Глава 25: Не трать его на меня

***

Несколько лет спустя…       Мать убьет его. Он и Пен опоздали на бал леди Данбери, посвященный открытию сезона. Обычно опоздание не каралось бы смертью, но это был дебютный бал Гиацинты, и от Энтони ждали, что он придет вовремя, чтобы поддержать ее. Теперь, когда он и его жена жили в Бриджертон-Хаусе одни (если не считать детей и обслуживающего персонала), они были склонны немного увлекаться и терять счет времени. А поскольку Пен была беременна (уже в четвертый раз), возможности Энтони для любовных утех между тем, что Пен была не в себе, и тем, что она чувствовала себя слишком некомфортно, чтобы по-настоящему насладиться интимным моментом, были ограничены. Он должен был воспользоваться любой возможностью.       Так Энтони пробрался в бальный зал леди Данбери через двери террасы, прихватив с собой все еще немного растрепанную жену. Он надеялся, что его мать слишком отвлеклась представлением потенциальных женихов (да поможет им Бог), чтобы заметить его опоздание и сделать Пенелопу вдовой.       — Ничего не выйдет, Энтони, — громко прошептала ему Пен, когда они переступили порог. — Твоя мать поймет, что нас не объявляли.       Заметив в ее тоне сомнение, Энтони повернулся к ней лицом.       — Шшш. Не сглазь. Ты хочешь стать вдовой?       Пен наклонила голову, обдумывая его вопрос. Затем, с озорством в глазах, она ответила:       — Хотя мне бы не хотелось навязывать Эдмунду титул в столь юном возрасте, я должна признать, что стать вдовствующей виконтессой имеет определенные преимущества…       Не заботясь о том, что они находятся на людях, Энтони прислонился к ней и крепко поцеловал, чтобы она замолчала.       — Прикуси язык, женщина, — прорычал он, отстранившись.       Пен сделала шаг вперед, чтобы сократить небольшое расстояние между ними, и с вызовом ответила:       — Почему бы тебе не прикусить его для меня?       Энтони притянул ее к себе и оттеснил в тень на террасе, чтобы он мог это сделать.

***

      Энтони обхватил щеки Пен ладонями и осыпал ее губы поцелуями, пока он вел их обратно в непроглядную черноту боковой части дома. Пен цеплялась за лацканы его жилета и следовала его примеру, она целовала его в ответ, не отрываясь. Из-за этой сосредоточенности на жене он не заметил, что на пути стоит еще одна пара (которой не было, когда они шли в дом), и столкнулся с ними.       Несмотря на то что он был не чужд скандалов, когда дело касалось его брака, Энтони не был полным хамом. Поэтому он (довольно неохотно) оторвал свои губы от губ жены и повернул голову, чтобы извиниться, но обнаружил, что одной из половинок другой пары на террасе была не кто иная, как Катани Шарма.             

***

      — Кейт?! — пролепетал Энтони, прежде чем он успел подумать об этом.       — Энтони? — ответила она таким же шокированным тоном, как и он.       Энтони отступил от Пен и повернулся так, чтобы он мог смотреть на Кейт лицом к лицу (или почти так, поскольку она не должна была увидеть выпуклость в его брюках). Затем он притянул Пен, которая нервно поглядывала на них и кусала губу, к себе, защищая.       — Ты здесь, — заявил Энтони, все еще ошеломленный видом женщины, которой он был так очарован в те годы.       Кейт издала вздох отчаяния.       — Да, я здесь. Как и ты.       — Ну, я здесь живу, — проворчал он в ответ, нахмурившись. Даже спустя почти десять лет эта женщина могла раздражать его как никто другой. И это говорило о многом, учитывая, что Пен тоже обладала к этому талантом. Говоря (или, скорее, думая?) о Пен, его жена положила руку на его торс и прошептала успокаивающее «Энтони», прежде чем обратиться непосредственно к Кейт.       — Добрый вечер, мисс Шарма. Надеюсь, у вас и вашей сестры все хорошо.       Добрые слова, казалось, отвлекли Кейт от ее собственных переживаний, и она ответила:       — Миссис Уиндам-Прайс. И да, нам с Эдвиной было хорошо в Пруссии. — Но, в отличие от того, как она говорила с ним, в тоне Кейт появилась мягкость. — А вы… Пенелопа, верно? — Получив кивок от жены, Кейт продолжила: — У вас все хорошо?       — Да. Спасибо, что спросили. — В тоне Пен чувствовалось искреннее восхищение старшей сестрой Шарма. — Энтони был преданным мужем.       Энтони думал, что она посмеется над этим, но Кейт лишь задумчиво улыбнулась и ответила.       — Думаю, так и было.       Ее неожиданный комплимент умерил его пыл и заставил вернуться к разговору. Он посмотрел на мужа Кейт и протянул ему руку для пожатия:       — Энтони Бриджертон.       Джентльмен протянул руку, которой не обнимал жену, и пожал ее.       — Уэсли Уиндам-Прайс.       Энтони отдернул руку, и заметил:       — Дипломатический атташе в Пруссии. Я слышал много хорошего о вашей работе.       — Благодарю вас, милорд.       Энтони бросил короткий взгляд на женщину, которую любил когда-то, и сказал:              — Вам повезло, что у вас такая замечательная жена.       Мистер Уиндам-Прайс посмотрел на сияющую Кейт и ответил:       — Да, это так.

***

      Позже, когда квартет вновь вошел в бальный зал вместе и вызвал немалый переполох (позже Гиацинта призналась ему, что была благодарна за это, так как это дало ей отсрочку от ухажеров, которых навязывала ей мать), Энтони вальсировал с Кейт, а его жена танцевала с мужем Кейт.       — Ты выглядишь счастливым, — заметила Кейт, когда они кружились по паркету.       — Да. А ты?       Она кивнула, улыбнувшись, а затем спросила:       — Значит, ты с Пенелопой Фезерингтон? Признаюсь, я не ожидала такого поворота событий.       Энтони ухмыльнулся.       — Никто не предвидел. И уж тем более я.       — У нас с Уэсли было то же самое. Он довольно сдержанный и тихий.       Энтони все понял.       — Он понимает тебя.       — Да. Мало кто понимает меня так, как он. Он знает, когда нужно вступить в бой, а когда…       — Когда нужно отступить и уйти, — закончил Энтони.       — Да, — подтвердила Кейт. На мгновение она задумалась, прежде чем промолвить. — Мы были бы катастрофой.       Энтони рассмеялся, привлекая взгляды соседних пар (кроме своей жены, которая была увлечена разговором с мужем Кейт, пока они танцевали).       — Да, так бы и было. Мы слишком похожи.              Вальс они заканчивали в уютном молчании.

***

      Когда они сели в карету, Пен спросила:       — И что?       Энтони прикинулся дурачком.       — Что?       Пен надулась.       — Каково было снова увидеть Кейт после стольких лет?       Энтони пожал плечами.       — Прекрасно.       Пен подняла удивленно брови.       — Прекрасно?       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я тут же пожалел, что не бросил все это, — он развел руки в стороны, — чтобы сбежать к ней в Пруссию? — Жена пнула его в голень. — Ой! Больно. — Он потирал больное место, в то время как его жена издала прерывистый вздох.       — Хорошо, — ответила она. А потом: — Нет. Конечно, нет. Но это должно было пробудить в тебе какие-то чувства. Я имею в виду, увидеть ее так неожиданно после стольких лет… Ну, я представляю, как это было бы неприятно.       — Так и было, — согласился Энтони и потянул ее к себе на колени. Как только его руки плотно обхватили ее талию, он добавил: — Потому что, увидев ее снова, я понял, что ее уход был лучшим, что когда-либо случалось со мной.       — Правда? — спросила она, погладив его щеку одной рукой, а другой она провела по его плечам.       — Да, — ответил Энтони, глядя ей в глаза. — Она подтвердила мою веру в то, что любовь — это пустая трата времени.       Поскольку Пен знала, что именно это убеждение побудило его сделать предложение в ту ночь, когда он проследил за ней на балу, она улыбнулась и сказала:       — Что ж, тогда я рада, что ты решил потратить его на меня, — после чего подарила ему нежный поцелуй.