Глава 5: Идем в часовню (э-э, к кузнецу)

***

      Следующие два дня они ехали в бешеном темпе, останавливаясь лишь для того, чтобы освежиться, поесть и сменить лошадей. Во время первой остановки Пенелопа отправила два письма. Одно — своей горничной, другое — Женевьеве, попросив каждую из них прикрыть ее. Они обе знали, что делать, если возникнет такая ситуация. Рэй займется домашними делами, а Женевьева — профессиональными. Хотя Джен отказалась от регулярной помощи из-за пристального внимания королевы, Пен считала, что она поможет ей в этой чрезвычайной ситуации. Она обещала объяснить обеим по возвращении и предоставить соответствующую оплату.       Энтони (она уже начала привыкать называть его так) отправил домой очередную записку, в которой сообщал, что дела в его поместье затянулись, и он вернется через несколько дней. Он был уверен, что его мать справится с делами семьи, а его поверенный за несколько дней грамотно уладит все остальное. Они провели время между первой и второй остановками, обсуждая «все остальное», и уважение Пен к виконту росло. Владения Бриджертона были гораздо обширнее и сложнее, чем владения Фезерингтонов.       На второй остановке они приобрели готовую сменную одежду. Они были достаточно причудливы для таких дворян, как она, но совсем просты для него. Как ни странно, его это не волновало. Он рассказал ей, как ему нравится работать в поместье, когда он приезжает загород, и он предпочитает повседневную одежду той, в которую его заставляют облачаться в городе. Его непринужденное:       — К тому же так быстрее раздеться, — заставило ее покраснеть.       Они добрались до места назначения в рекордные сроки, сократив поездку почти вдвое. На этот раз, когда Энтони помог ей спуститься, он пошутил:       — Последний шанс отказаться.       Она рассмеялась и ответила:       — Думаю, последний шанс отступить был чуть более 300 миль назад, — сказала она подмигнув ему. Он фыркнул на ее шутку, подхватил ее руку под локоть и повел в трактир, где снял одну комнату и попросил указать дорогу к кузнецу.

***

      Прошло десять минут, прежде чем Пен (так он стал называть ее в середине пути) стала его женой. Не было никакой пышности и торжественности под назойливым взглядом светского общества, просто церемония без излишеств, которая определенно сделала первый поцелуй его жены менее напряженным.       Но не целомудренным.       О, все начиналось именно так. Однако стоило их губам соприкоснуться, как они пустились вскачь. Пен была естественной, и он был настолько очарован ощущением ее губ на своих, что мужчине пришлось громко прочистить горло, чтобы заставить их остановиться.       Однако теперь они были в своей комнате, и это было неловко.       — Мы собираемся… — начала Пен, но не закончила. Вместо этого она указала на кровать и покраснела.       — Да. — Его ответ был окончательным и заставил ее пискнуть так же, как она пискнула, когда он запрыгнул в карету. Поэтому он добавил: — Но сначала я хотя бы угощу тебя ужином, — и ухмыльнулся.       Пен улыбнулась.       — Как это по-джентльменски с твоей стороны, — промурлыкала она, похоже, вернув себе самообладание.       Он подмигнул ей.       — Ну, я стараюсь.       После этого лед был сломан. Энтони переоделся в свежую одежду в комнате, а Пен спряталась за ширмой, чтобы освежиться. Поскольку прямо за ней горела свеча, он мог видеть ее тень, когда она переодевалась. Он не мог дождаться, когда же он сможет насладиться этими изгибами.       

***

      Ужин с Энтони (ее мужем!) помог ей успокоить нервы по поводу консумации их брака. На протяжении всего ужина он вел себя как джентльмен.       Они разговаривали.              Они смеялись.       Они прикасались друг к другу.       И каждый раз, когда они прикасались друг к другу, Пен чувствовала, что ее кожа горит. Она никогда не осознавала, насколько изголодалась по человеческой ласке, пока Энтони Бриджертон не проявил к ней каплю этого. Пен знала, что он не любит ее. Она тоже его не любила. Но к тому времени, когда ужин закончился, о любви она думала в последнюю очередь.       — Готова? — спросил он, протягивая ей руку.       Пен подняла взгляд на мужа со своего места за столом. Его волосы были взъерошены, воротник расстегнут, а рукава рубашки закатаны. Огонь свечей, расставленных по комнате, украшал его золотистым сиянием, подчеркивающим его мужественность. Но то, что заставило ее протянуть руку, украшенную кольцом, и прошептать с придыханием «Да», — это его непринужденная улыбка. Пенелопа Фезерингтон никогда не видела виконта Энтони Бриджертона таким умиротворенным.

***

      Они медленно поднимались по лестнице. Когда они подошли к двери своей комнаты, Энтони прижал ее к ней и прислонился, чтобы поцеловать. Пен подумала, что хорошо, что дверь была рядом, чтобы удержать ее, потому что от ощущения его тела прижатого к ней она готова была упасть в обморок. Но он, должно быть, знал об этом, потому что обхватил ее за талию, а другой рукой открыл дверь и провел их в комнату. Он тут же развернул ее к себе и, используя их общий вес, закрыл дверь, продолжая целовать ее до потери сознания. Но, в отличие от свадебной церемонии, его руки блуждали по всему ее телу, пока не остановились на ягодицах. С их помощью он притянул ее нижнюю часть тела к себе, что вызвало стон у обоих. В этот момент Пен была благодарна за свое умение читать и подслушивать, ведь она знала, с чем столкнулась в процессе и почему ее тело так сильно на это отреагировало.       Энтони прервал их поцелуй и посмотрел на нее так, словно никогда раньше ее не видел. Снова произнеся дрожащее « Боже правый », он приник к ее губам. На этот раз он приподнял ее юбки и закинул ее ноги на свою талию. Пен вскрикнула от ощущения его между своих ног и откинула голову назад — только для того, чтобы удариться ею о дверь. Энтони начал спрашивать, все ли с ней в порядке, но она просто притянула его к себе и впилась в его губы, чтобы дать ему понять, что это так. Они так и целовались, пока пульсация между ног не стала невыносимой.       — Энтони… Пожалуйста … — умоляла она, понимая, что она должна что-то сделать, но не зная что.       К счастью, он знал.