Глава 6: И... мы вернулись

***

      Обратная дорога в Лондон заняла гораздо больше времени, чем поездка в Гретна-Грин. Кучер, которого звали Джеймс, был компетентен и аккуратен. Он не возражал против того, что каждая остановка занимает чуть больше времени, и никогда не комментировал тот факт, что его пассажиры после нее выглядят растрепанными. Но именно тот факт, что он полностью игнорировал раскачивание кареты и звуки, доносящиеся из нее на протяжении всей поездки, закрепил за Джеймсом его будущее и вечное место работы в качестве кучера для него и его жены. В то время как Джеймс с нетерпением ждал начала своей новой работы, Энтони был не в восторге от возвращения. Пузырь, в котором они с Пенелопой жили с той ночи, когда отправились в Шотландию, вот-вот должен был лопнуть, и он не был этому рад.       Как только карета остановилась перед Бриджертон-Хаусом, он притянул Пен, сидевшую напротив него (чтобы не дать ему снова раздеть ее), к себе на колени и крепко поцеловал.       — Нам обязательно это делать? — раздраженно спросил он.       — Да, — спокойно ответила она. — Но я буду с тобой на каждом шагу. Партнеры, помнишь? — добавила Пен, нежно проводя большим пальцем по его губам.       Он на мгновение затянул палец в рот (потому что ему нравилось, как она извивается), а затем выпустил его и ответил:       — Партнеры.       Еще несколько секунд они сидели в карете, соприкасаясь лбами, прежде чем он усадил Пен обратно на ее сиденье, встал и открыл дверь.

***

      Гумбольт работал в семье Бриджертонов еще до смерти мастера Эдмунда. Так и не женившись, он любил детей Бриджертонов как своих собственных. Поэтому, когда он увидел, как виконт выходит из наемной кареты, выглядя совершенно растрепанным и удивительно спокойным, с мисс Фезерингтон, Гумбольт понял, что жизнь в Бриджертон-Хаусе вот-вот измениться. Он открыл дверь еще до того, как Энтони оказался на верхней ступеньке.       — С возвращением, сэр. Надеюсь, ваша поездка была продуктивной? — поприветствовал Гумбольт, забирая у Энтони незнакомое пальто.       Виконт подождал, пока мисс Фезерингтон пройдет в дверь, и помог ей снять плащ, после чего передал ему. Гумбольт не упустил из виду, как пальцы Его светлости задержались на ее теле, когда он это сделал.       — Да. Это было весьма продуктивно, — ответил он, улыбнувшись той искренней улыбкой, которой Гумбольт не видел уже довольно давно.       — Очень хорошо, милорд. — Гумбольт закрыл дверь и повесил вещи, пока пара переместилась дальше в фойе. — Семья находится в зале для завтраков, в кабинете вас ждет срочная корреспонденция, а это письмо, — он прервался, чтобы взять письмо, лежавшее у двери, — прибыло всего несколько минут назад для мисс Пенелопы.       Энтони взял письмо из его рук, но не стал его читать. Он передал его рыжеволосой:       — Пожалуйста, сообщите персоналу, чтобы завтра проветрили покои виконтессы, и предупредите семью, чтобы меня не беспокоили до конца дня.       Как только он закончил говорить, виконтесса добавила:       — И пусть этот ответ передадут моей матери, если вы не возражаете.       Гумбольдт с удивлением увидел, что тот же самый лист пергамента сложен обратно. У Пенелопы не было ридикюля, и он задался вопросом, откуда она взяла что-то для письма. Гумбольт был поражен, когда девушка торжествующе ухмыльнулась в сторону мужа.       — Нет, — недоверчиво спросил Энтони, сокращая расстояние между ними.       — Да. — Она усмехнулась, сделав то же самое.       Когда они подошли друг к другу, Гумбольдт увидел, что виконт прислонился к девушке, и услышал, как он сказал:       — Похоже, у меня сейчас нет наличных. Не могли бы вы принять другую форму оплаты?       Мисс Пенелопа наклонила голову так, что ее губы оказались в нескольких дюймах от его губ, и ответила:       — Возможно.       Гумбольт смотрел на пару (что не очень хорошо с его стороны, он знал это), которая собиралась поцеловаться, пока он не услышал топот шагов по коридору. Он поспешно вернулся к своим обязанностям.

***

      Энтони застонал, услышав, что к ним приближается семья, и неохотно отстранился от губ Пенелопы. Он был удивлен, что они так долго ждали, чтобы разыскать его, как только услышали его голос. Конечно, Элоиза добралась до них первой.       — Что она здесь делает? — холодно спросила его сестра. — Гумбольту было приказано не пускать ее внутрь.       Как только остальные члены семьи остановились позади сестры, Энтони ответил:              — Ну, он больше не сможет выполнять этот приказ.       Она скрестила руки.       — Почему? Какое право ты имеешь отменять мое распоряжение? Если она пришла ко мне, а я не хочу этого, нет смысла пускать ее внутрь.       Энтони рассмеялся, но беззлобно.       — Кроме того, что этот дом принадлежит мне, ты имеешь в виду? — Как правило, он не использовал титул против родных, но иногда им нужно было напомнить, кто на самом деле главный. Элоиза не выдержала и отпрянула назад. Он подошел к ней. — В ближайшие дни нам с тобой, сестра, предстоит очень долгий разговор о многом, но особенно о твоем разрыве с Пен и его причинах, — Энтони краем глаза заметил, как Бенедикт пробормотал Франческе «Пен».       — Ты рассказала ему? — сердито спросила Элоиза у Пен.       — Да, — тихо ответила Пен.       — Все?       Прежде чем Пен успела ответить, это сделал Энтони.       — Да. Она рассказала мне все.       При этих словах ветер снова задул в ее паруса.       — Ну тогда ты понимаешь, почему я не хочу ее видеть.       — Теперь, когда она живет здесь, это будет непросто. — Он оглянулся на жену и добавил: — Вы двое могли бы просто держаться в разных углах дома, я полагаю. — Когда она ухмыльнулась, вернув себе часть уверенности, которая улетучилась из нее после появления его сестры, он снова повернулся к Эл. — Но это может оказаться неудобным для всех остальных.       — Стоп. Что ты имеешь в виду, говоря о том, что она будет жить здесь, Энт? — спросил Бен. Он обеспокоенно посмотрел на Пен и задал ей прямой вопрос: — Что-то случилось дома, Пенелопа?       — Нет. Все в порядке, — успокоила она его, послав благодарную улыбку в его сторону.       — Тогда объясни, пожалуйста, Энтони, а то мы запутались, — вмешалась его мать. — Не то чтобы мы возражали против того, чтобы Пенелопа жила здесь. Мы просто не понимаем, что происходит.       После того как Элоиза пробормотала под нос: « Говорите за себя », терпение Энтони лопнуло. Он заговорил голосом, который использовал только в парламенте:       — Пен будет жить здесь, потому что она моя жена. Если ты не можешь с этим смириться, Элоиза, я уверен, что ты сможешь остаться в Гастингс-хаусе на сезон, пока не найдешь себе мужа, к которому переедешь.       — Ты действительно выгонишь меня?! — спросила она с широкими испуганными глазами.       — Надеюсь, до этого не дойдет, — честно ответил Энтони. — Я бы хотел, чтобы ты серьезно подумала о примирении с Пен, чтобы мы могли остаться все вместе. Но если ты этого не сделаешь. Тогда, да, тебе придется искать новое место жительства. Бриджертон-Хаус майорат. Это мой дом, и Пен останется со мной. — Когда Элоиза на это хмыкнула, Энтони обратился к остальной семье. — Да, мы с Пен женаты. И нет, в данный момент мы не будем отвечать на вопросы. Мы ехали несколько дней. Мы устали и собираемся спать. — С этими словами он снова повернулся к Пен, взял ее за руку и потянул за собой по ступенькам в свои покои.