Часть 6

      Через два дня Оуэн чувствовал себя гораздо лучше. Субботним утром он проснулся без температуры, горло тоже не болело. А еще он был страшно голоден – верный признак выздоровления.       Он отправился на кухню, решив сегодня освободить Амелию от готовки завтрака. Она все еще избегала его, разговаривая только когда это было необходимо. Даже когда он купил ей телефон, она не сказала ни слова. Оуэн все понимал, но ситуацию все равно ненавидел. Он надеялся, что через пару дней Амелия примет его извинения, но она, казалось, придерживалась другого мнения.       В понедельник он возвращается на работу, так что выходные собирался провести с мальчишками, наверстать упущенное. И у него было столько вопросов к Амелии… Хотелось узнать, как у Лукаса дела в школе, что изменилось после того, как его дислексией стали заниматься. Или чему еще научились близнецы за время его отсутствия. Какие новые слова Томас научился читать и писать.       И о малыше, конечно. Он хотел знать все. Была ли Амелия уже у гинеколога? Как она узнала о беременности? Как вообще забеременела? Спираль отлично работала последние два года, что произошло? Оуэн был счастлив узнать о ребенке, невозможность разделить это счастье с женой убивала.       Пока он размышлял об этом, Амелия спустилась вниз и удивилась, найдя его на кухне. Было еще очень рано, никто из мальчиков не проснулся. А без детей находиться в одной комнате и не разговаривать было ужасно. Оуэн решил, что это хорошая возможность попытаться разбить лед между ними.       - Мне нужно кое-что сказать, - покрепче сжал он кружку кофе в ладонях, наблюдая, как Амелия ищет хлопья в шкафу. – Амелия, - подчеркнул он, надеясь, что она посмотрит на него. Через несколько секунд, когда она все же обернулась, Оуэн продолжил: - Я счастлив, что у нас будет еще один малыш. Я хотел и хочу этого больше всего на свете.       Амелия молчала некоторое время, стараясь не чувствовать себя тронутой его словами. Было проще его ненавидеть.       - Но ты не уверен, твой ли это ребенок, - напомнила она его слова, голос делано безразличный.       Оуэн прошелся рукой по волосам, вздохнул.       - Конечно, он мой. Наш. – Он подошел к ней и взял за руку несмотря на ее попытки избежать прикосновения. – Я сказал это, чтобы сделать тебе больно, и мне очень жаль. Я сказал это, потому что я сволочь. Родная моя, ты знаешь, что я так не думаю.       - В этот раз ты заставил меня сомневаться в этом, - призналась она, чувствуя, как злость превращается в боль. – Ты вел себя жестоко и говорил отвратительные вещи. – Она очень старалась не плакать.       - Я знаю… - Оуэн постоял в сомнениях, а затем все-таки крепко обнял ее, погладил по спине до самой шеи. – Малышка, я идиот. Пожалуйста, прости меня, - поцеловал он ее в щеку, с облегчением ощущая ее тело в своих руках, вдыхая ее аромат. – Я очень скучал по тебе, Амелия… Господи, как же мне тебя не хватало! – еще крепче обнял он жену.       Амелия пыталась держаться, она хотела продолжать злиться на него, игнорировать его. Но в его объятиях это было невозможно.       - Я тоже скучала по тебе, - ответила она и обняла его.       - Прости меня, девочка моя. Я люблю тебя, - поцеловал Оуэн ее в лоб. И так и замер: губы на лице, нос прижат к виску. Он хотел бы остановить время и вечно держать ее в руках.       - У нас будет ребенок, - глухо произнесла Амелия ему в рубашку.       - Да, - обхватил Оуэн ее лицо ладонями. – Будет. И я на седьмом небе. Какой срок? Ты уже делала узи? Когда?..       - Потише с вопросами, - засмеялась Амелия и чуть отодвинулась, смахнула набежавшие слезы. – На узи сказали, что около шести недель, так что малыш родится в начале сентября.       - Как Томас, - обрадовался Оуэн и опустил руку на живот Амелии. – Этот малыш – рождественское чудо, - сказал он, поняв, что ребенок скорее всего был зачат в праздники.       - Уоррен уже вынул спираль, - проинформировала Амелия, чувствуя нежные прикосновения Оуэна к животу между пижамными штанами и кофтой.       - Замечательные новости! – порадовался Оуэн. – Значит, все хорошо? – довольно засиял он.       - Да, все хорошо, - ответила Амелия, с ожиданием глядя на него.       Хотя она простила его, он все еще не поцеловал ее. И Амелия не была уверена, хочет ли этого. На то, чтобы простить его, ушло три дня, и она не знала, как скоро сможет забыть. Отойдя на шаг, она увидела разочарование на его лице, но решила не заострять на этом внимание, перейдя к нейтральным темам.       - Знаешь, учитель Лукаса говорит, что он стал справляться лучше с тех пор, как мы начали работать с дислексией, - начала она. – Я тоже замечаю прогресс, когда помогаю ему по вечерам с домашней работой. Он движется маленькими шажками, но движется.       - Это просто отлично, - не стал скрывать радость Оуэн. – Они вспоминали обо мне, пока меня не было? – нерешительно спросил он.       - Постоянно! – с улыбкой ответила Амелия, зная, что это осчастливит его. – Дэнни и Робби вели себя хуже обычного, чаще плакали без причины. Я думаю, им без тебя сложнее, чем старшим, потому что они еще слишком малы, чтобы понять, почему папа исчез, - поделилась она подробностями, потягивая горячий шоколад.       - Теперь все вернется в норму, - заверил Оуэн, имея в виду нечто большее, чем поведение близнецов.       Амелия согласно кивнула. Этим утром она занималась домашними делами, пока Оуэн заканчивал распаковывать вещи. Было странно разговаривать с ним, но при этом опасаться задеть больную тему. Они словно ходили по лезвию ножа и все время рисковали сорваться. Амелия все еще чувствовала, что он предал ее доверие своей мерзкой фразой. Но физического контакта с мужем она избегала не для того, чтобы его наказать, она просто не знала, как себя вести. И Оуэн, кажется, заметил, что ей некомфортно рядом, потому что больше не пытался к ней приблизиться.       Большую часть дня она провела за медицинскими журналами, а Оуэн в это время занимал детей. Погода была ужасная, так что оставалось только сидеть дома и играть в игрушки, потому что видеоигры все еще были под запретом.       Когда пришло время ужина, Оуэн занял кухню, передав заботу о мальчишках Амелии. Она играла с ними в конструктор и роботов, а сама гадала, когда и как сообщить им, что появится еще один брат или сестра.       Она хотела сказать им, но хотела сначала восстановить отношения с Оуэном, чтобы они вместе разделили эту новость с детьми. Пока она размышляла, Томас принес игрушечную заправочную станцию с гаражом, и на следующий час она забыла обо всем, увлекшись машинками.       Когда Оуэн уложил близнецов спать и вышел из их комнаты, он не знал, что делать дальше. До сегодняшнего дня Амелия вообще с ним не разговаривала, но утром приняла извинения. И он понятия не имел, что это значило. Может ли он вернуться в их спальню? Несмотря на принятые извинения Амелия все равно не была собой рядом с ним. Ему недоставало ее улыбки, ее постоянного счастья, тесной эмоциональной связи, которую они разделяли.       Да, Амелия разговаривала с ним, но так, словно он был коллегой или соседом. Ни разу не дала понять, что он может к ней прикоснуться. А когда он попытался поцеловать ее в кухне, отпрянула. Оуэн не понимал, почему. Он знал, что им нужно поговорить, чтобы все выяснить, но это его пугало. Даже за столько лет в браке он так и не научился говорить о своих чувствах. А когда Амелия открывала ему душу, казалось так просто ответить тем же.       Оуэн попросил прощения, Амелия приняла извинения. Что делать дальше, чего жена ждет от него – неизвестно. Иногда с женщинами очень сложно, особенно с такими неординарными, как его жена. Оуэн увидел, что она выходит из комнаты Лукаса и Томаса, и приблизился, неуверенный, как Амелия отреагирует.       - Ты собираешься ложиться? – с надеждой спросил он.       - Да, как раз дочитаю журнал. – Она приподнялась на цыпочки и целомудренно поцеловала его в щеку. Едва прикоснулась. – Спокойной ночи.       Сказав это, Амелия ушла в их спальню и закрыла за собой дверь. Оуэна она там видеть определенно не желала.                     Проснувшись следующим утром, Оуэн зашел в их спальню, чтобы взять чистую одежду из гардеробной. И через открытую дверь ванной увидел выходящую из душа Амелию. Глаза скользнули по телу, восхищаясь каждым изгибом, в крови заполыхало желание. Воздух был влажным, от горячей воды стоял пар, а в центре всего этого – любимая женщина с безупречной белоснежной кожей и раскрасневшимися щеками.       Она была такой желанной, что Оуэн даже не пытался отвести глаза. Но стоило ей заметить направленный на ее тело восхищенный взгляд, как она стыдливо запахнула полотенце и даже отвернулась, скрывая свою наготу. А потом и вовсе ушла к раковине, и из спальни ее стало не видно.       У Оуэна сердце упало, когда он понял, что собственная жена застеснялась его. Такого никогда не было, они много лет делили одну постель и не прятались при этом под одеяло. То, что сейчас она отворачивается от него, причиняло почти физическую боль.       Он старался с пониманием относиться к этому, потому что знал, что сам виноват в их ссоре. Но это затянулось уже на неделю, и оставаться понимающим с каждым днем было все сложнее.       На работе все заметили, что он в плохом настроении, чем-то недоволен. Но решили, что это связано с какими-то событиями в военном лагере в Чарльстоне, поэтому не стали задавать вопросов. Несколько дней спустя после возвращения на работу Оуэна вызвали к пациенту, и оказалось, что помощь понадобилась доктору, которого наняли, когда Оуэн был в отъезде.       Доктор Джеймс Петерсон, о котором он только слышал.       Новый коллега немедленно не понравился Оуэну. Он сразу узнал в нем того, кто держал его жену за руку и смотрел так, как смотрит мужчина на желанную женщину. Даже воспоминание об этом вызывало в Оуэне примитивную злость, он еле мог поддерживать с ним спокойный разговор. Следующие несколько дней Оуэн старательно избегал встреч с Джеймсом, потому что в его присутствии немедленно напрягался, словно готовясь к драке.       В пятницу, на его пятый рабочий день, Оуэн сидел рядом с Кэпнер и заполнял бумаги, когда услышал, как одна из медсестер заигрывает с новым врачом.       - Что ж, доктор Петерсон, последнее время у нас ужасно холодно. Представляю, как вы скучаете по солнечной Калифорнии, - захлопала она ресницам.       - Выразить невозможно, как я скучаю по Лос-Анжелесу, - улыбнулся он в ответ. – Сиэтл – это дождь. А когда не льет как из ведра, то идет снег. Поверить не могу, что вообще согласился сюда переехать.       - Может, стоит подумать о возвращении? – не удержал язык за зубами Оуэн.       Эйприл шокированно на него посмотрела, явно не одобряя.       Джеймс повернулся на голос. Он знал, на ком женат этот мужчина, помнил, как на прошлой неделе его застали делающим непристойное предложение этой жене. Он еще не освоился на новом месте и старался не попасть ни в чей черный список. И хотя работал в травматологии, а Оуэн был главврачом хирургического отделения, то есть не его начальником, он все равно не хотел взаимодействовать с ним без крайней необходимости. Потому что он был не только мужем Амелии, но и солдатом. Крупным мужчиной, который производил на Джеймса пугающее впечатление.       - Может, и стоит, - немного нервно отозвался он. – Я никогда не понимал, что заставило Амелию сюда переехать. Честно говоря, до сих пор не понимаю, - попытался он поддержать легкую беседу. К счастью, один из ординаторов позвал его на помощь, так что он не узнал, что Хант хотел ответить на это.       Оуэн нахмурился, гадая, откуда Петерсону известно, что Амелия переехала из Лос-Анжелеса. А когда до него дошло, почувствовал себя идиотом.       Джеймс Петерсон был не просто новеньким, с которым Амелия познакомилась в больнице.       Это был Джеймс.       Бывший жених Амелии, с которым она порвала вскоре после переезда в Сиэтл. Последний, с кем она была в отношениях до Оуэна.       Губы сжались в невидимую линию, костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он вцепился в лежащие перед ним документы. Кэпнер вопросительно посмотрела, заметив его состояние, но Оуэн был не в настроении что-то объяснять. Если бы взглядом можно было ранить, пациентов бы добавилось.                     Когда Оуэн вернулся этим вечером домой, Амелия уже забрала мальчиков и теперь помогала старшим с домашней работой, а младшие играли неподалеку.       - Привет, - улыбнулась она Оуэну, когда он подошел поздороваться с сыновьями.       - Привет, - сухо ответил тот, избегая на нее смотреть.       Амелия не пропустила такое необычное поведение.       - Все в порядке? – невинно спросила она. Она не понимала, в чем причина, но Оуэн выглядел так, словно с трудом сдерживал злость. Она много раз видела его в таком состоянии, но никогда это не было связано с ней.       - Все просто отлично, - выдавил Оуэн, и стало понятно, что ничего не отлично и не в порядке.       Амелия объяснила мальчикам, как выполнить заданное на дом, и за руку утащила Оуэна на кухню. Так они могли поговорить наедине, а сыновья все еще оставались под присмотром.       - Давай, вываливай, - скомандовала она самым что ни на есть повелительным тоном.       Оуэн глубоко вздохнул, оглянулся по сторонам и наконец успокоился достаточно, чтобы встретиться взглядом с женой.       - Я только сегодня узнал, понятно? – бешено заходил он взад-вперед по кухне. – Я только сегодня узнал, что тот мужчина, который держал тебя за руку и раздевал глазами, это твой бывший жених. – Амелия открыла было рот, чтобы ответить, но он жестом остановил ее. – Я не сержусь на тебя, - продолжил он, - я просто сержусь. Но я пытаюсь успокоиться.       Амелии вдруг непонятно почему захотелось рассмеяться. Он был на грани срыва, но очень старался сдержаться. Из уважения к Оуэну она не изменилась в лице.       - Оуэн, какая разница, кто он? – взывала она к его разуму. – Давай просто забудем обо всем…       - Нет! – Оуэн поднял вверх указательный палец и приблизился к ней. – Раз уж тема всплыла, мы ее обсудим.       - Так теперь ты готов разговаривать? – запротестовала Амелия, наблюдая, как он нервно лохматит волосы, словно сбрасывая напряжение.       - Ты расскажешь мне, что он сделал в тот день. Расскажешь, почему не говорила, кто он такой. И почему он здесь. Может, тогда я наконец пойму, почему моя жена больше не хочет, чтобы я касался ее.       Амелия видела в его глазах боль вперемешку со злостью, и впервые за все время ей стало жаль его. Она понимала, какой силы самоконтроль требуется ему, чтобы не взорваться. Оуэн обычно был очень тихим и спокойным человеком, но становился неконтролируемым, если его что-то всерьез задевало. Если смотреть на ситуацию его глазами, казалось, что он имел право снова накинуться на нее с обвинениями. Но вместо этого он пытался понять, просил ее все объяснить. И она обязана была это сделать.       - В тот день Джеймс предлагал мне встретиться с ним вечером, - честно начала она. Она никогда не лгала Оуэну и не собиралась начинать сейчас. – Я не говорила тебе, кто он такой, потому что мы вообще не обсуждали случившееся. Ты ужасно повел себя, несколько дней я ходила злая, а потом ты извинился и все закончилось. Мы так и не обсудили, что произошло, не обсудили свое отношение к этому. Я знаю, тебе не понравилось то, что ты увидел, и могу тебя заверить, мне этот не нравилось так же сильно. - Амелия глубоко вздохнула и продолжила, глядя на него: - Джеймс здесь, потому что его жену по работе перевели в Сиэтл, по его словам, это попытка спасти трещащий по швам брак.       - Да ладно! – саркастично закатил глаза Оуэн. – Поэтому он пытался разрушить наш тоже?       - Он поступил неправильно, - согласилась Амелия с мужем. – И я тогда же сказала ему об этом. Я не хочу ни разговаривать с ним, ни видеть его. Меня не интересует его жизнь. Честно говоря, он не казался таким уж удивленным, когда встретил меня. Может, к тому времени он уже знал, что я здесь работаю, и надеялся завести интрижку. Не знаю. Но это не имеет значения, потому что мне он не интересен.       Оуэн смотрел на нее, полностью веря услышанному. Но он узнал не все, что хотел.       - И еще кое-что, - добавила покрасневшая Амелия. Ей казалось нелепым то, что внезапно ей стало неловко говорить с Оуэном о сексе, хотя это никогда не было проблемой. – О том, что я не хочу, чтобы ты меня касался. Это не так, я хочу, очень хочу. Просто… - попыталась она подобрать правильные слова. – Просто мне нужно чувствовать, что мы вместе. Что мы команда. – Она подняла глаза от пола, встретилась с его взглядом. – Я не ощущаю эмоциональной близости между нами с самой ссоры. А без этого не могу даже думать о близости физической. Не после стольких лет, понимаешь? Я очень люблю тебя, - призналась она и протянула руку, обхватила его ладонь. – И не могу делить с тобой постель, если не чувствую, что мы – это снова мы.       Оуэн нежно сжал ее ладонь в ответ. Он понимал, о чем она, и чувствовал себя отвратительно из-за того, что вынудил ее все это испытывать. Ненавидел то, что стал причиной ее стресса. Его работа – любить ее и всегда быть рядом, а вместо этого он сделал ей больно. И все же она смогла честно обо всем рассказать, полностью открыться ему. Справедливо, если он сделает то же самое. Хотя бы попытается.       - Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала, что мы не вместе, что я не с тобой, - повинился он. – Потому что я здесь. И мне тоже не хватает нас, - подчеркнул он последнее слово. – И я сейчас не только о сексе. Конечно, его мне тоже не хватает, - затараторил он, - но больше я скучаю по тому, как прихожу домой и делюсь с тобой новостями, по твоим несмешным шуткам. – Она усмехнулась, и он отвел за ухо упавший ей на лицо локон. – Я ехал домой, мечтая о встрече, - смущенно продолжил он, – а вместо этого ты не отвечала на мои звонки. Я не виню тебя, я знаю, что случилось с телефоном. Но тогда я не знал и только злился, потому что вместо тебя и мальчиков, ждущих меня дома, увидел тебя в руках другого мужчины.       Амелия подошла еще ближе, уткнулась лбом ему в грудь и тут же почувствовала, как мужские руки мягко обвивают талию.       - Я планировала праздник. – Ей было жаль, что Оуэн чувствовал себя так, словно семья пренебрегла им, словно его не ждали. – Мальчишки уже выбрали торт и целую неделю рисовали плакаты и постоянно спрашивали, когда же ты вернешься. Мы очень скучали по тебе, родной. – Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Мы дождаться не могли твоего приезда. Я не могла дождаться, - взглядом убеждала она его. – Я никогда ни по кому так не скучала. И я очень хотела сказать тебе, что у нас будет ребенок.       При напоминании о грядущем пополнении семейства Оуэн автоматически накрыл ладонью низ живота Амелии, поглаживая кожу большим пальцем.       - И я счастлив это слышать, - не скрывал он. – И очень хочу узнать, как ты обнаружила беременность.       Амелия рассказала, как стала что-то подозревать, как выдернула Мэгги из операционной. Когда Оуэн смеялся вместе с ней, она впервые с его отъезда почувствовала связь с ним. Они снова стали близки, между ними больше не стояли ни сомнения, ни недоговоренности. Вернулось давно знакомое ощущение полной свободы, открытости.       Наконец Амелия чувствовала себя самой собой рядом с любимым мужчиной. Теперь, когда они проговорили свои чувства, каждый понял другого. Все ошибки были прощены. Когда она узнала, почему Оуэн так себя вел, то смогла простить его, оставить ужасную ссору в прошлом.       Когда смех затих, Амелия оглянулась, чтобы проверить, как там мальчики. Робби и Дэнни сидели на полу с игрушками, а Томас и Лукас весело болтали, хотя должны были заниматься домашней работой.       Воспользовавшись тем, что Амелия отвлеклась, Оуэн крепче обхватил ее за талию, прикоснулся к шее поцелуем, впитывая ее аромат и тепло ее тела.       - Я так скучал по тебе, - сказал он, и кристально-голубые глаза горели желанием, ожиданием. – Малышка, будь снова моей.       Под таким взглядом Амелия чувствовала себя восхитительной женщиной.       - Я и так твоя… Только твоя, - прошептала она, а потом обхватила его лицо ладонями и прижалась к губам.       Прошел почти месяц с тех пор, как Оуэн целовал жену, так что он не удержался. Ее слова только подогрели желание, он уже не мог себя контролировать. Едва ощутив ее губы на своих, он немедленно углубил поцелуй, его язык скользнул к ней в рот, столкнулся с ее языком. Руки с каждым мгновением все крепче обхватывали талию, с легкостью открывая женщину от пола.       Амелия была уже пьяна от его поцелуев, когда Оуэн посадил ее на холодную барную стойку, заставил обхватить его ногами. Она чувствовала его теплые руки у себя под рубашкой, на голой спине.       - Мальчики… - еле выговорила она между поцелуями. – Милый, здесь дети.       Губы ее уже опухли, зрачки расширились. Оуэн неохотно оторвался ото рта и тут же почувствовал, как она быстро и коротко дышит ему в грудь.       - Пойду запру их в ванной, - пошутил он, не в восторге от того, насколько разочарованным себя чувствовал.       - У нас еще будет время, - пообещала она, напоследок чмокнула его в губы и спрыгнула на пол.       - Это приглашение? – сжал он ее ягодицу, стоило жене повернуться спиной и направиться в гостиную.       - Это требование, - рассмеялась она, наблюдая за мукой на его лице.       - Сегодня все отправляются в постель на час раньше, - прошептал он ей на ухо, и Амелия снова хихикнула.       Наконец-то они вернулись.