Глава IX. Fortiter ac firmiter - Сильно и крепко

There is a fire inside of this heart

And a riot about to explode into flames

***

      Очутившись в приятном полумраке сырой пещеры, Лив обессилено облокотилась о спиной о каменную стену своего укрытия. Приятная прохлада начала распространяться по телу от места контакта с сырой поверхностью камня. Голова кружилась, а ноги подкашивались от нехватки сил, будто она только что пробежала марафон и побила все мировые рекорды.       Однако, все это сейчас не имело абсолютно никакого значения и на губах девушки расплылась блаженная улыбка. Лив глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Воздух был свежий и холодный, чистый, потому что до укромных уголков пещеры не добиралась химия темпорального дождя.       Когда Лив с успехом выполнила прыжок через берег, что было колоссальным успехом, не только потому что все прошло безупречно в первый раз из всех ее многочисленных попыток, но и потому что ей удалось перенести сразу двоих. Не было ни вечно дергающихся с мерцающим переливанием частичек хиралия в воздухе, что никак не соберутся воедино, ни безнадежных застреваний на береге на довольно долгое время. Даже у Фрэджайл ушло не мало времени для освоения практики прыжка в компании другого человека, а у Лив получилось с первого раза.       — Получилось, — тихо прошептала она, смотря прямо перед собой, глубоко и часто дыша. Лив сама не верила в то, что это действительно произошло.       Получается все дело лишь в голове — она сама себе враг. На грани жизни и смерти девушка уже была, ничего не вышло. Вот только в этот раз она была не одна и на ней лежал груз ответственности за другого человека, небезразличного ей. Поток мыслей, что несся в ее голове, словно болид по гоночной трассе, прервал образ этого самого небезразличного человека, который четко прояснился перед ее глазами.       Лив подняла на него глаза и подъем духа, наполнявший всю ее сущность еще секунду назад, исчез без следа. Его настойчивость не даст ему отступить, а уверенная поза, в которой он стоял, облокотившись левым плечом о каменную стену пещеры, говорила о том, что сегодня, так или иначе, он получит свое.       И снова резко и с переливом в голове вспыхнула ярко-красная неоновая вывеска «бежать», первородный инстинкт, что подарила нам эволюция для выживания в суровых условиях, которые создавала сама жизнь. Лив резко протянула руку к компасу, покоившегося на ремне ее джинс, однако обнаружила лишь крючок, на который она его цепляла.       Ее анализ прервало цыканье Хиггса, который качал головой, стоя в полумраке, и, как всегда, улыбался. Приглядевшись она увидела, что его левая рука сложена на груди, а правая вытянута вперед. На указательном пальце вышеупомянутой руки, облаченной в черную кожаную перчатку, болтался заветный компас.       — Полагаю, это твое? — он продолжал улыбаться, а, обнажившиеся белые зубы сверкнули в темноте.       Лив ничего не ответила, просто неуверенно сделала несколько шагов вперед. Когда она окунулась в полумрак, который скрывал Хиггса, Лив с осторожностью вытянула худую ладонь вперед и медленно начала тянуться к компасу, словно хотела достань что-то из открытого ржавого капкана, который при любом неверном движении с резким ударом закроется. Так и случилось: когда она уже почти коснулась предмета своего спасения, ловушка, так умело расставленная Хиггсом, захлопнулась.       — Не так просто, — он отдернул руку, тем самым поднося компас близко к своему лицу.       — Отдай, — Лив, все еще избегая его взгляда, который настойчиво пытался поймать с ней контакт, вытянула руку вперед и открыла ладонь.       — Бегать все время не получится, пора принимать решение, — внезапно для Лив, он начал говорить спокойно и серьезно, без издевки или усмешки. Смена тактики еще больше заставила девушку испугаться и срочно искать способ спрятаться от него как можно дальше.       — Бегать бы не пришлось, если бы ты не подверг нас опасности! — сама не зная зачем, она сказала это с таким восторгом, что Хиггс посмотрел на нее недоумевающим взглядом. Ей понравилось, как колко она переключила тему на него. Вот только девушка позабыла, что ее оппонент не так прост и неопытен, как она сама. Позабыла, что он сейчас хозяин положения.       — Значит устроюсь поудобнее, раз уж мы тут надолго, — он пожал плечами и присел на небольшой валун у стены пещеры, положив ногу на ногу и запрокинув голову назад, опустил козырек кепки на глаза.       — Хиггс, отдай мне компас пожалуйста, — Лив изо всех сил пыталась взять свое негодование и возмущение, что бурлили в ней словно лава в вулкане, предвещая вот-вот свое извержение. Останавливало лишь то, что именно этого он ждет, хочет вывести ее на эмоции, чтобы она заговорилась и высказала все, что у нее на душе.       Следует признать и это являлась фактом, что Хиггс был более зрелый чем Лив, как эмоционально, так и интеллектуально. Глупо было надеяться его переиграть — ее спокойный тон не произвел никакого эффекта, мужчина даже не дернулся. В Лив опять начала закипать магма, она злилась уже не только на мужчину, который сейчас пытался загнать ее в угол, но и на себя оттого, что она такая наивная и глупая не может найти способа выбраться из расставленных ловушек.       — Проклятье! — все-таки выругалась Лив. — Ладно, я просто пойду пешком.       Лив твердыми шагами направилась в сторону выхода, попутно периферическим зрением наблюдая реакцию Хиггса на ее попытку выйти наружу. Точнее выразиться, на отсутствие реакции, так как он продолжал сидеть все в той же расслабленной позе, за исключением того, что под тенью козырька мелькнула самодовольная улыбка.       — Удачи! — лишь услышала она его голос, доносящийся эхом из-за спины.       В голове Лив закрались подозрения, но она продолжала идти дальше к выходу уже менее уверенными шагами. Вскоре ей пришлось остановиться и разочарованно взглянуть правде в глаза: на улице стеной лил темпоральльный ливень, а небо заполонила туча, чернее ночи. Откуда то с самых верхних слоев атмосферы тонкими извивающимися ниточками струились нити, что связывали наш мир и иной посредством появления Тварей.       Лив стояла у самого выхода, оставалось сделать только шаг и она окажется под проливным дождем. От него веяло прохладой и свежестью и он даже манил, хотя капли казались черными и безжизненными. Под ногами вырастали, раскрывались, а затем тлели листья трав, напоминая о безысходности и ее положения. Черные нитки, словно голые и безжизненные ветки деревьев, плелись вверх в небо. Это означало то, что выйти и рискнуть будет скорее напоминать самоубийство, чем спасение из плена.       Пока она стояла и грустно созерцала тлен нынешнего мира и принимала свое положение, к ней тихо подошел Хиггс и встал рядом, так же окинув взглядом этот мрачный пейзаж.       — Скорбный вид. Какой смысл вообще влечь свое существование в этом дерьме? — сказал он, не отводя глаз от неба.       Лив повернула голову и посмотрела на него в первый раз за эту встречу, отпустив смущение. Его точенный профиль выделялся на фоне светлой стены камня, голова была чуть задрана, словно он бросал вызов силе, что с ужасающей быстротой уничтожала мир. Она испытала сильное желание коснуться его, стать ближе, почувствовать его тепло. Эта тяга наполняла все ее существо, что она позабыла обо всех своих приступах ярости, в которые он ее сегодня вводил с начала их встречи.       «Почему я бегу от него? Чего я боюсь на самом деле?» — подумала она про себя, опустив голову вниз и рассматривая, как трава все продолжает проживать свой бесконечный цикл, ускоренная временной аномалией темпорального дождя. Наблюдая этот безысходный процесс, Лив сосредоточилась на заданном самой себе вопросе и мысли в голове, наконец, сформировались в логическую цепочку. Когда в ее голове все прояснилось, несмотря на мрачную погоду снаружи, для Лив засветилось яркое солнце, проливая свет на все вопросы, что мучили ее день за днем: бегать и правда бесполезно, пора все расставить по местам.       Лив сложила ладони, чтобы почувствовать себя увереннее, и сделала очень глубокий вдох, набираясь решимости.       — Я правда считаю, что нам не стоит продолжать, иначе это выльется в то, что мы не сможем контролировать, — она перебирала пальцы рук друг за другом и продолжала сосредоточенно смотреть на травинки. Боковым зрением она видела, что мужчина повернулся и внимательно смотрит на нее.       — Во что выльется и что мы не сможем контролировать? — безэмоциональным тоном произнес Хиггс, давая понять Лив, что он прекрасно понял о чем та говорит.       — Я имею в виду, какой вы этом смысл? Посмотри вокруг, — она махнула рукой в сторону улицы, на которой они оба наблюдали печальный закат жизни на земле. — Мы не живем, мы выживаем. Да, мы остались теми же людьми с потребностями в привязанности, но согласись, что для нее больше нет места.       Лив осторожно повернула к нему голову и взглянула в его лицо. Ее собственный взгляд был наполнен скорбью — она приняла свои чувства к нему, но за них обоих решила, что им не стоит продолжать начавшиеся взаимоотношения. Она была ученой, это одинокий путь, который требует все ее внимание и время. Перед ней стояла важнейшая задача, и если она найдет решение, тогда пусть не у нее, но у следующего поколения будет надежда на светлое будущее и на нормальную жизнь. Ровно как и Хиггс со своими большими идеями объединения оставшихся людей должен сосредоточиться исключительно на них, опять-таки, чтобы построить будущее пригодное для нормального существования.       Когда Лив поймала его взгляд, то почувствовала, что ее резко резануло прямо по сердцу, а сама она безумно испугалась: взгляд мужчины не имел ни следа спокойствия или присущей ему усмешки, от которой в уголках глаз появляется маленькая паутинка морщинок, напротив, он был полон гнева и несогласия.       — Ты хоть слышишь что ты говоришь? — сквозь зубы отчеканил он.       — Я права, знаю что права! Для чего это все? Мы не построим семью — зачем в таком жутком мире заводить детей? Этот мир стал асексуальным не просто так и нам необходимо следовать правилам, которые породил Выход Смерти, — она начала эмоционально размахивать руками, пытаясь убедить его, но на самом деле тем самым отогнать от себя образ его разгневанных глаз. Затем сделала паузу и, повернувшись к нему, виновато посмотрела Хиггсу в лицо. Она все надеялась вновь найти его озорной взгляд и эту паутинку морщинок у уколов глаз, но видела лишь, как на лице проступает что-то очень не доброе, и, возможно, даже опасное.       Он очень долго смотрел на нее, его взгляд менялся от отрицания до раздражения и гнева, переходил в разочарование и даже скорбь. Лив, не дыша, наблюдала за палитрой его эмоций, сменяющих друг друга с замиранием сердца. Хиггс сжал губы и, отвернув голову в сторону, тихо, все так же сквозь зубы, процедил:       — Ты просто жалкая трусиха, — он сорвал с себя кепку, провел рукой по волосам и раздраженно ушел вглубь пещеры. Когда он подошел к стене, то облокотился на нее одной рукой и, положив руку на лоб, закрыл глаза, явно что-то осмысливая.       Лив ожидала любой реакции: высмеивания ее позиции, издевательств, да хотя бы гнева. Она все это говорила с невероятным грузом на сердце, искренне сожалея, что так сложилась, надеялась, на понимание с его стороны. Понимание, а не ругательства в ее сторону и попытки обвинить ее в трусости!       Она уверенным шагом сократила то небольшое расстояние между ними, на которое он удалился и возникла прямо перед ним с вызовом смотря ему в глаза:       — А теперь повтори что ты сказал, глядя мне в глаза.

***

      Он наивно полагал, что давно прошел этап детских обид и постоянно скребущегося чувства обиды внутри, которое будто разъедает сердце, а за ним и остальные внутренние органы. Думал, что он хитрый и умный, стратегически, а главное здравомыслящий человек. Думал, что угадывает все на несколько шагов вперед, а люди для него лишь способ достижения целей.       Собственно так и было, ровно до того мгновения, пока Оливия Файрвуд не разбила его сердце вдребезги. Забавно, ему разбили сердце. Хиггс даже и предположить не мог, что такое возможно. Похоже не только Оливия заблуждалась и путалась в свих чувствах к нему, но и он заплутал в лабиринте, который сам же для нее выстроил.       Ему нравилось играть с ней в эту игру, охотиться за ней, пока она тщательно скрывалась от него. Настигнуть ее в неожиданный момент, смотреть как его спокойствие и владение ситуацией приводит ее в замешательство и бешенство. Как глазки бегают в попытке найти выход из положения: словно мышка, что бежит по лабиринту в попытке найти выход, а он ученный, который блокирует каждый спасительный поворот, ведущий к выходу.       Вот только, внезапно, ее прямой отказ, с объяснением причины, которую он, как не смешно, и правда находил разумной, полоснули его острым лезвием по сердцу. Хиггс позабыл о своих грандиозных планах, где Оливия играла ключевую роль. Все это было неважно, лишь то чувство, которое он давно позабыл — одинокого, испуганного, брошенного всеми мальчика, преданного самым близким человеком.       Хиггс смотрел в ее голубые глаза, из которых летали сверкающие молнии, на ее раздувающиеся от гнева ноздри и маленький ротик, что был сжат в тонкую линию от гнева. Девушка с вызовом снизу вверх смотрела на него, ожидая продолжения схватки. Ее глаза прожигали внутри него свежую рану все глубже и глубже, тем самым пробуждая в нем его самые гадкие качества, которых он сам временами боялся.       Он уже собирался отключить разум полностью и отдать контроль монстру, что жил глубоко внутри и выпускался наружу только в крайне необходимых ситуациях, как увидел внезапную перемену в выражении лица девушки.       Оливия округлила глаза, в них отразился ужас: неужели она увидела его внутреннего жителя? Такого не может быть, ее ДУМ не настолько хорош, только если она не увидела кое-что похуже его внутреннего зверя. Хиггс почувствовал покалывания на затылке и с отставанием где-то в пять секунд от нее понял в чем дело.       В это время девушка схватила его одной рукой за ворот, а вторую руку положила ему на плечо и резко потянула на себя. Оба они оказались у стены, Оливия вжалась в нее всем телом, при этом свободной рукой впилась в каменную поверхность, словно ей это помогало справиться с ужасом. Вторая рука отпустила его ворот и зажала себе рот.       Хиггс же, чуть не споткнувшись, оперся обеими руками о стену с двух сторон от головы девушки, так же задержал дыхание и сосредоточился на слухе, зрительно же впился в глаза Оливии, читая в них, что она видит за его спиной. Четкий слух уловил звуки шагов, которые двигаются в их сторону, а в глазах подруги он наблюдал нарастающую панику и страх — благодаря ДУМу она отчетливо видела их. Ее зрачки, с застывшим в них ужасном, медленно двигались сначала в одну сторону, затем замерли и резко посмотрели ему в глаза.       — Сзади, — одними губами прошептал он.       В ответ Оливия лишь моргнула. Лицо у ней было бледнее обычного, как простыня, и понятно почему. Хиггс боялся их до дрожи, не представляя, что они из себя представляют, а она сейчас наблюдала воочию одну из этих тварей прямо за его спиной. Хиггс медленно кивнул ей, в попытке ее успокоить и, тем самым давай понять, чтобы она смотрела ему в глаза.       Оливия без слов его поняла и старалась исполнять поручение изо всех сил, из ее глаз ручьем лились слезы, впрочем как и из его. Вот только у него это было аллергией — обычным проявлением ДУМа, а вот Оливии дополнительно поддавал запал ручью слез невероятный ужас. Когда она начинала отвлекаться на фигуру, что бродит сзади них, Хиггс снова и снова ловил ее взгляд и отвлекал на себя, давая ей шанс сохранить рассудок.       Спустя несколько мгновений Оливия расслабилась и опустила руку со рта себе на вздымающуюся грудь, а Хиггс почувствовал, что покалывание в затылке пошло на спад.       Когда Оливия отдышалась и поняла, в каком положении она оказалась, то ее лицо сразу стало серьезным, однако, казалось бы предсказуемая реакция, что она сейчас буквально сольется со стеной пещеры, не произошла: Оливия была все так же расслаблена. Хиггс же, снова почувствовав, себя хозяином положения серьезно посмотрел ей в глаза.       — Отпусти, — тихо и не очень убедительно сказала Оливия.       — Нет, — так же тихо, не шелохнувшись сказал Хиггс.       Она не двигалась, просто застыла и смотрела на него все также снизу вверх, при этом глубоко дыша, словно ждала от него каких то действия. Он же, не снимая одну руку со стены, снял перчатку с другой руки. Освободив кисть, он положил ее Оливии на тонкую белую шею и большим пальцем аккуратно, но очень твердым движением, поднял за подбородок ее лицо. Она продолжала смотреть в его глаза и инстинктивно облизнула губы. Хиггс, распознав это как сигнал, ухмыльнулся.       «Попалась», — пронеслась мысль а его голове.       Затем, не медлив больше ни секунды, он сделал то, чего она от него ждала. В этот момент, когда он коснулся своими губами ее теплые бархатные губы, планета будто остановилась, его собственное сердце будто остановилось. Доселе не испытанное, приятно-щемящее теплое чувство в груди, стало распространяться по всему телу, а когда он почувствовал, что Оливия ответила на его поцелуй, то оно фейрвекром ударило и в голову, затуманив все разумные мысли.       Оливия положила руку ему на грудь, второй же продолжала держаться за стену, словно за спасительный буй, потому что ее собственное тело будто обмякло. Этот контакт заставил салют в его душе заискриться еще большим количеством цветов и он обнял ее свободной рукой и прижал ближе к себе.       Когда они наконец остановились, он взглянул в ее глаза, увидел, что ресницы трепыхают, а сама а она находится в состоянии, ничуть не уступающим его собственному.       — Не очень ассекусально получилось, — прошептал он, улыбаясь, чувствуя ее теплое дыхания на своих губах.       — Заткнись, — она легонько толкнула его в грудь, а затем сама, встав на цепочки и обняв его за широкие плечи, продолжила поцелуй.       Дождь продолжал лить, барабаня по поверхности земли большими темными каплями, отстукивая приятный успокаивающий ритм, а в это время в пещере скрывались два человека, отдавшиеся во власти чувств и молодости, вступили на тонкий лед, который в последствии рухнет под ними и разобьет сердца обоих вдребезги.