Часть 4

      Новость еще не улеглась в сознании, когда Амелия приехала домой. Она подумывала позвонить Оуэну и сказать, но решила, что это слишком важное событие, чтобы сообщать о нем по телефону. Кроме того, она была не в восторге от происходящего, так что не сможет разделить радость мужа.       Она понятия не имела, как будет с этим справляться. Четверо – уже много. Пятеро – сумасшествие. Она помнила, что когда-то говорила Оуэну о желании иметь именно пятерых детей. Чем она тогда думала? Она не знала, насколько это трудно. Бессонные ночи, подгузники, колики… Стоило Дэнни с Робби прийти к спокойному сну по ночам, как все начинается сызнова. И не факт, что ей это по силам.       Подумав об этом, Амелия оглянулась на болтающих за едой сыновей. Здоровые, счастливые, прекрасные дети. Она заулыбалась вслед за ними. Лучшее, что с ней случалось. Она, наверное, с ума сошла, раз думала только о том, как с ними тяжело, хотя на самом деле за все трудности воздавалось сторицей. Дети – важнейшая часть ее жизни, еще один малыш только добавит любви. Пятый ребенок оказался незапланированным, но он или она определенно будет любимым. И очень желанным.                     Оуэн с усталой улыбкой закрыл чемодан и попытался сдержать чих. Не вышло. Он уже собирал вещи, хотя его вылет планировался только через двое суток. Армия забронировала ему места на рейсы из Чарльстона в Хьюстон, а оттуда в Сиэтл.       Запланированный на двадцать один день курс уложился в девятнадцать, так что Оуэн освободился раньше. И просто не мог ждать еще сорок восемь часов до отъезда. Он решил сегодня же улететь за свой счет, чтобы скорее оказаться дома, с семьей. Поднявшаяся с утра температура и боль в горле не заставили его передумать. Слишком сильно он скучал по детям, по счастью, которое они дарили одним своим присутствием. Слишком сильно скучал по Амелии.       Не мог дождаться, когда она снова окажется в его руках, когда он сможет вдохнуть ее аромат, поцеловать улыбающиеся губы. Она наверняка будет улыбаться и обнимать его. Оуэну нужно было увидеть ее, прижать к себе и любить каждую ночь. И ее, и детей ждет большой сюрприз, когда он окажется на пороге. Оуэн улыбнулся этой мысли, собрал оставшиеся вещи и поспешил в аэропорт.                     Амелия только что накормила детей ужином и села поиграть с ними в гостиной. День был изматывающий. С утра – узи у Аризоны Роббинс, которая заверила, что с ребенком все хорошо. Потом – прием у Бена Уоррена, который вынул стоявшую у нее спираль. Процедура заняла минут десять.       Амелия вспомнила о сердцебиении малыша и невольно заулыбалась. Положила руку на живот. Это была ее пятая беременность, но она все равно казалась чудом, как и предыдущие. В последние дни она просила высшие силы, чтобы этот ребенок оказался таким же здоровым, как и бегающие, прыгающие и смеющиеся сыновья. Да, раньше Амелия не хотела ребенка, но когда он появился, потерять его было бы невозможно больно.       И она не могла дождаться, когда расскажет о нем Оуэну. Они созванивались каждый день, и ей с трудом удавалось не поделиться новостью, но не хотелось сообщать вот так, по телефону. Она знала, как счастлив он будет. Каждый раз, когда они узнавали о беременности, он потом еще несколько дней сиял от счастья. И сейчас будет то же самое. Оуэн любил детей вообще, а их детей – с невероятной силой.       - Мама, где папа? – далеко не впервые спросил Дэнни.       - Папа приедет через два дня, сынок, - погладила Амелия его по голове. – Знаешь, давай попробуем ему позвонить. Он уже должен отработать на сегодня.       Амелия оглянулась в поисках телефона, но не нашла его. Она не знала, что Оуэн был уже на пути в аэропорт, потому что сегодня они еще не разговаривали.       - Люк, где мой телефон? – подозрительно спросила она шестилетнего сына, заметив его виноватый вид.       - Я не знаю, мама. Спроси Тома.       То, что Лукас пытался переключить ее внимание на брата, ничего хорошего не предвещало.       - Том, где мой телефон?       Томас пожал плечами и показал на брата. Требовательно взглянув на старшего сына и строго повторив свой вопрос, Амелия узнала, что эти двое случайно уронили ее телефон в унитаз в ванной на первом этаже.       - Вы отлично знаете, что мой телефон – это не игрушка! – отчитывала она Лукаса и Томаса, пока пыталась в перчатках дотянуться до сотового. – Я не хочу, чтобы вы играли на нем в игры, я говорила это миллион раз! Он нужен мне для работы и чтобы звонить папе, а теперь он не работает! Смотрите, - продемонстрировала она сыновьям черный экран. – Ребята, у вас серьезные проблемы.       - Мы только хотели посмотреть мультики, мам! – объяснил Лукас, как будто это что-то меняло. – Я говорил Томми, что подержу телефон, но он взял сам, а потом он выскользнул.       - Почему он выскользнул в унитаз?       - Мне надо было в туалет, мама, - признался Томас.       Амелия с отвращением взглянула на телефон.       - Мальчики, я не ругаю вас только потому, что слишком устала для этого. Отправляйтесь в свою комнату. Чтения на ночь сегодня не будет. И никаких видеоигр две недели. Наверх, живо!                            Оуэн поверить не мог, что его рейс задержали. Авиакомпания взамен отправила пассажиров через Денвер, но там они оказались только в полночь, за несколько часов до самолета в Сиэтл. Он позвонил Амелии из аэропорта, но почему-то вызов ушел на голосовую почту. Он подумал было позвонить матери и попросить ее проверить, все ли в порядке, но не хотел беспокоить ее. В это время Амелия скорее всего крепко спит, а телефон просто забыла зарядить. Такое уже сто раз случалось.       Вокруг него десятки недовольных нападали на представителей перевозчика. Кто-то просил, кто-то угрожал. Из-за нелетной погоды множество рейсов отменили, но все считали, что у них-то точно важные дела, которые не могут ждать. Оуэн опустился в пластиковое кресло и посмотрел на билет в руках. До посадки оставалось десять часов. Все тело болело, горло драло так, что глотать не получалось, температура ощутимо поднялась.       Когда следующим вечером Оуэн наконец оказался в Сиэтле, проведя перед этим бессонную ночь в Денвере, он по-прежнему не мог дозвониться до жены.                            - Привет!       Амелия обернулась и поняла, что это Джеймс Петерсон. Опять.       - Привет, - безразлично произнесла она и пошла с подносом в дальний угол кафетерия.       - Ты меня избегаешь? – прямо спросил он.       - Пытаюсь, - не стала отрицать Амелия. Может, правда его отрезвит. Всю последнюю неделю Джеймс появлялся там, где была она, начинал разговаривать, словно не замечая, что она этого не хочет.       - Не выйдет, - сел он рядом с ней, не дожидаясь приглашения. – Мне кажется, между нами многое недоговорено.       - Джеймс, - Амелия решила не смягчать удар, была для этого не в настроении, – ты женат, у тебя есть ребенок. Я тоже замужем. Можем мы просто оставить прошлое в прошлом и жить дальше? Где тут недоговоренности?       - Что-то я не вижу твоего мужа, - подколол Джеймс. – Я здесь почти месяц и только слышал он нем. Но где он?       - В армии, - коротко ответила Амелия, не став объяснять детали. Это его не касается.       - Если бы я был твоим мужем, - не скрываясь флиртовал Джеймс, - я бы глаз с тебя не спускал. Никогда.       - Хорошо, что ты не он, - триумфально улыбнулась женщина.       - Я не он только потому, что ты бросила меня, - сурово прошептал Джеймс. – Ты уехала и не вернулась.       Амелия впервые взглянула ему в глаза и увидела там боль и злость. Она понимала, что рассталась с ним не лучшим образом, но это было десять лет назад. Быть не может, чтобы Джеймс все еще злился на нее за это.       - Мы были помолвлены, - подчеркнул он, объясняя, почему его взбесил такой разрыв отношений.       - И я расторгла помолвку. И выражалась абсолютно ясно, - ответила Амелия, недовольная тем, куда свернула беседа.       - По телефону! – По голосу было слышно, что Джеймса это не устраивало. – Это было грубо и жестоко.       - Судя по всему, ты пережил, - нетерпеливо закатила Амелия глаза. – Ты женат, Джеймс. Вперед, живи своей жизнью.       - Я пытаюсь, - вздохнул он. – Клянусь, что пытаюсь, но… Я не знаю. У меня замечательная дочь, так что ради нее я стараюсь, - признался он. Выглядел при этом обеспокоенным. – Мой брак висит на волоске, переезд сюда был последней попыткой что-то исправить. Но кажется, что мы слишком стараемся, в обмен не получая ничего… Ты знаешь, как это бывает.       - Вообще-то не знаю, - начала подниматься со стула Амелия, но Джеймс схватил ее за руку.       - Давай встретимся вечером, - серьезно предложил он, глядя ей в глаза.       - Что? – неверие читалось на лице Амелии.       - Давай сходим куда-нибудь, только мы вдвоем…       - Я замужем, - рассмеялась Амелия абсурдности всей это ситуации. Она не хотела с ним встречаться. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Она вообще не хотела его видеть. Ей было жаль, что его жизнь не сложилась, но это не ее вина. Даже если она разбила ему сердце десять лет назад. – Я люблю своего мужа, мы…       - Его же здесь нет, не правда ли? – с раздражением заявил Джеймс. Когда он понял, что пугает ее, мягко накрыл ее руку своей ладонью, состроил щенячьи глазки.       Амелия как раз собиралась велеть ему немедленно оставить ее в покое, когда на стол упала чья-то тень. Подняв голову, она глазам своим не поверила.       Перед ней стоял Оуэн, в глазах которого читался шок. Он переводил взгляд с лица Амелии на ее руку под ладонью Джеймса. Амелия не пропустила смену настроения. Оуэн сжал челюсти, лицо стало холодным, взгляд – тяжелым.       - Оуэн… - поднялась она, все еще не до конца веря, что это он. – Что ты здесь делаешь? Я думала, тебя еще долго ждать!       Амелия была счастлива видеть его, несмотря на то, в какой ситуации находилась. И тем больнее оказалось услышать холодный ответ:       - Если бы ты отвечала на звонки, ты бы знала. – Оуэн вперил в Джеймса пугающий взгляд, и Амелия, желая избежать сцены, потянула мужа за руку подальше оттуда. Его кожа была очень горячей, на лице ни капли эмоций. И все это вместе говорило о том, что он не в порядке.       Когда они вошли в комнату отдыха на том же этаже, она закрыла дверь за ними и попыталась обнять мужа, но Оуэн сделал шаг назад. Так нужного ей объятия не получилось.       - Оуэн, что не так?       Он выглядел выжатым досуха, под глазами темные круги, одежда вся измятая. Определенно прошлая ночь прошла тяжело. У Амелии в голове бились сотни вопросов. Почему он приехал раньше? Почему не сказал? Что с ним не так? Но сначала ей нужно было ощутить его прикосновение, убрать дистанцию между ними.       - Это ты мне скажи, - почти прокричал он. – Я чуть с ума не сошел, думал, что ты умерла, а мне просто не сказали. Последние восемнадцать часов я скакал с самолета на самолет, гадая, почему не могу до тебя дозвониться. Мы первый раз за двадцать дней ни словом не перемолвились, но для тебя это, кажется, не проблема. Тебе было неплохо с твоим новым другом.       Оуэн почувствовал, как от разговоров боль в горле усилилась, да и двигаться было тяжело, все тело ныло. Ему нужно было сесть, но он не собирался сдаваться на милость простуде, так что стоял, глядя на свою жену. Амелия выглядела здоровой и счастливой, на щеках румянец, губы розовые. Все как всегда.       - Оуэн, он мне не друг, - попыталась она успокоить мужчину, уже понимая, что он злится сильнее, чем кажется со стороны. – Извини, что не отвечала. Лукас и Томас вчера вечером утопили мой телефон, а новый купить было некогда…       - На что-то времени все же хватило, - перебил ее Оуэн, повернулся спиной и отошел к окну.       - Что за черт?! – вспылила Амелия, чувствуя, как у нее внутри закипает злость от такого детского поведения. Скрестив руки на груди, она продолжила: - Слушай, я понимаю, ты устал и расстроен, что я не отвечала на звонки, но родной, клянусь, если бы я знала, что ты приезжаешь, я бы с самого утра была в аэропорту… - Амелия вдохнула и выдохнула, не в силах больше хранить свой секрет. Она выждала несколько секунд, пока Оуэн шумно дышал у окна, стараясь успокоиться. Не так она представляла их встречу после трехнедельной разлуки. Она планировала купить торт, украсить дом вместе с мальчишками. Сыновья уже три дня старательно рисовали плакаты и открытки для него. Если бы она знала, что Оуэн сегодня вернется, она бы отменила все дела, чтобы встретить его. Она хотела видеть его счастливым. Поэтому не могла не сообщить радостную новость. Подойдя ближе, Амелия дотронулась до его плеча, прежде чем прошептать: - Любимый, мне надо тебе кое-что сказать. Я планировала сделать это не так, но ждать больше не могу. Я беременна! – объявила она, и в голосе слышались восторг и ожидание.       На секунду Оуэн застыл, она почувствовала, как напряглись мышцы под ее рукой. Амелия решила, что он в шоке. Вечность спустя он повернулся и с ничего не выражающим лицом спросил: - А ты уверена, что от меня?       Оуэн пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с губ. Увидев ужас на лице Амелии, попытался подойти поближе, поддержать ее, но она отшатнулась, раскрыла рот, словно собираясь что-то сказать, и тут же закрыла. Услышать подобное было больно настолько, что сначала Амелия думала, что ослышалась. Она не могла ни думать, ни двигаться. Но когда пришло осознание, она подняла руку, молчаливо показывая мужу, что не надо ее трогать, и покинула комнату в полнейшей тишине.                            Оуэн раздраженно выдохнул, всеми силами сдерживаясь, чтобы не разбить что-нибудь. Что с ним не так? Не впервые в жизни он позволил темпераменту, злости и ревности превратить его в полного ублюдка. Он сам не верил тому, что наговорил Амелии после того, как она разделила с ним удивительную новость. Он был не в себе, расстроен оттого, что возвращение оказалось совсем не таким, как мечталось, и не знал, что делать дальше. С ненавистью к себе Оуэн врезал кулаком по стене, радуясь полученной боли.       Он рухнула на диван и схватился за голову, которая просто раскалывалась. В этот момент он проклинал свое желание сделать сюрприз семье.