Глава 13: Когда он зол

***

      Энтони старался думать о примирении жены с сестрой как о чем-то хорошем. Но по мере того как проходили часы после их возвращения с фестиваля, а ни одна из женщин так и не высунула голову из спальни, его отношение к этому вопросу стало меняться. Он ужинал вместе с остальными членами семьи, пока подносы отнесли дамам наверх. Бен и Колин всю трапезу сдерживали ухмылки, а Франческа и его мать разговаривали так, словно их отсутствие было ничем не примечательно. Когда Гиацинта и Грегори подрались из-за последнего печенья (которое в итоге Колин забрал себе, доведя обоих до крика), Энтони с такой силой отодвинул стул, что ножки заскрежетали по паркету.       — Извините, — отрывисто произнес он, прежде чем выйти из комнаты и вернуться в свой кабинет.       — О-о, Колин, он угрюм, — услышал Энтони слова Бена, когда тот ворвался в комнату.       — Я работаю, — ответил Энтони, указывая на открытые бухгалтерские книги перед собой.       Колин рассмеялся, когда закрывал дверь.       — Нет, ты определенно угрюм. — Затем он налил три напитка из бокового бара Энтони и передал их братьям, после чего сел рядом с Беном перед столом Энтони. Несколько минут они сидели молча, потягивая свои напитки, прежде чем Бен сказал:       — Не знаю, как вы, а я рад, что эти двое помирились. Элоиза превратилась в медведицу после их ссоры. Будет здорово снова обрести покой.       — Почему они поссорились? — спросил Колин.       — Энтони, похоже, знает, но умалчивает об этом, — ответил Бен.       — Не мне об этом говорить.       — Ну, это должно быть что-то серьезное, чтобы продолжаться так долго. Я имею в виду, я понятия не имел, что они не общаются. Насколько я знаю, они все еще были в гуще событий.       — Думаю, на балу у Фезерингтонов, — поделился Бен. — Я знаю это только потому, что Элоиза была безутешна, как только мы вернулись домой. Я провел ночь с ней в ее комнате, чтобы попытаться ее успокоить.       — Значит, они ссорились в ту ночь, когда я… — Колин запнулся, как только он понял взаимосвязь.       — В ту ночь, когда ты своим неудачным выбором слов сделал Пен совершенно непригодной для брака? — закончил за него Энтони. — Да.       Энтони был занят ситуацией с Кейт, но он не упустил тот факт, что попытки его матери извиниться от имени Колина после выхода колонки Уислдаун не увенчались успехом. Ее письма были возвращены нераспечатанными, а во время посещений перед тем, как они уехали в Обри-Холл, им сообщили, что Пен не будет принимать гостей дома. Вайолет была раздавлена, но, похоже, понимала, что девушку нужно оставить в покое, особенно в свете ситуации с Элоизой.       — Я не хотел, — поспешил оправдаться Колин. — Я просто удивился и сказал лишнее. Мне даже в голову не пришло, что Пен узнает об этом благодаря Уислдаун.       — Не от туда, — признал Энтони.       — Что?       — Она была там, Колин. Она слышала, как ты это сказал. — Энтони бродил по саду как раз перед свиданием с Кейт и все видел. Выражение лица Пен, когда она убегала, свидетельствовало о разбитом сердце. Он совершенно забыл об этом моменте до сегодняшнего дня. (Обильное количество алкоголя, которое он употребил в течении несколько дней после отъезда Кейт, должно быть, как-то повлияло на подавление воспоминаний).       Пока он взбалтывал виски в своем стакане, Энтони понял еще кое-что.       Его жена была влюблена в его брата.

***

      Пен и Эл сидели на ее кровати и уютно беседовали в нижнем белье и халатах из шкафа Пен, когда в комнату ворвался Энтони.       Он повернулся к сестре и указал на коридор.       — Элоиза, вон.       Она открыла рот, чтобы возразить, но потом бросила взгляд на брата и лучшую подругу и убежала.

***

      — Ты не можешь просто выгнать ее отсюда! — воскликнула Пен, когда она встала и затянула поясок на своего халата.       — Я, могу, — ответил он, толкнув дверь и закрыв ее на ключ.       Она скрестила руки.       — Почему? Потому что это твой дом?       — Нет. Потому что ты моя жена, — заявил он, в три шага сократив расстояние между ними, и, взявшись за концы ее пояса, притянул ее к себе. — И я хочу тебя.

***

      — Ты моя, Пен, — горячо заявил Энтони, когда вошел в нее. Его руки вдавились в подушку рядом с ее ушами, а он наклонил голову в стык ее шеи и ключиц и по-хозяйски укусил ее. Она вскрикнула от удовольствия и выгнула спину, вжимаясь грудью в его грудь и меняя угол наклона его толчков.       — О Боже… Энтони. — прохрипела она.       Она была близка. Он понял это по ее учащенному дыханию и напряжению мышц.       — Скажи это, — приказал он, поднимая голову и глядя ей в глаза. — Или я буду держать тебя на грани несколько часов.       — Ты… не… — задыхалась она.       — Испытай меня. — Он вытащил член почти полностью, а затем снова вошел в нее.       — Фух… к, — стонала она. — Ты злой.       — Скажи это, — приказал он и снова захватил ее губы в поцелуй. Отстранившись, Энтони стал осыпать поцелуями ее грудь, пока он не добрался до сосков. Он жадно облизал один сосок, а затем втянул в рот другой. Он крутанул бедрами, и Пенелопа снова выгнулась дугой. Отчаянно желая кончить, она закричала:       — Да! О Боже, да. Я твоя.       — Неужели это было так сложно? — спросил он, прежде чем отступить и ворваться в нее с такой силой, что он тоже увидел звезды.