Часть 5

      Амелия поверить не могла тому, что только что произошло. Ее день так замечательно начинался, с утра было две успешные операции. А после ланча все полетело к чертям.       Оуэн появился из ниоткуда, но вся радость и возбуждение от этого исчезли, стоило ему сказать те жестокие слова. Хуже она ничего от него не слышала. Она понимала, что он злился, потому что не мог до нее дозвониться, наверняка весь испереживался из-за этого. И было видно, что он чертовски устал и болен. Но это не давало ему права так с ней обращаться.       Амелия мысленно прокрутила перед глазами сцену, которую застал Оуэн. Джеймс держал ее за руку, одновременно предлагая абсурдные вещи. Она не знала, слышал ли его слова Оуэн и знал ли вообще, кто такой Джеймс. Знала только, что ее обычно спокойный муж запросто взрывался в стрессовых ситуациях, а это определенно была одна из них.       После работы Амелия забрала детей из школы и сада и поехала домой, не зная, будет там Оуэн или нет. Снова ругаться с ним совсем не хотелось, тем более при детях. Гостиную они обнаружили пустой.       Мальчишки понятия не имели, что отец уже в городе, и Амелия не хотела портить им сюрприз. То, что у них с Оуэном не все в порядке, не должно лишать детей радости от встречи.       Амелия помогала близнецам раздеться, а Томас и Лукас тем временем побежали на кухню, откуда немедленно раздались восторженные крики. У Амелии сердце зашлось сначала от испуга, а потом от радости за детей, которые с ума сходили, увидев вернувшегося отца.       Оуэн вошел в гостиную с мальчишками на руках. Стоило близнецам его увидеть, как они рванули туда же, и отец присел, чтобы обнять их тоже.       - Папа, ты приехал! – снова вцепился в его шею Лукас, не в силах сдержать восторг. – Мама сказала, ты вернешься только завтра вечером!       - Я не мог больше без вас, я очень скучал, - взлохматил Оуэн сыновьи волосы, стараясь не обделять вниманием никого из четверых.       Амелия заметила, что он хрипит, но не глядя ушла в кухню.       - Мама, а где открытки, которые мы делали для папы? – последовал за ней Томас. – Он дома, а мы не устроили праздник, - разочарованно произнес он.       - Все хорошо, цыпленок, я счастлив просто быть дома, с вами, - ответил Оуэн сзади, все еще держа близнецов на руках. – Мама устала на работе, давайте поиграем в гостиной. Я привез вам сюрприз, но сначала надо убрать куртки и обувь, которые вы побросали на пол, согласны?       Едва заслышав слово «сюрприз», мальчишки вихрем выбежали в гостиную, оставив родителей наедине.       - Амелия… - встал у жены за спиной Оуэн, пока она загружала и включала стиральную машинку, стоящую в кладовке за кухней.       Она не ответила и не повернулась лицом. Оуэн выждал какое-то время, тяжело вздохнул, но она продолжала свое занятие. Он знал, что поступил ужасно. И сейчас хотел лишь извиниться в надежде, что Амелия его простит.       - Я скучал по тебе, - произнес он, не подходя ближе. – Очень скучал.       И снова ни слова не сорвалось с ее губ. Оуэн не стал настаивать, он все понимал. Он причинил ей боль.       - Девочка моя, мне очень, очень жаль. Прости за то, что я сказал. Я злился и был раздражен, я слишком остро отреагировал. Ты не заслуживаешь подобного. – Оуэн не двигался с места. А Амелия уже убирала пустую корзину для грязного белья на место. – Я весь вечер ненавидел себя за то, какой сволочью оказался. А ведь ты сообщила мне самую чудесную новость на свете! – Оуэн взял ее за руку, заставил обернуться. Когда их глаза встретились, он испугался того, что увидел.       Амелия смотрела на него так, как не смотрела никогда. Ее обычно полные жизни глаза были холодными, отстраненными. На лице ни тени эмоций. Когда она заговорила, голос тоже был далеким, формальным:       - В гостевой спальне есть чистое постельное белье. Можешь устроиться там. Я не хочу видеть тебя рядом с моей кроватью.       Закончив, она вырвала руку у Оуэна и ушла в гостиную. Оуэн остался в кухне, головная боль вернулась с новой силой. Он принял пару таблеток аспирина, когда вернулся домой, но сейчас эффект почти сошел на нет. И горло тоже начинало болеть. Но хуже всего была боль в сердце.       За ужином Амелия общалась исключительно с детьми. Она была чертовски зла на Оуэна и даже смотреть на него не могла. Он сделал ей очень больно, и она была совсем не готова ни прощать его, ни говорить с ним.       Казалось, мальчишки не заметили тяжелой атмосферы между родителями. Они оторваться не могли от отца и забросали его вопросами, на которые он беспрерывно отвечал. И Амелия не могла не уловить, как голос Оуэна становится все более хриплым.       К концу ужина он весь позеленел, выглядело довольно пугающе. Амелия знала, что он хотел бы провести время с детьми, уложить их спать. Но муж выглядел так, словно мог вот-вот потерять сознание, поэтому она решила сделать это сама.       - Ребята, пора наверх. Как насчет того, чтобы сегодня выкупаться в маминой ванной?       Оуэн понял, что Амелия заметила его состояние, но не собирался позволять дурацкой простуде испортить его первый вечер дома, с детьми.       - Я справлюсь, все хорошо, - сказал он, но его было почти не слышно.       Под изучающим взглядом жены он поднялся и позвал мальчиков за собой. Амелия не была уверена, что в таком состоянии ему стоит заниматься сыновьями, но знала, что он до смерти скучал по ним, поэтому не стала возражать. Начав мыть тарелки, заметила, что Оуэн еле дотронулся до ужина, да и его стакан с водой был полон.       Войдя в спальню полчаса спустя, она увидела мужа в полотенце, который в их ванной помогал мальчикам надеть пижамы. Его трясло, и Амелия не могла больше за этим наблюдать.       - Иди ложись, - скомандовала она и занялась детьми. Сначала мальчишки заспорили, узнав, что не папа будет читать им на ночь, но она объяснила, что он заболел и должен отдохнуть.       Оуэн переоделся в теплую пижаму и спустился вниз, в комнату для гостей. Накрылся двумя толстыми одеялами, но его все равно морозило. Все тело болело, а из головы не выходили мысли о сегодняшней ссоре с Амелией.       Он слышал приглушенный шум со второго этажа: мальчишки бегали из комнаты в комнату. Оуэн так скучал по ним. И сейчас было тяжело сознавать, что он не в состоянии даже уложить их спать.       Следующие пару часов он то проваливался в неглубокий сон, то просыпался. Все мышцы ныли как после хорошей драки. Очень хотелось заснуть покрепче, чтобы наконец выздороветь и снова стать своим детям отцом. А желательно бы еще и мужем жене.       Оуэн думал о ней, когда услышал, как дверь комнаты медленно открывается. С подносом тихо вошла Амелия. Завидев ее, Оуэн потянулся к настольной лампе и включил свет.       - Что?.. – моргнул он несколько раз, приспосабливаясь к свету.       - Поешь, - приказала Амелия и поставила на тумбочку поднос с чашкой куриного супа и стаканом поды. Протянула ему две таблетки, подождала, пока он закинет их в рот, потом дала воду. Она понятия не имела, когда он ел последний раз, но наверняка больше, чем несколько часов назад, судя по измотанному виду.       - Ты не обязана этого делать, - сказал он, тронутый ее заботой. Она была зла на него, но все равно сварила суп. После того, как уложила детей спать. Оуэн подумал, что не заслуживает такой потрясающей жены.       - Ты болеешь, - ответила Амелия так, словно это все объясняло. Это не отменяло того факта, что она все еще была раздражена и разочарована в нем. Но она не могла просто оставить его на произвол судьбы, потому что Оуэн не стал бы лечиться. Он толком не ест и не пьет, когда болеет, просто переносит простуду на ногах и ждет, когда она пройдет.       - Я мог сам уложить мальчиков, - из гордости настаивал он. Амелия не была согласна, но не считала, что сейчас стоит об этом говорить. Оуэн был в состоянии только отдыхать, он сам себя еле уложил. Судя по внешнему виду, он болел уже несколько дней. И в таком состоянии добирался через всю страну? Осел упрямый! - Амелия, ты не должна была этого делать, - продолжал он, начиная есть суп и впитывая его тепло, ощущение комфорта в желудке. Глотать было больно, но аспирин скоро должен был подействовать.       - Я поклялась любить тебя, - парировала Амелия и дотронулась до его лба, чтобы проверить, горячий ли он. – Даже когда я тебя ненавижу. – Не удовлетворилась результатом и взяла градусник.       На это Оуэну нечего было сказать, так что он молча ел, мысленно благодаря ее за заботу, которой не заслуживал.       - Почти 39, - обеспокоенно произнесла она. – Господи, Оуэн, когда ты заболел?       - Пару дней назад, - пожал он плечами. – Ничего страшного, ерунда. Завтра буду здоров.       - До чего же ты упертый! Даже во вред себе, - выругалась она и поставила его стакан обратно на поднос. – Сможешь подняться наверх?       - Ты же сказала, что не хочешь видеть меня в постели, - закрыл он глаза, уже ощущая сытость и действие таблеток. И никакой тошноты, только тепло в желудке.       - Я не могу оставить тебя здесь, - объяснила одна.       - Я в порядке, - убеждал он. – Спасибо, что заботишься обо мне. Ты слишком добрая.       - Да, я такая, - нескромно согласилась Амелия, забирая поднос. – Постарайся уснуть. Перед сном я зайду посмотреть, как ты, но на всякий случай держи телефон рядом. Только звони на домашний, если что-то понадобится. Мобильника у меня до сих пор нет.       - Ты не услышишь, что я скажу, - сипло пошутил Оуэн. Амелия спрятала улыбку.       - Спокойной ночи, - сказала она напоследок и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.                            Пару часов спустя Амелия зашла проведать его и к своему облегчению обнаружила, что температура снизилась до 37. Оуэн крепко спал и даже не пошевелился, пока она мерила температуру. Ранее бледное лицо обрело цвет, он выглядел уже не так плохо. Амелия знала наверняка, что он не трудился заботиться о себе. Но с ней рядом так продолжаться не будет.       Поднявшись в спальню, она легла в постель, но не спалось. Рука бессознательно скользнула к животу, накрыла его, словно защищая. Она понимала, что невозможно чувствовать ребенка на таком сроке. Сейчас она ощущала жалость по отношению к этому малышу, потому что его зачатию не радовались так, как остальным. Мысли снова вернулись к словам Оуэна, сердце кольнуло болью. Вряд ли она скоро пройдет.                     Следующим утром Оуэн проснулся в чуть лучшем состоянии. Простыни были насквозь мокрыми, сам он весь вспотел. Воспользовавшись ванной на первом этаже, он добрался до кухни и понял, что уже больше семи утра. Он проспал почти десять часов.       - Пап! – ринулся к нему Томас и обнял за ногу. – Ты еще болеешь, пап? – обеспокоенно спросил он.       - К несчастью, да. Но я собираюсь поскорее поправиться, чтобы после школы мы поиграли в Супер Марио. Договорились?       - Не получится, - грустно объяснил Томас, глаза как у несчастного песика. – Мама нас наказала.       - Да, нам нельзя играть в видеоигры целых две недели, - добавил Лукас умирающим голосом.       Амелия, которая помогала близнецам с завтраком, все слышала. Она не встречалась с Оуэном взглядом, но заметила, что по сравнению со вчерашним вечером он выглядит лучше.       - Я почему-то думаю, ребята, что вы напроказили, раз вас наказали, - произнес он и принялся кормить Робби, давая Амелии возможность сосредоточиться на Дэнни.       - Мы уронили мамин телефон в воду, - рассказал Лукас, глядя то на отца, то на мать.       - Но это вышло случайно, - напомнил Томас.       Оуэн перевел взгляд с сыновей на жену. Теперь понятно, почему ее телефон не работал.       - Давайте живее, мальчики, иначе мы опоздаем в школу, - поторопила Амелия, когда все закончили с завтраком. Дети обратили внимание, что Оуэн до сих пор в пижаме, и он пояснил, что не идет сегодня на работу.       Он проводил их на улицу, помог усадить детей в кресла. Уже почти сев в машину, Амелия неохотно повернулась и заговорила не глядя ему в глаза.       - Ты справишься один? – спросила она, снова замечая, что его бьет дрожь. Конечно, вышел на холод в одной пижаме. Что за упрямство?       - Да, - ответил Оуэн. То, как она избегала его взгляда, не прошло незамеченным. – Во сколько ты сегодня заканчиваешь? Я могу забрать мальчиков.       - Не надо, я успею, - произнесла она, так же глядя в сторону. Не добавив больше ничего, села в машину и поехала, про себя понимая, что весь день будет беспокоиться из-за болеющего в одиночку Оуэна.       Она не знала, когда перестанет злиться на него. Но вечером, войдя в спальню, обнаружила на их кровати коробку с новеньким телефоном внутри. Скорее всего Оуэн днем ходил в магазин. Ее рассердило то, что он выходил, будучи больным, но в то же время она была благодарна.       И впервые за все время с момента их ссоры почувствовала, что злость и боль уменьшились.