3.1. A storm is brewing

      — Держите её! — скомандовал мучитель. Он был не один.       Вдоль позвоночника прокатился озноб. Гермиона сорвалась на бег. Теперь она окончательно убедилась: голос принадлежал Пэнси Паркинсон. Она неслась разъярённым бладжером по коридору, пока не увидела компанию из троих рослых…       Что?       Сердце рухнуло вниз. Парнями, что были виновниками омерзительной ситуации, были гриффиндорцы. Красно-золотой герб — символ храбрости, благородства и великодушия, олицетворение победы, доставшейся кровью, — был бесповоротно очернён. Старая Шляпа подписала себе смертный приговор с применением портновских ножниц, потому что Гермиона Грейнджер так просто эту оплошность не оставит.       — Что, вашу мать, тут происходит? — праведный гнев сочился из громкого крика, отозвавшегося эхом под высокими потолками замка. — Повторяю вопрос: что вы, чёрт побери, себе позволяете?       Парень в центре прижимал слизеринку к подоконнику своим туловищем и рыскал лапами под юбкой, пока его дружки держали мёртвой хваткой её тонкие запястья. Уже спустя секунду он прямо в полёте познавал принцип работы ударной волны от Депульсо. Для него это было даже педагогично: знания лучше усваиваются на практике. Он с глухим звуком впечатался в стену и грузно съехал на пол.       Жалкий мешок с дерьмом.       На войне все средства хороши. А Гермиона все ещё мысленно была там, потому как следующий участник харасмента был незамедлительно связан и лишен своей роскошной шевелюры до последнего волоска одним незамысловатым Калворио.       — У тебя есть время подумать над своим поведением, пока они будут отрастать, — свирепо выдала она. — Коньюктивитус! — полетело в третьего гриффиндорца.       — А тебе рекомендую обзавестись поводырём, прежде чем захочешь в туалет. Чары могут действовать несколько суток.       Гермиона перевела дыхание, что застряло в горле комом негодования.       — Ты в порядке? — вопрос был предназначен уже Пэнси.       — Да. В твоей помощи не было необходимости, — фыркнула она, — я и сама бы справилась.       — Всегда пожалуйста, — съехидничала Гермиона и протянула ей поднятую с пола палочку. — Её ты тоже за ненадобностью откинула?       Пэнси поспешно взяла палочку и зашагала прочь.       — А вы…— переведя всё ещё гневный взгляд на зачинщика и его соучастников. — Мне омерзительно даже смотреть на вас. Имя?       Двоих она помнила еще с прошлых учебных лет: главарь — Питер Баннистер и его друг – Сэмюэль Такер. Они оба были с характером, но никогда еще не привлекались к наказаниям за серьезные проступки. Третьего она не припоминала. Возможно, парень просто был скромным и ранее не отсвечивал.       — Чейз. Брайан Чейз.       — Снимаю с каждого по тридцать очков и завтра же жду всех у директора.       Гермиона развернулась в сторону выхода и сделала уже пару шагов, но вдруг притормозила, будто забыла что-то. Закусив губу и медленно оглянувшись, она снова посмотрела на Баннистера.       — Ты правша или левша?       — Правша, — сквозь боль процедил парень, держась за рёбра.        — Брахиам Эмендо! — хладнокровно выстрелила Гермиона в его правое предплечье. — Если ещё раз ты воспользуешься чьей-то беспомощностью, удар придется уже не в руку. Зазубри, пока будешь пить Костерост.       Гермиона буквально неслась по коридору. Мантия развевалась за её спиной, как пиратский парус, высокий хвост сбился куда-то вниз, отчего её и без того непослушные волосы растрепались. Её брови все еще были сведены, углубляя залёгшую между ними гневную складку.        Гриффиндор…       Какая нелепость.       Ничтожные ублюдки.       Все боятся и презирают слизеринцев, а удар нанесли свои же.       Прости, Годрик, мы всё… просрали.       Она уже поворачивала в сторону гостиной, когда чья-то рука ухватилась за край её мантии.       Молниеносная реакция — и палочка Гермионы взметнулась через плечо в готовности отпустить защитное.       — Ты в своём уме? Никогда не подходи ко мне со спины!       — Полегче, Грейнджер. Я не собиралась нападать, — сказала Пэнси, опуская выставленные перед собой руки. Она прятала глаза и кусала изнутри щёку, будто пытаясь подобрать слова.       — Никто не должен знать о том, что там произошло, — наконец, решилась она. Точёный подбородок был гордо вскинут вверх.       — То есть, ты хочешь, чтобы они остались безнаказанными?       — Ты их уже наказала. Этого достаточно.       — Я могла не успеть. Это было везением, что я вообще оказалась неподалёку. Эти уроды могли тебя… они могли сделать всё, что угодно, и должны понести за это ответственность, — качая головой проговорила Гермиона.       — Нет, Грейнджер! Оставь это. Не лезь. Ты помогла и давай забудем, — голос дрогнул на последних словах. Пэнси резко отвернулась и стремительно зашагала к лестницам.       ***       Если бы Гермиона раньше узнала, что будет сходить с ума каждое утро от кофеиновой ломки, она ни за что бы не притронулась к этому коварному напитку. Никогда.        Грейнджер шла с Джинни по коридору. Голова ужасно болела от недосыпа и от того возмущения, что еще перед завтраком она выплеснула в кабинете директора на студентов, самовольно наказанных ею накануне. К её удивлению Макгонагалл ни слова не проронила касательно того, что один ученик остался без волос, другой – частично без зрения, а третий с утра приковылял из больничного крыла с перебинтованной грудной клеткой и рукой в гипсе. По всей видимости, кара постигнет участь Гермионы позже, когда прецедент будет урегулирован.        И сейчас ей так не хватало хотя бы глотка эспрессо, который смог бы немного скрасить день, потому что «веселье» для неё ещё только начиналось.       — Джинни, я правда не понимаю, что мне там делать. Ты же знаешь, как я отношусь к прорицаниям, — взмолилась Гермиона.       — Ну пожалуйста, хотя бы один урок. Я уже несколько раз пересаживалась, но за мной по пятам волочится Харпер, а от него ужасно воняет, — Джинни сделала щенячий взгляд, который обычно с успехом работал на Гарри.       — А ты пробовала ему прямо сказать, что тебе некомфортно?       — Это будет странно выглядеть, ведь он ничего плохого, по сути, не сделал. Ну пожалуйста, Гермиона!       — Ладно. Но это первый и последний раз, когда я повелась на твои манипуляции, Джинни Уизли.       Джинни, подобно ребёнку, радостно запрыгала на месте, заключая Грейнджер в свои объятия. Затем она схватила её под руку и потащила вверх по узкой винтовой лестнице.       Когда девушки вошли в класс, там уже шло занятие. Извинившись, они тихонько присели за свободный стол на одном из верхних рядов.        — Интересно, Трелони в курсе, что существуют чары уборки? — зашептала Гермиона, отвернув лицо от облачка пыли, вырвавшегося из натянутой ткани скатерти.       Профессор раскладывала небольшие предметы у себя на столе, затем повернулась к студентам, укуталась в шаль и произнесла:       — Мои дорогие! Сегодня мы с вами посвятим урок гаданиям на эльфийских рунах! Эти руны мощные, не терпящие помех в энергетическом поле, — она устремила безумный взгляд куда-то сквозь стену. — Поэтому каждый из вас по очереди будет подходить к моему столу и узнавать предсказание. А затем мы с вами запишем их расшифровки.       — Руны! Это как раз то, что ты любишь, нам повезло! — почти в голос ликовала Джинни.       — Это не совсем те руны, Джин. Эльфийские малоизучены и в справочниках нет никаких доказательств, что они вообще безопасны для волшебников.       — Ну тогда их бы не преподавали! Позволь себе хоть иногда отбросить свою правильность и довериться судьбе.       — Это называется перекладыванием ответственности, — Грейнджер потерла переносицу двумя пальцами, мысленно пообещав себе, что постарается не нервничать. Как раз в этот момент к доске вызвали Джинни.       — Прошу вас к артефактам, сюда, ближе. Нужно провести ладонью над всеми — прорицательница сделала показательный жест, обращаясь к классу, — и руна сама вас выберет.       — С палочками понятно, но как руна может выбрать? — послышался скепсис с первых рядов, на что Гермиона одобрительно хмыкнула.       — Энергией, дорогая. Энергией! Вы почувствуете тепло, исходящее от руны, которая вам предназначена.       Джинни повторила движение рукой, как учила минуту назад Трелони, и указала пальцем на бесформенный камешек, лежащий на красной скатерти.       — Чудесно! Просто великолепно! У вас Аббат — ангел Огня. Очень сильная руна, — с благоговением на лице обратилась она к Джинни. —Неудивительно, что она вам досталась. С такой-то пламенной аурой!        Джинни зарделась и бросила на Гермиону победный взгляд. Та с трудом подавила саркастичную усмешку.       — Ваша стихия неукротима и жаждет свободы. Только так вы сможете избежать её разрушительного влияния, — снова донёсся до Грейнджер голос преподавательницы. — А теперь повторите название вслух и медленно прочертите символ рукой прямо перед собой, чтобы активировать действие руны.       Джинни сосредоточилась на знаке, выгравированном на камушке, и повиновалась заданию.       — Прекрасно! Кто следующий хочет испытать на себе предсказание рун?       Джинни вернулась за парту с таким лицом, словно только что поймала снитч. — Я же тебе говорила, что это работает! Ты слышала Трелони? Руна совпала с моей аурой.       — Она могла и на ходу это сочинить, умаслив тебя.       — Ты во всём придумываешь сложности. Нельзя просто повеселиться? — пробурчала Уизли.       — Я просто хотела сказать, что это всё…       — О, мисс Грейнджер! Я удивлена вашему присутствию! — прервала Сивилла свою речь, разводя руками. — Прошу, подойдите.       — Мерлин! — тихо выругалась Грейнджер и направилась к преподавательскому столу. Джинни злорадно хмыкнула.       Прорицательница всматривалась Гермионе в глаза сквозь толстые стекла очков в роговой оправе.       — Милая, ваша аура...       Опять? Да что ж такое…       — Впрочем, давайте сразу к делу, — прокашлялась она.       Грейнджер нахмурилась и вскинула руку над столом с разложенными камнями. Проведя ладонью, она с вызовом посмотрела на профессора.       — Я ничего не чувствую.       — Попробуйте медленнее. Расслабьте плечи, я чувствую вашу зажатость. — Трелони закрыла глаза и сделала вдох, демонстрируя руками движение диафрагмы вверх. — Прислушайтесь к ощущениям.       Надеюсь, она чувствует и то, как я мысленно посылаю её в паучье логово.       Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза, но повторила попытку в соответствии с указаниями. Ближе к левому краю она внезапно почувствовала легкое покалывание в пальцах, а в самом конце раскладки ее ладонь опалило тепло. Это тепло было похоже на то самое синее пламя, которое ей с детства удавалось создавать с особой лёгкостью. Её глаза медленно расширились, и она указала пальцем на камень с руной, от которого исходил жар.       — Любопытно… очень любопытно, — сказала Трелони и снова заглянула ученице в лицо, словно ища там ответы. — Ваш энергетический проводник — Ярра, ангел Воды. Это удивительно мощный знак. Стихия идет рука об руку с таким чувством, как любовь. Именно она вас вытащит и спасет.        — О чём вы? Меня не нужно ни от кого спасать, — пренебрежительно бросила Грейнджер.       — Это вам только кажется. Энергия вашей руны концентрируется здесь, — Сивилла приложила руку к её грудной клетке. — Откройте ей своё сердце и результат не заставит себя ждать.        Девушка шумно вдохнула, произнесла руну, вычертила её в воздухе и направилась на своё место.       — Вот видишь, ничего страшного не произошло. Тебе даже не предсказали смерть в муках, — попыталась разрядить обстановку Уизли.       — Джинни, сними свои розовые очки, всё это — бред чистой воды!       Джинни помотала головой в несогласии и заскрипела пером по пергаменту, записывая материалы лекции. Гермиона сложила руки на груди и демонстративно отвернулась.       Трелони совершенно чокнутая и не знает, о чём говорит.       Гермиона презрительно фыркнула себе под нос. А существует ли вообще та самая «любовь»? Она знала про биохимические процессы в головном мозге, помнила чувства, что испытывала к Рону. Но если войне удалось их развеять, то ничего серьёзного и не было вовсе. Она ни дня не горевала, когда поняла, что у них не сложилось. В тот момент все были сосредоточены на другом, и это было абсолютно естественно, как испытывать боль при удалении зуба.       Родители для Гермионы были примером хороших, крепких отношений. Но она никогда не видела, чтобы они обнимались или целовались без повода. Даже случайных, невесомых касаний не было. Девушка осознала это только когда Рон впервые её поцеловал. Это было странно. Она ждала, что испытает если не эйфорию, то приятное, легкое ощущение. А испытала только вязкость его слюны, которую хотелось стереть рукой. «И почему людям так сильно нравится этот процесс?» — спрашивала она себя при очередных попытках распробовать поцелуи. Кроме этого, Рон был очень тактильным с ней и любил часто прикасаться. А она не могла отпустить мысль о том, что каждый раз вздрагивает и напрягается. Свыкнувшись с выводом, что высокие чувства — не её история, она начала выстраивать дистанцию. Уизли не был дураком и не стал выяснять отношения. Их недолгий союз просто взял и закончился в один из бесконечных пасмурных дней.       «Любовь вас вытащит и спасет.»       Мерлин, я что, так жалко выгляжу со стороны? У меня всегда всё под контролем, потому что ничто так не спасает, как дисциплина.       Сильные спасаются сами. Они убеждены, что положиться в этой жизни можно только на себя. Попробуйте протянуть такому руку помощи — и он горделиво ударит по ней, ведь сильный не принимает. Он сам привык отдавать. Но опасно заблуждаться, что его ресурсы безграничны. Они рано или поздно закончатся, и что тогда?        Но пока этот вопрос еще не всплыл на поверхность из её подсознания, Гермиона прожигала ненавистные скатерти ненавистного кабинета взглядом, полным обострённого нигилизма.       На удивление, этот урок пролетел быстро, пока подруги перешептывались и периодически слушали предсказания других учеников. Уизли чуть не рассмеялась во весь голос, когда Харперу Сивилла напророчила «популярность и успех среди противоположного пола».       — Да-да, конечно. Пусть только сначала помоется, — давилась смехом она, пока Гермиона заранее складывала пергаменты в сумку, чтобы уйти не задерживаясь.        Как только колокол возвестил об окончании урока, она резко встала с места, призывая Джинни поторапливаться. Не успели девушки сорваться к выходу, как прямо за ними возникла Трелони и окликнула: — Мисс Грейнджер! Уделите мне минуту.       Гермиона в раздражении прикрыла глаза и медленно, неуверенно, словно пойманный с поличным воришка, развернулась на голос.       — Я хотела поговорить насчёт вашей ауры, — Трелони пронзительно вглядывалась в карие глаза, пугая до мурашек и нервируя девушку одновременно.       — Что с ней на этот раз, профессор?       — О, моя девочка… Она крайне беспокойна. Её волнение похоже на воды Северного моря, подгоняемые ветром. И я чувствую, как этот ветер усиливается, поднимая гребни волн все выше и выше, — глаза Сивиллы наполнялись безумием, они уже не смотрели на девушку, а блуждали поверх неё, сквозь неё, за неё. Как будто в классе не осталось никого и ничего, кроме катастрофы, надвигающейся сквозь невесомость транса.       — Профессор, вы меня слышите? У нас следующий урок через пять минут, я могу идти? — громче повторила свой вопрос Гермиона.       Трелони покачнулась, поправила очки и вновь взглянула на неё.       — Тучи сгущаются. Великий шторм повторится и последствия будут фатальными. Спасайтесь, милая, — последние слова она произнесла шёпотом, затем приказала графину наполнить водой стакан и залпом осушила его.       Гермиона попрощалась с профессором и покинула класс. Джинни ждала её на винтовой лестнице, заглядывая вниз, перегнувшись через перила.       — Что она сказала тебе? — полюбопытствовала подруга, увидев Грейнджер.       — Как обычно. Сначала чуть не вознеслась, потом с жутким видом сообщила, что мы все умрём…но это не точно.       — А конкретнее?       — Мою ауру штормит, тучи сгущаются, Великий шторм повторится и бла-бла, — выпалила Гермиона, закатив глаза.       — Ну, в её словах есть логика. Ты в последнее время выглядишь и ведёшь себя так, словно с тобой и правда что-то происходит.       — Джинни, я тебя прошу! — Грейнджер снова схватилась за переносицу, сдерживаясь от взрыва. — Со мной всё в порядке. У меня нет в расписании времени, чтобы обдумывать ещё и бредни городской сумасшедшей. Надеюсь, очень скоро в Мунго поймут, какого ценного пациента они упускали всё это время, и пришлют ей сову с приглашением.       Джинни бросила на неё косой взгляд и вздохнула.       ***       В это утро Драко было не по себе с самого момента пробуждения. Стоило открыть глаза и нырнуть в серую реальность, как он ощутил скребущее ощущение где-то чуть выше желудка. Невидимый жучок тревоги нарезал там круги, задевая своими противными маленькими лапками нервные окончания. Они раздражались и усиливали волны мятежа в подреберье.       Руки на автомате застегивали пуговицы на свежей рубашке, пока светлые волосы укладывались волосок к волоску магией и капелькой воска. Драко безжизненно смотрел на картину, что имитировала окно и открывала взгляду панораму озера и тяжелых туч, нависших над ним с угрозой вот-вот громогласно лопнуть. Предчувствие чего-то нехорошего, чёрного, как эти тучи, прожигало — мерзкий жучок расковырял нутро до ссадин.       Блейза видно не было. Этот парень имел свойство исчезать и появляться внезапно. И никогда никому не докладывал, где его носили ноги. Драко пробудил спящего Теодора почти привычным пинком под свисающую с кровати задницу.       — Иди ты мантикоре в трещину, — послышалось недовольное сонное ругательство от Тео.       — Вставай, Нотт. Ты разве не соскучился по гриффиндорским задротам?       — Во влажных снах их видел. Закрой дверь с обратной стороны, придурок, — он перевернулся на живот и накрыл лохматую голову подушкой.       Драко хмыкнул, дёрнув уголком губ, и вышел в гостиную. Пэнси сидела на диване и отрешённо смотрела в окно, разглаживая складки на форменной юбке.       — Эй, Пэнс, привет! Блейза тут не было? — спросил он, облокачиваясь рукой на кожаную спинку дивана.       — Что? — девушка слегка вздрогнула и обернулась на него. — А, привет…нет, не видела его.       — Не удивлён. Ты идёшь в Большой зал? — Драко склонил голову, чтобы заглянуть ей в лицо, но она старательно отводила глаза.       — Нет, я не голодна. Подожду вас здесь и пойдём на уроки — едва заметная, через силу брошенная улыбка отпечаталась на её бледном лице алым полумесяцем.       — Ты сегодня не в духе. Даже ядом не плюёшься. Заболела?       Пэнси вздохнула, заправила шёлковую прядь волос за ухо и ничего не ответила. Искра недоверия, что мелькнула в глазах Драко, погасла при виде Нотта, подошедшего к ним.        — Ещё раз пнёшь — я тебя на месте зааважу и жалеть потом не буду, — смерил он Малфоя предупредительным взглядом, а затем перевёл его на подругу и черты лица заметно смягчились. — Пэнси, всё в порядке?       — Да, Нотт, всё огонь, — она снова натянула улыбку, только в этот раз более убедительную. Лишь глаза выдавали её с потрохами.       Драко уловил взгляд Теодора, изучающий однокурсницу. Не было сомнений, что от него не ускользнуло ни одной детали: замаскированная печаль в изумрудной глубине радужек; ресничка на щеке, что осыпалась при очередной попытке опустить взгляд; зажатые плечи. Её тело высказывалось красноречивее любых слов.       Густую тишину всколыхнул голос Блейза. Он двигался к ним быстро и был чем-то взволнован.       — Вы не поверите! Помните гиен из Гриффиндора, что скалились в нашу сторону?       — Ну.        — Их кто-то хорошенько отмудохал. Я встретил одного из них и услышал, как он об этом рассказывал дружкам, — ликовал Забини, у которого аж дух перехватило от злорадства.       Пэнси забарабанила пальцами по ноге и уставилась в окно.       — Допизделись. А учебный год только начался, — ухмыльнулся Драко, разделяя эмоцию Блейза. Но скрежет мерзких лапок за грудиной напомнил о себе с новой силой.       Они шли по коридору к Большому залу вчетвером. Им удалось уговорить Паркинсон выпить хотя бы чашку кофе, чтобы как-то пережить ещё один неприятный день своего заточения. Настроение скопилось в воздухе ядовитыми парами. Ученики не косились на четвёрку, как раньше. Они сбивались в кучки и суетливо переговаривались, глядя в упор на каждого из них. Одни умудрялись швырять гневные реплики им в спины, будто невзначай, другие демонстративно обходили стороной.        Но кое-что их всё же объединяло: в глазах каждого встречного ученика читалось обвинение. Искать причину не составило труда, всё было до жути предсказуемо.       Ну естественно. Кого же еще винить, как не бывшего Пожирателя и его свиту?       Драко старался всеми силами держать лицо, но внутри всё клокотало от ярости. Еще немного — и он схватит за грудки первого попавшегося студента и впечатает его тупой черепушкой в стену. Этого нельзя было допустить, иначе все слухи и подозрения укрепятся в своей власти над коллективным мышлением. Он распрямил плечи, ожесточил взгляд и стал швырять его в лицо каждому, кто осмеливался посмотреть с укоризной. За ним шла Паркинсон, вцепившись рукой в своё плечо. Забини и Нотт замыкали движение подобно телохранителям и так же испепеляли взглядами студентов, что расходились перед ними, словно волны перед магловским Моисеем.       На расстоянии пяти ярдов от входа в Большой зал собралось столпотворение. Сквозь красно-золотую рябь галстуков внимание Драко приковал один из того самого трио слишком поверивших в себя гриффиндорцев. Он был в шапке, натянутой по самые уши, и прыгал перед стайкой одногруппников, как откормленный за зиму снегирь.        Жучок тревоги подобрался к самому горлу. Малфой остановился, опустил голову и стал прислушиваться к его монологу. Забини и Нотт подошли вплотную. Паркинсон бросила беглый взгляд в сторону, чтобы понять причину остановки и столкнулась со своим самым свежим кошмаром. Он должен был выглядеть, как огромный монстр, или падение с высокой башни, или розги из виноградной лозы. Но он выглядел, как обычный подросток. Чёрная мантия с бордовым отворотом. Вязаная шапка в ромбик. Хаотичные жесты руками, тиски которых до сих пор чувствовали её запястья.        Драко обернулся, когда почувствовал мельтешение сзади, и увидел, как Пэнси встала за спиной у Тео, невозмутимо глядя куда-то в сторону.       — … и уж поверьте, они вели себя как реальные отморозки!       — Должен пожать им руки хотя бы за это шоу. А шапочка на что? Чтобы в следующий раз падать мягче было? — не сдержался и выпалил Драко, потешаясь над ситуацией.       На них обернулась толпа. Парень в шапке уставился на троицу слизеринцев округлившимися глазами и попятился назад.       — Что тут смешного, чёртов псих? Гордишься проделанной работой? — рявкнул кто-то из глубины толпы, и студенты стали расступаться.       — Да. Гордость берёт за то, что в школе остался ещё кто-то помимо альтернативно одаренных.       Крепко сложенный гриффиндорец подлетел вплотную и со всего размаху загнал кулак под рёбра. В серых глазах потемнело, живот пронзила мучительная боль. Второй кулак прилетел в лицо, отчего по губам и подбородку заструилась тёплая, с запахом ржавого металла, кровь. Послышались визги, вокруг замелькали мантии и конечности, сливаясь в единый клубок потасовки. Кто-то особенно смелый скрутил руки Малфоя за спиной и стал оттаскивать его из эпицентра. Из-под чёлки, успевшей окраситься багрянцем, Драко наблюдал, как его противника тоже удерживали силой. Сбоку две пары рук сковали Блейза. Его воротник был разорван и болтался клочком тряпки поверх жилетки.        — Вы что себе позволяете средь бела дня? Приказываю немедленно разойтись и привести себя в порядок! И чтобы через пятнадцать минут я видел всех у директора! — зазвенел в остервенелой тишине голос Тайлера Вульфа.        — Это не последняя наша встреча. Забудьте о спокойной жизни, псины, — прошипел громила и вытер лоб рукавом рубашки.       Драко обнажил кровавый рот в ядовитой усмешке и сплюнул сгусток в сторону. Только сейчас он заметил, что Теодора от очередного рывка в сторону гриффиндорского ублюдка обеими руками удерживала Пэнси. Она была взлохмачена, её огромные круглые глаза были с мольбой возведены к лицу Нотта, а тонкие бледные пальцы впивались в его напряжённую руку.        Что есть хрупкая девичья сила против широких плеч и жилистых, но выносливых мыщц? Нежное касание пера, сквозняк весенний, падающий лист. Но даже тут бывают исключения. Всё зависит от того, чьё имя носит эта сила.       ***       Гермиона неслась на всех парах к кабинету Макгонагалл. Второй раз за утро оказаться у директора она не рассчитывала, и сейчас не имела ни малейшего представления о поводе. Очевидно, что причина – произошедшее с теми гриффиндорцами, и девушка ожидала, что её всё-таки накажут за самовольную расправу над старшекурсниками. Она ковыряла кожу у ногтей, срывая корочки запекшейся крови с образовавшихся заусениц. Это заставляло часто прятать руки.        — Мисс Грейнджер! — окликнул ее мужской голос в коридоре директорской башни.       Девушка обернулась и увидела бегущего за ней трусцой преподавателя древних рун.       — Профессор Вульф, доброе утро! Решили начать день с лёгкой пробежки?       — Не знаю, насколько его можно считать добрым с учетом двух происшествий за одни сутки, — он перевёл дыхание и приятно улыбнулся. Румянец проступил на его щеках, расползаясь вниз и теряясь в аккуратно подстриженной бородке.       — Двух? — Гермиона не поняла, какую эмоцию нужно испытывать. То ли облегчение от того, что её наказание может отсрочиться, то ли еще большую панику.       Когда они вошли в кабинет директора, там уже собралось достаточно людей, чтобы заставить её ненадолго задержаться в дверях, оценивая ситуацию.        Она увидела двух слизеринцев: Драко Малфоя и Блейза Забини. Оба были в синяках и ссадинах, помятые, в испачканной кровью одежде. Такая же история была с двумя гриффиндорцами. Этих она по именам смутно помнила, но сердце снова замерло.        Когда эти разборки перешли на новый уровень? Малфоя вообще ничему жизнь не учит? Он спровоцировал их? Почему снова здесь фигурирует Гриффиндор? Годрик, как же много вопросов, голова кругом…       Она прошла внутрь за Вульфом, который уже сел за стол сбоку и схватился за перо, и стыдливо посмотрела в глаза Макгонагалл, теребя в руках лацканы мантии.       — Мисс Грейнджер, — кивнула ей та без претензии в голосе, а затем сконцентрировалась на участниках потасовки.       — Молодые люди, потрудитесь мне объяснить, что стало причиной конфликта, который вы устроили на глазах у множества студентов? Мистер Малфой? — выжидающе обратилась она к префекту.       Драко молчал, гневно сопя и глядя на противников.        — Почему бы вам не начать допрос с них? Им виднее свои мотивы, — презрительно кивнул Блейз в сторону виновников, опережая мысли Драко.       — Дураками прикидываетесь? — громила-гриффиндорец пылал, как факультетский флаг, разбрызгивая слюни во все стороны. — Брайан всё рассказал. И как вы напали со спины, словно крысы, и как по очереди напустили на них заклятья. А потом еще забавляться посмели.       — Что??? — сорвалось с губ Гермионы и она в шоке выпучила глаза.       Драко не выдержал и рассмеялся, морщась из-за распухшего носа.       — Будь это мы, они бы угостились Круциатусом. Так что, моё уважение тому, кто сдержал себя в руках и не отправил их на тот свет в долгих и мучительных судорогах.       — Мистер Малфой, вы забыли, где находитесь? Я могу вам напомнить, — опешила от его слов Макгонагалл и перевела взгляд на остальных. — Попрошу всех держать себя в руках. Тем более что к этой ситуации мистер Малфой и мистер Забини никак не причастны.       Драко развалился на стуле, щурясь в нахальной ухмылке.       — Профессор, почему вы их защищаете? Вы на их стороне? Они вообще-то...       Минерва не дала ему закончить мысль.       — Я на стороне справедливости и не допущу клеветы и слухов в стенах школы.       — Но я был утром в больничном крыле и лично виделся с Питом и Сэмом. Они только подтвердили слова Брайана насчет нападения! — вспыхнул уже второй гриффиндорец.       — Они сочинили эту легенду, чтобы скрыть правду. Видимо, она была для них слишком невыносима, — резко встряла в разговор Гермиона и злобно сузила глаза.       Все, кроме директора, уставились на неё выжидающе.       — Им пришлось заплатить за свой гнусный проступок. И я считаю, что наказание было вполне милосердным.        — Что ты несёшь, какой проступок? Откуда тебе знать? — скривил рот громила.       Карие глаза медленно округлились, а уголок губы дрогнул в порыве проронить слова, но так и не нашел их.       —  Ты говоришь с префектом, тупая горилла, — раздражённо фыркнул Драко. — Единственное, чего она не знает, — это почему тебя вообще приняли в эту школу.       Грейнджер молниеносно взглянула в его сторону.       — Потому что мы уже выяснили, кто за этим происшествием стоит, и приняли соответствующие меры, — с нажимом ответила Макгонагалл, глядя на Малфоя. Затем она сделала всем выговор, лишила каждого из участников конфликта баллов и внесла пару заметок в их личные дела.       Гермиона спешно покинула кабинет директора самой первой, напряжённо размышляя о том, какие эмоции она оставила внутри, а какие вынесла с собой.       Даже если Малфой просто провоцировал конфликт, для неё было приятным открытием, что он в этот раз был на её стороне.