Новый Год в Другом Мире - Песнопения

Новый год, новый год – вновь к нам идет. Предпраздничная неделя емко описывалась одним единственным словом: «безумие» - все носились как угорелые, выполняли мелкие поручения, украшали церковь и так далее. В самой деревне, по такому случаю, к площади перед церковью, стаскивались все алтари, какие были у местных, выстраивались в ряд, украшались ветвями деревьев, пучками трав и прочей растительностью, которая успела появиться в период от конца зимы до нынешнего момента. Ах да, весенняя распутица никуда не делась, ровно, как и то, что это можно было называть «весной» лишь номинально: снег еще не сошел до конца и относительно тепло было, примерно, с полудня до момента, когда солнцу оставалось около трети пути до заката. А потом приходил весенний ветер и слегка задувал за затылок, превращаясь к позднему вечеру в сущее наказание. Да и народ еще не вылез из зимних шуб да полушубков. Но традиции есть традиции – вся грязь убиралась с дорог и дворов, весь снег сгребался и утаскивался за черту, обозначенную деревенскими воротами. Это, однако, не отменяло того, что с утра мог пойти, например, град. Или снег. Или ветер бы завывал с утра до вечера, как было в прошлое воскресение (я так и не разобрался с названиями дней недели в этом мире, поэтому именовал их по привычке). В предновогоднюю неделю и в нашем расписании случились изменения: после Утренней все те, кто не был занят в хоре – отправлялись на помощь деревенским в чем бы то не было. Как же мне не повезло в том, что я был одним из певчих и отвертеться от этой обязанности было невозможно. Почетно же быть одним из лучиков Солнышка… Хотя, не скажу, что мне это не нравилось. Да и сама песнь к Новому Году была прекрасна. Новый Год, к слову, они называли «Возрождением Пресветлого». Я перерыл все книги, которые были в церкви, но не нашел никаких зацепок – только полуправда какая-то. А на вопрос о том, отчего и в честь чего такое название один из Батюшек просто похлопал меня по голове, сказав, что негоже то, во всяком язычестве копаться. Воцерквленным, конечно же. Но стало ясно, что «Пресветлый» это или не Светоносец, или какой-то языческий бог, которого заменил наш Солнечный Посланник. Смешно то, сколько у них было эпитетов и эвфемизмов для того, чтобы обозначить объект поклонения; не меньше, однако, было для всей его свиты и «Гонцов С Небес Высших» - то ли Ангелов, то ли еще кого – я так и не разобрался: тексты в книгах были сложны, а до «сильной» литературы на эту тему допускали лишь священников от Чтеца и выше. А я был лишь Послушником. Хотя, со слов одного из Братьев, вся их иерархия была в новинку и ранги устоялись только для Послушников, Служителей, Братьев, Отцов и Настоятелей. Самый главный у них звался Понтифекс Рилигиум Унктус Сол Вербум Люцис Проферентис Супремис Магистер Сакрорум, Патер Попули. И даже внутри церкви его звали или Первым Отцом, либо Первосвященником, что не возбранялось. Еще одним интересным лично мне было то, что вокруг него не было ореола полубожественности, как вокруг служителей высшего ранга в моем мире – он был лишь первым среди подобных и, что смешно, основная его работа была не короновать кого-попало, а паломничать и нести слово. О том, почему так, Отец-Настоятель ответил мне, мол, так повелось еще давно, когда у каждого божества был свой священник и свой храм. И что знать большего мне не надобно. Печально. За все то время, пока предпраздничная суета занимала всех, я раза два виделся с Хелией и мы не успевали даже поздороваться: она сразу после Утренней уходила на помогать страждущим и, иной раз, возвращалась очень поздно. В один из таких поздних вечеров, сильно после заката, когда мне посчастливилось, после репетиции, тоже отправиться на помощь в деревню, мы и встретились в церкви. Я как раз вернулся из кузницы, где помогал Теодору шлифовать статуэтки Светоносца, коих он отлил из золота, специально для этого случая, выделенного духовенством, штук двадцать их. Смех был в том, что после праздника их надобно было переплавить обратно в слитки и отправить в Святой Город. Кроме прочего, отлили кучу всяких украшений из железа: подсвечники, треноги и прочее барахло, которое потом просто покрасят золотой краской и будут тому рады. После того, как мы управились с делами в кузне, я заточил с полсотни ножей, а после прощания с кузнецом – разнес их хозяевам, я отправился в церковь. Время было позднее и Вечернюю я пропустил точно, так что я просто решил, сложив руки у алтаря в молитвенном жесте, пожелать нашему Солнцеликому спокойной ночи. Как раз в этот момент, вернулась и Хелия после долгой работы в деревне. - И да веди же нас светом своим… - начал я.- И дай сил нам в пути нашем… - послышалось за спиной. - И да не сойдем мы на путь ложный…- Свет нам несь! - Свет нам несь! - И да побори же мрак Хтонии, дабы принесть Свет нам, - закончили мы. - Устала? – более глупого и банального я придумать не смог. Спасибо и на том. Что сказал это шепотом. Хелия лишь улыбнулась в ответ, процитировав строчку из Писания; о том, что надо радоваться сложностям, ведь они воспитывают в нас силу и волю. Однако, ее бледное лицо и сонный взгляд говорили об обратном. - Да прибудет с вами Свет Его, сестра моя. - Да прибудет с вами Свет Его, брат мой. Никаких лишних разговоров. Она в женскую часть храма, я – в мужскую. *** До Нового Года три дня: я перестал вылазить из хора и подготовки внутреннего убранства к грядущему празднику, Сестры Помощи либо уходили еще до Утренней и возвращались уже после отбоя, либо сновали, между нами, выполняя мелкие поручения да занимаясь уборкой. Суета… То бежишь в один конец храма за свечами, то в другой с – за благовониями, то, прихватив то, что хорошо горит и хорошо пахнет – к Старшим Братьям, и, всей гурьбой – к кому-то из Батюшек. И так – до Нового Года. Как оказалось, мои наблюдения были верными: Новый Год у них наступал в день Весеннего Равноденствия, либо – в ближайший к нему. Если я понял правильно, то это был двадцатый день первого месяца весны. Хотя, поди их разбери, как у них отсчитывают времена года – я так и не разобрался до конца в их способе счета: мирские считали сезонами: Капели, Засева, Тепла и Уборки. Все остальное звалось сезоном непогоды. При простом подсчете на пальцах я додумался до того, что их «Капель» это от середины Февраля до последней декады Апреля, «Засев» - от начала-середины Мая до середины Июля. И от середины Августа до середины Октября был сезон «Уборки». После – праздник урожая, где все плясали, веселились и напивались. И, в довершение: сезон «Непогоды» - С Ноября и до середины Февраля. Священнослужители пытались с этим бороться, но похоже это было на имитацию бурной деятельности: очередных Ганса и Гюнтера вызывали на исповедь, слушали их «Каюсь, Отец Мой» и отпускали до следующего раза. Все служители церкви же делили год на лад, описанный в их «Книге Солнца». И он совпадал с реальностью серединка на половинку. Видимо, здесь монотеизм тоже пришел из теплых краев. Однако, мудрецы от мира религии подвели все под общий знаменатель и весну здесь называли Сезоном Разливов – Отец-река часто выходила из берегов от большого количества тающего снега, лето звалось Сезоном Всходов, Осень – Сезоном Уборки и зиму звали эвфемизмом, который даже Батюшки стеснялись употреблять. Оказалось, что термин тот был – языческий, а лучше не придумали. Называли Сезоном Холодов. Было и еще более диковинное деление по фазам Солнца и Луны, но то была забава чисто для использования внутри Церкви. Если кратко, то год начинали так же – от Равноденствия, которое звалось здесь «Восшествием», после, день или период Солнцестояния называли «Временем Стражи» и в это время было принято исполнять «Песнь Отбытия» - с такой, как оказалось, провожают на войну. Видимо, они верят, что Солнце готовится к бою с кем-то и надо его подбодрить, после, был «Час Мрака» - то ли самый короткий световой день года, то ли месяц, то ли дольше – я так и не понял. Все равно, каждый понедельник пели «Силы тебе, о Несущий Свет» где-то до условного Марта. И потом по новой. Черт их, этих верующих, разберет, но было интересно наблюдать, как в самый короткий день года Батюшки собираются на пятаке под «Солнечным Колодцем» - специальным отверстием в центральной части свода храма, откуда в полдень всегда шел свет дня и начинают славить Творца, Светоносца его да святую дружину, что их сопровождала в походе в Мир Тьмы. А после них уже мы, младшие служители, заступали со своей частью напева. В прошлом году я не участвовал в этом, а лишь помогал. А вот в этом – придется. *** Канун Нового Года. Все жители занимались как уборкой у себя в домах, так и вокруг них, готовились встречать своего Солнцеликого. Все кипело жизнью еще с предрассветного времени. Наша церковь не была исключением. Поднялись все братья и сестры еще до первых лучшей и тоже начали усиленно готовиться: из Святого Города привезли овощи, фрукты, мясо и напитки, которые надо было раздать прихожанам в канун праздника. В самом храме царило оживление: всех певчих мальчиков расставляли по жердочкам и заставляли петь то вместе, то раздельно и так – до идеального звучания. После сей репетиции, мы приступили к уборке, как и все. Времени было – часов шесть, если не меньше. Пока я помогал братьям с уборкой, Сестры Помощи занимались украшением стен и мытьем полов и все было хорошо, пока кто-то из сестренок не опрокинул ведро с водой на пол. — Аай! – послышался крик откуда-то с дальнего угла, где находилась потайная ниша для входа в женскую часть опочивален. Затем еще вскрик и всплеск воды. Затем еще. Не ожидая продолжения банкета, я, по сигналу Примия Солвиса - одного из Старших братьев, отправился на разведку. Примий отправился следом. Оказалось, что после того как одна из сестер – Луксия – действительно перевернула ведро с водой да и самым нелепым образом, к тому же – споткнулась об него пока мыла пол, а следом за ней в лужу сели еще две сестры: Хелия и Аурея. —Поведайте мне, - завел свою любимую песню Солвис, - Сестры мои в Свете, что же произошло? — Я, - всхлип, - споткнулась о ведро, Брат мой в Свете. Сказав это, Луксия заплакала, тихо шмыгая носом и извиняясь перед всеми. — Брат мой, простите нас, - начала было Хелия. Но Примус (я так называл его про себя) поднял вверх раскрытую ладонь, приказывая молчать и продолжил: — Сестры мои в Свете, приведите здесь все в порядок, а, ежели кто-то из вас получил увечья – пройдите к Старшей Сестре и попросите помощи. Он перевел дыхание и снова начал: — Брат Фотий, окажи помощь Сестрам, - он указал раскрытой ладонью на них, - Вновь на ноги встать и исправить положение. — Н-но…, - и вновь поднятая ладонь заставила всех, и меня в том числе, замолчать. — Это не грех, если ты поможешь им встать и отведешь до ниши, - прошептал он мне на ухо и удалился. — Сестры мои, - обратился я к девушкам на полу, - Кому нужно помочь? Еще глупее я придумать не смог. Первым делом, я поднял на ноги всхлипывающую Луксию и дал ей свой платок, так как ее собственный, как и вся раса от спины до пят были мокрыми. Потом помог Хелии и Аурее. После, помог им сопроводить потерпевшую до занавесей, за которыми была ниша. - Спасибо тебе, - прошептала Хелия. - Берегите себя, - ответил я. Не знаю, почему, но от ее слов мне стало очень тепло внутри. С этими согревающими чувствами я откланялся и пошел убирать бардак, который навели девушки. Надо сказать, не думал я, что от одного ведра может быть столько неприятностей: вода разлилась на пяток-другой шагов от ведра всюду, куда можно было течь. Но ведь в сложностях мы обретаем силу – взяв тряпку и ведро в руки я начал устранять последствия всего, что сестры «натворили». Не знаю, сколько времени ушло на устранение последствий, но когда я управился, меня поволок за собой Солвис, причитая что пора бы уже и место свое в хоре занять. Час настал. Скоро споем. Сначала, мы просто повторяли свои партии без какого-либо намека на мелодику и ритмику: лишь бы помнили слова. Потом Батюшка погнал нас по нашим партиям уже вместе. И так – часа два. Потом – попили водички, которую принесли сестры, помолились и настало время Полуденной. Нас выстроили на наших насестах, раздали молитвенники, сказали, кто за кем заступает и дали сигнал впускать прихожан. Деревенские начали заходить внутрь, суетливо расходясь по центру здания, они встали в пять рядов. Их было около сотни. - Да снизойдет же на вас Свет Его, - начал отец-настоятель, - Всем нам, дети мои, Он указывает путь, кой Творец завещал пройти! - Завещал! – отозвались прихожане. - В этот день, столетия назад, Эпоха Мрака завершилась Первым Рассветом. Слава Ему! - Слава ему! - И сразил Он Мглистого, и развеял Ночь Вечную, - Настоятель воздел руки к небу, - И да разрушил он Столп Тщеславия. Слава Ему! - Слава Ему! - И да Вознесся Он к Небесам Высшим, и да Возжег Солнце! Слава Ему! - Слава Ему! - Сквозь Эпоху Раздора, Эпоху Заката и Эпоху Скорби Вел он нас! Слава Ему! - Слава! - Светом Его направляет нас! Слава Ему! - Славься же, Светоносец! - Славься! Отец-Настоятель дал на сигнал и, повернувшись боком к прихожанам начал: «В Эпоху Мглы непроглядной,Когда весь Мир Туманом был объят, И в потёмках блуждал род людской, Сокрыт во Мраке был солнечный свет, Слабы и слепы, пути не зревши своего, Шли навстречу Тьме кромешной они! Творец незрим был Первым из них, По земле босые шагали слепо они, Ни Восхода, ни Заката, ни Зенита, Лишь Мрак, Туман да Чудища ждали, Впереди!» Дальше мы окали и акали примерно четыре-пять тактов перед «Песнью Сошествия». - И да узрели они!.. – потянул Отец-Настоятель. - Они! – подхватили прихожане. «И да узрели они во Тьме Непроглядной, С Небес Света Луч Золотистый сошел, Путеводною нитью от Самого Верха, Мира Этого, где, Венцом и Причиною, Творец Восседает над Всею Вселенной! Сошел к Нам с Рассветною Песнею Он, С Первым Рассветом Эры Людской, Сошел к нам Тот, кто к Свету Путь укажет, От Мрака и Тьмы станет защитою, Укроет нас от Чудищ Великих Щитом, Лучистого Света Восходной Звезды, Чрез которую взирает на всех Наш Творец! Славься! Славься! Славься!» Снова, мы начали охать и ахать следую жестам Отца-Настоятеля. Дальше начиналась самая интересная часть: «Слово Светоносца». «Был сюда послан Тобою, дабы принесть им покой и свободу, (Славься, Славься, Светоносец!) Клянусь Тебе, Сражать буду я, (Светоносец!) Клянусь Я, (Свят Будь!) Принесть Им (Свет Истины дай нам!) Спасенье! (Да Прибудет свет!) (Светоносец!) (Свят Будь!) (Свят Будь!) (Свят Будь!) Послан был Я в мир Хаосом опустошенный, Вечного Безумия и Мрака безнадежного, Боя бесконечного со Тьмою Первородною, Что создана была единою с Вселенною Самой! (О Свят Будь Небесный ты Посланник!) Отче, клянусь Тебе я, Что правит над всеми, Семью Небесами, Пославший меня, Всем детям твоим принести, В их Битве – Первой и Последней, За Мир, что им Подарил Ты! Была возложена ноша Долга Великого, Тобою на плечи мои И обязан несть я Ее во веки веков, До Дня Свершенья Божественной Воли, До мига, когда повержено будет Зло, Ношею, которой ты меня наградил» - Славься! – начал Отец. - Славься! – подхватили все. На этом первая часть службы была окончена и начинался Час Дарения: когда служители раздавали пищу и питье прихожанам. Своеобразный антракт, который длился примерно час. А после него – продолжение наших песнопений. Все это должно было продлиться примерно до заката с еще двумя перерывами, после которых всех бы пригласили к столу на лужайке за Церковью дабы поздравить друг друга и отведать яств разных.