Глава 14: Освоится

***

      Со временем домашнее хозяйство вошло в привычное русло. Энтони завтракал вместе с женой и семьей, а затем занимался работой, в то время как Пен выполняла свои обязанности виконтессы и делала все остальное, что делают женщины (часто с Элоизой или Франческой). Однако, в отличие от того, что было до его женитьбы, он постоянно делал перерывы, чтобы провести время с женой, братьями, матерью или младшими. По вечерам семья либо ужинала вместе, либо посещала какие-либо мероприятия, на которые они договаривались пойти. Иногда Пенелопа посещала дамский вечер с Дафной, а он шел в клуб, в другие вечера он и Пен оставались дома. Они вместе читали в библиотеке, работали в его кабинете или уединялись в своих покоях.       Он и Элоиза провели обещанный разговор, в результате которого оба высказали свои давние обиды: Элоиза — из-за того, что Энтони должен все контролировать, а Энтони — из-за безответственности Элоизы по отношению к репутации семьи. Они оба узнали, что другой ревнует их к месту в жизни Пен, и до сих пор переживают, что им приходится делить ее внимание.       Он, как и Элоиза, был обеспокоен тем, что Пенелопа продолжает участвовать в делах Уислдаун. Хотя Энтони почувствовал облегчение, когда Пен сообщила ему, что королева сняла с его семьи всякую ответственность, рост популярности газеты теперь, когда Пен и королева вели свою собственную игру за кулисами, беспокоил его. Чем популярнее она была, тем больше людей строили догадки о ее личности и подвергали риску ее безопасность. Энтони все еще боролся со своими откровениями об отношениях Колина и Пен. В последние недели Пен начала тепло относиться к Колину, хотя вначале держалась от него на расстоянии. Ее отстраненность очень беспокоила Колина, и Энтони втайне надеялся, что его брат прервет сезон и отправится за границу, чтобы зализать раны (даже если Энтони придется это финансировать). Однако Колин, казалось, был полон решимости остаться и восстановить дружбу с женщиной, которую он обидел. Энтони гордился тем, что он так вырос, но в то же время его беспокоило, что означает его дальнейшее присутствие. Действительно ли Колин просто решил загладить свою вину перед подругой или он подсознательно надеялся на большее? А как же чувства Пен? Умерли ли они в ночь бала Фезерингтонов или просто лежат в спящем состоянии, ожидая, когда можно будет поднести конец их совместной жизни?       Энтони не был влюблен в свою жену. Любовь была пустой тратой времени, которую он, как виконт, мог себе позволить. Но Пенелопа принадлежала ему, и будь он проклят, если позволит кому-то отнять ее.

***

      — Войдите, — ответил Энтони, услышав стук в дверь своего кабинета, который, как он знал, принадлежал Пенелопе. Его жена, с которой он прожил чуть больше восьми недель, просунула голову в щель двери и сказала:       — Я просто хотела сообщить тебе, что мы с твоими сестрами уйдем в карете с Джеймсом. Твоя мать отдыхает в своих покоях, Грегори усердно занимается латынью, а «запасные» (так она стала дразняще называть их, даже в лицо) делают то, что джентльмены делают, когда выходят на улицу днем. — Пен сделала паузу, чтобы перевести дух, а затем добавила: — Мы задержимся на несколько часов. Пожалуйста, подумай о том, чтобы выйти на улицу в какой-то момент, ведь сегодня прекрасный день.       — Куда вы все снова идете?       — За покупками на Бонд-стрит.       Энтони закатил глаза.              — Постарайся вести себя разумно, Пен, ведь я не настолько богат, а у моих сестер и так слишком много всяких излишеств.       Его жена ухмыльнулась.       — Но, дорогой, у женщины никогда не может быть слишком много мелочей. — Она стала называть его «дорогой», когда они шутили, и ему это даже нравилось.       Прищелкнув языком, она поцеловала его и вышла, закрыв за собой дверь. Энтони усмехнулся про себя и покачал головой, глядя на ее выходки. Теперь, когда Пен была замужней женщиной, она могла взять на себя сопровождение его сестер. Это и снимало часть бремени с плеч матери, и помогало девочкам быть более занятыми. Если они не пили чай у Дафны, то ходили по магазинам или гуляли в парке. Пенелопа с нетерпением ждала выхода в свет, чтобы собирать сведения для Уислдауна, но, похоже, ей тоже нравилось проводить время с новой семьей. Энтони вздохнул и вернулся к работе, воспользовавшись редкой тишиной и покоем, чтобы сосредоточиться.

***

      Энтони постучал в дверь кабинета Пенелопы, открыл ее и просунул голову внутрь, прежде чем она успела сказать ему, чтобы он входил. Его жена что-то писала, совершенно не замечая его присутствия, поэтому он прочистил горло. Пен подняла глаза и улыбнулась.       — Чем я обязана такой чести? — спросила она.       — Я отправляюсь в парламент. Предполагаю, что меня не будет почти весь день. — Пен очаровательно сморщила носик. — Прости. — Несколько недель назад он признался ей, как сильно он презирает политику, связанную с его титулом.       — Хочешь поменяться?       Сегодня был вторник. Это означало, что у Пенелопы в Фезерингтон-Хаусе день семейных встреч. Энтони покраснел.       — Боже, нет. — Он бы в любой день принял напыщенную ветреницу за Порцию Фезерингтон. Отношения Пенелопы с семьей были сложными, но она любила их. Еженедельные семейные встречи были для нее способом следить за махинациями матери и видеться с новым племянником, который однажды станет бароном. Хотя Пен верила, что семья Финч будет добра к нему, она хотела дать ему ту безусловную любовь, которую она не получила в детстве, чтобы у него был хотя бы один родственник Фезерингтон, на которого можно положиться. Энтони уже однажды присутствовал на этом мероприятии, и Порция была в восторге, но даже заманчивый секс с Пенелопой не смог заставить его вернуться. (А если Энтони не удается уломать на послеобеденное удовольствие, значит, дело плохо). Пен мелодично рассмеялась и помахала ему рукой.              — А теперь кыш. Чем быстрее ты уйдешь, тем быстрее все закончится.       — Остается только надеяться, — сказал он, кивнув на прощание.       

***

      Энтони бесцеремонно постучал в дверь, ведущую в покои Пен, и вошел внутрь. Как обычно, его жена сидела за письменным столом и что-то яростно писала.       — Это новый Уислдаун? — спросил он, подойдя к ней сзади и положив руки ей на плечи, чтобы заглянуть через них и посмотреть, что она пишет. Пен выронила перо, удивленно пискнула и подскочила. Она посмотрела на него через плечо и просияла.              — Боже правый, Энтони. Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.       — Извини, — сказал он. Но поскольку это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение, Пенелопа шлепнула его по предплечью.       — Что ты вообще здесь делаешь? — спросила она, когда он поднял руки и отступил назад, чтобы она могла развернуться на сиденье. — Разве ты не должен быть в клубе?       Энтони стянул жилет и бросил его в изножье кровати. Он развязал галстук, закатал рукава рубашки и расстегнул пуговицы на жилете, после чего ответил:       — Мне было скучно.       Пенелопа скрестила руки под своими (весьма аппетитными) грудями и вскинула бровь.       — Правда?       — Да, — сказал он, приподнял брови.       Пен фыркнула.       — Не-а, мистер, — сказала она. — У меня есть работа. Ты сказал, что тебя не будет дома, а я должна закончить эту колонку, иначе она не выйдет в срок. — Энтони посмотрел на нее щенячьими глазами. Пен покачала головой, затем разжала руки и подняла их перед собой. — Нет. Не будет. — Она щёлкнула запястьем в отстраняющем движении. — Иди почитай книгу или еще что-нибудь. — Когда он сделал шаг вперед, она добавила. — Или найди одного из своих братьев и займись сближением.       Он сделал второй шаг вперед, оказавшись прямо перед ее руками. Энтони прислонился и положил свои руки на стол позади нее, чтобы зажать ее в тисках.       — Я хочу сблизиться только с тобой, — прошептал он ей на ухо и присосался к мочке.       У Пен перехватило дыхание от его слов, а ее руки перешли с отталкивания на цепляние за рубашку. Энтони воспользовался своим преимуществом, отпустив ее ухо и осыпая поцелуями щеки, челюсть и шею, пока он не добрался до ключиц. Пен инстинктивно наклонила голову, чтобы дать ему возможность пососать ее.       — Мне нужно работать, — полусерьезно запротестовала она.       — Ты можешь поработать позже, малышка, — сказал Энтони, когда он отпустил ее шею и убрал руку со стола, чтобы прижать к ее щеке. Он слегка надавил на нее, чтобы она откинула голову назад, а затем захватил ее губы в поцелуй. Когда руки Пен переместились с его торса на расстегнутый воротник рубашки, Энтони понял, что победил.