Ночь третья

      Утро выдалось хмурым: серые облака саваном укрыли всё небо, а в воздухе летала мелкая водяная морось. Не лучшая погода для прогулки по замшелым развалинам и подземельям, но выбирать не приходилось: до полнолуния оставалась всего лишь одна ночь. Убивать вампиров при свете луны, и даже полной, Ясу приходилось и не раз, однако, в отличие от некоторых других адептов ордена, он не испытывал наслаждения, рубя и стреляя по нечисти, а потому охоте настоящей предпочитал тихую.       Помимо сна в гробу, днём вампиры вполне могли бодрствовать и при определённых условиях — даже охотиться, но оставались по-человечески слабы и не могли превращаться. Солнечный свет был для них если и не мгновенно смертелен, то однозначно неприятен, поэтому чаще всего упыри сидели днём тихо и редко пытались напасть сами, предпочитая забиться в какой-нибудь зловонный тёмный угол. Их поиск был сродни походу за грибами. Поджарый и ловкий Ясу с лёгкостью мог забраться по старой крепостной стене или пролезть в узкий лаз пещеры, это было гораздо приятнее, чем караулить нечисть ночью, гадая, проголодается ли та настолько, чтобы выползти из своей норы. При этом следовало не попадаться ей на глаза и одновременно держать в поле внимания всех возможных жертв. В таких бдениях могла пройти не одна ночь, а однажды Ясу застрял в маленьком вестфальском городке на целых три недели! Когда всё закончилось, он уже и сам походил на вампира: бледный, нервный, с огромными кругами под глазами, забывший, как выглядит солнечный свет. Полянка ему нравилась, но Ясу привык к жизни в пути — долгие остановки нагоняли на него хандру.       Дневная охота не требовала особого снаряжения: пистолета, тесака и осинового кола было вполне достаточно. Чтобы не сгинуть в подземелье, Ясу положил в сумку пару верёвок, флягу с водой, свечи и кожаные перчатки, в дополнение к китайскому компасу он взял обычный. К полудню стало очевидно, что солнца не будет до завтра, мелкий дождь всё так же срывался с пепельного неба — нужно было идти. Хайд, который после завтрака удалился в свой кабинет, узнав, что Ясу уходит, спустился его проводить. Он снова предложил себя или своего лакея в качестве сопровождающих, а получив вежливый отказ, вдруг спросил:       — Простите за любопытство, но разве архитекторы не работают в паре с хм… подмастерьем? Кажется, я где-то об этом слышал.       Ясу мысленно досчитал до трёх и постарался улыбнуться:       — Вы правы: большинство берёт учеников или нанимает ассистента. Но я привык справляться сам, так что не беспокойтесь.       — Гм, вот как, — кивнул Хайд; кажется, ответ его вполне устроил. — Тогда хорошо. Простите, если повёл себя бестактно.       Заверив его, что всё в порядке, Ясу наконец покинул дом. Он решил не брать с собой Снежка: на крутом подъёме по мокрой траве тот мог подвернуть ногу, к тому же развалины замка находились относительно недалеко.       Лучше всего сохранилась западная стена — та, что была ближе к склону, от неё отходило несколько каменных перекрытий, между которыми кое-где ещё можно было найти остатки второго этажа. Почти полностью уцелело основание башни и угол хозяйственной пристройки. Всё это Ясу обошёл достаточно быстро, после чего принялся искать вход в подземелье. Это оказалось непросто: лаз скрывался под каменной плитой, высеченной из той же скалы, на которой стоял замок. Чтобы хоть немного сдвинуть её, Ясу пришлось сходить в лес и найти там две толстенных палки-рычага. От лестницы внизу ничего не осталось, поэтому он обвязал толстую верёвку вокруг обломка стены и спустился вниз как по паутине. Здесь было не глубоко, два человеческих роста под полом, но сыро и, конечно, абсолютно темно. Ясу достал римскую свечу, нащупал петлю и дёрнул за неё — раздался хлопок, и свёрток вспыхнул желтоватым пламенем.       Тени заплясали по неровным стенам узкого коридора. Ступив вперёд, Ясу почувствовал, что пол идёт под наклоном. Ему пришлось пройти шагов сто, не меньше, когда коридор стал заметно шире, а затем начал ветвиться, подобно дереву — право-лево-право. Ясу насчитал девять ходов, прежде чем окончательно упёрся в каменный завал. Свеча догорела, и он зажёг следующую. Полагаться на интуицию в таких делах было нельзя, однако Ясу привык доверять собственному чутью. В этом подземелье оно говорило, что место действительно скверное, но прямой опасности нет.       И всё же Ясу честно проверил все ответвления главного коридора — пара из них обвалилась, остальные вели в комнаты различного размера. Большинство из них были пустыми, но в двух нашлось кое-что интересное: в стены и потолок самой дальней комнаты были вделаны металлические петли. У ордена тоже имелись такие: отдел Безликих держал в них всяких тварей, иногда годами. Их часто сравнивали с пыточными, но, к счастью, бывать в тюрьмах Ясу не приходилось. Если нечисть в любом состоянии вызывала вполне оправданное отвращение, то большинство людей заслуживали милосердия. Кто бы ни был узником в этой темнице, Ясу было искренне его жаль, он мог понять его ненависть и боль, пропитавшие всё это место. Кто знает, что с ним делали. Застряв здесь с мучителем, упивающимся чужими страданиями, Ясу и сам был бы близок к тому, чтобы после смерти обратиться вурдалаком.       В другой, самой просторной из подземных зал, он обнаружил на полу рисунок. Чтобы как следует очистить его от пыли, пришлось потратить ещё одну свечу, но это того стоило. Перед Ясу предстал круг призыва: невероятно сложный, с тремя поясами, восьми- и пятиконечной звёздами внутри. Слова заклинаний кое-где стёрлись, но большинство из них и так казались незнакомыми. Ясу присвистнул. Кто бы ни придумал этот круг, он был либо сумасшедшим, либо гением.       В остальных комнатах не нашлось ничего кроме заржавелых ободов бочек и глиняных черепков. Выбравшись наружу, Ясу заметил, что дождь наконец прекратился, и поспешил зарисовать магический круг в свою записную книжку. На следующей странице он набросал план подземелья, подписал на нём темницу, ритуальную залу и разочаровано вздохнул. Он потратил два часа, чтобы обшарить каждый угол, но так и не нашёл главного — вампира. Конечно, в такой темноте тот мог играть в прятки хоть до ночи, но Ясу не обнаружил никаких следов его пребывания: вековые пыль и плесень везде выглядели нетронутыми. Вампиры всё-таки не были бесплотными духами — их вполне можно было и схватить, и увидеть в зеркале. Лишь однажды Ясу пришлось столкнуться с исключением — тогда вампир в его руках растворился бесплотным туманом, но до этого Ясу нашёл его как раз по следам в древних катакомбах. Это же подземелье выглядело необитаемым.       До темноты оставалось ещё много времени. Ясу вернулся обратно за Снежком, но не стал заходить в дом, предоставив Хайду выдумывать причину, почему «господин архитектор» целый день кружит по окрестностям. Накануне они неплохо поговорили, и Ясу был уверен: будь в Полянке ещё какое-нибудь место с дурной историей, Хайд непременно бы ему сообщил. И всё же он мог не знать или не придать значения, поэтому Ясу отправился объезжать поросшие лесом склоны в поисках природных гротов, заброшенных домов или чего-то в этом духе.       Он сделал полный круг и даже снова заглянул на кладбище, но не нашёл ничего интересного. По пути ему встретилось несколько лесорубов, охотников и дед с корзиной грибов. Оставаясь в неведении, люди продолжали спокойно заниматься своими делами. Недалеко от перевала действительна была небольшая природная пещера, но чёрная стрелка осталась к ней совершенно равнодушной. Под вечер Снежок едва не наступил в силки, и, пытаясь развернуть его в последний момент, Ясу сильно оцарапал лицо веткой. И без того раздражённый и уже порядком уставший, он счёл это знаком.       Они вернулись к дому Хайда кратчайшим путём, через город, и как раз успели к ужину. Ясу подробно рассказал обо всём, что видел в подземелье, чем чрезвычайно заинтересовал Хайда. К сожалению, тот не мог добавить ничего дельного, лишь подтвердил, что по легенде последний хозяин замка был чернокнижником. Но чем именно он занимался и почему не оставил наследников — этого никто уже не помнил.       — Кстати говоря! — внезапно посреди рассказа воскликнул Хайд. Его как будто озарила идея, но в следующий миг он смутился своей несдержанности: — Простите, если скажу глупость… Но что, если вампир прячется не в замке и не в лесу, а где-нибудь в городе?       Ясу дожевал куропатку, откинулся на спинку стула и ненадолго задумался.       — Это… Довольно необычно, — наконец осторожно ответил он и тут же добавил: — Но с этим кровососом уже и так много странностей. Словом, почему бы и нет? Прятаться среди людей сложнее, но если быть осторожным, то вполне можно забиться куда-нибудь на чердак или в погреб. Наверное. Обычно вампиры так не поступают, но никаких непреодолимых препятствий этому нет. Особенно если дом большой и с… историей.       — Тогда выходит, что мой дом — удобнее всего! — Хайд весело рассмеялся и отсалютовал бокалом вина.       Ясу глупо хихикнул в ответ. С одной стороны, вышло действительно забавно, с другой — Хайд был абсолютно прав. Ясу никогда не встречал вампира, который прятался бы в жилом доме, напротив: если вампир оказывался в доме, тот быстро переставал быть жилым. Будучи нечистью, вампир не мог переступить порог без приглашения жильцов, тогда как с брошенными домами такой проблемы, очевидно, не было. Хайд был на верном пути, решив отослать выживших жертв из города, вот только всех их родных следовало отправить вместе с ними. Вампиру было куда легче наведаться к прошлой жертве в гости, чем изощряться ради нового приглашения. И как раз здесь крылась ещё одна странность: этой замечательной возможностью вурдалак ни разу не воспользовался. Пытался ли он таким образом скрыть своё присутствие здесь? Тогда они с Хайдом по сути делали одно дело и весьма преуспели. Не удержавшись, Ясу хрюкнул от смеха.       — Можем проверить ваш чердак и подпол.       — Обязательно! — оживлённо закивал Хайд. — На этот раз позволите мне быть вашим ассистентом?       Наскоро покончив с ужином, они отправились к комнате Ясу. Там Хайд первым делом спросил о компасе, а получив его в руки, принялся восхищаться искусной работой, экзотичностью и непонятной, но наверняка гениальной системой «координат». Всё это время чёрная стрелка, как и прежде, продолжала хаотично поворачиваться в разные стороны. Хайд держал вещицу очень осторожно, как настоящую драгоценность, но на его робкую просьбу вскрыть корпус, чтобы взглянуть на механизм, Ясу ответил категорическим отказом. Некоторые артефакты, даже самые примитивные, теряли силу при нарушении их целостности — наставник объяснял это на примере мифа о Пандоре. Компас был крайне полезен, кроме того, Ясу вполне допускал, что внутри него вместо механизма или талисмана скрывается тёмная сущность.       В итоге они сошлись на том, что Ясу будет держать лампу, а Хайд — компас. Если бы в доме притаился вурдалак, стрелка бы указала на него ещё в комнате Ясу, но для полного успокоения они всё равно заглянули на чердаки, обошли все этажи и спустились в погреб, где Хайд предложил взять ещё бутылку, чтобы отметить завершение экспедиции. На это Ясу благоразумно заметил, что они ещё не прикончили предыдущую, к тому же завтра их ждут насыщенные день и ночь. Впрочем, было бы неплохо поговорить ещё немного, так что они поднялись в обеденную за вином, где Хайд внезапно спросил:       — Мы много говорили о вампирах, их привычках и местах обитания, но так и не обсудили главного. Как вы будете его убивать?       — О, — огорошенный вопросом Ясу даже остановился. Как правило, людей в подобном положении волновали примерные сроки и гарантии, но никак не сам способ. Не то чтобы им не было интересно, просто большинство полагало, что и так знает ответ. — Ну, про кол в сердце вы, наверное, слышали?       — Конечно! Нужен ведь какой-то особый, из боярышника, кажется?       Такого варианта Ясу ещё не слышал, но был не против.       — По правде говоря, подойдёт любой. Это не важно, если после сделать всё правильно.       — О, так нужно что-то ещё? — поражённо округлил глаза Хайд. — Прочитать молитву?       — Никогда не помешает, — улыбнулся Ясу. — Пойдёмте, я покажу всё, что вас интересует.       Отправив Хайда наверх, Ясу сходил до кибитки и вернулся к нему. Вначале он показал саквояж с минимальным набором: освящённую соль, топор с плоским задником, баночку с гостиями, большое деревянное распятие, молитвенник, пистолет, серебряные пули к нему и тугоплавкий стальной кол с распятием на тупом конце. Последний действительно мог быть хоть железным, хоть деревянным — его главной функцией было пронзить сердце, которое, вопреки мифам, всё-таки продолжало биться, пусть и очень медленно. Это не был способ убить вампира, с пронзённым сердцем тот всего лишь терял возможность двигаться. Если достать кол, вампир, даже с отрезанной головой, срастался обратно примерно за неделю. Стальным легче было проткнуть плоть, его можно было использовать сколько угодно раз — скверна не приставала к испещренному святыми письменами орудию, то не горело, а потому не приходилось каждый раз выстругивать новое. Ясу слышал о кресниках, которые использовали серебряные колья, но это было либо враньём, либо глупой показухой. Непереносимость вурдалаками серебра, в отличие от яшмы, различных оберегов и, прости Господи, чеснока являлась неоднократно доказанным научным фактом. Если сравнивать с людьми, то серебро было для них ядовито. В те пару секунд, которые вампир всё ещё двигался после удара в сердце, он мог попытаться достать кол, но к серебряному не смог бы даже прикоснуться. Вот только серебро отлично плавилось в погребальных кострах.       Пока Ясу рассказывал основы теории и демонстрировал предметы из саквояжа, Хайд потягивал вино и внимательно слушал. Больше всего его заинтересовала освящённая соль. Это было старое изобретение ордена, специально для охотников на нечисть. Святая вода в дороге легко проливалась и высыхала, её могли выпить по ошибке и обнаружить это в самый неподходящий момент. Крупные кристаллы соли, вываренной из святой воды, можно было растворить заново или использовать в сухом виде для рисования защитного круга. В саквояже лежал мешочек с уже готовым порошком, но в кибитке было ещё — целая торба с кристаллами, похожими на белые кораллы.       — …без работающего сердца вампир теряет способность двигаться и пребывает в таком состоянии, пока кто-нибудь не достанет кол или тот не рассыплется от старости сам. Поэтому оставлять в таком виде его нельзя — нужно сжечь тело дотла, а прах смешать со святой водой или солью до однородной массы и закопать под деревом. После этого можно прочитать заупокойную, но главное — сказать людям, чтобы не рубили это дерево ещё хотя бы лет пятьдесят.       — Хм… Однородная масса, — Хайд ненадолго о чём-то задумался, но затем улыбнулся и сказал: — А это и правда непросто. Хорошо, что теперь у нас есть вы!       — Спасибо, но пока… Я чувствую себя немного в тупике. Будем надеяться, что завтра вампир наконец обнаружит себя, тогда можете во мне не сомневаться. Но если нет, то, боюсь, вам придётся терпеть моё общество ещё какое-то время.       — Будем надеяться. Но если и нет — ничего страшного. Оставайтесь у нас хоть насовсем! Вы мне глубоко симпатичны.       Это замечание неожиданно смутило Ясу.       — Спасибо за приглашение, но… — начал он, но Хайд тут же его перебил:       — А как вы его будете выслеживать? Ну, завтра. Сидеть в засаде или гнать как дичь?       — Скорее первое, — Ясу шагнул к сохнущему плащу и достал из кармана подзорную трубу. — Здесь, перед окуляром, есть дополнительная борозда, видите? Чтобы можно было вставить ещё одно стекло.       Заинтригованный Хайд отставил вино и подошёл ближе. Отдав ему трубу, Ясу поднял верхнюю часть саквояжа. Под ней, меж подушек с гусиным пухом, лежал небольшой кожух.       — Это кошачья линза, — он достал тонкую блестящую пластину и показал Хайду: тот обошёл его руку и встал плечом к плечу, чтобы посмотреть на просвет. — Вообще-то это не линза, просто очень тонкий слой кошачьего глаза.       Покрутив пластинку в пальцах, Ясу очень осторожно вставил её в подзорную трубу и отдал Хайду. Тот с детским любопытством принялся рассматривать всё вокруг и даже высунулся в окно, но через некоторое время разочарованно взглянул на Ясу и сказал:       — Честно говоря, ничего необычного. Всё слегка мутное, только и всего.       — Да, скверну и ауры так не увидишь. Она показывает только существ. Знаете, как, бывает, кошки смотрят в пустой угол, а потом вдруг пугаются чего-то. Если посмотреть через кошачью линзу, можно увидеть, чего именно.       Заметив, что Хайд пытается ногтем подцепить линзу, Ясу мягко забрал трубу, достал артефакт и положил его обратно на перину от греха подальше.       — То есть вы будете вести наблюдение из моего дома, как капитан с мостика? — хмыкнул Хайд. Он сел обратно на единственный в комнате стул и вернулся к распитию вина.       — Да, именно так, — улыбнулся Ясу, сравнение его позабавило. Из-за склонности к морской болезни он не любил водные путешествия, но это не мешало ему мечтать однажды побывать в Америке. — Издалека, да ещё в темноте, вампир может быть неотличим от человека, тем более, если он умер совсем недавно. К тому же если он…       Ясу прикусил язык. Отвлёкшись на дурацкие мысли о путешествиях и упаковку саквояжа, он совсем потерял контроль над тем, что говорит. Оставалось надеяться, что Хайд тоже был слишком увлечён вином, чтобы заметить оплошность. Ясу повернулся к нему спиной и сделал вид, что решил почистить пистолет, но это не сработало.       — Если он что? — строго спросил Хайд.       Ясу прикрыл глаза. Он не собирался говорить об этом — не только с Хайдом, но вообще с кем бы то ни было. Но вопрос прозвучал абсолютно трезво, а веских причин солгать, кроме собственного нежелания говорить правду, у Ясу, как адепта Ордена, не нашлось.       — Вообще вампиры — всего лишь нежить. Слабое человеческое тело с кучей недостатков и ограничений. Да и того, что в народе зовётся магией, в них кот наплакал, — нехотя начал он издалека. — Повстречать сильную ведьму или демона гораздо неприятнее. Но изредка, — Ясу обернулся к Хайду и, глядя ему в глаза, веско повторил: — Очень-очень редко вампиры могут прожить достаточно долго, чтобы научиться обращаться не просто в монстра, но и в туман.       — Монстра? Туман? Я думал, они обращаются в летучих мышей или чёрных котов! — воскликнул Хайд. Лицо его удивлённо вытянулось, а тёмные глаза расширились от страха, словно у застигнутого врасплох оленя.       — Ну… Доподлинно это не известно, но, я думаю, тот, кто может стать туманом, способен превратиться в кого угодно, — промямлил Ясу. Пугать Хайда, как и любого пострадавшего от нечисти человека, ему совсем не хотелось и было не на руку, но замолчать теперь было бы ещё хуже, поэтому приходилось держать ответ как есть.       — Какой ужас! — Хайд поставил плеснувшее вино на тумбочку и в порыве вскочил на ноги. — И это что же, вы будете высматривать отсюда какой-то клочок тумана, там, внизу?!       — По крайней мере, попытаюсь. Если ничего не выйдет, спущусь вниз с компасом.       Такой ответ его ничуть не успокоил: сложив руки на груди, Хайд какое-то время энергично мерил комнату шагами.       — Это какое-то безумие!       Ясу не удержался и вздохнул. С самого начала Хайд импонировал ему своей выдержкой, спокойствием и позитивным настроем. Было очень обидно вот так глупо, по неосторожности, нарушить эту гармонию.       — Знаю, но поверьте: за всю жизнь я встретил лишь одного подобного вампира, — с удвоенным рвением принялся увещевать Ясу. — А в Ордене вообще полагают, что их больше не существует, что их всех уничтожили ещё в тёмные века или это фантазии древних хронистов. Но, если вы действительно боитесь столь ничтожной вероятности, думаю, будет лучше рассказать людям об опасности. Да, у нас остался всего один день, чтобы всё им объяснить, но, уверен, они поймут и сделают всё от них зависящее. Они очень доверяют вам.       Какое-то время Хайд молчал, оценивающе глядя на Ясу, словно пытался прочитать в его глазах что-то ещё, недосказанное или утаённое. Наконец он покачал головой и спросил:       — Того вампира, который превращался в туман, вы его убили?       — Да, развоплотил, — кивнул Ясу. По крайней мере, это было правдой. Однако его серьёзный вид не произвёл впечатления на Хайда.       — И как же вам удалось его поймать? Закрыли в бутылке? — ехидно ввернул тот. Его фантазия не переставала удивлять Ясу, поэтому он снова позволил себе улыбнуться:       — Интересная идея, но нет. У меня есть вот это.       Он наклонился к дорожному мешку, который принёс из кибитки, и вытащил оттуда одну из своих самых ценных вещиц. При этом его лицо невольно приобрело выражение торжественности, что весьма озадачило Хайда. Тот непонимающе уставился на вещь, потом снова на Ясу и обратно.       — Это… Рыболовная сеть?       — По сути да, только довольно мелкая и сплетена из волос праведников, — не без гордости ответил Ясу, но Хайд только смешливо фыркнул:       — Ого. И как же определяли, кто достаточно праведен, а кто — нет?       Его игривость граничила с кощунством, что не могло не разочаровать, а в тоне не было ни грана почтения. Однако Ясу понимал, что по сути вопрос более чем логичный, а потому отнёсся к нему со спокойствием:       — К сожалению, это можно проверить только после того, как сеть готова, то есть на деле.       В подвалах Ордена всегда можно было найти одного-двух бесов, а если их успели случайно изгнать, то не было ничего проще, чем призвать новых. Небольшого беса сажали в готовую сеть, после чего завязывали и подвешивали в защищённой камере. Если за сутки бесу не удавалось выбраться из ловушки, сеть считалась пригодной. Очень просто, но Ясу не горел желанием объяснять такие подробности внутренней кухни Ордена, а Хайд, к счастью, не стал интересоваться.       — Именно этой сетью вы поймали тот туман?       Ясу кивнул. Гордиться здесь было нечем, но это, безусловно, тоже было правдой. Смерив его нечитаемым взглядом, Хайд глубоко вдохнул и видимо расслабился: его взгляд смягчился, а губы тронула едва заметная улыбка.       — Хорошо, считайте, вам удалось меня убедить.       Перед сном Ясу вышел, чтобы проведать Снежка, немного поговорил с ним и попросил не устраивать переполох почём зря. Тот вроде бы всё понял. Ночь стояла тихая и чёрная: почти круглая луна пряталась за плотными облаками, так что и не найти. На прощание Ясу уткнулся лбом в белую отметину на морде и тихо спросил:       — Ты тоже скучаешь по нему?       Они никогда об этом не говорили: Снежок отлично чувствовал настроение хозяина, и Ясу не хотел его расстраивать. Но разговор с Хайдом растревожил его похлеще дрянной выпивки, впереди ждала неопределённость, вокруг происходило что-то странное, и Ясу вдруг совсем расклеился. Снежок горячо выдохнул ему в грудь, а затем переложил морду на плечо и притянул к себе ближе. Ясу обнял его за шею, зарылся лицом в гриву и, стараясь выровнять дыхание, понемногу пришёл в себя. Пожелав Снежку хороших снов, он закрыл конюшню на новый массивный засов и отправился к себе.       На обратном пути, у лестницы, Ясу столкнулся с молодой служанкой. Та игриво посмотрела на него из-под чепчика, улыбнулась и, видимо, пожелала спокойной ночи. Ещё накануне и сегодня за завтраком Ясу не раз ловил на себе её заинтересованные взгляды. Грешно было бы жаловаться — девушка была милой и симпатичной. Наверное, ей было скучно в таком маленьком городке, и всё принесённое извне казалось ей необычным и заманчивым, только и всего. Красавчиком Ясу не был даже в свои лучшие годы, не отличался красноречием и уж точно не производил впечатление богача. Холостой, пригожий лицом, молодой и обходительный Хайд был куда более интересной целью. Либо он оказался девушке не по зубам, либо… Здесь Ясу вновь поймал себя на том, что знает слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Это было не его дело, а любопытство такого рода в Ордене всегда порицалось.       Но было ещё кое-что. Во время обхода дома Ясу заметил несколько портретов, один из которых висел совсем рядом с его комнатой. Дождавшись, когда шаги служанки стихнут, Ясу взял лампу и выглянул в коридор.       Девушка на портрете была явно из местных: чёрные волосы и брови, характерные черты лица, вышитый воротник крестьянского платья. Она не была красавицей: глаза один заметно крупнее другого, тёмная родинка возле носа, но художник написал её так, словно был ей очарован. Больше всего Ясу поразил взгляд девушки: добрый, но решительный, не жеманный и не заигрывающий. Это наверняка было постановкой — на портрете сидела знатная дама в местном костюме. Простых людей редко писали маслом, а если такое и случалось, то их силуэты были видны где-нибудь на фоне. Вернувшись в комнату, Ясу было потянулся к записной книжке, но тут же отложил её — загадочный портрет не имел никакого отношения к делу.       Среди ночи Ясу поднялся, чтобы выпить воды. Перед сном он задёрнул шторы, поэтому, чтобы ничего не перевернуть и не разбить, ему пришлось зажечь свечу. Пламя слегка искрило и плясало, хотя никакого сквозняка в комнате не было. Утолив жажду, Ясу поставил стакан на стол и хотел было вернуться в постель, но вместо этого застыл на месте. Его парализовал не страх, вовсе нет, но густая смесь вины и грусти, сковавшая его, словно янтарь — маленькое насекомое.       — Привет. Паршиво выглядишь.       Мив сидел на кровати, протянув длинные босые ноги. Его губы кривила привычная задорная усмешка, но глаза не улыбались, и пламя свечи в них не отражалось.       — Привет. Да, есть такое.       Ясу никогда не отличался мощной комплекцией, а с полгода назад ещё и заметно похудел. Позже, остановившись у одного состоятельного заказчика, которого донимал призрак его покойной жены (которую тот сам же и убил), Ясу как-то утром смотрелся в зеркало и впервые заметил у себя седой волос. В этом не было ничего удивительного — он начал свой четвёртый десяток и не имел привычки любоваться в зеркало, а среди пшеничных волос заметить редкое серебро было не так просто.       — Зато Снежку теперь легче.       Сообразив, что сказал, Ясу тут же почувствовал себя ещё хуже, но было поздно.       — Да, почти в два раза, — хмыкнул Мив и тут же знакомо подмигнул непривычно чёрным глазом. — Да ладно, не бери в голову. Мне вообще-то не нравится, что ты по-прежнему один. Я же не твоя жена, чтобы соблюдать траур.       Почему-то на нём были только белая рубаха и кожаные штаны. Ни плаща, ни любимых сапог. В остальном выглядел Мив так же, как в свой последний день: небрежно собранные волосы с дурацкими косичками и полузажившая ссадина на правой брови. Ясу прекрасно понимал, что спит, как помнил и то, что говорить с покойниками может быть чревато. Достаточно было перекрестить Мива, и тот бы мгновенно рассеялся вместе со сном.       Но Ясу не хотел этого делать. Он безумно скучал по своему помощнику, а за последние полгода это чувство одновременно и притупилось, и стало сильнее. Он уже не думал о произошедшем каждую минуту, привык к молчанию в дороге и за обедом, привык полагаться только на себя, принимая все бессонные ночи и удвоившиеся хлопоты как должное. Но глубоко в душе глухая тоска только ширилась, как стоячая вода в запруде разливалась всё дальше, занося илом безразличия все прочие чувства.       Наверное, если бы Ясу больше общался с людьми — не только о нечисти, если бы он просто согласился взять себе нового помощника, кандидатуры которых Орден исправно присылал раз в месяц, ему бы стало легче. Это бы отвлекло его и заставило двигаться дальше. А так, даже будучи вечно в дороге, сам Ясу застыл в своём горе как рыба во льду — ни жив, ни мёртв. Он никогда не хотел быть монахом, но, замкнувшись в себе и отгородившись от людей, по сути, именно им и стал. Поначалу от слабости он пытался забыться в вине, но каждый раз, нажравшись до чертей перед глазами, начинал бредить одним и тем же. В случайных лицах ему мерещился Мив, шум таверны или шелест листьев вдруг заползал в уши зловещим шёпотом, а груз вины ложился на плечи могильной плитой.       — Траур — это наша униформа, — деланно безразлично пожал плечами Ясу. — Да и кого попало брать не хочется. Сватают одних желторотиков, только под ногами путаться будут. Одному проще.       — Врёшь.       — Тогда мог бы и не спрашивать.       В повисшем молчании было слышно, как по окну скребёт расшалившееся от ветра дерево. Вместо бессмысленного разговора о том, что Ясу ни в чём не виноват и такое могло случиться с кем угодно, Мив поднялся на ноги, подошёл к окну и отдёрнул шторы. В лунном свете его мраморно-белая кожа слегка просвечивала. Ясу взглянул в окно, но не заметил там чего-то необычного и незаметно сжал кулаки — в полушаге от Мива воздух был заметно холоднее, кончики пальцев начало покалывать как от мороза, а изо рта вырвалось облачко пара. Обведя пейзаж своим потусторонним взглядом, Мив усмехнулся чему-то и сказал:       — Занятное место, правда?       — Да, любопытное. Что-то здесь определённо нечисто…       Почему-то эта фраза очень развеселила Мива.       — О, ещё как! — не дав закончить, хохотнул он и развернулся к Ясу.       Тот отвёл взгляд. В бледных объятиях ночи выглядел Мив откровенно жутко, и, хотя Ясу по-прежнему не мог заставить себя его бояться, в чёрную бездну на месте некогда озорных глаз смотреть ему не хотелось. Успеется.       — Ты знаешь?       — Знаю. Но не скажу, — Мив неопределённо повёл плечами, опустил подбородок и, как будто извиняясь, скомканно добавил: — Не беспокойся, но, как уедешь отсюда, найди себе помощника.