Глава 15: Переходный период

***

      Иногда Пен пугало то, как легко она влилась в жизнь Бриджертонов за последние три месяца. Как только она помирилась с Элоизой, переход от подруги семьи к виконтессе прошел незаметно. Вайолет сразу же взяла Пен под свое крыло, чтобы показать ей, как вести хозяйство. Хотя Пен была рада снять с себя официальные обязанности, она настояла на том, чтобы свекровь продолжала вести их личное хозяйство в обычном режиме до тех пор, пока она остается в доме. Вайолет сначала отнеслась к этому скептически, но сдалась, когда Пен призналась, что перегружена внезапной ответственностью. (Технически это не было неправдой. Ведение домашнего хозяйства в дополнение к Уислдаун и ее официальным обязанностям казалось более сложной задачей, чем Пен считала нужным).       Однако единственной семейной обязанностью, которую она с радостью выполняла, было сопровождение сестер Энтони. Это давало ей прекрасный повод как можно чаще бывать в обществе и собирать сплетни для своей колонки, а также возможность лучше узнать Даф, Фрэн и Гиацинт. Кроме того, это давало Вайолет передышку, которую она очень ценила.       Дела с Элоизой шли своим чередом. Хотя они помирились, Пенелопа все еще работала над тем, чтобы вернуть доверие Эл. В некоторые дни было легче, чем в другие, но Пен была готова приложить усилия. Теперь, когда Элоиза знала, что она Уислдаун, Пен заранее сообщала ей, когда она собирается включить ее или семью в статью. Пен не давала подруге права вето, но принимала во внимание предложения по формулировкам и контексту. Они обе все еще чувствовали свои границы в этой новой версии их дружбы.       Говоря о границах, она также заново определяла их, когда речь заходила о Колине, который, казалось, искренне сожалел о своем комментарии. Он прилагал удивительные усилия, чтобы вернуть расположение Пенелопы. За последние несколько недель она снова начала общаться, и они провели много вечеров за беседами, играми и прогулками по саду. Однажды Пенелопа наткнулась на путевой дневник Колина и прочитала его без его разрешения. После спора о вторжении в частную жизнь (который привел к разрядке атмосферы из-за обидных слов Колина в прошлом сезоне) он и Пен договорились работать вместе, чтобы отредактировать их в пригодные для публикации книги, чтобы он мог начать заявлять о себе вне тени Энтони.       Несколько дней назад Энтони вернулся с домой пораньше и застал ее и Колина сидящими вместе на диване и обсуждающими отрывок из дневника, разложенного на их коленях, и он тут же удалился в свой кабинет после холодного, как лед, «Не нужно прерываться из-за меня». Озадаченная реакцией Энтони, Пен посмотрела на Колина, чтобы узнать, есть ли у него какие-нибудь соображения, но он лишь пожал плечами. Предложив вернуться к тому, на чем они остановились, позже, Пен последовала за мужем.       Дойдя до кабинета Энтони, она вошла в него без стука и спросила, чем вызвана его реакция. Ведь ни для кого не было секретом, что она помогает Колину. Энтони извинился за свое поведение и свалил все на неудачный день. Пен кивнула в знак согласия с его извинениями (несмотря на то, что он явно лгал) и собралась уйти (чтобы спокойно поразмышлять), но не успела она развернуться, как он вскочил с кресла, преградил ей выход и поцеловал так, словно она была воздухом, которым он дышал.

***

      Мальчики уже около часа упражнялись в фехтовании в саду, когда Пен решила принести им поднос с лимонадом и печеньем, чтобы они немного подкрепились. Все четверо были в брюках и рубашках в этот не по сезону теплый весенний день. Бен учил Грега технике, а Колин и Энтони проводили спарринг. Хотя их поединок носил дружеский характер, он был довольно напряженным. Оба были потными и расстегнули рубашки до такой степени, что это было почти неприлично.       Пен поставила поднос на соседний столик и стала наблюдать за их состязанием. Она не могла оторвать глаз от своего мужа. Его движения были легкими и мощными, и Пен заворожило зрелище того, как напрягаются мышцы его торса, когда он стабилизирует свое тело. Она видела очертания его мышц, когда он парировал и делал выпады, и в голове Пен пронеслись воспоминания о том, как эти самые мышцы двигались прошлой ночью, чтобы прижать ее к стене его спальни.       Пен мысленно отругала себя за то, что позволила своим мыслям отвлечься, а затем позвала их, чтобы они пришли подкрепиться. Увидев ее, Энтони улыбнулся и направился к ней.       — Жена, — поприветствовал он кивком.       — Муж, — ответила Пен, когда она бросила ему салфетку, лежавшую на столе.       Энтони поймал ее и вытер пот со лба и шеи. Когда его рука забралась в прореху рубашки, Пен издала придушенный звук. Энтони (ублюдок) только усмехнулся, когда он положил салфетку. Затем виконт взял с подноса свой стакан с лимонадом и начал пить. У нее помутнело сознание, наблюдая за тем, как покачивается его адамово яблоко, поэтому она развернула веер, висевший у нее на запястье, и начала обмахивать себя. Она намеренно использовала технику, которой ее мать научила Пруденс в прошлом сезоне, и это одновременно помогло ей охладиться и заставило мужа поперхнуться печеньем. К счастью, Колин подошел к нему сзади и достаточно сильно похлопал его по спине, чтобы выбить крошку.       — Не заглатывай еду, брат, — игриво пошутил он, взяв в одну руку два печенья, а в другую — лимонад. Он подмигнул Пен, которая не могла не рассмеяться от того, что Колин наконец-то получил возможность читать кому-то нотации по поводу еды. Колин горячо поблагодарил ее за еду и за то, что она подумала о них. Пен улыбнулась и кивнула, но не заметила, что ее сердце учащенно забилось, как это обычно бывало при подобных комплиментах с его стороны. Она размышляла над этой мыслью, пока не присоединились Грегори и Бен и не пригласили ее присесть с ними, но Пен отказалась, поскольку ей нужно было ответить на корреспонденцию, и попросила их продолжить. Она бросила последний голодный взгляд на Энтони, прежде чем уйти. Однако она успела сделать всего два шага, как он оказался рядом с ней. Его тихое «Позволь проводить тебя» прозвучало тем самым голосом из спальни, которому она не могла отказать. Пен изумилась тому, что они были на одной волне, и с радостью согласилась. Она даже не смутилась, когда Бен крикнул им в спину:       — До завтра!

***

      Что ж, это было довольно неожиданно. Или, возможно, этого следовало ожидать. Пен просто не ожидала этого так скоро. Энтони был в своих покоях, готовясь к балу Дафны, когда Пен постучала в смежную дверь. Его камердинер ответил с испуганным выражением лица:       — Вдовствующая виконтесса приказала мне не впускать вас, мэм, — быстро ответил мужчина: — Прошу прощения.       Пен, одетая и готовая к выходу в свое любимое бальное платье голубого цвета Бриджертонов, ободряюще улыбнулась ему, но все равно протиснулась мимо него.       — Я ценю ваше усердие, но я должна поговорить с Его светлостью до нашего отъезда. — Когда он не двинулся с места, она добавила: — Наедине.       Это заставило Энтони поднять глаза от шейного платка, который он расправлял, и обеспокоенно посмотреть на нее. Увидев выражение ее лица (или, возможно, напряжение в ее позе), он сказал:       — Ради Бога, парень, просто уходи. Ты работаешь на меня, а не на мою мать. — Он посмотрел на нее с сомнением (ведь он знал, кто на самом деле правит балом), но все же подчинился. Как только за камердинером закрылась дверь, Энтони подошел к ней, обхватил ее за плечи и спросил, что случилось.       — Я опаздываю.       Энтони усмехнулся (неожиданная реакция) и убрал руки с ее плеч, а затем потянулся к часам отца.       — Нет, не опаздываешь. У нас еще много времени. — Он отступил на шаг назад и потянулся к жилету, лежащему на кровати, и начал его надевать. — Я знаю, что ты нервничаешь из-за бала, но это всего лишь Даф. Все будет хорошо.       В разочаровании она потерла свои виски.       — Нет, Энтони. Я опаздываю. - Она молилась, чтобы на этот раз он понял смысл ее слов.       Он сунул руку в рукав и замер.       — Что?       Пен вздохнула, испытывая раздражение.       — Мой цикл, — пояснила она, надеясь, что теперь он поймет.       — О, — ответил Энтони, его рука все еще висела в воздухе. Еще несколько секунд он ничего не говорил, а затем закончил засовывать руку в рукав. Он молча просунул вторую руку, подошел к зеркалу и поправил жилет и фрак, прежде чем застегнуть пуговицы.       — Энтони, скажи что-нибудь. Пожалуйста, — взмолилась Пен. Его молчание действовало ей на нервы, и она была близка к панике.       Он разгладил одежду и повернулся к ней лицом.       — Извините. Просто… обдумываю.       — Это довольно сильный шок, — призналась она.       — Да, это так. Я предполагал, что в какой-то момент это произойдет, но, признаюсь, это застало меня врасплох.       — Но ведь это хороший сюрприз, правда? — спросила Пен тоненьким голоском. Когда он не ответил сразу утвердительно, она начала лепетать. — То есть я еще не знаю наверняка… И нет никакой гарантии, что я выношу его до срока. — Она начала вышагивать и бешено жестикулировать. — И мы даже не знаем, будет ли это мальчик…       О, Боже. Она была беременна. Может быть. Но она никогда не пропускала цикл, так что она была почти уверена. Здесь становится жарко? Пенелопа поднесла одну дрожащую руку к бровям, а другую — к груди. Корсет был не таким уж и тугим, но она не могла вздохнуть. Внезапно рядом оказался ее муж. Он снова схватил ее за плечи, но на этот раз для того, чтобы удержать на месте.       — Дыши, Пенелопа, — приказал он, осторожно сжимая ее руки. Пен сосредоточилась на ощущении его пальцев на своем теле и сделала глубокий вдох. А потом еще один. И еще один. — Хорошо. Хорошо. Вот так, — успокаивающе произнес он. Как только Пен взяла себя в руки, Энтони приподнял ее подбородок. Он посмотрел ей в глаза и сказал: — Это замечательный сюрприз, — после чего прислонился к ней и нежно поцеловал.       Как только его губы коснулись ее губ, Пен выплеснула в поцелуе все свои сдерживаемые, спутанные эмоции.       — Ты мне нужен, — прошептала она ему в губы, после чего приподнялась на цыпочки и обхватила его шею руками, словно тисками.       — Я весь твой, — ответил он, принявшись (довольно умело) расстегивать пуговицы на ее платье.       Они опаздывали на бал.