Don't worry, only You and Him

Счастливые визги маленького щенка заполнили мирное и спокойное пространство жилища главы клана. Малыш Тойя был бойким детенышем, ведь ему было всего четыре недели от роду. В данный момент он лежал на спине на гнезде своих родителей, его маленькие ручки махали, а короткие ножки пинались, когда из его рта вырывался высокий лепет. Его верхняя часть тела упиралась в икры твоих скрещенных ног. Его глаза были полностью сосредоточены на тебе, склонившейся над ним и воркующей с ним, пока твои пальцы щекотали его бока. Это был один из редких моментов, когда тебя не душил твой супруг, который был постоянно приклеен к твоему боку, отчаянно желая быть как можно ближе к тебе, и твой старший мальчик, который следил за каждым твоим движением, следя за тем, чтобы ты не перенапрягалась. Ты понимала, что они не желают тебе ничего плохого, но через некоторое время это начинало удручать, когда ты просто хотела выйти из гнезда, чтобы перекусить или вывести своего ребенка на короткую прогулку по деревне, а две маячащие фигуры следовали за тобой по пятам. Особенно Акаилу было трудно оставить тебя одну. Судя по тому, что рассказал тебе Ми’йтиар, за те шесть дней, что ты провела без сознания, он вел себя неспокойно и даже стал враждебно относиться к своему младшему брату. Твое сердце разбилось, когда твой супруг признался, что ему пришлось физически отбиваться от сына после того, как он попытался силой проникнуть в вашу общую спальню, где ты поправлялась, а маленький Тойя спал. Ми’йтиару не нужно было говорить тебе, что это не было попыткой увидеть тебя. Ты и представить себе не могла, как сильно повлиял на него твой предсмертный опыт. Он был так воодушевлен встречей со своим маленьким мей’хсвеем, но теперь все, что он видел, — это паразита, который чуть не отнял у него любимую мать. — Он чуть не убил тебя! — в ярости кричал он на тебя, когда ты пыталась рассказать ему о его странном поведении по отношению к Тойе. Его отцу не понравилось, что он разговаривает с тобой в таком тоне, его крупное тело возвышалось позади твоего со скрещенными руками, когда он убийственно смотрел на своего сына. Никому не разрешалось повышать голос на тебя, особенно твоему ребенку, который должен был всегда уважать и беречь тебя. Разговор накалялся с каждой секундой, и Акаил совершил ошибку, став агрессивным по отношению к тебе. Точнее, не ты, а твоя упрямая неспособность понять его чувства к тому, что едва не стоило тебе жизни. Это взбесило Ми’йтиара самым ужасным образом, и оба дрались, как дикие звери, пока не остановились, когда твои крики наконец достигли их ушей. В ходе схватки в главной комнате твоего дома они не только уничтожили большую часть мебели, например длинный стол, занимавший середину, или разнесли выставленные Ми’йтиаром черепа и другие трофеи. Они еще и опрокинули тебя, когда ты по глупости попыталась встать между ними. Ты в истерике плакала, эмоции били через край, твое дрожащее тело скорчилось на земле, обе руки были прижаты ко рту. Через секунду твоя пара оказалась рядом с тобой и осторожно обняла твое лицо. Он притянул тебя к себе, прижал твой лоб к своему и наполнил воздух своим успокаивающим мурлыканьем. Ты душилась слезами и изо всех сил старалась загнать их обратно. Ты понимала, как сильно твои негативные эмоции могут повлиять на него. Это никогда не заканчивалось хорошо для того, кто их вызвал. — Пожалуйста, не убивай его, — умоляюще прошептала ты, прежде чем почувствовала, как он отстранился от тебя. Ему было очень трудно выполнить твою просьбу, когда он изгнал своего сына из вашего дома, пригрозив ему, что тот не покажется рядом с матерью и детенышем, прежде чем отвести тебя в гнездо, чтобы ты успокоилась после срыва. Это было неделю назад, и с тех пор ты не видела и не слышала об Акаиле. Беспокойство пожирало тебя заживо. Не столько из-за того, что он, возможно, покинул планету, сколько из-за возможности того, что он отправился на охоту, чтобы выпустить пар. Не зря же ты учила его терпению и сдержанности. Человек может принимать самые ужасные, самые неразумные решения, когда он ослеплен яростью и слишком сосредоточен на том , что вызывает эту эмоцию, а не на чем-то другом. Ты послала за ним Ми’йтиара, но даже он не смог выследить своего сына. Теперь тебе оставалось только ждать и надеяться, что он вернется домой. Пока часть тебя была со старшим, где бы он ни находился, другая часть была занята младшим. — Кто мой милый маленький мальчик? Кто мой милый маленький мальчик? Хм? Кто это? — спросила ты высоким голосом, подняла малыша над головой и засияла, когда он радостно завизжал, — Это ты! — ты притянула его к своей груди и осыпала его маленькую мордочку поцелуями, — Такой красавчик! Да, ты такой, да, ты такой! Мой идеальный малыш. Положив его на руки, ты с любовью рассматривала его, когда он схватил твой палец и стал грызть его от всей души. Так он делал довольно часто, когда кто-то оказывался рядом с его ртом. Наверное, у него начали резаться зубы. По крайней мере, так ты думала, когда ощущала крошечные бугорки на его деснах. Даже его мандибулы развились за месяц, прошедший с его рождения, когда они сжимались и обхватывали твой палец. — Красивый, как твой папа, — пробормотала ты, прижимаясь к его лбу, и на твоих губах появилась улыбка, когда Тойя ответил пронзительным щелкающим звуком, — И такой, такой милый, как твой мей’хсвай. Твое внимание было приковано исключительно к детенышу. Поэтому ты не заметила, как дверь в вашу с Ми’йтиаром спальню открылась и как кто-то медленно пробирается к тебе. Только когда что-то большое проползло по гнезду к тебе, ты натянула знакомую ухмылку. Ты ведь и вправду не могла провести пять минут наедине со своим ребенком, верно? — Любимый, прекрати. Тебе опять нужно внимание? — начала ты, почувствовав, как что-то ударилось о твое плечо и верхнюю часть руки. Но когда ты обернулась, то обнаружил, что не лоб Ми’йтиара тебя толкает. — О-о-о Боже! — дрожащим голосом выдохнула ты, — Акаил. Голос в затылке напомнил тебе, что ты все еще держишь малыша в руках, когда твои пальцы дернулись, а руки подскочили, потребность обхватить его полностью заполнила твой разум. Ты быстро, но осторожно уложила Тойю на одно из пушистых одеял, которыми ты укрывала себя по ночам, а затем обняла Акаила и зарылась лицом в его голову. Ты не могла сдержать слез облегчения, осыпая поцелуями кожу в пределах досягаемости. — Ты в порядке? Тебе больно? Где ты был? — ты засыпала его вопросами, как только обхватила его лицо, чтобы притянуть его к себе и осмотреть каждый сантиметр. — Прости, мама, — прошептал он в ответ и уткнулся в твою ладонь. Твое сердце разбилось прямо тогда и там. — О, малыш… — прошептала ты, твой голос надломился, когда ты увидела печаль в его глазах, — Все хорошо. Все прекрасно. — Тебе больно, — низким скулежом выдавил он. — Нет, все в порядке. Ты не ранил меня. Это был несчастный случай, просто несчастный случай. Я не должна была вставать между тобой и отцом, — поспешила успокоить его ты. Акаил надулся и посмотрел на Тойю, чей взгляд не отрывался от тебя с того самого момента, как ему пришлось против своей воли покинуть твои объятия. Ты проследила за его взглядом и начала поглаживать большим пальцем его щеку. — Это была не его вина, мой маленький воин, — начала ты, надеясь, что наконец-то сможешь унять агрессивное отвращение, которое он испытывал к своему брату, — Он не мог контролировать природу жизни. Мое тело было настроено на то, чтобы родить его, в то время как он не был полностью готов. Я уже подозревала это, когда у меня отошли воды. Когда я носила тебя, у меня неделю были преждевременные родовые боли, но с Тойей они длились всего два дня. У тебя было достаточно времени, чтобы повернуться, а у него — нет. В ответ Акаил покорно щелкнул своими мандибулами, и ты поняла, что все будет не так просто, как ты надеялась. Ты надеялась, что он передумает, исчезнув, но, видимо, нет. Ты нацепила храбрую улыбку, потянулась к детенышу, подняла его на руки и посадила к себе на колени, его крошечные ручки обхватили каждый твой указательный палец для баланса, пока он смотрел на своего брата. — Разве ты не хочешь познакомиться со своим маленьким мей’хсвеем? — оптимистично спросила ты, высвобождая один из пальцев Тойи из своего, чтобы потянуться к Акаилу. Сузившиеся глаза старшего перевели взгляд с крошечного паразита на коленях матери на твою руку и без колебаний позволили тебе взять его за руку. Ты осторожно потянула его руку вниз, к Тойе, осторожно, словно он в любой момент мог выхватить ее обратно, но когда он этого не сделал, твоя напряженная поза немного расслабилась. Ты взглянула вниз, на макушку головы Тойи, которая теперь была полностью прикована к его брату, — Смотри, Тойя, смотри, кто здесь. Ты разжалась и отпустила руку Акаила, и тебя охватил восторг, когда его рука сама собой приблизилась, и когда он наконец оказался в пределах досягаемости, маленькие пальчики Тойи мгновенно обхватили тот палец, который был ближе всего к нему. Ты наблюдала, как твой старший напрягся и негромко зарычал на него, но на малыша это не произвело никакого впечатления, и вместо этого он начал щебетать. Однако ты не была столь равнодушна, как твой ребенок, и пригвоздила его к земле предупреждающим взглядом. — Акаил! — прошипела ты сквозь стиснутые зубы, не желая нервировать малыша, — Он не представляет угрозы. Если бы он был собакой, он бы зажал хвост между ног и прижал уши к голове. Вместо этого из глубины его горла раздался еще один низкий скулеж из-за того, что его отругали, и он смиренно держал руку в захвате своего младшего брата. Для человека, который был уже довольно взрослым, он все еще вел себя как маленький мальчик, когда находился рядом с тобой. — Как ты думаешь, твой отец стал бы терпеть его, если бы считал его таковым? — спросила ты, уже зная ответ, так как Ми’йтиар был гораздо более агрессивен в своей защите по отношению к тебе, чем Акаил, — Твой отец принял роды и не знал, переживу я это или нет. Он сделал это, потому что знал, что именно мое тело стало причиной неспособности к естественным родам. Ты немного заколебалась со своими следующими словами, не зная, поможет ли это ситуации, но не повредит. — Твои роды тоже были нелегкими. У нас ушло несколько часов: у меня, твоего отца и Кахрейна. Может, ты и был в правильном положении, но было так больно, что я подумала, как бы ты не пробил когтями мой живот, если бы это затянулось. Я не могла ни говорить, ни дышать, ни думать. Я медленно сдавалась и слишком часто теряла сознание, — сделав паузу, ты увидела, как Акаил поморщился от стыда, и его тело немного съежилось, — Но так же, как твой отец помог мне с твоим младшим братом, он помог мне сделать твои роды возможными и гораздо более легкими. И он не стал любить тебя меньше, потому что знает, что ни ты, ни Тойя в этом не виноваты. Тойя, который совершенно не обращал внимания на этот разговор, ослабил хватку, которую все еще держал на другом твоем пальце, и теперь сжимал другой палец руки Акаила. Он что-то бормотал, его мандибулы издавали высокочастотные щелкающие звуки, прежде чем он сжал костяшки пальцев. Акаил выпрямил спину и опустил голову, а затем уставился на тебя взглядом, который говорил: «Вот видишь! Маленький демон!» Но тебе достаточно было бросить на него этот взгляд, чтобы все его протесты мгновенно испарились. Ты ослабила хмурый взгляд и с любовью смотрела на Тоя, когда его руки переместились к запястью брата, затем к предплечью, словно он пытался подтянуться. Ты смотрела между своими мальчиками туда-сюда, наблюдая за реакцией старшего и за попытками младшего забраться по руке брата. Когда Тойя, казалось, соскользнул с руки вбок, ты вздрогнула и тут же потянулась, чтобы поймать его, но Акаил оказался быстрее. Пока он держал занятую руку натянутой, второй сразу же переместился, чтобы подложить руку под задницу Тойи. На секунду ты замерла с вытянутыми руками, и только когда до твоих ушей донеслось низкое мурлыканье, ты убрала их, одной рукой обхватив другую, и прижала их ко рту, чтобы скрыть улыбку. Акаил действительно мурлыкал, когда Тойя устроился на его бицепсах, похоже, довольный своим новым положением. — Знаешь, он гораздо меньше, чем ты был в его возрасте, — небрежно сообщила ты, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не завизжать от восхитительного зрелища, представшего перед тобой. Акаил заурчал, и ты практически видела удовлетворение в его глазах от твоих слов, когда он наблюдал, как детеныш устраивается там, где он прижимался к его руке. Даже в детстве поглаживание его эго всегда было отличным способом поддержания хорошего настроения. Похоже, это отлично сработало и сейчас, когда большой палец руки, которая все еще поддерживала Тойя снизу, начал поглаживать его спину. — Ты была маленькой такой? — спросил Акаил после того, как некоторое время погладил брата, успокоившегося, чтобы заснуть. — Да, наверное, — хмыкнула ты и переместилась, чтобы сесть напротив него, скрестив ноги, — Ты помнишь, что мама рассказывала тебе о своей работе на Земле? Акаил кивнул, — Целительница. Как Кахрейн. Ты рассмеялась и по рассеянности взяла его руку в свою, осторожно, чтобы не потревожить уснувшего малыша, — Да, как Кахрейн. Я держала на руках столько малышей, что сбилась со счета. Они были самых разных размеров, в зависимости от того, как их матери заботились о себе во время беременности. Похоже, твой отец слишком сильно баловал меня, когда ты был еще в моем животе, — ты захихикала. — И других твоих щенков тоже? — спросил он, его глаза немного потускнели. — Мои? — ты в замешательстве подняла брови. — Ооман. Когда до тебя дошло, что он имел в виду, ты нежно заворковала. Неужели он действительно думал, что у тебя…? Твое сердце чуть не разорвалось от переполнявших тебя эмоций, когда ты посмотрела на него. Лицо яутжа не было способно выражать эмоции так же, как человеческое. Скорее, они использовали свой голос и язык тела, чтобы выразить свое настроение. Однако Акаилу все равно удавалось выглядеть неуверенным комочком нервов при мысли о том, что у тебя на родной планете есть другая, не такая семья. Возможно, именно его человеческая часть позволяла так легко читать его, как книгу. — О, Акаил. Единственные дети, которые у меня есть — это ты и твой младший брат, — ты быстро рассеяла его тревогу и подкатилась к нему, чтобы сесть прямо рядом с ним, а твоя рука обхватила его челюсть, — Я никогда не хотела детей от человека, мой милый. Я никогда не думала о том, чтобы завести их, потому что считала, что они не впишутся в мою жизнь. Я никогда не испытывала желания спариться с человеком, который обеспечил бы мне потомство. Не то чтобы я хотела иметь их. Акаил сразу же почувствовал себя спокойно после твоих слов и даже притянул Тойю ближе к себе — хотя ты считала, что это произошло скорее подсознательно, как будто обнадеживающее видение, что только они и никто другой связаны с тобой таким образом. — Но твой папа… — вздохнула ты с яркой улыбкой, когда мощный прилив эйфории пронесся по твоему телу при одной только мысли о твоем Ми’йтиаре, — Твой папа — единственное существо во всей Вселенной, для которого мысль о том, что у нас с ним не будет потомства, была невыносима. Я хотела быть связана с ним всеми возможными способами, и последнее, чего не хватало — это быть матерью его детей, — твоя рука потянулась к его дредам и провела пальцами по ним, когда ты опустила руку, — Ты и твой брат — это все, о чем я могла просить, и я невероятно счастлива быть вашей матерью. Так что не волнуйся, мой маленький воин, тебе придется делить меня только с Тойей. И с твоим отцом, конечно же.