Уже ничего не будет как раньше

Дюпен-Чен, перекинув ногу на ногу, отпивала вино из бокала. Напротив сидела Алья. Девушка, являющаяся её совестью на протяжении всей жизни. Лучшей подругой и просто шикарной женщиной. Она, закусив губу, крутила бокал, рассматривая, как напиток едва добегал до краев. — Нет, Маринетт, это неправильно, — вдруг воскликнула подруга, беря крепкой хваткой её ладонь, — Так нельзя! — Ляйф! Стоило тебе рассказать секрет и ты сразу порицаешь меня! — девушка фыркнула. — Вот именно! Сколько ты это скрывала? Полгода! Полгода, Маринетт! Я поражена, я не ожидала от тебя такого. Дюпен-Чен закатила глаза, отворачиваясь. Да, Алья являлась её совестью, но порой причитания подруги раздражали. — Так нельзя, пойми. Ты ведь себя убиваешь! Да, я хотела тебе счастья с Адрианом, но не такого же! — Ляйф всхлипнула, желая резкий глоток вина из бокала, — А о той девушке ты подумала? Какого ей? Неужели у тебя не существует женской солидарности? — Алья… — Дюпен-Чен тяжко выдохнула. — Прошу тебя, это не я лезу ему в трусы. Это наше обоюдное решение. Мы видимся раз в неделю, когда она уезжает в другой район к своей матери. Луиза из слишком религиозной семьи, когда повстречалась с Агрестом, даже упросила перевести свою семью в Париж из Англии. Они любят друг друга, а я — просто мнимое увлечение, — Маринетт спокойно в этом признавалась, ей было не совестно. — Но! — Алья, прошу! Я доверилась тебе, как самому близкому человеку. Я не хочу, чтобы ты меня порицала. Я знаю, что это неправильно. Будь уверена, что всё это кончится, когда я найду себе лучшую партию. — Каким образом, Чен?! — Вскрикнула она. — Ты глянь на свою шею! Да она же вся в засосах! Такими темпами ты будешь врать другим парням, что просто увлеклась играми с пылесосом? Маринетт едва не засмеялась во всё горло от её шутки. Эти синяки легко перекрывались тональным средством. За это время Маринетт научилась мастерски пользоваться косметикой, и даже острым глазом невозможно было заметить слой краски. Но, направляясь к подруге, она редко пользовалась тонирующим средством. Да и зачем? Алье Маринетт доверяла, как себе. — В обычной жизни мы не пересекаемся. И вообще, спим мы только по пьяни. Так что о чувствах не может быть и речи! — Ты думала о том, что чувствует Адриан? Может, у него есть чувства к твоей глупой голове, Маринетт? — Ляйф, — девушка усмехнулась, — Повторяю, если бы он так любил меня, то отказался от своей Луизы. И сказал мне в глаза о своих чувствах. Этот порочный союз выгоден нам обоим. Секс, не более. — Девочка, — Алья отставила бокал, а после накрыла ее ладони своими. — Умоляю тебя. Не натвори бед. Не влюбись и не разбей порочное сердце Агреста. А после она, сделав тревожный вдох, сглотнула слюну и отвернулась, выпивая бокал до дна. Словно для неё эти слова были слишком тяжелы и горестны. Маринетт кивнула, не сводя взгляда с встревоженного лица подруги. Зря она ей об этом рассказала. Алья, нет, она бы не рассказала никому этот секрет, даже под угрозой расстрела. Но то, что сейчас пришлось взвалить ей на плечи… И только сейчас Маринетт почувствовала себя глупой. Может, ей стоит разорвать эту связь?

***

Адриан. Ему приходилось натягивать счастливую улыбку на лицо. Хоть сердце неумолимо болело. Требовало рассказать правду любовнице о своих чувствах. Но он не мог. Боялся потерять её доверие и навсегда вновь проститься с ней. Складывая белую рубашку с поплывшими тёмными пятнами от алкоголя в стиральную машину, Агрест пытался успокоиться. Он поднёс вещицу к носу, вдыхая её пьянящий аромат. Тело покрылось мурашками, а ладони задрожали. Ему стоило забыть о Дюпен-Чен. Ведь совсем скоро должна была вернуться его возлюбленная. Закрыв крышку машинки, Адриан вышел из прачечной, направляясь на кухню. Там он поставил на плиту сковородку и, дождавшись, пока поверхность раскалится, кинул на неё пару яиц. Пока они шкварчали, мужчина обернулся, наливая по кружкам горячий кофе. Обычный завтрак, который он готовил почти всегда на скорую руку. Агрест выставил на стол напитки, развернулся, чтобы выложить на тарелки яйца, как вдруг его тело обвили девичьи руки. — Привет, Красавчик! — девушка прижалась к его спине. — Доброе утро, дорогая, — он развернулся с тарелками в руках, и жестом пригласил сесть за стол свою девушку. Луиза кивнула, резво присаживаясь на стул, ожидая тарелки с вкусной едой, от которой уже по губам потекли слюнки. — Расскажи мне, как ты доехала? В комфорте? — Адриан интересовался больше из скуки, чем от любопытства. — Коне-ечно! — протянула она, — Доехала отлично! Спасибо твоему водителю! Прекрасный мужчина, всю дорогу рассказывал мне разные истории! — Чудно, — Агрест улыбнулся, — Как там твоя семья? — ему больше ничего не оставалось, как делать вид, что ему интересен это разговор. — Матушка? Отлично! Она так переживает, что зять её не навещает, — она нахмурила бровки домиком, намекая на то, что в следующий раз хочет отправиться в отчий дом вместе с возлюбленным. — Ты же знаешь, каждую пятницу я отправлюсь к отцу в офис. Но однажды, я обещаю тебе, что сопровожу тебя. — Я так обожаю тебя! — пикнула девушка, отпивая кофе, — И пятницы! Это лучший день за неделю! Я так успеваю соскучиться по своим родителям! — Я тоже люблю пятницы, — Луиза нахмурилась, — Я имею в виду, что я очень люблю этот день. Всего лишь за сутки я так успеваю соскучиться по тебе, милая! — Он потянулся к её руке, целуя костяшки пальцев. Адриан соврал. Соврал, глядя прямо ей в глаза. Пятницы он любил не по своей воле. В те вечера мыслями полностью овладевала его любимая девочка с горящими в глазах огоньками. Но в следующую пятницу… Агрест обязан с ней поговорить. Он должен рассказать ей о своих чувствах и раз и навсегда поставить точку в их непонятных отношениях.