Часть 9

- Поздравляю, ребята! У вас будет еще один мальчик!       Слова Бена эхом отдавались в голове у Амелии. Она так много раз слышала эту фразу, но каждый раз был особенным. И этот тоже. Но все же она беспокойно оглянулась на мужа и увидела в его глазах легкую грусть, несмотря на улыбку на губах.       - Это… Это замечательно! – сумел выговорить он, и Амелия видела, как он тяжело сглотнул при этом. Ей было жаль его не только потому что он расстроен, но и потому, что наверняка чувствует себя виноватым из-за этого.       Инстинктивно она взяла его за руку и ободряюще сжала, без слов поддерживая. Оуэн посмотрел на их переплетенные руки, затем ей в глаза и кивнул. Когда заговорил снова, голос звучал лучше.       - Похоже, закупаем голубую краску, - произнес он со смехом. Первым после новости о мальчике.       - Точно, - согласно сверкнула глазами Амелия.       Когда вечером они уходили с работы, Амелия догнала его на парковке, ухватилась за его ладонь обеими руками, тут же получила поцелуй в макушку.       - Мне жаль, милый, - сказала она, надеясь, что не сделает хуже. – Я знаю, ты надеялся на дочку.       С минуту Оуэн не знал что сказать. Он чувствовал себя виноватым за испытанное разочарование. Их малыш был здоровым, хорошо рос. И это все, что важно. Он просто не имел права раздражаться или быть недовольным.       - Может, за девочкой сходим в следующий раз, - сказал он просто чтобы подразнить Амелию.       Сначала она с ужасом взглянула на него, а потом взорвалась смехом, когда увидела чертиков в глазах.                     - Я буду скучать по этому дому, - неожиданно заявила Амелия, оглядываясь вокруг. Все четверо сыновей играли в гостиной с Лего, в доме стояла непривычная тишина. Это был вечер пятницы, и они только сегодня подписали документы на покупку нового дома. Два этажа, пять спален и находится на их же улице, только двумя кварталами ниже. Но по этому дому она все равно будет скучать.       - А я – по деньгам, которые потратили на новый, - поддразнил Оуэн, думая о том, что на самом деле покупка такого дома – это серьезная инвестиция.       Амелия расхохоталась, зная, что он шутит. Оуэн потратил бы последний пенни, если бы это нужно было для семьи. Да и потом, они не банкроты, потому что умели копить деньги и хорошо зарабатывали, так что даже после подобного приобретения с финансами у них все в порядке.       - Мне кажется, Дэвид толкнулся, - с моментально засиявшими глазами схватила она Оуэна за руку и положила ее себе на живот. Она была уже на двадцатой неделе, а живот только-только стал заметным. И недавно они нашли имя, которое нравилось обоим.       - Я ничего не чувствую, - чуть обиженно произнес Оуэн, но на губах все равно играла улыбка: у них будет ребенок.       Амелия сидела на стуле перед барной стойкой, он стоял напротив. И не мог поверить тому, насколько прекрасно она выглядела. Каждый раз, когда она носила его ребенка, Оуэн просто раздувался от гордости за нее. За то, какой красивой ее делала беременность.       - Похоже, он будет даже больше Лукаса, - нахмурился Оуэн, надеясь, что ошибается. Лукас был самым крупным из их детей, весил больше девяти фунтов при рождении. Эддисон, прилетевшая на роды из Лос-Анжелеса, была в одном шаге от кесарева, потому что ребенок не проходил через родовой канал. Оуэн никогда не был в большем ужасе, чем в тот жаркий июльский день, когда смотрел, как его жена страдает от ужасной боли, и боялся за их с сыном жизни.       - Не удивлюсь, если так и окажется, - ответила Амелия, поглаживая живот, а потом взяла его за руку. – Но надеюсь, что нет. – На нее тоже накатили воспоминания о рождении детей. Ее первенец был маленьким, но все дети от Оуэна – гораздо крупнее большинства новорожденных. Даже близнецы родились каждый почти по пять фунтов, а для многоплодной беременности это очень много.       Оуэн всегда восхищался тем, как такая хрупкая женщина, как Амелия, смогла без жалоб родить его детей. Она была замечательной матерью. С самого начала.       - Ты просто супергероиня, - поддразнил он и обхватил ее щеки ладонями, не в силах скрывать обожание. – Я люблю тебя, ты знаешь?       - Никогда не устану это слушать, - улыбнулась она, а потом он накрыл ее губы нежным поцелуем.       Наклонился ближе, наслаждаясь ощущением мягких губ. Почему-то с шоколадным привкусом. Амелия всегда пахла ванилью, и Оуэн знал, что это из-за шампуня. Но шоколад? Похоже, кто-то не перестал есть сладкое, несмотря на запрет врача.       - Ты что, опять ела шоколадные батончики? – порицающе округлил он глаза, но про себя уже понял, что сдается. Невозможно вынудить ее не есть шоколад во время беременности. Хотя сейчас она выглядела немного виноватой. – Амелия! – нетерпеливо вздохнул Оуэн.       Она рассмеялась над его недовольством, не сумев даже притвориться, что раскаивается.       - Не для себя, для него! – посмотрела она на Оуэна щенячьими глазками и окончательно добила его.       - Конечно! – закатил он глаза, зная, что спор бесполезен. – Слушай, не хочешь сегодня сходить с мальчиками куда-нибудь на ужин? Отметим покупку нового дома.       Амелия расстроенно посмотрела на него.       - Я сегодня в ночную, - недовольно произнесла она. – Может, вы заберете меня утром и мы вместе позавтракаем?       - Это свидание! – ответил Оуэн и снова поцеловал ее.                            После смены Амелию встречали четыре улыбающиеся рожицы. Мальчишки нетерпеливо ждали ее в машине.       - Как прошел вечер? – спросила она Оуэна, пристегиваясь. – Были сложности?       - Не больше, чем обычно, - усмехнулся он.       - Мама, Томми сломал моего Человека-паука, - пожаловался Дэнни.       - Я же не специально! – обиделся Томас. – И вообще, Дэнни, ты ябеда.       - Нет! – начал злиться малыш.       Амелия остановила их, пока не началась громкая ссора, заговорив о новой школе, куда они планировали отдать детей. Вчера она дежурила вместе с Аризоной Роббинс, чей сын посещал это заведение, и теперь школа привлекала ее еще меньше, чем раньше.       - Ты не поверишь, – сказала она Оуэну, когда они уселись в небольшом кафе рядом с больницей, - но Аризона говорит, что нам действительно понадобится рекомендательное письмо от кого-нибудь из родителей учеников. Это просто смешно!       - Можно попросить Эйприл и Алекса, - спокойно предложил Оуэн.       - Ты не о том думаешь, - ответила Амелия, глянув на него из-за меню. – Получить письма – не проблема. Мне не нравится, что они вообще нужны.       - Малышка, мы уже сто раз это обсуждали, - вздохнул Оуэн, помогая Робби отломить хлеб. – И мы оба знаем, что это лучшая школа в городе. Так почему мальчики должны учиться где-то еще?       - Во-первых, мы разоримся, - начала она перечислять, но над первым пунктом Оуэн расхохотался. Да, школа стоила дорого, но в пределах разумного. – Во-вторых, я не хочу сталкиваться с подобными людьми. Никогда больше.       Оуэн знал, что в детстве Амелия ходила в частную школу и опыт был неприятным. Но это не значит, что их сыновьям тоже не понравится.       - Там прекрасный преподавательский состав. Включая специалистов по работе с дислексиками, Лукасу смогут помочь, - указал он на основное преимущество, как делал уже несколько недель. – И потом, все наши друзья водят туда детей и никто не жалуется. Это хорошая школа, Амелия.       - Да, конечно, - иронично согласилась Амелия. – Дождаться не могу, когда попаду под их оценивающие взгляды, - саркастично добавила она. – Ты убедился, что твоя мама может забрать близнецов?       - Да, - подтвердил Оуэн, намазывая тост маслом. – Кстати говоря, ты ничего странного в ней не заметила?       - Странного? – нахмурилась Амелия. – Нет, она такая же замечательная, как всегда. А что? Что она сделала?       Оуэн задумался на секунду и пожал плечами:       - Ничего, но такое ощущение, что она где-то витает, стала многое забывать. Наверное, я просто придираюсь.       - Или у нее новый мужчина, - предположила Амелия не столько потому, что действительно так думала, сколько чтобы подразнить Оуэна. Она знала, что муж до сих пор не может принять наличие у матери социальной и романтической жизни.       - Даже рассматривать такой вариант не хочу, - проворчал он и переключился на другую тему. – Все готовы заказывать?                            Через неделю Амелия вызвали для консультации в приемный. Эйприл ждала ее у сестринского поста.       - Что предложишь? – с улыбкой спросила Амелия.       - Мужчина, 31 год, после аварии. Разрыв селезенки, скоро в операционную, но у него еще травма головы, мы решили, что сначала нужно показать тебе.       - Да, конечно, - кивнула Амелия. – Где пациент?       - Вторая смотровая, - ответила Эйприл, что-то печатая на планшете. – Я буду через минуту.       Подойдя к пациенту, Амелия с удивлением обнаружила там Джеймса Петерсона. Он зашивал порез на голове, но Амелии все равно нужно было проверить, нет ли у мужчины признаков сотрясения мозга или чего-то еще. Джеймс казался каким-то другим, отстраненным, но Амелия не стала спрашивать, что не так. Не хотела начинать с ним никаких личных бесед.       - Привет, - безразлично поздоровалась она, рассматривая рентгеновские снимки.       - Доктор Шепард, - формально произнес Джеймс. – Я уже заканчиваю.       - Я не спешу, - ответила Амелия, чувствуя себя некомфортно. Через несколько минут она дала добро на операцию и уже покидала смотровую, когда Джеймс ее остановил.       - Мне надо с тобой поговорить, - произнес он и повел ее в пустую комнату.       Амелия даже запротестовать не успела, а он уже закрыл за ними дверь.       - Чего ты хочешь, Джеймс? Я уже все тебе сказала, мне нечего добавить, - напомнила она и потянулась к ручке двери.       - Амелия! – не сдавался Джеймс. Увидев, что она вот-вот уйдет, он схватил ее за запястье. – Выслушай меня! – Амелия почувствовала, как его пальцы больно сдавили ее руку, и готова была устроить сцену, чтобы избежать его общества, но тут услышала, что он говорит. – Я развожусь, - подавленно произнес он и отпустил ее, заметив, что сумел привлечь внимание.       - Меня это не касается, - ответила Амелия, отодвигаясь от него подальше.       - Да, я знаю. – Джеймс смотрел в пол, гадая, что еще сказать. – Я просто подумал, что тебе следует знать это.       Потом оба замолчали, а Амелия про себя размышляла, продолжать разговор или нет.       - Почему? – спросила она, стараясь не злиться. Амелия не понимала, чего Джеймс добивается. Она ясно выразилась, когда сказала, что не желает иметь с ним ничего общего. Она замужем, она счастлива, она любит Оуэна. И сближаться с другим мужчиной – последнее, чего она хотела.       - Почему? – с трудом выговорил Джеймс, мечась взад-вперед по комнате. – Потому ты, черт возьми, уехала! Вот почему, Амелия! – взглянул он на нее, и она заметила тень злости в голубых глазах. – Ты уехала, а мне несколько месяцев было плохо. Прошли годы, прежде чем я смог подпустить кого-то настолько близко к себе. И ты даже не звонила! Мы были обручены, но ты просто уехала и не вернулась, - огорченно произнес он. – Я верил в наши отношения, а ты даже не оглянулась, закончила все не моргнув глазом. – В голосе была ясно слышна боль, когда он продолжил: - Ты никогда по-настоящему меня не любила, ведь так? Ты приехала сюда и даже не сомневалась в своем решении оставить все позади. А потом встретила другого и вышла замуж. Ты никогда не сожалела, что разрушила наши отношения.       Амелия не знала, что сказать. Много лет назад, когда она порвала с Джеймсом, она знала, что причинила ему боль. Но настолько погрузилась в новую жизнь в Сиэтле, что действительно даже не звонила ему. Ни разу. Не интересовалась, как он. Она вела себя эгоистично и мелочно, но только потому что понятия не имела, насколько ему плохо. Если бы она знала, то попыталась бы сделать разрыв проще для него, не таким болезненным.       - Мне жаль, что ты это чувствовал, Джеймс, - честно ответила Амелия. – Ты был очень важной частью моей жизни в чертовски трудный ее период, и за это я буду всегда благодарна. И я не притворялась, ты действительно мне нравился.       - Но ты меня не любила, - закончил он вместо нее.       Амелия посмотрела на него. Она не знала, ранила его сердце или только самолюбие. Или пострадали оба.       - Я никогда не была в тебя влюблена, - призналась она. – Прости.       В то время Амелия думала, что влюблена. Но то, что она чувствовала к Джеймсу, даже рядом не стояло с тем, какие чувства она испытывала к Оуэну.       Джеймс ничего не ответил, он просто стоял и смотрел на нее, словно ожидая чего-то еще. Амелия видела молчаливую мольбу в глазах, но не повелась на это. Она не могла и не хотела.       - Мне жаль, что ты разводишься, - сказала она, подходя к двери. – Надеюсь, ты почувствуешь себя лучше, когда все закончится.       - Да, конечно, - закатил Джеймс глаза. Он не обрадовался правде, но наконец-то услышал от Амелии то, что ему было нужно. Теперь он знал, что у него нет никаких шансов. Оставалось только смотреть, как она уходит. Снова.                            Издали Оуэн видел, как его жена вышла из смотровой, но улыбка быстро исчезла с его лица: следом за ней комнату покинул Джеймс. Они не разговаривали друг с другом и тут же разошлись в противоположных направлениях. Оуэн взглянул на доску над постом и увидел, что эта смотровая была свободна.       Он гадал, что, черт возьми, его жена могла там делать с этим мужчиной. Сначала кольнуло ревностью, но он сделал глубокий вдох и напомнил себе, что это Амелия. Она такого не сделает. Не ударит в спину. Он был твердо уверен, что всему есть объяснение. А потом, к его облегчению, Амелия присоединилась к нему в комнате отдыха за ланчем.       Пока они ели, Оуэн внимательно слушал ее рассказ об операции, потом – о том, как Робби пытался одурачить ее, притворившись Дэнни, чтобы получить еще печенья. Под конец всплыла и тема Джеймса.       - Я была сегодня в приемном, - отвлеченно начала она и тут же заметила, как Оуэн весь обратился во внимание.       - Да?       - Кэпнер вызвала, нужно было осмотреть пациента, - пояснила она, рассеянно возя пластиковой вилкой по тарелке. – А потом Джеймс попросил о разговоре, - медленно подбирала она слова.       - Что он хотел? – спросил Оуэн, радуясь, что она сама об этом рассказывает.       - Сказал, что разводится.       - Он приставал к тебе? – выпалил Оуэн.       Амелия заглянула ему в глаза, чуть улыбнулась настолько очевидной ревности. Оуэн совсем не умел ее прятать.       - На самом деле нет, - ответила она после короткого раздумья. – Хотя он бы попытался, если бы думал, что у него есть шанс. Наверное. Кажется, что он так и не смирился с тем, что мы расстались. Но это же было много лет назад. Не думаю, что он на самом деле хочет меня вернуть. Скорее его бесит, что он оказался брошенной стороной. По мне, так все давно быльем поросло. Для него, похоже, нет.       Оуэн пожал плечами, не зная, что сказать. Он совсем не знал Джеймса Петерсона, так что не мог даже предположить, как он поведет себя в той или иной ситуации.       - Я не знаю, родная. Но достойный человек остался бы в стороне. Он знает, что ты замужем, и этого должно быть достаточно, чтобы ограничиться рабочими отношениями.       - Ты прав, - согласилась Амелия. Их с Джеймсом больше ничего не связывало. И он не имел права обращаться с ней так, словно это было иначе или словно она была ему чем-то обязана. Она знала, что рассталась с ним не лучшим образом, но он должен признать тот факт, что у каждого из них теперь своя жизнь. – Я думаю, он не понимает, как вообще кто-то мог оставить его. Хотя это неважно. Я донесла до него достаточно ясно, как к этому отношусь.       Оуэн кивнул, молчаливо соглашаясь. Через четверть часа беззаботной болтовни Амелия уронила вилку, а когда потянулась за ней, Оуэн заметил синяк на запястье, которого определенно не было еще утром.       - Что произошло? – нежно взял он ее за руку и отогнул рукав наверх, чтобы осмотреть повреждение.       - Ерунда, - небрежно произнесла Амелия и потянула руку на себя.       Оуэн нахмурился.       - Амелия, что произошло? – снова спросил он, на этот раз более серьезно.       Амелии было неловко говорить, что это сделал Джеймс. Она чуть не ударила его в ответ на попытку удержать, но все произошло так быстро, что она даже не заметила появившегося синяка. Да и он был совсем небольшой, еле видимый. Но только не для Оуэна.       Подозрения Оуэна росли по мере того, как Амелия молчала. Он вспомнил, что этим утром она оставалась наедине с человеком, с которым не хотела общаться.       - Это он, да? – вроде бы спокойно произнес Оуэн, но бешенство внутри усиливалось. Если этот тип тронул его жену – беременную жену! – хотя бы пальцем, Оуэн не знал, что с ним сделает. – Амелия?       - Ничего не случилось, - попыталась она успокоить мужа, хоть и сама не считала произошедшее ерундой. Джеймс не имел права так ее хватать, тем более оставлять на ней синяки. Но она готова была спустить это на тормозах, если взамен никогда его не увидит.       Оуэн видел в ее глазах и смущение, и ответ на свой вопрос, других объяснений ему было не нужно. Да и не могло быть никакого другого объяснения. Джеймс Петерсон причинил боль его жене. Физически, в буквальном смысле. И с этим Оуэн никогда не смирится.       - Оуэн, ты куда? – в отчаянии воскликнула Амелия, когда он целенаправленно пошел к двери.       - Куда? – оглянулся на нее Оуэн, и глаза светились яростным огнем. – Прибить этого сукиного сына!