Глава 23: Виконт, который меня полюбил

***

      Вся большая семья Бриджертонов, за исключением Вайолет, Порции и Элоизы (она настояла на том, чтобы быть рядом с Пен во время родов, несмотря на то, что она не замужем), толпилась в гостиной семьи.       Гиацинта и Грегори занимали Огги и маленького сына Филлипы, пока Фрэн играла успокаивающую мелодию на фортепиано, а остальные мужчины и женщины предавались салонным играм или беседам.       Энтони, однако, все время нервничал. Ему действительно следовало бы настоять на том, чтобы остаться в комнате с женой, но Саймон и Альбион предостерегли его от этого. Нервная энергия Энтони могла отвлечь Пен в тот момент, когда она должна была сосредоточиться на себе и ребенке. Поэтому, нехотя, он согласился.       — Энтони, успокойся. Ты протрешь дыру в ковре, если будешь продолжать в том же духе, — пошутил Бенедикт. — Я уверен, что Пен в полном порядке.       — Откуда мы это знаем? — нервно заметил Колин, вставая с углового кресла, в котором он ерзал уже целый час. — За последние три часа никто не приходил, чтобы сообщить нам новости.       Дафна, спокойно сидевшая на диване и обсуждавшая с Филлипой материнство, ответила:       — Отсутствие новостей — есть хорошие новости, брат. Роды требуют времени.       Колин лишь закатил глаза и вернулся к праздному постукиванию по бокалу с бренди, который Саймон дал ему, чтобы успокоить. Он попытался дать Энтони тоже, но тот отказался находиться под воздействием алкоголя в один из самых важных моментов своей жизни. Саймон встал и пересек комнату. Он положил руку на плечо Энтони.       — Все будет хорошо, — заверил он его.

***

      Ужасный крик, раздавшийся по всему дому два часа спустя, доказал, что все было не так уж хорошо. Энтони выбежал из комнаты и перепрыгивая через две ступеньки спустился по лестнице. Он уже собирался протиснуться в дверь покоев Пен, когда она распахнулась, явив бледную, с широко раскрытыми глазами Элоизу. Она быстро схватила его и втащила в комнату:       — О, слава Богу! Я как раз шла за тобой. Доктор должен немедленно поговорить с тобой.       Энтони осмотрел комнату, когда сестра закрыла за ними дверь. Пен стояла у угла своей кровати с четырьмя столбиками, держась за один из них. Ее муслиновая ночная рубашка была измята и влажна от пота, который он видел на ее лбу и груди. Волосы его жены, которые раньше были почти стянуты лентой, теперь рассыпались по телу беспорядочными локонами. Пен, с искаженным от боли лицом, скорчилась, положив одну руку на живот, и стонала. Порция и его мать стояли рядом с ней, пытаясь ее успокоить.       — Что происходит? — потребовал Энтони, обращаясь непосредственно к доктору. Элоиза вернулась к нему и крепко сжимала его руку. Он чувствовал, как она сильно дрожит. Доктор бросил обеспокоенный взгляд на Пенелопу, а затем приблизился к Энтони.       — Это ребенок, Ваша светлость. Он не в том положении.       Энтони почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, а сердце упало вниз.       — Что? — прошептал он в недоумении. Этого не могло случиться. Только не это. Его зрение стало расплываться, и он начал терять сознание, когда доктор торжественно добавил:       — Возможно, придется сделать выбор.       — Я… — начал Энтони, но растерялся, так как прошлое снова нахлынуло на него. Уголовным зрением Энтони заметил испуганный взгляд Пенелопы. Она снова закричала от боли, и этот звук потряс его до глубины души, после чего он стал судорожно оглядывать комнату.       — Что?! Что случилось? Это ребенок?! — Порция попыталась удержать дочь и уговорить ее лечь, но Пен отпихнула ее. — Нет! Я хочу знать, что происходит. — Ее тихое. — Энтони … — было мольбой о предоставлении информации.       К сожалению, Энтони потерял дар речи. Он перевел взгляд с жены на мать, которая с озабоченным выражением лица переводила внимание с жены на него. Он отшатнулся от сестры и отступил от доктора. Энтони начал вышагивать и повторять слово «нет» снова и снова.       Его грудь сжималась.       Он не мог дышать.       Как он мог сделать выбор между женой и ребенком?

***

      Энтони поднес руку к груди, но это не помогло ему вздохнуть.       Внезапно перед ним возникла мать.       Она обхватила его щеки и заставила посмотреть ей в глаза.       — Энтони, милый. Дыши. - Она смахнула слезы с его глаз (когда он начал плакать?) и снова стала уговаривать его. — Дыши. Вот так. Вдох и выдох. — Каждую фразу она сопровождала глубоким вдохом.       — Ваша светлость… — пробурчал доктор, но его мать (да благословит ее Господь) шипела на него, чтобы он заткнулся и дал им время.       — Я не могу этого сделать, — сказал Энтони матери, когда он крепко ухватился за ее руку. — Я не могу, — прошептал он ниже, с отчаянием в голосе.       Ответ должен быть простым. Спасти ребенка. Продолжить род Бриджертонов. Но мысль о том, что придется жить в мире, где нет Пенелопы, парализовала его.

***

      Энтони пристально смотрел в глаза матери, мысленно возвращаясь к ночи рождения Гиацинт.       …Ответ, этот выбор, он очевиден.       В тот же миг его выбор тоже стал очевидным. Энтони сделал один глубокий вдох, затем еще один и еще, пока он снова не смог дышать. Откровение об истинных чувствах к жене вывело его из состояния паники и успокоило нервы. Придя в себя, Энтони нежно сжал руки матери и кивнул, давая понять, что он в порядке. Она понимающе улыбнулась и вытерла последние слезы из его глаз, после чего отпустила его и отошла, чтобы утешить испуганную и растерянную Элоизу. Энтони, решившись, посмотрел доктору прямо в глаза и приказал:       — Спасите ее.       Доктор ответил отрывистым:       — Да, сэр, — и вернулся к Пенелопе, которая судорожно смотрела то на него, то на доктора.       — Что значит «Спасите ее »? Энтони, что происходит? — Пенелопа застонала, когда очередная родовая боль заставила ее задохнуться. Энтони подошел к жене и обхватил ее за плечи. Он жестом попросил Порцию оставить их наедине, после чего повернул ее к себе лицом.       — Ребенок, Пен, — объяснил Энтони, — он в неправильном положении. Если доктор не сможет повернуть его вовремя…       — Что он сделает? Убьет его?! — истерично спросила Пен. Она вырвалась из его объятий и отступила назад, качая головой. Она сжимала руку на столбе, когда сказала: — Ты должен спасти нашего сына, Энтони. Он нужен тебе, — у Пен сжалось горло. — Я тебе не нужна, — стоически добавила она, как раз перед тем, как ее охватила очередная схваткообразная боль, и ей пришлось наклониться, упираясь обеими руками в кровать, чтобы перетерпеть ее. Энтони подошел к ней и стал растирать ей спину, пока боль не прошла, и она частично выпрямилась. Он снова повернул ее лицом к себе, крепко обхватил ее плечи и наклонился к ее глазам.       — Ты действительно нужна мне, Пенелопа. Я… я люблю тебя.       — Ты любишь меня? — Глаза Пен были полны скептицизма с оттенком надежды. Энтони провел руками по ее телу, пока он не обхватил ими ее лицо.       — Да, малышка. Очень сильно. И я не могу жить в мире без тебя.       Уже плача, Пен, прошептала:       — Я тоже тебя люблю.       — Правда? — удивленно спросил Энтони.       Когда жена утвердительно кивнула, Энтони прислонился к ней и нежно поцеловал.