Ночь четвёртая

      После встречи с Мивом остаток ночи Ясу не мог сомкнуть глаз и, вконец измученный, забылся беспокойным сном лишь на рассвете. Вновь проснулся он уже поздним утром. За окном было совсем светло, а по долине летел радостный трезвон — только что закончилась воскресная литургия. Голоса православных колоколов всегда нравились Ясу, поэтому он скорее поднялся с кровати и распахнул окно, чтобы лучше слышать. Это ненадолго подняло ему настроение, но, когда звон стих, тяжесть в голове мгновенно превратилась в тупую боль. На улице было не солнечно, но и не мрачно, и как для позднего утра — довольно свежо. Ясу глубоко вдохнул сладкий воздух и принялся массировать виски и точки над бровями. Старый наставник часто так делал — говорил, что разгоняет застоявшуюся с ночи кровь. Толку от этого было немного, но Ясу убеждал себя, что ему помогает. Когда ему стало чуть лучше, от храма на фоне подёрнутых сизоватой дымкой гор он перевёл взгляд ниже и увидел священника. Тот поднимался к дому Хайда, и, казалось, очень спешил. Нехорошее предчувствие склизко шевельнулось внутри, но Ясу приказал себе не паниковать раньше времени — мало ли какие дела могли быть у священника к Хайду.       Ясу отошёл от окна и принялся спешно одеваться. Если священник не смог поговорить с Хайдом на литургии, значит, тот не ходил в храм. Не ходил в храм в воскресенье и не посчитал нужным разбудить для этого гостящего кресника. От последней мысли Ясу тут же отмахнулся: он сам был тут совершенно ни при чём, гораздо важнее — почему Хайд остался дома. Даже если он считал себя, например, католиком, было бы очень странно не ходить на службу в храм, чтобы после пообщаться с тем же самым и единственным на весь город духовником. Будь так, последний не стал бы спешить, да ещё и при подъёме в гору.       Чтобы придать себе мало-мальски приличный вид, пришлось потратить некоторое время, так что священник оказался быстрее. Спускаясь по лестнице, Ясу услышал его звучный голос ещё на полпути. Они с Хайдом стояли совсем близко и как будто о чём-то спорили. Когда Ясу появился в гостиной, священник взглянул на него недовольно и колко, но всё же кивнул, а затем снова принялся втолковывать что-то Хайду, но уже значительно тише. Тот кивал и отвечал мягко, словно пытаясь успокоить, а в конце и вовсе взял за локти в чёрной рясе и слегка сжал в дружеском жесте. Что он сказал, Ясу не расслышал, да и всё равно не понял бы, но в итоге священник нехотя сдался и, откланявшись, покинул дом.       — Доброе утро! — Хайд, до того стоявший спиной к Ясу, обернулся и приветливо растянул губы в улыбке.       При первом же взгляде на него Ясу вновь охватило беспокойство: Хайд был ужасно бледен, в его обычно розоватых губах не было ни кровинки, а вокруг глаз залегли тёмные круги. Можно было бы предположить, что тот заболел или не спал всю ночь, но Ясу сразу подумал о худшем. Видимо, всё это живописно отразилось на его лице — не дождавшись ответного приветствия, Хайд невесело усмехнулся:       — Да, падре тоже сказал, что я плохо выгляжу. Что поделать — бессонница. Мне было душно, и я открыл ночью окно, так что, кажется, ещё и простыл, — он неловко, даже как-то виновато развёл руками. Но Ясу в это время смотрел лишь на его шею: Хайд одевался скорее по-западному, но не слишком утруждал себя такими вещами, как зауженные штаны, корсеты или накрахмаленные воротнички, однако тем утром он отчего-то решил повязать шейный платок.       — Прошу прощения, но… Могу я взглянуть на вашу шею?       На миг Хайд застыл с приоткрытым ртом, а затем его глаза округлились в изумлении:       — Ох, не думаете же вы… Нет, это не то, что вы подумали. Я бы не стал скрывать такое от вас!       Он поспешно развязал платок, и под ним Ясу увидел чистую белую кожу с чуть проступающими реками вен. Неплохо, но это было не единственное подходящее место.       — Могу я увидеть ваши запястья?       Без всяких вопросов Хайд с готовностью скинул наброшенную на плечи куртку и закатал рукава до локтей, но там тоже ничего не было.       — С вашего позволения, я всё-таки оденусь, — выждав немного, вежливо попросил он. — Меня как будто слегка знобит.       Одновременно радостный и сконфуженный Ясу кивнул.       — Да, конечно. Простите меня, просто… После того, что рассказали вам выжившие жертвы…       — Я понимаю. Не извиняйтесь. Если нужно, я поднимусь в комнату и как следует осмотрю себя перед зеркалом.       Хайд предлагал искренне, без издёвки, отчего было только хуже. Окончательно пристыженный Ясу энергично замотал головой, чувствуя, как у него горят уши:       — Не нужно. Вы же не спали ночью — наверняка бы запомнили, случись что-то необычное.       Разобравшись с этим, они сели за стол. Хайд сказал, что не голоден, но с удовольствием составит компанию. Молодая служанка принесла ему ароматный отвар травяного сбора, при этом на её лице Ясу почудилось недовольство: та кратко стрельнула в него глазами, но совсем иначе, чем накануне вечером. Её взгляд был похож скорее на тот, которым Ясу этим утром одарил священник.       — Кстати, зачем приходил падре? Он выглядел сильно обеспокоенным — что-нибудь случилось?       — Ах, это. Нет, ничего такого, — Хайд прикрыл глаза, обнял крошечную кружку ладонями и поднял её к лицу. Отвар был почти чёрным и пах так, что его едва ли можно было пить — лишь вдыхать пар, чем Хайд и занимался, пока тот совсем не остыл. Ясу же принялся за свой завтрак. — Я никогда не пропускаю воскресную службу, поэтому он пришёл узнать, в чём дело. Не часто, но, бывает, меня мучает мигрень, иногда до тошноты, уж простите за такие подробности. В таком состоянии не стоит идти куда-либо — тем более, что у нас, не как на Западе, во время службы принято стоять. Падре в курсе о моём недуге. Он хороший человек, но в некоторых отношениях удивительно старомодный и считает, что мигрень становится сильнее, если я забываю о своей духовной жизни. На этой неделе у меня и правда не было времени дойти до храма, и вот результат. Разумеется, одно от другого не зависит, но мне не хочется с ним спорить. Как только почувствую себя лучше, схожу причащусь.       — Вот как. И давно у вас начались эти мигрени?       Вернувшись, служанка поставила перед Ясу отвар ромашки и цикория, который тот уже успел оценить накануне. Улыбнувшись, он искренне поблагодарил девушку, и та как будто немного оттаяла, слегка присев в ответ.       — С тех пор, как перестал быть ребёнком, — запоздало ответил Хайд. — А что, вампиры могут вызывать мигрени?       — Кто знает. Соседство с нечистью никому не идёт на пользу.       Мысленно Ясу раздражённо цыкнул: такой важный день они оба встретили в совершенно разбитом состоянии. В отличие от нечисти, на живых людей полная луна всегда действовала несколько угнетающе, но в этот раз дело было не в ней — похоже, вчерашний разговор вышел боком обоим: хотя по итогу они друг друга поняли, Ясу предпочёл бы, чтобы его не случилось. Вторя его мыслям, Хайд глубоко вдохнул горчащий пар и сказал:       — Всё это глупости: я не мог уснуть из-за того, что услышал от вас вчера. Всё думал об этом. Разумеется, вы не виноваты, наоборот — я очень благодарен вам за правду. Не берите в голову, меня всегда называли излишне чувствительным. Но вам следует знать, что я полностью вам доверяю. Вы производите впечатление знающего человека. Но есть одна вещь, которая меня смущает. Нет ли другого способа избавиться от вампира кроме костра? — открыв глаза, он вопросительно взглянул на Ясу, но тот ещё не до конца проснулся и лишь глупо уставился в ответ. Видя его состояние, Хайд терпеливо пояснил: — Если, к примеру, вы повстречаетесь с вампиром в пустоши, где ни одного дерева, как вы от него избавитесь? Неужели повезёте с собой, пока не найдёте достаточно дров?       — Гм… — обычно Ясу соображал куда быстрее, но теперь никак не мог взять в толк, чего от него добиваются. — Но в Полянке дров предостаточно.       — Да, но погребальный костёр вызовет много вопросов — будет вонь и… у нас так не принято, — Хайд опустил чашку и тяжело вздохнул. — Все решат, что начался мор, и это — первая жертва. А когда выяснится, что никто не пропал, вопросов станет ещё больше!       — Почему бы не сказать людям правду? Я имею в виду, когда всё будет кончено.       — Потому что вы, господин кресник, уедете, а мне здесь ещё жить. Как людям верить мне после такого? Я два месяца скрывал от них правду!       — Хм… Да, звучит разумно.       Прав был Хайд или нет — Бог ему судья, его отношения с местными не касались Ясу. К тому же Хайд был заказчиком, и, хотя те редко выставляли дополнительные требования кроме немедленного избавления от нечисти, такое имело место быть. Теперь Ясу всё прекрасно понимал, но не был готов ответить вот так сразу, поэтому какое-то время просто хмуро мазал хлеб маслом.       — Есть способ избавиться от вампира без костра, — нехотя начал он, — Это круг изгнания как для демонов, но проблема в том, что, в отличие от демона, вампир не является потусторонним существом. В том смысле, что его тело и душа изначально были здесь и никогда не пересекали границу. Поэтому, если попытаться его изгнать, тело не выдержит и рассыплется прахом.       — А душа?       — Ну, есть разные мнения, — Ясу откинулся на спинку стула и глотнул отвара, надеясь, что тот хоть немного облегчит его состояние. — В любом случае здесь её больше не будет, так что тело не сможет возродиться, и прах можно просто развеять.       — Да это же замечательно! — оживился Хайд. — Очень удобно, без всей этой… однородной массы.       Ясу едва удержался, чтобы не закатить глаза: если бы всё было так просто. Семь бед — один ответ, как же.       — Проблема в том, что, как я сказал, вампир — не потустороннее существо, и на его изгнание требуется куда больше духовных сил, — о том, что половина его коллег не может нормально нарисовать ритуальный круг по причине недоученности или патологической криворукости, Ясу решил деликатно умолчать. — Другими словами, после такого ритуала будет удачей, если я смогу просто стоять на своих двоих.       — Ох… — Хайд слегка осел на стуле, от его воодушевления не осталось и следа, а губы, едва начавшие приобретать цвет, снова побелели. — Вы знаете это по собственному опыту?       — Да, приходилось несколько раз… Ощущения не из приятных, — поморщился Ясу. Он не преувеличивал и не кривлялся, работёнка действительно была ещё та. Натаскать дров для огромного костра было бы куда легче.       — Вот как, — Хайд снова поднял кружку и спрятался за ней. Какое-то время они сидели в молчании.       В первый раз, едва завершив ритуал, Ясу потерял сознание, во второй прошло лучше, но ненамного. Тогда Ясу не боялся — с ним был Мив, который, несмотря на кажущуюся легкомысленность и склонность спорить по поводу и без, тем не менее, всегда был готов помочь и делал это с полной самоотдачей. Однажды Ясу сломал ногу, и Мив больше месяца не только выполнял всю обычную работу один, но и ухаживал за ним, выполняя все прихоти, так что и пожаловаться не на что. А в начале прошлой зимы Ясу плохо закрепил верёвку и в результате застрял в узком лазе пещеры. Было уже холодно, а выбраться по скользким камням без опоры никак не получалось. Но когда Ясу решил всерьёз готовиться к смерти, сверху забрезжил свет пламени: Мив не побоялся спуститься за ним, совершенно околевшего каким-то чудом вытащил из каменной ловушки, а после до самой кибитки придумывал шутки про узкие пещеры и напевал скабрезные куплеты.       Теперь же Мива не было, а Ясу не мог быть уверен в себе, потому как даже не знал толком, с кем и чем ему придётся иметь дело. Что, если ему не хватит сил, и он упадёт в обморок, не завершив ритуал? Для верности вампира можно было сначала завязать в сеть, но та не была рассчитана на вампиров — в неё могла поместиться разве что невысокая девушка. Вампира можно было предварительно расчленить, но Ясу очень этого не любил. И всё же то ли самоуверенность, то ли желание сделать работу хорошо заставили его согласиться.       — Хотя, знаете, мы уже приложили столько усилий, чтобы никто ничего не узнал. Будет глупо испортить всё в самом конце. Так что я согласен. Но после вам придётся терпеть меня ещё пару дней как минимум, — он ободряюще улыбнулся Хайду. В ответ тот просиял лицом и восторженно заверил:       — С радостью! Я к вашим услугам.       Они ещё немного обсудили план действий, а после завтрака Ясу ненадолго вернулся в комнату, чтобы привести себя в порядок. Когда же он вновь спустился в гостиную, Хайд сидел всё там же, и перед ним дымилась свежая чашка отвара. Молодая служанка лениво смахивала пыль с резного барельефа, но лишь по её воинственно выпрямленной спине Ясу мог с уверенностью сказать — та вновь чем-то недовольна. На спустившегося гостя она даже не обернулась и, закончив с барельефом, занялась напольными часами.       — Как невежливо с моей стороны. Вы тоже плохо спали сегодня ночью? — Хайд взглянул из-под упавшей пряди и наконец отхлебнул своего жуткого варева. Ясу вздохнул:       — Так заметно?       — Извините. Мне сказали, что мы оба прозрачные и совсем не бережём себя, — Хайд едва заметно кивнул в сторону служанки.       По крайней мере, насчёт него девушка была совершенно права: за завтраком Ясу даже на миг померещилось, что кончик носа его визави слегка просвечивает, как в давешнем сне. Вероятно, и сам Ясу выглядел откровенно не очень: ночь не только не дала ему отдыха, но и как будто вытянула большую часть сил. Снова заныло в висках.       — Не берите в голову. Мне уже гораздо лучше.       — Я подумал, что сегодня вам следует хорошо отдохнуть, поэтому не стал будить к литургии, — виновато поделился Хайд. — К тому же вы, кажется, католик?       — Нет, но это не важно, — вообще говоря, было бы неплохо сходить в храм, чтобы прогнать лишние мысли и настроиться на нужный лад. — Ничего страшного, ещё много времени. Да и… Моё присутствие отвлекало бы людей. А падре, кажется, начинает догадываться…       Не дав договорить, Хайд махнул рукой:       — Пока вы мой гость, вам все здесь рады. Даже не сомневайтесь.       — Хорошо, тогда я всё же схожу и немного прогуляюсь по городу.       — Да, конечно. А я попробую немного поспать, — Хайд покосился на служанку, которая закончила с пылью и важно прошествовала мимо стола в соседнюю комнату. — Пару часов — не больше, но не стесняйтесь будить меня, если что-то понадобится.       Поблагодарив, Ясу встал из-за стола, но в последний момент всё же решил спросить:       — Простите, но я заметил, что вы креститесь не так, как местные. Выходит, вы тоже католик?       — Да, так и есть, — легко согласился Хайд. — Вы, верно, не в курсе, но в этих краях православие не в почёте, — очевидно, он имел в виду, что это религия простого люда, но выразился так аккуратно, что Ясу даже не сразу понял. — Да, это кажется странным, и я с вами полностью согласен. Но так уж вышло, что меня крестили, не спросив.       Прежде чем покинуть дом, Ясу ещё раз извинился за своё любопытство и пожелал хорошо отдохнуть. На самом деле ему было стыдно не столько за свой праздный интерес, сколько за незнание таких элементарных вещей про место, куда он отправился на миссию. Аристократия и крестьяне не были здесь одним народом. Подумать только — вся «странность» Хайда объяснялась так легко! Конечно, без какой-либо охраны всё, что ему оставалось — быть милым с местными, попытаться стать для них «своим». И, судя по всему, у него отлично получалось.       Снежок встретил Ясу крайне недовольной мордой и попытался откусить пальцы вместе с протянутой морковкой.       — Ну что опять такое? — Ясу протянул руку, чтобы погладить за ухом, но Снежок оказался быстрее. Он вцепился в рукав и потянул на себя так, будто хотел затащить Ясу в загон. Чтобы не упасть, тому пришлось как следует прикрикнуть и даже пустить в ход пару срамных слов, за что тут же стало ужасно стыдно. Тем не менее, это подействовало. Освободившись, Ясу поправил одежду и со смесью раздражения и непонимания прошипел:       — Что тебе неймётся?! Не весна вроде. Мы скоро уедем — потерпи ещё пару дней!       На это Снежок громко заржал и демонстративно повернулся к Ясу хвостом.       — Ну и ладно!       Чувствуя себя несправедливо обиженным, Ясу спустился в город и какое-то время шатался без всякой цели. По пути ему встретилась тележка торговца сладостями, и, поддавшись соблазну, Ясу купил у него свёрток медовых орешков. От сладкого быстро стало лучше, и даже ноющая на фоне головная боль наконец успокоилась.       Когда Ясу добрался до храма, там уже почти никого не было. Священник вёл долгую беседу с каким-то печального вида мужчиной и лишь кивнул «господину архитектору». Ясу вдруг захотелось подробнее расспросить о загадочном недуге Хайда, но он не стал мешать разговору.       Внутри было сумрачно и сильно пахло ладаном. Старушка в платке всё так же подметала пол, а у одной из икон тихо молилась молодая женщина. В прошлый раз Ясу искал священника и не осмотрелся как следует, а потому не заметил много любопытного. Во-первых, внутренние стены храма были густо расписаны от пола до потолка. Учитывая местные традиции, в этом не было ничего необычного, но, присмотревшись, Ясу увидел, что все святые и сюжеты с их участием помещены меж огромных виноградных лоз. Многие персонажи откровенно стояли или сидели на них, а некоторые даже держали в руках виноград, кубки или кувшины. Такую любовь к одному из главных символов веры Ясу встречал впервые. Во-вторых, сами иконы поражали воображение своим разнообразием: некоторые из них выглядели вполне обычно, другие были написаны в узнаваемой манере — явно самими жителями Полянки, третьи и вовсе напоминали рисунки ребёнка и странно блестели, отражая горящие свечи. Ясу с трудом удержался, чтобы не постучать ногтем — поверхность была стеклянной!       На алтаре, помимо верхнего ряда образов, справа висела икона со Спасителем, торс которого вырастал из всё той же виноградной лозы, а вокруг, на ветвях, располагались его ученики. Ясу остановился и ненадолго задумался. Он видел виноградники, когда объезжал Полянку, но тех наверняка едва хватало на обеспечение самих жителей, — культу виноделия здесь было взяться неоткуда. Что ж, необычное оформление храма могло быть просто фантазией художника. По другую сторону от алтарных врат висел образ Богоматери Заступницы. Перед ней горело больше всего свечей, что позволяло рассмотреть рисунок во всех деталях. В три раза больше, чем образ со Спасителем, он, хоть и был стилизован под икону, напоминал скорее картину. Поверх золотого фона фигура с приветственно раскрытыми руками была написана маслом. Переведя взгляд от тщательно выполненных складок одеяния, Ясу обомлел: перед ним была девушка с портрета в доме Хайда. Сомнений быть не могло: разные глаза и тёмная родинка у носа, но Ясу узнал бы её и без этих примет — до того точно совпадали черты лица.       Идея прийти сюда оказалось провальной — Ясу не нашёл успокоения, а вопросов стало только больше. Словно во сне он перекрестился, наскоро, механически прочитал молитву и покинул храм. Священник и мужик на ступеньках теперь просто стояли плечом к плечу, задумчиво глядя куда-то вдаль. Ясу было неловко прерывать их идиллию, но любопытство всё же победило. Он извинился и, когда мужик отправился восвояси, спросил:       — В доме мистера Хайда я видел портрет девушки с лицом точь-в-точь как у вашей Мадонны, — кивнул он в сторону храма. — Это какая-то местная святая?       — Можно и так сказать, — уже привычным жестом священник огладил редкую бороду и неспешно продолжил: — Её звали Янна, и у неё был дар врачевания. Однажды она спасла от смерти одного из предков Хайда, а поправившись, тот написал портрет и эту икону. Вы считаете, это слишком?       Застигнутый врасплох Ясу открыл рот, но сразу ничего не придумал. Наверное, будь он истово верующим католиком, эта история должна была его возмутить. Но, с другой стороны, не так ли появились все святые? Люди, благодарные за их деяния, рассказали об этом другим, чтобы память жила в веках. Что до Богоматери — никто не знал, как она выглядела, так что каждый рисовал её в меру своих способностей и воображения.       — Ну… Его можно понять — он был обязан этой девушке жизнью, — осторожно ответил Ясу. — Скажите, а мистера Хайда, того, который нынешний, часто донимает мигрень?       — Периодически.       — И нет никакого средства, чтобы помочь ему?       — Отчего же? — как-то непонятно и едко хмыкнул священник. — В храме после молитвы ему всегда становится легче, но иногда он пренебрегает этим, и вот результат, — веско закончив, он вдруг перевёл взгляд на Ясу и сказал: — Кстати, он говорил, вы уезжаете завтра. Это правда?       Что бы Хайд ни говорил, в Полянке гостей, как видно, не жаловали.       — Пока не уверен, но надеюсь, что так, — выдавил улыбку Ясу. Его ответ пришёлся священнику по душе. Тот по-отечески улыбнулся и поднял руку с троеперстием:       — Тогда на всякий случай в добрый путь.       Получив внезапное благословение, Ясу отправился обратно.       В доме было тихо. Хайд отдыхал, и, чтобы не тревожить его, слуги тоже затаились у себя. Ступая как можно тише, Ясу поднялся на третий этаж, где накануне заметил ещё несколько картин. Помимо пейзажей здесь было три портрета — все разного размера и словно из разных эпох. Полный рыжий мужчина с бакенбардами пристально смотрел с квадратного холста, засунув руку в карман бархатного жилета. Маленькая девочка в роскошном платье словно из рыцарских романов открыто и озорно улыбалась из золотого овала рамы. Молодой мужчина в расшитом канителью сюртуке наслаждался ароматом розы, томно приглушив взгляд. Здесь он был блондином, но Ясу без труда узнал в нём Орфея. «Это подарок от друга», — сказал Хайд, и Ясу почему-то решил, что тот имел в виду коллекционера или художника. Он шагнул ближе и перевернул картину, но не увидел ни авторской подписи, ни даты. Мужчина на портрете был одет как участник венецианского карнавала или бала у Короля-Солнца. Что связывало блестящего придворного с маленьким землевладельцем из этих глухих мест? А эта кроха-принцесса, неужели она была дальней родственницей Хайда?       Покачав головой, Ясу пошёл вниз. В пору было проклясть собственное любопытство. В комнате он взял молитвенник и мел, после чего спустился на первый этаж и заперся в библиотеке. Полы в доме были прекрасными — ровными и совсем без щелей, так что Ясу без труда нашёл место для круга. Он помнил его формулу наизусть, но всё равно сверялся с руководством по ходу начертания — у него не было права на ошибку. И если в круге Ясу был уверен, то в самом себе — нет: этим вечером предстояло быть как никогда собранным и внимательным, но, вместо того чтобы сосредоточиться на деле, он продолжал думать об истории семьи Хайда и природе его отношений с жителями Полянки.       Закончив с кругом, Ясу встал и огляделся. Библиотека внушала уважение — как для такой глуши, это была настоящая сокровищница. Ясу принялся ходить меж стеллажей и вскоре обнаружил книги практически на всех языках Европы. За многие поколения здесь скопилось абсолютно всё: трактаты по медицине, инженерии и философии, исторические хроники, сборники поэзии и романы. Некоторые из книг и свитков казались очень старыми, готовыми рассыпаться в пыль от любого прикосновения, другие же выглядели так, будто их переплели только вчера. Ясу столь увлёкся, что не заметил, как пролетело время, и очнулся лишь от стука в дверь.       Хайд выглядел уже заметно лучше и теперь больше походил на человека, чем на призрака. Он просочился в библиотеку и тихо прикрыл за собой дверь.       — Любите читать?       Торопясь открыть ему, Ясу забыл положить свиток, который до этого рассматривал, и теперь вдруг запаниковал, не помял ли его. Но Хайд вовсе не волновался об этом, заглянув в пергамент, он сказал:       — О, это описание оставил голландский мастер. Вы же видели мельницу?       Ясу кивнул. Ветряная лесопилка, очевидно, была для жителей Полянки чрезвычайна важна, а потому тоже не избежала украшения на местный манер.       — Да, до сих пор выглядит как новая.       — Она и есть новая. Построили лет десять назад по образу и подобию старой — и записи эти пригодились. О! — Заметив рисунок на полу, Хайд подошёл к нему ближе. — Это и есть круг изгнания? Какой сложный!       — Да, я выбрал формулу с усиленной защитой. Мы же до сих пор… не вполне уверены, с чем придётся иметь дело.       «И хватит ли у меня на это сил», — мысленно закончил Ясу. Вслух же он решил напомнить:       — Я уже говорил, но… Пожалуйста, что бы вы ни услышали, не спускайтесь вниз. Как только закончу, я сам поднимусь к вам и расскажу, как всё прошло.       — Мне немного тревожно от этой вашей просьбы, — обойдя круг, Хайд остановился напротив Ясу и серьёзно закончил: — но я понимаю. Хорошо.       Почему-то его согласие не успокоило, а лишь добавило невнятной тревоги. Чтобы сменить тему, Ясу свернул пергамент и сказал:       — Здесь так много книг, но я не увидел ни одной по богословию.       — Они все хранятся при храме, — Хайд махнул рукой в сторону окна и оживлённо добавил: — Ещё у меня есть несколько трактатов по демонологии! Когда всё это началось, я забрал их себе в кабинет. Хотите взглянуть? Мне они без надобности, а вам, возможно, что-то да пригодится.       Едва переступив порог кабинета, Ясу невольно взглянул на Орфея. Хотелось спросить, но для этого не было ни малейшей причины, к тому же Хайд и так уже рассказал об этой картине всё, что посчитал нужным. Тот подошёл к высокому шкафу и вынул оттуда несколько увесистых томов. Самый тонкий из них Ясу узнал сразу: это были очерки о нечисти — краткий справочник, написанный на латыни и не требующий для понимания особых познаний. Другой том, с замком и переплётом из змеиной кожи, заинтересовал его куда больше, но, открыв его, Ясу уставился на текст как баран на новые ворота. Видя его замешательство, Хайд пояснил:       — Это на старопольском. Кажется. В любом случае я не могу прочитать. Как и этот свиток, — он протянул бархатный мешок и снова вернулся к шкафу, намереваясь найти там что-то ещё. Ясу достал пергамент на бронзовом основании и осторожно развернул его.       — Коптский, — откуда бы такой вещице здесь взяться? Только если кто-то из предков Хайда увлекался оккультизмом. Ясу вдруг подумалось, что замок на горе вполне мог принадлежать одному из его пращуров, а не какому-то загадочному господарю. Если тот был плохим человеком, потомки вполне могли вычеркнуть его из фамильного древа и попытаться забыть. Всё это было очень давно — теперь и концов не сыщешь, так что и сам Хайд мог искренне не подозревать о такой нелицеприятной правде. Продолжая рассматривать свиток, Ясу спросил как бы между делом:       — Скажите, а из замка, который на горе, ничего не сохранилось?       — Не думаю, — сзади что-то упало. — У меня в библиотеке не так много книг, которые бы подходили по возрасту. А те, что есть — явно не оттуда.       Закончив копаться на полках, Хайд вновь предложил забрать книги, если какие-то из них покажутся стоящими. Это не был просто жест вежливости, но Ясу всё равно не имел права согласиться: книги были частью фамильной библиотеки, наследством. Даже если сам Хайд не мог их прочесть, многие из них всё ещё представляли определённую ценность. И всё же от такой щедрости было бы грешно отказываться, поэтому Ясу выразил желание полистать некоторые книги и, возможно, что-то из них скопировать. Это очень обрадовало Хайда — он даже не выпустил Ясу из кабинета, а сразу выдал ему чистую бумагу и чернила.       — Вот, садитесь за мой стол. А я не буду вас отвлекать, — он направился к выходу. — Сказать принести вам что-нибудь? Чай, закуски?       — Постойте.       Хайд обернулся, дружелюбно глядя в ответ. Ясу остановил его, прежде чем решился на вопрос, но теперь идти на попятную было уже поздно.       — В храме я видел икону… С лицом девушки на портрете рядом с моей комнатой, — в самом вопросе не было ничего странного, такое открытие удивило бы любого. Но задавая его второй раз, Ясу чувствовал себя слегка гадко — из-за собственной мнительности он пытался найти обман, которого здесь, скорее всего, не было. — Кто она?       — О, это Янна, — Хайд солнечно улыбнулся, а глаза его засияли, словно он вспомнил о любимой девушке. — Она была знахаркой и спасла моего предка от смерти. Так что в благодарность он написал её портрет, а когда она умерла — икону с её лицом. Вам кажется это слишком?       — Нет, не кажется, — уверенно ответил Ясу. Он не видел смысла осуждать столь безобидный местный культ — а это был именно он — но ощутил укол какого-то странного чувства: в словах Хайда, в точности повторяющих ответ священника, ему мерещилась насмешка. — Но портрет выглядит таким старым, а икона — совсем новой.       Хайд согласно кивнул:       — Да, я подновлял её совсем недавно.       — Вы тоже умеете рисовать? — искренне удивился Ясу. Он только свыкся с мыслью, что «староста» Полянки во всём отличается от местных жителей, так что среди его способностей ожидал найти скорее музицирование на арфе и стихосложение, чем талант художника.       — Конечно, почему нет? — пожал плечами Хайд. — Могу и вас нарисовать. Кстати, отличная идея! Нарисую, пока вы будете читать. Вы же не против?       Никогда прежде Ясу не рисовали, он вообще не привык к такому вниманию, а потому моментально смутился, но отказаться было как будто невежливо. Не дожидаясь его ответа, Хайд схватил первую попавшуюся книгу, взял карандаш, пару листов бумаги и уселся с другой стороны стола.       — Эм… Мне нужно сидеть неподвижно, верно?       — О, нет-нет. Ведите себя как обычно — мне это ничуть не помешает.       Хайд немного сполз в кресле, закинул ногу на ногу и принялся за дело. Периодически он поднимал глаза от листа, и, чтобы не встречаться с ним взглядом, Ясу поспешил уткнуться в книги. Он лишь надеялся, что щёки пылают не слишком ярко, но вскоре трактат об инкубах действительно увлёк его. Закончив с первым фолиантом, Ясу вдруг обнаружил на столе поднос с чаем и жареным сладким тестом. Хайд всё так же увлечённо что-то рисовал, теперь не особо поглядывая на модель.       Так прошло ещё некоторое время. Ясу мог бы долго сидеть, обложившись книгами, но постарался просмотреть их как можно быстрее, чтобы сразу определить для себя наиболее интересное. Ему было неловко вот так занимать рабочее место хозяина дома, когда сам тот был вынужден рисовать на коленке. Хотя Хайд, похоже, не имел ничего против. Услышав, что Ясу закончил, он положил перед ним кипу листов, прямо поверх древнего фолианта, и по-ребячески гордо спросил:       — Как вам?       На одном из листов действительно был портрет Ясу, остальные же покрывали наброски его головы и рук в разных позах и даже небольшой рисунок Снежка — хоть и чёрно-белый, но вполне узнаваемый. Ясу не сразу заметил, как у него отвисла челюсть, и было от чего: все наброски выглядели живо и естественно, а портрет хоть и повторял то, что Ясу обычно видел в зеркале, в то же время казался куда более привлекательным и даже одухотворённым. Точность, с которой Хайд передал все детали, свидетельствовала не только о его способностях рисовальщика, но и о даре внимательного наблюдателя. Именно поэтому ничем не примечательные рисунки смутили Ясу так, будто на них он был голым. Конечно, он не мог сказать об этом прямо — это выглядело бы ужасно глупо. Но пауза затягивалась, а Хайд ждал ответа.       — У вас настоящий талант.       — Ну, когда умеешь смотреть, рисовать становится совсем не сложно, — скромно улыбнулся Хайд. Ясу вновь перевёл взгляд на свой портрет и отчего-то шёпотом спросил:       — Неужели я и правда так выгляжу?       — Вам не нравится?       — Нет, скорее наоборот.       — Не знаю, как вы выглядите на самом деле, но я вижу именно так, — немного обиженно задрал нос Хайд. — Берите, это вам на память.       Поблагодарив, Ясу аккуратно свернул рисунки вместе со своими записками, перевязал их бечёвкой и отнёс к себе в комнату. Когда он вернулся, Хайд как раз закончил убирать книги. Он поинтересовался, не хочет ли Ясу всё-таки отдохнуть перед ночью, и предложил скоротать время до темноты за игрой в шестьдесят шесть, но тут же осознал ошибку, рассыпался в извинениях и предложил шахматы со словами: «Если моё общество вам ещё не надоело». На это Ясу с радостью согласился, и они уселись в маленькой гостиной на третьем этаже. По пути Ясу вновь бросил взгляд на портрет «Орфея» с розой, но твёрдо решил больше ничего не спрашивать.       Фигуры были не деревянными, а из слоновой кости и коралла — тоже, очевидно, подарок. Играл Ясу не то чтобы хорошо — вернее, давно этого не делал: во время ученичества послушники, за неимением других развлечений, часто играли перед отбоем, иногда даже на что-нибудь. Ясу ставить было нечего, но порой он тоже присоединялся. Однако в первый раз Хайд обставил его за двадцать ходов. Раздосадованный собственной ошибкой Ясу посетовал на недостаток тренировок и потребовал реванш.       — Теперь ваши белые, — тихо посмеиваясь над его реакцией, Хайд послушно перевернул доску. — А пока я думаю, можете рассказывать мне байки. Только не про вампиров!       Так игра значительно замедлилась, но стала гораздо веселее, и вскоре, увлёкшись, Ясу с удивлением вспомнил, как приятно смешить и пугать благодарного слушателя — в последнее время ему было не с кем поделиться даже такой ерундой, как байки из склепа. С Хайдом же и самые дурацкие истории вдруг начинали казаться достаточно забавными, чтобы их рассказать. В результате новый проигрыш Ясу совершенно не огорчил.       На ужин подали восхитительное жаркое в глиняных горшках. Пребывая в хорошем настроении, Ясу наслаждался едой, но вскоре заметил, что, несмотря на по-прежнему оживлённый вид, Хайд почти ничего не ест. В горшочке он ковырялся лишь для вида, пока цедил вино и поддерживал беседу. Пожилая служанка, которая накрывала на стол, тоже заметила отсутствие аппетита у хозяина, отчего её и без того неприветливое лицо стало ещё более суровым. Когда она ушла со снедью, оставив на столе лишь сыр и вино, Ясу прервал разговор на полуслове и спросил:       — Вам снова нехорошо? Вы почти ничего не съели.       Хайд потерянно моргнул и посмотрел вниз, на стол, хотя еды там уже не было.       — Да?.. Я, честно говоря, немного волнуюсь, — в этом не было ничего удивительного.       — Давайте я оставлю вам пистолет, — мягко предложил Ясу. — Вы же умеете стрелять?       — Из ружья умею. С пистолетом, наверное, тоже справлюсь.       — Хорошо, тогда так и поступим.       Они поднялись наверх, где Ясу отдал Хайду один из пистолетов и показал, как им пользоваться. Тот вроде бы всё понял, положил мешочек с серебряными пулями в карман и вдруг сказал:       — Знаете, я вспомнил, что должен написать одно письмо, — в задумчивости он потёр подбородок и, спохватившись, добавил: — И подготовить ваш гонорар, конечно же. Не то чтобы с этим какие-то проблемы, но я хочу проверить всё ещё раз. Я ведь вам пока не нужен?       Ясу заверил, что всё в порядке и, когда Хайд ушёл, тихо вздохнул. Он не стал напоминать, что вампир вовсе не обязательно появится именно сегодня, и спешить с платой за ещё не выполненную работу нет никакой необходимости. Очевидно, Хайд беспокоился куда сильнее, чем разрешал себе показать, и ему было необходимо на что-то отвлечься. Ясу тоже не преминул проверить оружие и прочее снаряжение, после чего помолился и лёг на кровать поверх одеяла, наблюдая, как оранжевые горы медленно погружаются в тень. Со стороны могло показаться, что он дремлет с приоткрытыми глазами, но на деле Ясу погрузился в состояние благого бездействия. Он очистил свой разум и, сосредоточившись на сиянии внутренней искры, любовался её светом, впитывал его, находя в нём утешение и становясь сильнее. На это требовалось время, но в результате все тревоги и посторонние мысли постепенно оставили его, уступив место абсолютному спокойствию.       Когда последний луч солнца покинул горный хребет напротив, Ясу встал с кровати, оделся, распихал всё необходимое по карманам, кобурам и портупеям, открыл окно и принялся наблюдать. Бледная луна уже взошла на небосводе, а на востоке зажглись первые звёзды. Спустя некоторое время из дома вышла пожилая служанка и засеменила вниз по склону. Как и было оговорено, Хайд отпустил на ночь прислугу. Сам он вновь заглянул к Ясу, когда на улице совсем стемнело, с севера подул прохладный ветер, а небо стало глубоко-черничного цвета и замерцало тысячами звёзд. Чтобы не привлекать внимания, Ясу не стал зажигать лампу, и теперь из полной темноты ему было прекрасно видно и тёплые огоньки Полянки, и далёкий дым Млечного пути.       — Пока всё спокойно?       Ясу протянул трубу с кошачьей линзой, и Хайд подошёл к окну, чтобы взглянуть на город.       — Ничего не вижу.       — Ещё вся ночь впереди.       Ясу забрал подзорную трубу, но, повертев её, понял, что устал щурить один глаз, и достал из нагрудного кармана монокль на цепочке, в который тоже можно было вставить артефакт. Под утро от такого бдения образовывался круг вроде фингала, но на следующую ночь можно было использовать другой глаз, и так по очереди.       Огоньки в домах начинали гаснуть, а трон Кассиопеи заметно поднялся над тёмной грядой гор.       — Они выходят в полночь?       — Нет, необязательно. Но в лунном свете они особенно сильны.       — Тогда не отвлекайтесь, а я пока принесу чай.       Хайд ушёл, а Ясу вдруг посетила мысль, что фингал у «господина архитектора» будет выглядеть для местных несколько странно. Особенно после того, как они со старостой уединились в доме на всю ночь. Вздохнув, он снова переставил линзу в подзорную трубу и продолжил наблюдать. Когда в городе погасла последняя свеча, Хайд вернулся с чаем. Он поставил поднос на стол у окна и предложил немного последить вместо Ясу. Свет он предусмотрительно не зажигал, и в бледном свете луны его профиль казался вырезанным из тонкой бумаги. Хайд больше не выглядел взволнованным, напротив — во всём его облике и позе чувствовалась тихая умиротворённость, и даже уголки губ как будто чуть приподнялись в улыбке. Это не могло не радовать.       Так, сменяя друг друга, они смотрели на спящий город и изредка переговаривались, но, когда часы внизу пробили полночь, Хайд, по-прежнему глядя в трубу, сказал:       — Наверное, уже не сегодня.       — Наоборот — самое время, — Ясу отошёл к двери, чтобы обуться, и уже оттуда добавил: — Я пока спущусь вниз, а вы скинете мне трубу. Потом пойду в город, здесь всё же слишком далеко — плохо видно, да и компас не дотягивается.       — Хорошо. Я буду у себя в кабинете. Всё равно не смогу уснуть.       Когда Ясу вышел на улицу, Хайд перегнулся через окно как можно ниже и выронил трубу прямо ему в руки.       — Будьте осторожны!       Он улыбнулся и помахал рукой так, будто отправлял Ясу в дальний путь. Тот махнул в ответ и, не теряя времени, направился в город. Он снова переставил кошачью линзу в монокль, чтобы увеличить угол обзора, но ничего примечательного не заметил. На полпути к первым дворам он остановился и перехватил фонарь левой рукой, а правой достал из кармана китайский компас и щёлкнул крышкой. Чёрная стрелка сделала два полных оборота и застыла на месте, теперь её остриё указывало Ясу в живот. Пару мгновений тот глупо таращился, надеясь, что это какая-то ошибка, но ничего не изменилось. Сердце подпрыгнуло к горлу, и в голове тягуче и горячо разлилась паника. Обернувшись, Ясу взглянул на дом Хайда.       В тёмно-оранжевом ореоле на крыше сидела тварь.       С такого расстояния Ясу не мог рассмотреть как следует, вторым глазом он вообще ничего не видел в ночи. Однако сомнений быть не могло — нечисть немного покружила по крыше, а затем свесилась вниз и юркнула в окно башенки. Ясу сорвался с места и что было сил рванул обратно в гору. Фонарь он бросил на дороге, а монокль небрежно смахнул в нагрудный карман. Кровь стучала в висках, и, хотя бегал Ясу хорошо, до дома он бежал по ощущениям вечность.       В окне кабинета Хайда едва заметно теплился свет, но, глядя на него, Ясу видел испуганные глаза Мива. В ушах до сих пор стоял кошмарный хруст, когда сизый туман опустился ему на плечи и голова вдруг повернулась под неестественным углом. Времени на молитву не было, от накрывшего ужаса Ясу позабыл все слова, и в голове крутилось лишь бесконечное «Нет, нет, нет. Только не снова!» Меж гулкими ударами пульса и собственным пересохшим дыханием он силился услышать звук выстрела, но того всё не было.       Подбегая к дому, Ясу вставил в глаз монокль и выхватил пистолет. Дверь так и осталась не заперта, Ясу легко распахнул её и закричал в темноту:       — Мистер Хайд!       Ответом ему была тишина. Ясу побежал наверх, к кабинету, но на последних ступенях интуиция вдруг забила в набат. Он чудом успел пригнуться, когда сверху пронеслось что-то большое и чёрное. Совладав с равновесием, Ясу присел на лестнице и во все глаза уставился сквозь перила вниз.       На полу в пятне лунного света сидел огромный кот. Жёлтые глаза дьявольски светились в темноте, а ненормально длинный хвост медленно, с явной угрозой мёл по полу. Монстр размером со среднего волка сквозь монокль сиял так, что было больно смотреть. Его кошмарные загнутые когти расчертили паркет глубокими полосами, и Ясу на мгновение представил, что точно такие же могли остаться у него на лице. Стараясь совершать как можно меньше движений, он направил пистолет и на удачу выстрелил. Кот отпрыгнул в сторону, но не испугался, а только рассвирепел. Угольно-чёрная шерсть встала дыбом, а чудовищная пасть ощерилась острыми зубами. Верхние клыки заметно выступали вниз, и Ясу прикинул, что расстояние между ними как раз такое, как показал ему Хайд. Чуть припав на задние лапы, кот громко зашипел и приготовился к атаке. Ясу решил ему подыграть. Притворившись, что хочет сбежать, он бросился вверх по лестнице и, когда тварь попыталась настигнуть его одним мощным прыжком, резко развернулся и подстрелил её в воздухе.       Запахло порохом и жжёной шерстью. Кота отбросило назад, и он с противным звуком ударился об пол. Ясу перегнулся через перила и выстрелил снова, а затем дёрнул клипсу на плече, распустил сеть и сбросил её вниз. Первая пуля угодила коту в живот, вторая, скорее всего, туда же или в лапу, но точно не в голову — тварь продолжала адски шипеть и активно дёргаться даже под сеткой. Та жгла и жалила нечисть, но, несмотря на боль со всех сторон, кот пытался ползти. До свободы ему оставалась всего пара дюймов, когда Ясу сбежал вниз и дёрнул за стяжки, превращая сеть в мешок.       Снова запахло гарью. Монстр издал жалобный звук, что-то среднее между мяуканьем и собачьим воем. Он дёрнулся ещё несколько раз, попробовал разодрать сеть когтями, но, потерпев поражение, вдруг распластался по полу и затих. Ясу как следует завязал сетку и присел рядом, чтобы лучше рассмотреть. Два жёлтых глаза, с медяк каждый, уставились на него в ответ. Выглядели они жутко, но смотрели без ненависти, а скорее затравленно. Наверняка это был морок, и Ясу не собирался ему поддаваться. Но ему вдруг стало жаль это животное. Чем кот мог заслужить такую участь? Кому могло прийти в голову проклясть бессловесную животину? За что? Если кот и натворил что-то, то сделал это явно не от злого умысла. Ясу вновь взглянул на него через монокль. Аура была странной, вампиры светились тёмно-красным, но ни на оборотня, ни на демона это оранжевое сияние тоже не походило. На бессмертного зверя огромный страшный кот тоже, пожалуй, не тянул. Те обитали в дремучих лесах и сторонились людей, так что в Ордене о них знали преимущественно из друидских текстов.       Как бы то ни было, кот, очевидно, являлся нечистью, и его кровавое посмертие наверняка было мучительным и для него самого, ведь, в отличие от человека, тот даже не понимал, что мёртв! И уж тем более не мог осмыслить, чем заслужил такое наказание. Следовало покончить с этим как можно скорее.       До библиотеки Ясу тащил сеть волоком, а затем поднял и бросил её в центр круга. Удивительно, но кот оказался куда легче, чем можно было бы ожидать — наверное, дело было в густой шерсти. Бледная луна всё так же безразлично глядела в окно. Ясу взял оставленный мел и последним штрихом замкнул круг. Кот внутри дёрнулся и снова заскулил.       — Скоро всё закончится, — успокаивая то ли его, то ли самого себя, вдруг пробормотал Ясу.       Его пугало, что Хайд не ответил ему. Возможно, увидев чудовище, тот просто лишился чувств. А может, кот успел растерзать его, пока Ясу возвращался в дом — но от этой мысли Ясу тут же отказался. Не то чтобы такого не могло быть, но в тот момент у него не было права размышлять подобным образом. Нужно было сосредоточиться и завершить ритуал.       Ясу глубоко вдохнул. В этот раз он не пользовался молитвенником, а читал нараспев по памяти, и у него получилось с первой попытки. Круг засиял мягким светом. Сердце в груди тяжело ускорило темп, по телу прошла дрожь, и в кончики пальцев впились десятки невидимых иголок. Теперь главным было дышать и не пускать в разум посторонние мысли. Представляя колодец на месте круга, Ясу вперился остекленевшим взглядом в кота. Тот вдруг извернулся в сети и взглянул в ответ. Побеждённый и полуживой, он больше не был похож на монстра, а жёлтые глаза смотрели на Ясу лишь с бесконечной тоской и усталостью. Чёрная шерсть, проступающая сквозь сеть, теперь уже откровенно тлела. На последних словах молитвы кот прикрыл веки и растворился серым туманом, как капля туши в стакане воды. Круг ослепительно вспыхнул и с треском погас. В воздухе повеяло свежестью, как после грозы.       Выждав, когда глаза привыкнут к темноте, Ясу шагнул внутрь и поднял сеть. В голубоватом свете ночи на полу не осталось даже горстки пепла. Вместо этого по доске растеклась тёмная капля — сначала одна, затем вторая. Ясу вытер нос рукавом и закинул на плечо сеть. Хотелось присесть, и всё же он чувствовал себя куда лучше, чем ожидал. Хоть и огромный, это был всего лишь кот, а не человек. Странно, что от него не осталось даже праха, но думать о таких мелочах было не время.       Вновь утерев кровь под носом, Ясу слегка пошатнулся и вышел из библиотеки. Он попытался позвать Хайда, но ответа не было, во всём доме стояла гробовая тишина, и лишь ступени лестницы отозвались под грузом шагов протяжным скрипом. Из кабинета пробивалась полоска жёлтого света. Полный нехорошего предчувствия Ясу перезарядил пистолет и толкнул дверь.