4. A chip off the old block

      — Она снова решила остаться в гостиной. Меня это уже заставляет нервничать.       — Нотт, она вымотана событиями, напугана. Это нормально, ты зря раздуваешь из мухи слона, — отмахнулся Забини.       — Вот именно! Напугана. Мы точно о Пэнси говорим? Да, ситуация максимально стрёмная, но почему ей проще остаться в подземелье, чем быть рядом с теми, кто может её защитить? Почему ей вдруг потребовалось сбегать? — Теодор не унимался.       Драко нахмурил брови и открыл дверь в Большой Зал.       — Потому что вокруг филиал Мунго? Есть подозрение, что мы в меньшинстве, и она не может полностью полагаться на нас, — саркастично выплюнул он.       — Она слишком смелая, чтобы прятаться от проблем. Ещё меня напрягает тот факт, что Макгонагалл молчит насчёт жертвы нападения. Есть шансы, что… — он осёкся и потупил взгляд.       Мимо вихрем пронеслась толпа младшекурсников, задевая Забини, который обернулся на Теодора, застывшего в двух шагах от факультетского стола.       — Ты хочешь сказать, что Пэнси…       — Да. Что она… возможно, может иметь к этому прямое отношение.       — Салазарово дерьмо, ты с чего решил?       — Взять хотя бы рокировку на дежурстве. Мне не хочется, чтобы это оказалось правдой, но что, если так? Что, если она не сказала нам, потому что ей стыдно? — Теодор высказал это, как на духу, вглядываясь в глаза Забини.       — Я знаю, кто может быть в курсе ответа на этот вопрос. Грейнджер. Она точно знает больше, чем остальные.       Драко, который к этому моменту уже наливал себе кофе, замер, и глиняная тара с грохотом приземлилась на стол, расплескав напиток. Вчерашние слова Грейнджер, которые не давали ему покоя ещё пару часов до сна, вновь пронеслись у него в голове.       “Потому что это была я.”       Конечно, она была в курсе. Когда Блейз принёс новость о наказании гриффиндорцев, было утро. При всей тяге Грейнджер к справедливости, версия, что она проснулась, потянулась и бодро пошла расправляться с подопечными до завтрака, была слабовата. Она явно была очевидицей тем вечером, а значит, и потерпевшую тоже могла застать.       — Грейнджер вам вряд ли скажет. Информацию не распространяют для безопасности жертвы. Иначе уже давно вся школа была бы в курсе.       — Ну, смотря как попросить, — огрызнулся Нотт и стиснул челюсть, заиграв желваками.       Этого еще не хватало.       — Нотт. Никто ни у кого ничего не будет просить. Ты не думал, что твоя паранойя уже за рамки выходит? Что ты будешь делать, когда поймёшь, что поднял всех на уши, а на самом деле у Пэнс просто критические дни, или её достал твой бубнёж, вот она и сливается? — неожиданно резко даже для самого себя выдал Малфой.       — Супер, пусть будет так. И когда это подтвердится — я успокоюсь. А пока что иди ты к дракклу, дружище, — Теодор нервно дёрнулся, подхватил тарелку с сэндвичами, кофе и пошёл к выходу.       — Псих, — бросил под нос Драко и посмотрел в сторону гриффиндорцев. Её за столом не было. Как и рыжей подружки Поттера.       ***              Осенний ветер облизывал оголённую шею своим неприятным холодным языком. Гермиона втянула голову в плечи и торопливо перебирала ногами в сторону замка. Джинни шагала чуть позади неё и обнимала себя в попытках согреться. Они решили отправить письма до завтрака, чтобы потом не было поводов выходить из замка в такую погоду. Грозовые облака висели над долиной всё утро, и ливень мог начаться в любой момент.       — Я думаю, нам стоит проверить, в каком состоянии Выручай-Комната. Она гораздо лучше подходит для вечеринок, чем наша гостиная. Там особо не пошумишь после отбоя.       — После отбоя? — Гермиона хмуро взглянула через плечо на Джинни.       — Ты серьёзно думаешь, что праздник закончится в десять вечера? Наивная. Мы в это время только разогреваться будем, — она поёжилась и спрятала руки в карманы мантии.       — Вот же радости будет у Макгонагалл, когда она узнает, под чьим руководством половина школы будет нарушать правила.       — Не дрейфь. Мы сделаем так, чтобы она не узнала. А если кто-то допустит утечку информации, я лично его выслежу и он познает меня в гневе, — Джинни притормозила и громко чихнула.       — Зайди к Помфри, если не хочешь со своей храбростью застрять в больничном крыле.       — Ладно, захвати мне что-нибудь перекусить.       Они вошли в замок и направились в разные стороны. Гермиона погрузилась в мысли, как бы ей подготовить Пэнси Паркинсон к неприятной новости, не напоровшись при этом на слизеринский гнев. Студенты размеренно двигались ей навстречу. Это означало, что завтрак почти закончился, и ей нужно поторопиться. Девушка поправила сумку, что оттягивала плечо, впиваясь тонкой лямкой в кожу даже сквозь одежду. Когда она подняла голову и сдула с лица выбившуюся прядь, перед ней возник Теодор Нотт, словно из-под земли.       — Грейнджер.       — Нотт.       — Разговор есть. Уделишь минуту?       — Если ты этот завтрак нёс мне, то охотно.       Юноша бросил взгляд на остывающий кофе в руке и на тарелку с сэндвичами в другой.       — Кто та девушка, на которую напали?       Гермиона растерянно вросла в пол. На неё в упор глядели синие пытливые глаза, в уголках которых залегла пара морщинок подозрения. Слизеринец был напряжён и настроен серьёзно, что позволило ей предположить, будто он уже знает ответ. Просто нуждается в его подтверждении.       — Ты же в курсе, что я не имею права разглашать эту информацию? К чему тебе знать?       — Скажем так. Это важно для меня, — он склонился к её лицу, на уровень глаз.       — А для неё важна тайна, — Гермиона отвела взгляд и хотела уже обойти его, но он сделал шал в сторону, преграждая ей путь.       — Это была Пэнси?       Гермиона застыла. По спине пробежал озноб, а внутри всё сжалось.       — Грейнджер, не будь сукой. Она важна для меня, — тембр голоса дрогнул, он замолчал.       Гермиона смотрела в пол и не могла показать лицо. Из неё была не самая хорошая лгунья, а здесь и подавно. Она бы просто не смогла после такого откровения сочинить убедительную легенду. Нотт был совершенно не знаком ей как человек, но сейчас она чувствовала от него в равной степени и угрозу, и почти отчаяние.       “Грейнджер! Тупая ты сука! Я же просила тебя не вмешиваться!”       “Что ты натворила??? За что?”       — Извини, Нотт. Я ничего тебе не скажу, — она дёрнула плечом и поспешила прочь, услышав, как парень смачно выругался ей вслед.       Мне жаль, Нотт.       ***              Что нужно глупой башке для того, чтобы заткнуть этот бесконечный шум из спорящих голосов?       Нет, он не сходил с ума. Эти голоса не говорили с ним, не приказывали ему что-то делать, не играли в опасные игры с сознанием. Они просто ругались подобно болельщикам на стадионе во время игры в квиддич.       Подобно ссоре, которая доносилась из спальни мальчиков Слизерина.       Теодор с чего-то решил, что идея обрушить на Пэнси лавину из осадков своего больного воображения — гениальна. Ему мало было разговора с Грейнджер, которая, как и предсказывал Драко, ничего не прояснила. Она оставила беднягу Нотта с чувством информационного голода. Буквально, породила катастрофу.       Любая катастрофа имеет последствия. Будь это стихийное бедствие, или чья-то разрушенная тайна. Она цепляет всё, что входит в зону досягаемости, и подминает под себя, делая когда — заложником, когда — покойником. Драко был досягаем со всех сторон. По-прежнему в эпицентре. По-прежнему отвратительно живой.       — Да какое тебе вообще до этого дело? — донёсся сорвавшийся на крик голос Паркинсон.       Просторный мрачный зал гостиной был практически пустой, эхо по нему разлеталось приличное, смущающее. Драко сидел на диване и слегка подёргивал ногой, отчего кожаная обивка поскрипывала. Блейз сидел напротив, устало потирая переносицу. Ссора продолжалась уже больше двадцати минут. Впору было начинать беспокоиться за Нотта, так как его слышно было гораздо реже и значительно тише, чем Пэнси.       — Они просто обязаны потрахаться в конце, — после долгой многозначительной паузы, наконец, изрёк Блейз.       — Я бы на его месте рассчитывал не быть прикопанным под Гремучей Ивой, — покачал головой Драко.       — Как думаешь, Нотт — идиот, или гений?       — Прикалываешься? Он ёбаный псих, который занял у кошки Филча пару жизней, — Драко повертел в пальцах серебряную запонку на манжете и чуть тише добавил, — ну он точно умнее нас, раз всё понял раньше.       Забини на это ничего не сказал, опустив глаза в пол. Интересно, он тоже чувствовал вину? Кричали ли наперебой его мысли в голове так же, как у Драко? Если да, то о чём?       Малфой посмотрел на настенные часы, что гулким тиканьем приближали время к вечеру. Секундная стрелка, казавшаяся тяжёлой, разрезала старинный циферблат на равные мелкие доли, угрожая сделать то же самое с его психикой, если он не покинет это место. Всё его раздражало.       Он слишком много непрошенных чувств вмещал в себя последнее время. Он ненавидел их, ненавидел быть под лупой магического мира, как особо опасная микроскопическая тварь, способная навредить своим токсичным существованием. Ненавидел быть источником чьих-то страхов и нести вину за каждое невысказанное слово. Он ненавидел сравнивать, мириться, соответствовать.       А как еще реагировать, когда твоя кишка в очередной раз оказалась тоньше гриффиндорского волоса?       Мог ли Драко повлиять на события, уже будучи в школе? Мог. Он мог засунуть остатки Малфоевского снобизма туда, где даже Люмос Максима не достанет, вернуться в старостат и учиться смирению на своих же ошибках. Возможно, тогда бы он собственными руками свернул шеи тем, кто посмел прикоснуться к Пэнси. Может даже этого и вовсе не случилось бы, будь он чуточку менее эгоистичной сволочью. Она ведь просила держаться вместе.       Ты ей не папочка и не парень. Вы даже не друзья. Просто люди, которым приходится держаться вместе. Это не даёт никаких гарантий на стопроцентную безопасность.       Сука, но почему так тошно?       ***              Спустя час Драко уверенной походкой, но с неуверенными мыслями двигался за Пэнси и Тео по коридорам школы. Все трое молчали. Драко не хотел поднимать никаких тем для разговоров, а они — подавно. Дойдя до лестницы первого этажа, все притормозили.       — Грейнджер сегодня должна патрулировать учебные классы, так что тебе — выше. Мы на обход внутреннего двора, — сказал Тео.       Драко кивнул и двинулся наверх. Он старался смотреть перед собой, потому что портреты на стенах при виде него строили драматичные мины, полные преувеличенного ужаса. Жутко хотелось поджечь одну из них, чтобы другим было неповадно. Ругнувшись про себя, он остановился у развилки, что вела в направлении разных кабинетов. Нужно было найти Грейнджер. В теории, он мог бы и сам пройтись, осмотреть этажи, но было бы куда эффективнее не делать двойную работу и заявить о своем присутствии на патруле “главной” старосте. При мысли о том, что он повиновался, приполз, как голодная дворняга, что поздно осознала вред воровства с хозяйского стола, ему захотелось развернуться и уйти обратно в подземелье.       Пальцы рук не находили себе места от противных ощущений оттока крови. Желудок сводило, словно тревожный жучок снова проснулся после спячки. Мерзкое насекомое, даже тапком не прихлопнуть. Он потёр ладони, поправил чёлку, что спадала на глаза, и двинулся в сторону класса трансфигурации, как вдруг за спиной услышал скрип открывшейся двери, а следом мелодичное двухголосие смеха. Первым вышел профессор Вульф, придерживая дверь перед своей спутницей. Ей оказалась Грейнджер.       А этот хер собачий что здесь забыл?       — О, мистер Малфой, какими судьбами? — широкая белозубая улыбка сменилась нарочито вежливым оскалом. — Вы же помните, что после отбоя по школе ходить разрешено только дежурным старостам?       — Мистер Вульф, — Драко склонил голову в приветствии, не забыв при этом отпустить едкую ухмылку, — насколько мне помнится, я все ещё староста.       — А мне помнится, что вы отказались от обязанностей и ни разу не были на дежурстве.       — Я подумал: как-то неправильно, что вам приходится сопровождать школьницу во внеучебное время по тёмным коридорам. Кто-нибудь может не так понять.       Между ними снова повисло грузное напряжение, как тогда, в Хогвартс-экспрессе. Грейнджер стояла рядом с Вульфом, но в перепалку не встревала. Видимо, понимала, что это не сулит ничего хорошего. Молодой профессор хмыкнул и повернулся к ней.       — Мисс Грейнджер, если что — вы знаете, где меня искать. Раз уж мистер Малфой наигрался в недотрогу и решил взяться за ум, — кто я такой, чтобы этому препятствовать? — он одарил студентку вежливым кивком и развернулся к Драко.       — Всего хорошего! — вытянул руку вперед, приглашая его закрепить диалог прощальным жестом. Драко обратил внимание на его тонкие, почти аристократичные пальцы, и небольшую ладонь, что в жизни не держала ничего тяжелее пера и чемодана. Усмехнувшись про себя от мысли, что при желании одним рукопожатием можно сломать эту женственную кисть, он протянул крепкую руку в ответ.       Иди нахуй.       Как только Вульф покинул поле зрения, Грейнджер засуетилась, словно не знала, какое применение дать своим рукам. Они прошлись по одежде, поправили галстук, заправили прядь волос за ухо, затем сцепились в замок на уровне живота. Смотрела она куда-то в сторону с таким увлечённым видом, будто раньше не видела ни картин, ни гобеленов, ни факелов, что освещали тёплым светом тоннели коридоров. Драко сложил руки в карманы и оторвал от неё взгляд.       — Где вы ещё не были?       — Эм… мы только класс трансфигурации осмотреть успели, — она смолкла на мгновение, после чего робко продолжила, — неожиданно.       Он бросил на неё прохладный взгляд.       — Не благодари.       — И в мыслях не было.       — Знаешь, нам не обязательно разговаривать.       — Тем лучше, — она вскинула брови и достала из кармана мантии плеер. Внезапно Драко ощутил чёткое желание опробовать на себе это устройство и понять, как же всё-таки оно работает и откуда берёт музыку.       Чёртовы маглы, их изобретениям стоит отдать должное. Но… разве магия не глушит их? Почему она спокойно использует это в школе? Чёртова Грейнджер.       Вопросы, как назло, сыпались в его голове бесконечным потоком, но ведь он сам горделиво отказался от дискуссий. Если он сейчас начнёт задавать вопросы, зазнайка наверняка сочтёт это за проявленный интерес, и её потом не успокоить.       С другой стороны, от пары вопросов ведь никто не умрёт?       Нет.       Никакой болтовни. Я не вынесу лекцию от копии Бинса в колготках.       Она шла на пару шагов впереди. Из наушников до Драко доносилась едва уловимая мелодия. О чём она была? О чём думала Грейнджер каждый раз, как включала её? Да какая, к дракклу, разница, по-настоящему его интересовали совсем другие вопросы.       Он ускорил шаг и, настигнув её, легонько постучал костяшками пальцев по плечу. Грейнджер повернулась, притормозила и достала наушник с вопросительным видом.       — Признайся, Грейнджер, вы такими рождаетесь?       — Какими «такими»? Кто «мы»? — она настороженно прищурила глаза.       — Гриффиндорцы. У вас радар на неприятности? — он не смотрел на неё. Просто продолжил медленно идти вперёд.       — Уж кто бы говорил.       — Вы всё время в центре событий, даже без Поттера.       — К чему ты ведешь, Малфой? — она снова притормозила и посмотрела ему в лицо. Факел, что висел на каменном выступе, поджёг её внимательный взгляд. Драко заметил на аккуратном носу и скулах редкую россыпь веснушек.       — Пэнси всё рассказала.       — Не обошлось без вмешательства Нотта?       — Вот придурок. Он подходил, да?       — Да, — отрывисто бросила она, потом дополнила, — у него была причина и это было весьма трогательно, если закрыть глаза на грубости.       — Что он сказал? — хмурый взгляд скользнул по её лицу. Драко поймал себя на мысли, что еще никогда не видел Грейнджер так близко и четко. Всё в ней казалось ему новым.       — Он хотел узнать правду. Я ему ничего не сказала, но на секунду мне захотелось помочь. Они вместе? — языки пламени захватили полностью карие радужки, что стали идеально круглыми в распахнутых от неловкости глазах Грейнджер. — Забудь, это не моё дело.       — Нет. Не вместе. Но ты всё же помогла, полагаю, — он замешкался, смакуя мысль. — И уже дважды. Это странно.       — Что именно тебе тут показалось странным? То, что люди, о, Мерлин, помогают друг другу?       — Что ты помогаешь тем, кто вряд ли помог бы тебе.       Грейнджер снова остановилась и заглянула ему в лицо. Она была почти на голову ниже, но в эту минуту Драко показалось, что он уменьшился в размерах — настолько сильно почувствовал её гнев.       — А я и не жду ответных жестов. Не все ищут выгоду в своих поступках, Малфой, — крылья вздёрнутого носа расширялись, уголки губ презрительно смотрели вниз. — Или я должна была сделать вид, будто ничего не вижу? Пройти мимо, позлорадствовать? Такого ты обо мне мнения?       Он смотрел на неё, почти не моргая. Мысли, что до этого неслись гружёным паровозом, сейчас словно сошли с рельсов в обрыв. Грейнджер тяжело вздохнула, покачала головой, рассыпая волосы по плечам, и отступила. Ему хотелось что-то сказать в ответ, нарушить нелепую тишину, но слова встали поперёк горла. Конечно же, глупо было сомневаться в её мотивах. Он не знал о ней буквально ничего. Для него она была всегда не более, чем бельмом на элитарном глазу магического общества. Грязная кровь, ядовитый язык, дружба с Избранным — сплошные недостатки. Но, подспудно, он был уверен: Шляпа не ошибается. Если она решила отправить гениальную ведьму не в Когтевран, значит, на то была масса серьёзных причин.       — Ты должна была отвести их Макгонагалл, сразу… — нашелся он, но был перебит.       — Ах, вот оно что! Должна? Ты уверен, что хочешь обсудить: кто кому что должен?       — Блять. Не верещи, Грейнджер. Я не договорил, — Драко скользнул ладонью по лицу и прикрыл веки. — Должна была, да. По регламенту. Но ты почти растерзала их, как голодный гиппогриф. Своих же. Почему?       — Нет никаких «своих», или «чужих». Есть те, от кого надо защитить и те, кто нуждается в защите. Ты бы разве не поступил так же, окажись на моём месте?       Пощёчина.       Незримая, беззвучная, но ощутимо увесистая. Она прошлась прямо по гладко выбритому эго и оставила отпечаток где-то в области совести. Грейнджер явно говорила без задней мысли, без отсылок и желания утопить в чувстве стыда. Но как же метко она попала в самое яблочко.       Драко не дышал. Он стоял, как вкопанный, и почти пустил корни, наблюдая, как заливается румянцем кожа на её веснушчатых щеках от запоздалого осознания; как пальцы натягивают на тонкие кисти рукава водолазки, торчащие из-под мантии.       Нет, Грейнджер. Я не поступил так же. Я мерзкий и жалкий сын своего отца.       — Думаю, что у нас не всегда есть возможность поступать правильно. Слишком многое зависит от обстоятельств, — она тихо дополнила.       Он не сводил с неё глаз. Стыдливо прятать их было бы уже слишком унизительно. В горле жутко пересохло, язык, безвольный и немой, прилип к нёбу. Драко прокашлялся. Он бы выпил океан, лишь бы ещё немного потянуть время и тщательно взвесить каждое слово.       — Я не хотел, чтобы это случилось, — хрипло и рвано он, наконец, нарушил тишину. — Я обязан был ей помешать.       Она вздохнула.       — В том нет твоей вины, Мал…       Нервный смешок полоснул воздух. Драко чуть вскинул подбородок, сжал переносицу пальцами, затем снова вернул ей взгляд. Но уже полный сурового негодования. До неё была пара шагов, он даже не заметил, как преодолел их, чтобы подойти почти вплотную и наставить в лицо указательный палец.       — Я понял, почему не Когтевран, — голос снизился до шипения, — она могла тебя замучить, а потом весело перешагнуть через труп и приняться за твоих безмозглых дружков. Но ты бы и такому нашла оправдание. Вы — гриффиндорцы — полные кретины, которые верят в утопию.       — Волдеморта же победили, — она снова сощурилась, отводя лицо подальше от его руки.       — А вот тут нам всем повезло. Минимум, в том, что мы не сдохли.       — Повезло? — теперь уже с издёвкой смеялась она. Её звонкий голос отбивался от каменных стен и вызывал бранные перешёптывания портретов. — Гарри пошёл на смерть!       — А что это, если не везение? Кто ещё выживал после Авады? Да ещё и два раза. Надо быть чертовски отбитыми придурками, чтобы верить в свой успех, находясь заведомо в проигрыше. Это было не просто смело…       Это было пиздец, как смело.       — А что насчёт твоей матери? Не каждый бы смог солгать тому, кто в любой момент может влезть в голову. И ты… ты же не сдал нас в Мэноре, хотя не мог не узнать. Мы верили не в успех или удачу, а в людей. Возможно, поэтому мы всё ещё тут.       — Да умолкните вы уже! — пожилой волшебник с картины в конце коридора не выдержал и протяжным кряхтением сопроводил своё требование.       Грейнджер дёрнулась и обернулась на звук, в то время как рука Драко рефлекторно схватила её за плечо, слегка уводя за себя. В её глазах застыл испуг, а маска уверенности и лёгкого высокомерия, расколовшись, явила свету полнейшую дезориентацию.       Он тоже напрягся от внезапности и почти сразу же от неловкости, когда понял, что надо бы разжать пальцы.       — Эй, всё нормально. Старый чёрт просто хочет в подвал, — он смотрел в конец коридора, поспешно убирая руку обратно в карман брюк.       — Я, может быть и старый, но слухом не занемог, юноша. Развели тут фарс среди ночи, никакого воспитания. Диппета на вас нет, — забубнил портрет.       Хрупкие плечи, скрытые факультетской мантией, медленно опустились, расслабляясь. Грейнджер тихонько рассмеялась.