Глава XI. Non est fumus absque igne - Нет дыма без огня

The promises we made were not enough

(Never play the game again)

***

      Тусклые белые лучи играли дивный и завораживающий танец, находясь во мраке, здесь, под толстым слоем темных вод, придавая окружению красивый насыщенный лазурный цвет.       Пузырьки воздуха поднимались вверх и вступали с лучами в таинственный вальс, переливаясь на свету всеми цветами радуги. Если присмотреться, то в этих переливах можно увидеть невероятные рисунки — игра света и тени или обман зрения с щепоткой фантазии.       Хиггс продолжал погружаться все глубже и глубже, полностью отдаваясь этой таинственной атмосфере и наслаждаясь покоем и умиротворением, окутывавшим его с головы до ног. Вероятно, именно так чувствует себя младенец в утробе матери, защищенный от всех тягот мирского существования. Хиггс был уверен, что это чувство он испытывал в последний раз именно тогда, будучи еще не пожденным ребенком. Он был уверен в этом, хоть и не помнил этого момента.       Погружаясь все глубже в толщу темных вод, он было совсем перешел в полный транс, но его острое периферическое зрение увидело как справа от него вдалеке блеснул какой-то предмет. Хиггс нехотя начал выходить из своего томного состояния и внимательно всмотрелся в предмет. То были очки в толстой темной оправе, которые так же плавно как и он спускались сквозь толщу водны вниз. Очки эти источали какую-то до боли знакомую Хиггсу энергию, но откуда знакомую он никак не мог вспомнить.       Напрягая извилины изо всех сил, чтобы поймать образ, который все время от него ускользал, Хиггс уже полностью очнулся от своей медитации. Мысленный процесс отвлек другой предмет, что так же плавно опускался вниз рядом с ним — толстая книга в старом ветхом переплете.       Хиггс совсем впал в замешательство. Оглядываясь вокруг, он заметил еще несколько предметов, что со скоростью намного большей чем он опускались вниз и скрывались во тьме загадочных вод. Серый плащ с капюшоном, словно призрачный скат, парил все ниже и ниже вниз. Кожаная сумка, напоминавшая своими движениями ехидну, быстрым движением проскользнула мимо него. Раритетный старенький компас камнем промчался мимо ладоней Хиггса, которые тот выставил, в надежде его поймать, но опоздал.       С растущим количеством чьих-то тонущих вещей рядом с Хиггсом росло и его чувство страха, причем в геометрической прогрессии. Откуда взяться страху в этом спокойном и умиротворенном месте? А что это, собственно за место? При аналитической работе мозга к мужчине начало возвращаться осознание и воспоминания. Вся жизнь пронеслась по спирали в его голове, и постепенно, соединяясь звено за звеном, привели к нужной точке. Словно молния средь ясного неба в его голове пронеслась первая и разумная мысль — он спит, а все вокруг это его сон.       Но где же картины гибели мира? Где страшные катаклизмы, в которых он наблюдает смерть множества человек? Где картины пожаров, которые съедают своим огнем целые континенты? Почему тут так спокойно? Точнее было спокойно, пока рядом не начали тонуть вещи Оливии.       «Вещи Оливии», — вторая трезвая мысль за столь короткое время сверкнула в его сознании и тут же, где то в коре головного мозга, раздался гром в виде чувства тревоги внутри: — «Вещи Оливии тут, но где же сама девушка?»       Толща воды сверху была светлее, именно через нее и пробивались мягкие белые лучи. Внимание Хиггса привлекла резкая вспышка, которая сменила этот цвет со спокойного нежно-голубого на ужасающий ярко-оранжевый. Мужчина внимательно смотрел на поверхность, а тишина вокруг стала неприятной и пугающе-давящей на психику. Затем он почувствовал резкую вибрацию, и прежде чем осознание происходящего взрыва пришло голову, Хиггса больно ударил поток воды.       Резкая боль скрутила внутренний органы и он схватился за живот. Не успел он оправиться от удара, как его внимание привлекла фигура, которая с огромным всплеском упала в воду, словно пролетела до этого не меньше восьми миль. Хиггса будто бы ударило током, он словно забыл о той невероятной боли, которую получил от удара несколько мгновений назад. Еще не разглядев до конца очертания этой фигуры, мужчина с огромным усилием зачерпывая воду руками двинулся навстречу фигуре. Шестое чувство подсказывало, что это самый близкий для него человек на свете.       Он все плыл и плыл, борясь с чувством ужаса и сдавливающей горло паникой, но никак не мог доплыть до Оливии, которая, вопреки законам этого места застыла на поверхности. Хиггс знал, что во снах все подчиняется иной логике, чем в реальности, а потому его ничуть не удивляло, почему он каким-то странным образом понимает, как в девушке медленно угасает жизнь.       Сердце уже выбивало не человеческий ритм, в то время как пульс девушки уже практически сошел на нет, превращаясь в нитевидную полосу. Его самого начала охватывать злость и раздражение: он не может до нее добраться, потому что погрузился слишком глубоко в темные воды.       Отчаяние от бессилия, а затем гнев на самого себя заполонили его душу. И вдруг темнота. Всеми органами чувств Хиггс ощутил, что окружение поменялось. Воздух сухой и свежий, а сам он лежит на мягких теплых простынях. Мужчина открыл глаза, которые отчего то сжимал так сильно, что веки неприятно свело и сел на кушетке, оперевшись руками у себя за спиной.       Присмотревшись, мужчина обнаружил, что его окружают привычные серые стены убежища, в котором расположилась маленькая спальня. Легкий полумрак нарушают голографические светильники на разных приборах, а в тишине тихо и приятно гудит система вентиляции, которую можно услышать лишь ночью, когда особенно сильно прислушиваешься к окружению.       Хиггс повернул голову направо: у стены лицом к нему лежала Оливия, укутавшись в одеяло до самого носа. Улыбка сама собой появилась на его лице — она всегда мерзнет. Чувство невероятного облегчения, что все пережитое это был просто очередной кошмар, спрвоцировало выброс эндорфинов в мозг и породило непреодолимое желание близости.       Он повернулся к ней, затем аккуратно и бережно, стараясь не потревожить ее сон, убрал кончиками пальцев прядь волос со лба и заправил за ухо. Эйфория от облегчения прошла, а взамен ей подступило незваное чувство тревоги, котрое поселилось где-то глубоко внутри и начало неприятно скрести, раскапывая то самое чувство отчаяния и гнева из глубин его души.       Справиться с тревогой он был не в состоянии, а потому встал с постели и уверенными шагами, при этом совершенно не отдавая себе отчета, куда он идет, Хиггс направился к выходу. Дверь бункера открылась и он босиком вышел на улицу, ощутив стопами успокаивающий холод бетонной плиты под ногами.        Мужчина глубоко выдохнул, а изо рта пошел густой пар. Он машинально облизнул губы, вспомнив сладкое чувство от попадания никотина в легкие.        Этот кошмар не был похож на остальные — он был другой. Словно, его подсознание, подкрепленное ДУМом, хотело ему что-то сказать. Оливии грозит опасность, но откуда она может исходить? У нее нет врагов, да и ее деятельность не связана с риском для жизни. Разум шептал ему причину отчетливо, но он гнал эти мысли прочь, сам прекрасно понимая, что опасность для нее представляет только он.       Всю свою жизнь он провел в одиночестве, которое вызывало озлобленность и ненависть ко всему прекрасному в этом мире. Оттого его и обуревала жажда власти — попытка компенсировать недостающее чувство любви и близости. Удивителтная человеческая натура приспосабливается ко всем условиям, и он был не исключением в этом негласном законе жизни. В какой-то момент одинокий и довольно циничный образ жизни стал для него нормальным, а все прочие люди вызывали чисто корыстный интерес, реже любопытство. Чувство привязанности он никогда не понимал и высмеивал тех, кто мог дорожить другим человеком. По его нескромному мнению, люди сами создавали себе препятствия и воспитывали в себе слабость, связывая себя сердечными узами с себе подобными. «Любовь — это слабость», — всегда нескромно заявлял Хиггс, в открытую выражая пренебрежение к подобного рода связям. Ровно до того момента, как он встретил ее. От Оливии исходил какой-то приятный, теплый свет и Хиггс не мог противостоять желанию греться в его лучах. Девушка внезапно заполнила все недостающие фрагменты в его душе, да и он сам инстинктивно потянулся этому свету с непреодолимой тягой и жаждой человеческой близости. Хиггс прыснул и покачал головой, затем поднял голову и протяжно выдохнул воздух из легких, который тут же превратился в серенький дымок от контакта с холодным воздухом улицы. Как сам он мог попасть в эту ловушку человеческих слабостей? Его внутренний монолог прервал тихий голос позади него: — Ты чего не спишь? — Он обернулся и увидел позади себя сонные глаза Оливии, а сама девушка стояла и, сжавшись от холода, обнимала себя руками. Он улыбнулся грустной улыбкой и широко раскрыл руки в стороны, приглашая девушку согреться в его объятиях. Оливия скромно подошла, затем, обвив руки вокруг его корпуса, положила голову на грудь и прикрыла глаза. — Снова ночные кошмары? — Так точно, — сказал он, задумчиво глядя в сумерки ночного неба. Больше девушка ничего не спрашивала. У них был принят негласный загон не вытягивать друг из друга переживания насильно, а просто быть рядом и выслушать, когда для него или для нее придет время поговорить.       Физический контакт с объектом любви вызвал приятную волну тепла, исходящую от груди и мягко переходящую в конечности. В голове сразу начало проясняться: он ни за что не лишится этого тепла — своей единственной отдушины в этом убогом и гадком мире. А потому он никогда не позволит случиться чему-то плохому с ней и сделает все, чтобы сберечь Оливию от беды — реальной или потенциальной.       Эти мысли твердо укрепились в его разуме и он облегченно улыбнулся. Слегка отодвинув голову назад, он посмотрел вниз на девушку и увидел, что та тихо задремала на его груди. — Пойдем в кровать, крошка, — прошептал он ей на ухо и ослабил объятия, выпуская Лив, чтобы направиться в спальню.

***

      Лив сидела за столом, закину ногу на ногу, и разбирала почту, ловко перебирая пальцами для активации кнопок ее браслета. Горячий кофе обжигал губы и дарил чувство уюта и тепла.       Человеческий мозг работает по системе сложных импульсов и химических процессов, и большую часть из них объяснить попросту невозможно. Некоторые звуки мы можем слышать, но не замечать в течение очень длительного времени, однако если мозг сосредоточится на них, то снова о них позабыть будет довольно проблематично.        Именно об этом и размышляла Лив, задумчиво глядя на дверь ванной комнаты, из которой доносился плеск воды, свидетельствующий о том, что там кто занимается банными процедурами.       Удивительно, они жили как семья: оставляли записки, звали друг друга обедать или планировали быт. Лив ухмыльнулась, она никогда бы не представила Хиггса в этой роли, если бы сама не видела воочию, как тот накрывает на стол.       Однако, не смотря на то, что все шло гладко, Лив не покидало странное чувство неправильности происходящего. Словно она читала художественное произведение и никак не соглашалась с сюжетом, который выстроил автор. Интуиция ей подсказывала, что вот-вот должно случиться что-то плохое, но конкретно что — у нее не было даже предположений.               «Почему просто нельзя быть счастливой? Зачем придумывать себе проблемы?» — задавала сама себе этот вопрос Лив и тут же отвечала: — «Чтобы было интереснее жить, судя по всему».       — О чем задумалась, красавица? — образ Хиггса внезапно появился перед ее затуманенным мыслями взглядом.       — О жизни, — Лив улыбнулась загадочной улыбкой и опустила глаза, затем сделала небольшую паузу и, не дав Хиггсу возможности развести очередную демагогию, бодро сказала: — Мне нужна твоя помощь.       — Mon cher, для тебя все что угодно, — раздетый по пояс с полотенцем на бедрах и мокрыми волосами он выглядел еще забавнее, кланяясь в реверансе.       — Кстати, это очень хорошо, что ты чистый, — засмеялась Лив. — Первый шаг сделан.       — Вообще-то я всегда чистый, — Хиггс так и замер в полупоклоне с разведенными в стороны руками, однако лицо, которое он поднял на нее застыло в недовольном выражении.       — Я хочу попросить тебя быть исследуемым в моем эксперименте, — Лив смотрела на него снизу вверх, все так же сидя за обеденным столом, при этом закусив губу.       — Так я по Вашему, подопытный кролик! От Вас, мадмуазель, это услышать оскорбительно вдвойне, — он скрестил руки на груди и драматично отвернулся.       — Ладно, забудь, это была плохая идея, — Лив всплеснула руками в воздухе, инстинктивно стараясь как бы разогнать атмосферу этого разговора, затем встала из-за стола, обошла стул и положила на спинку руки, крепко сжав его руками, тем самым принимая закрытую позу. Это не укрылось от зоркого глаза Хиггса.        — Да я же шучу, крошка, — он подошел к ней и, взяв ее за руки, вывел из-за стула и притянул к себе. — Какое исследование?       — Ты уверен? — она вопросительно подняла на него свои ясно-голубые глаза и от этого взгяда Хиггс сразу расплылся в улыбке.       — Конечно, я всегда поддерживал начинания молодых ученных! — обнимая Лив за талию левой рукой, он патриотично поднял вверх правую и сделал очень важный вид.       — Тогда пошли скорее в лабораторию! — Лив почти подпрыгнула и потянула его за руку к выходу.       — Можно мне хотя бы надеть штаны? — не спортивляясь, он шел смиренно за ней, согнувшись при этом в пояснице из-за разницы в росте.       — Они тебе не понадобятся!       — А вот с этого надо было начинать, — подхватил Хиггс и засмеялся.

***

      Лив открыла большую металлическую дверь и ловко подняла тугой рубильник, который подавал питание в ее лабораторию. Загорелось яркое освещение и холодный мерцающий свет упал на серую поверхность бетонных полов, ослепив молодых людей.       Лив была в состоянии восторженного предвкушения, а потому, почти подпрыгивая, тянула Хиггса за руку в самый дальний угол своего ангара.       Они подошли к довольно больших габаритов оборудованию, накрытому белыми простынями. Девушка ловким движением рук начала снимать укрытие, тем самым открывая взору Хиггса внушительных размеров капсулу, от которой шло множество толстых проводов прямо к небольшому компьютеру, расположившемуся рядом за маленьким рабочим столом.       — Та-дам! — Лив встала и, вытянув руки в манере лучших коммивояжеров, представила свою гордость. — Это камера сенсорной деривации, слыхал о такой?       — Знаю, что ей раньше легально заменяли эффект ЛСД, — внимательно разглядывая капсулу, ответил Хиггс.       — Естественно, ты знаешь только эту часть истории, — Лив театрально закатила глаза. — Камера полностью изолирует твое сознание от внешних раздражителей: там полная звукоизоляция, а температура воды такая же как у человеческого тела, полностью отсутствует свет и не действует сила притяжения, потому как у воды очень низкая плотность, — Лив загибала пальцы. — По теории Джона Лилли, если убрать эти факторы, то твое подсознание начинает стабилизироваться и работать так как и было задумано.       — Любопытно, но если бы ты просто хотела, чтобы я расслабился, есть гораздо действенный способ, — Хиггс обворожительно улыбнулся и пламенно посмотрел на девушку, но та была уже на своей волне и даже не заметила этого комментария.       — Не совсем. Когда случился Выход смерти, один ученный предположил, что камера может помочь изучить феномен берега, — Лив начала выгибать кисти рук и избегать внимательного взгляда Хиггса, что свидетельствовало о том, что она говорит о неприятных ей вещах. — Группу людей помещали в камеру по одному, а к голове присоединяли датчики, которые строили графики мозговой деятельности. Этот ученый вывел закономерность, что они строятся по одной зависимости, — девушка дрожащими руками взяла со стола лист, на котором была напечатана статья и показала мужчине график.       — Невероятно, — тихо сказал Хиггс внимательно читая текст и при этом не теряя из поля зрения лицо девушки, которое с каждой минутой было все взволнованней, — Он говорит о том, что концепция берега у каждого человека одинакова, однако локация в физическом смысле отличается.       Пока он читал, она ходила из угла в угол, никак не находя себе место.       — Я думаю, что он немного ошибся. Он представил линию из которой в разных точках начинается берег каждого отдельного исследуемого.       Лив подбежала к доске и нарисовала прямую горизонтальную линию, хаотично расставила на ней точки и пронумеровала, а затем из каждой нарисовала лучи, параллельно друг другу.       — На первый взгляд все верно и даже вписывается в теорию струн и мультивселенных. Время выхода каждого подопытного в «лимбо», так он назвал момент, когда человек перемещался на своей берег, был разный, но, — она посмотрела на Хиггса и выставила перед собой руку, подняв указательный палец вверх, — он упустил одну важную деталь: в момент, когда человек попадал в лимбо, на графике случался скачок, а после него, — она не успела договорить.       — Линии идут совершенно идентично, — закончил Хиггс, глядя на графики в стате.       — То есть, я предполагаю, что выглядеть это будет так, — Лив поставила одну жирную точку, из которой в разные стороны пустила прямые лучи, как будто рисовала одуванчик.       — Все берега начинаются в одном       месте, — Хиггс подошел к доске и указательным пальцем дотронулся до сердцевины цветка, — очень смелая гипотеза.       — Камера сенсорной деривации позволяет находиться в реальности и на берегу одновременно, но сознание обычного человека сразу становится недоступным, чего нельзя сказать о подопытном с ДУМом, — она подняла глаза и многозначительно посмотрела на Хиггса, — к сожалению, автор этой идеи не успел отработать свой метод в этом ключе.       — Оливия, это исследование вел твой отец, не так ли? — конечно, он уже обо всем догадался, достаточно было лишь дочитать статью до конца и увидеть инициалы — «Джон Ф».       А Лив лишь продолжала заламывать кисти руки, тяжело вздыхая, и старалась задавить подступивший к горлу ком, который заставлял слезится глаза. Тогда Хиггс подошел к ней и крепко обнял, положив ей ладонь на голову.       — Теперь понятно, почему ты так бережешь этот проект от Бриджес.       — Не только поэтому, Хиггс, — она подняла на него свои печальные глаза, — Как только он опубликовал статью, президент Стрэнд передала это исследование другому ученому, а его перевела на исследование с ББ, накануне Манхэттенского выплеска, — последнее она сказала почти шепотом.       — Ты думаешь, — на его лбу появилась глубокая морщинка, свидетельствующая о серьезном мысленном процессе.       — Это было сделано не просто так, — все тем же заговорщическим шепотом отвечала девушка.       — Ты их боишься?       — Не за себя, а за то, что они могут сделать с этой информацией. Отец был на правильном пути и я уверенна, он бы дошел до сути, но Стренд не дала ему закончить, почему я не знаю.       Хиггс в ответ лишь крепче ее обнял. Тревожное чувство, появившиеся ночью, снова нахлынуло и скрутило все внутренние органы. Оказывается ситуация гораздо серьезнее, чем он предполагал. В это время девушку уже начало слегка трясти в его объятиях. Он и предположить не мог, какие тревоги она прячет так глубоко внутри себя. Чтобы она успокоилась, нужно чтобы ее разум сосредоточился на работе. Стараясь отогнать гнетущее чувство, он сказал:       — Ты хочешь поместить меня туда, потому что у меня есть ДУМ?       — Твой график построится иначе, потому что ты не выйдешь в «лимбо». Твое сознание будет находиться как-бы сразу в двух состояниях, — Лив выставила перед собой ладони на одном уровне, показывая плоскости, — Все движутся по направлению из точки, — она пририсовала стрелочку к нескольким лучам на своей схеме. — А ты пойдешь в обратном.       — Ты уверена, что получится?       — Получится, — Лив утвердительно кивнула. — Так как ты не перейдешь в «лимбо», то сможешь контролировать свое сознание. Я уже так делала, но я не могу быть там и зафиксировать графики одновременно.       — Хорошо, запускай.       Лив подошла к аппарату и нажала несколько кнопок, после чего капсула медленно открылась и перед Хиггсом предстала большая ванна, наполненная некой жидкостью. Отчего-то ему стало некомфортно и он опять вспомнил свой ночной кошмар: пазл начинает складываться деталь за деталью: вода, в которой он будет тонуть и опасность для Оливии, которая из этого последует.       — Можешь залезать, — робко сказала Лив, заметив, что Хиггс ушел глубоко в свои мысли.       Мужчина залез в ванну. Пугающая вода оказалась очень приятной и успокаивающей. Он откинулся назад и тут же словно воспарил в невесомости.       — Готов? — спросила Лив и, увидев как он показал пальцами «ок», закрыла камеру, — Удачи.       Никаких звуков и никакого света — Хиггс полностью растворился в пространстве. В голове не было ни одной мысли, а его тянущее чувство где-то под ложечкой испарилось, уступив место невероятному покою.       Сперва настороженность и недоверие к новому месту не давали ему полностью расслабиться, но постепенно чувство контроля куда-то отступало, шаг за шагом. Его дыхание начало выравниваться, а в темноте начали появляться просветы. В голове не было ни одной мысли, лишь только желание двигаться на свет.       Понимая, что физически он лежит сейчас в концентрированном солевом растворе, Хиггс начал перемещать к свету свое сознание, но, вдруг, появилось острое чувство неуверенности.       «Пойдешь в обратном направлении», — прозвучал голос Оливии в его голове.       — Надо разворачиваться, — сказал Хиггс сам себе и направил свое сознание в противоположную сторону, представив себе ту самую точку, которую рисовала Оливия на доске.       Сперва был мрак и очень продолжительное время, а его сознание все хотело отключиться. Это было так заманчиво — отпустить ситуацию и снова направиться к свету, на свой знакомый и привычный серый берег. Однако, Хиггс всегда отличался упертым характером, а потому он с усилием разворачивал свое сознание к цели.       Наконец в кромешной тьме начала мелькать точка, слабо-слабо, будто потухшая звезда на черном небе, но со временем она становилась все больше, пока из тьмы не начала вырисовываться картинка.       Хиггс очутился на берегу, точно таком же как и его — сером и печальном, но ощущался этот берег совершенно иначе, и стоял он по колено в черной вязкой смоле. Он опустил голову и обнаружил себя облаченным в черную одежду с плащом. Хиггс покрутил перед собой руками и отметил, что его новый наряд довольно эффектный.       Затем к нему подступило чувство невероятной силы, которое словно разрывало изнутри. Он прислушался и уловил странные звуки, шепот, стоны и завывания. Осознание пришло внезапно, вызвав у него волну мурашек с головы до пят — он слышит Тварей. Прилив непреодолимого желания подчинить себе этих жалких существ закипел в его крови. Хиггс сжал кулаки и инстинктивно направил их вниз, нащупав что-то там, где то далеко за гранью его разума, он с силой потянул это на себя.       Мышцы сковала боль от перенапряжения, но он продолжал тянуть эти путы, и какого было его удивление, когда из мессива с образами человеческих конечностей он вытащил существо, напоминавшее огромного льва с золотой гривой. Пьянящее чувство власти и восторга наполнило все его нутро, отчего он безумно рассмеялся, рассматривая, или даже любуясь на свои руки, которые теперь были перепачканы смолой по локти.       Внезапно, его черное облачение начало мерцать, словно картинка стала глючить, а его творение растаяло на глазах, как снеговик под палящим солнцем.       — Нет, — разочарованно сказал Хиггс, стараясь изо всех сил удержаться разумом за это место невероятной силы.       Картинка медленно начала темнеть, а он падать куда-то вниз, и как бы он не старался зацепиться за краешек этого чудесного места, что-то тянуло его оттуда с бешеной силой. Резкая вспышка света ослепила его глаза и Хиггс резко сел, закрывая ладонью лучи света. Затем где-то отдаленно он начал слышать, что кто-то зовет его по имени и легонько бьет по щекам: наконец перед глазами прояснилось обеспокоенное лицо Оливии.       — Хиггс, ты слышишь меня? Возвращайся пожалуйста.       — Оливия? — мужчина наконец пришел в себя и обнаружил, что Оливия сидит по пояс в воде перед с ним, а ее холодные руки держат его за голову.       — Ты меня так напугал! — Девушка кинулась к нему на шею и крепко обняла.       — Получилось? Ты увидела, то что хотела? — его тело сковала какая-то парализующая сила, отчего он не мог пошевелится, а шок от увиденного ранее все никак не хотел отступать.       Оливия отпрянула от него и он увидел ее испуганный серьезный взгляд:       — Что ты помнишь? — спросила она его с опаской, явно боясь услышать ответ.       — Помню темноту, — Хиггс смотрел в пустоту, напрягая память, — А потом меня начало тянуть на берег, но я не отправился туда, как ты и просила! — радостно сказал он, постепнно обретая фрагменты памяти.       — И что ты увидел? — лицо Лив было хмурым и напряженным, будто она уже все знала.       — Берег, но это был другой Берег, — Хиггс осекся, потому что не знал, что конкретно она знает и стоит ли посвящать ее в то, что он увидел на той стороне. — Разве мы не это искали?       — Какой «другой Берег», Хиггс? — Лив сейчас была сосредоточена на максимум и ее разум, работающий сейчас во всю свою силу, не упустил изменение в поведении мужчины.        — Оливия, что случилось? — он резко встал и начал вылезать из капсулы, чтобы избежать проницательного взгляда ученой.       — Это ты мне скажи. Сперва все шло как обычно, но через мгновение я потеряла сигнал твоего сознания, — Лив также вылезла из воды и начала выжимать низ намокшей футболки.       — То есть вообще? — Хиггс замер, вытирая волосы полотенцем.        — То есть вообще! Посмотри на график, — она эмоционально схватила лист бумаги и отдала Хиггсу. — Ты не перешел в лимбо, иначе твое сознание бы нарисовала прямую, как у предыдущих подопытных! — ее голос внезапно стал очень низким. — Где ты был?       Хиггс повесил на крышку капсулы мокрое полотенце, которым вытирал до этого мокрые волосы и взял листок бумаги. Кривая его сознания выходила из начала координат, шла прямо, как и положено, а после стала прерывистой, рисуя неодинаковую по штрихам пунктирную линию и, по итогу, просто исчезла.       — Не понимаю, я был на берегу, все было как обычно! — Хиггс развел руками в стороны, как бы возмущаясь подозрениям Лив, и, тем самым, пытаясь их полностью развеять.       — Ты сказал «другой Берег» — какого черта, Хиггс! — выругалась Лив, вырывая лист с графиком у него из рук.       — Что ты еще хочешь услышать? Я тебе все сказал: темнота, затем свет и я оказался на берегу, — тоже переходя на эмоции повысил голос Хиггс.       В ответ Лив лишь сщурила глаза и сморщила нос. Хорошо знающий ее повадки человек сразу понял, что этот жест означает «Я тебе не верю».        — «Слишком умна, надо как-то сбить ее со следа. Если на этом загадочном берегу я могу обрести такие способности, ей пока ни к чему о нем знать», — сказал сам себе Хиггс, а в слух озвучил: — Когда я пытался направить сознание в обратную сторону, неведомая сила разворачивала меня назад и, вероятно, я просто поддался этой силе, а когда очнулся, то не узнал родные пенаты.       — Тогда бы компьютер отрисовал это на графике, — низким, несвойственным ей голосом, ответила Лив.       — Ты же сказала, что с ДУМом все иначе, — зацепился он за последний свой козырь.       Лив в ответ промолчала и задумалась.       «Отлично, посеял зерно сомнения», — ликовал про себя Хиггс. Ему было неприятно манипулировать ей, но он подсознательно уверял себя, что не делает для нее ничего плохого, а даже напротив бережет ее от открытия, которое привлечет к ней интерес Бриджес.       — Мне жаль, что не вышло. А что видела ты, когда погружалась туда? — он сделал навстречу к ней несколько аккуратных шагов, снова становясь охотником, который боится спугнуть свою жертву.       — Берег, — спокойно ответила Лив, а Хиггс уже почти подошел к ней и взял ее за руки, но девушка резко отступила назад, — но не свой.       Хиггс замер, не выражая на лице не единой эмоции, поняв, что попался в ловушку своей же лжи.       — Какая-то сила не дала мне там пробыть и минуты и вышвырнула меня оттуда, а когда я очнулась, то носом у меня шла кровь, — ее аккуратный рот скривился в горькой ухмылке. — Удивительно, ведь с тобой этого не случилось.       — Потому что я был на своем берегу, просто поверь мне, Оливия! — он посмотрел ей в глаза, взывая к ее сердцу, которое должно было затуманить разум. По крайней мере на это он сделал ставку. — Для чего мне врать?       На лице девушки появилось скорбное выражение и она резко закрыла лицо руками.       — Прости меня, — сказала она в ладони.       Хиггс подошел к ней и заключил ее в объятия, стараясь не обращать внимание на гадкое чувство вины, которое пустило корни в его сердце, росло и распускалось с бешеной скоростью, давя на его совесть. У него получилось: он сыграл на ее чувствах к нему и выиграл — манипульяция сработала. Тем не менее он чувствовал себя невероятной сволочью.       — Не знаю, что на меня нашло. Это была плохая идея, — Лив подняла на него свои большие глаза полные слез и раскаяния. Вид у нее был ужасно виноватый.       — Это исследование очень личное для тебя. Все хорошо, милая, — он поцеловал ее в лоб, а на губах от этого касание появилось гадкое чувство горечи.       — Я устала, пойдем домой, — она положила ладонь себе на лоб.       — Пойдем, хочу побыстрее смыть с себя эту саль, а то я чувствую себя китом, который гадко гниет на моем берегу, — Хиггс развернулся и уверенным шагом направился к выходу.       Заметив, что девушка не идет за ним, а стоит и разглядывает монитор компьютера, он остановился и развернулся к ней лицом.       Простояв еще некоторое время, она повернула к нему голову и взглядом полным доверия и любви взглянула на него, прожигая по прямой, словно лазером, дыру в его сердце.       — Ты точно не обманываешь меня?       — Точно, — сказал он ровным тоном, удивляясь сам себе, как легко ему далась эта ложь.       — Я тебе верю, — она кинула график в мусорное ведро и двинулась в его сторону.       — «Очень даже напрасно», — прозвучало в его голове.