Третий - лишний: тяжело быть младшим принцем

С момента, когда Король со своей свитой посетили нас, прошло несколько дней и монарх все это время отдыхал на местном постоялом дворе. Естественно, что все здание просто выпало из общего хода дел в деревне: зеваки с рассвета до рассвета толпились у входа и пытались выпросить у правителя чего-нибудь, базарные, церковные и просто неравнодушные старухи собирались на лавке рядом с дверями и причитали, местные дурачки и прочие юродивые тоже не отставали и вечно чего-то чудили. Король остался неравнодушен и отнесся с пониманием. - А ну пошли отсюда вон, пока я не начал стрелять из лука! – это кричал из окна второго этажа Готфрид – младший из королевских сыновей, - Спасенья от вас нет! Неужто нечем заняться? - Нечем! - был ему ответ. - И вы теперь все время будете гудеть и галдеть под окнами постоялого двора? – он начал заряжать лук. - А что нам остается, Королевич? – крикнул снизу Штефон – местный юродивец, которому на каждом углу мерещился Пророк Атон, - Солнценосец к нам не снизошел, а вот ты – вполне можешь! - Да! – Готфрид натянул тетиву, - И сейчас, я ниспошлю вам даров королевских! Послышался свист летящей стрелы, крики, шум, смех. Толпу как водою смыло. - То-то и оно, – заключил Готфрид, удаляясь в свою комнату. А стрела спокойно пролетела над головами зевак и воткнулась в путевой столбик. *** Готфрид, конечно, очень любил выезжать с отцом на охоту или на осмотр достопримечательностей или по окрестностям, но каждый раз первая же ночь на постоялом дворе превращалась в балаган. Каждый раз одно и то же. И самое плохое в том, что последние лет пять Готшальд стабильно шел сначала пить, а потом запирался с какой-нибудь местной девкой у себя. И наихудшее в том, что Готфриду было еще рано. Еще. Целых. Три. Года. Никакого тебе пива. Никаких тебе девок. Только утренняя молитва, исписать Liber grammaticae руганью на родном, втором родном и третьем родном, потом закалить тело. И все. Ну да ничего: пока отец отсыпался в отдельной наилучшей комнате сего двора, Готшальд смывал с себя свою похоть и весьма хульно читал исповедь (он все-равно был язычником, как и они все), а Конрад, где-то в родном уделе нес службу в церкви, самый юный из трех принцев развлекал себя, пугая деревенских. Слава Богам. Что это была последняя деревня и скоро он вернется домой. Правда, какая ему радость быть младшим сыном Короля? Готшальд наследует трон и владения отцовы, Конрад, в присутствии двух протодиаконов, объявит его Сыном Зари, Братом Ветра и Всех Рек, Мужем Земли и все прочее-прочее. А Готфрид что? Выпьет за первого, послушает байки второго и пойдет «в мир», как и прочие третьи-пятые-седьмые сыновья. Печалило ли это его? Печалиться, наверное, надо о том, что можешь исправить или изменить, а тут печалиться нечему – просто жить дальше. Были у него и друзья – такие же как он, родовитые дворяне без наследства, бароны и графья без земли да просто сыновья каких-нибудь дружинников, у коих из имущества были только меч да кольчуга, а иногда еще и лошадь, коим от роду было, как и самому Готфриду. Но это была потешная дружина, с которой только завоевывать поленницу за острогом или «трон» в ближайшем трактире. Поэтому, покончив с развлечениями, учебой и упражнениями, Готфрид спустился вниз, к хозяину двора, попросил что-нибудь пожевать, послушал его причитания, мол, ему бы все принесли, ответил, что хочет прогуляться там, где народу поменьше. Ответом было вытянутое лицо и лишние вопросы. Отец явно не давал указаний держать его внутри. Готшальду просто было без разницы, куда пропадет младший. Вообще, казалось, что если Готфрид утонет в реке, то он даже не удивится. Эх, жаль, что Конрад решил податься в священники и выбрил себе тонзуру. С ним, хотя бы, было интересно, в отличие от Готшальда, который думал только о девках, наследстве, выпивке и походах. Или вообще ни о чем не думал. Готфрид не мог понять. Совсем. Хорошо хоть, иногда с ним можно было поупражняться в фехтовании и кулачном бое. Книг он, не то, чтобы не читал, но поговорить с ним про литературу было сложно: пока была возможность – отправлял к среднему брату, а когда тот постригся в монахи, просто звал старуху-няньку и та, в тысячный раз, обсуждала все сказки, былины, мифы и легенды. Каждый раз их будто становилось на сотню-другую больше. Или она уже начинала терять рассудок. Так и проходили обычные дни в жизни третьего сына короля Фридриха – в какой-то отрешенности от всего и ожидании перемен, которые, однако, не спешили происходить. Скука. Оставалось только прожить еще пару-тройку лет и просто пойти искать себе приключений, так как в этом возрасте все уже считали тебя взрослым. Хотя Готфридов отец водил войска будучи восьми лет от роду. А дед и вовсе – в три года. Если это можно было назвать так. Мальчишка не знал, верить или нет, но дед выглядел опытным и матерым воякой, которого мало интересовала власть как таковая. Сила, обладание, богатство, страх среди врагов и подопечных – вот, что было ему по душе. А корона и правление – и так положены по праву рождения. Род их восходил еще к первым вождям, которые вторгались в Священную Империю и так вышло, что то ли породнились, то ли просто осели на восточных пределах Западного Королевства, что были неподалеку от Граничья, где правили очередные князьки. Каждый раз, как Готфрид смотрел на карту мира, ему представлялось, как как все кругом воюют за целые королевства, свергают и выбирают правителей. А на деле – удельные царьки сражались за пяток-другой деревенек, где жили три дурака, священник и старуха, и все друг другу родственники. - Посмотрим же опять на то, какой большой мир меня окружает, - Готфрид раскрыл карту, где были все известные и не очень земли. Вот – Страна Отцов: вся территория от границ Галльской Империи и до весьма условной границы с… Граничьем. Что такое это Граничье? Просто ничейная земля между его родной страной и владениями восточных князей: Illyrica Sclovena, где правил ближайший вассал Священной Империи. Хотя, в Иллирии не было единого правителя: в Софии правил тот самый вассал, а остальные, знай себе, платили налоги да делили родную землю. Дальше, россыпью – остальные Скловены: мелкие государства, которые, однако, не стремились искать себе хозяина, а бурно плодились, сражались друг с другом и объявляли себя королями, не глядя. Хотя, западная Славика вся была под Остерайхом и, фактически – служила Святой Короне. Остальные либо просто были данниками, либо плевали на то, что там за очередной венценосец объявился. А дальше на восток, с севера на юг – какие-то пасынки конунгов Нордики, князья Северного Моря. Смех да и только: еще большие язычники, чем жителя Земли Отцов, но мнящие себя царями царей. Кажется, Миклуш (Микас) Бесноватый и Вилькас Прохладный нередко устраивали вояжи по северным границам, грабя прибрежные города. Третьего недавно поймали и подвесили на столбе у границы. Как его звали Готфрид не помнил, да и к чему держать в голове тех, кого уже сожрали вороны. Далее, на юг шли либо Иллирики, либо, если взять на восток – Ruthenia Gardarica Sclovena – множество городов-государств россыпью вдоль реки и чуть восточнее. Все они состояли в родственном союзе, не мешавшем им, однако, резать друг друга и присваивать чужие владения. Все как у людей, если кратко. Каждый – сам себе король, разделяй и властвуй. Дальше начинались только стрелочки, указывающие на очень дальние и древние государства. Самое «знакомое» было на южном континенте и звалось… Страной Царей. Кроме того, что там песок, пирамиды и мертвые Цари стоят на страже живых Готфрид ничего не знал. Чуть восточней была держава Xerxes Zoroastrianus, которую в здешних землях именовали Империей Фарс. Они воевали со Страной Царей и с правителями, которым посчастливилось оказаться на куске земли между ними. То была Imperia Mesopotamia и северные вассалы. Все они либо с огоньком резали друг друга, либо объединялись и грызли Священную Империю. Сейчас, кажется, два Святых Князя с дружинами выдвинулись к ним с походом. А дальше на восток – Держава Венд или Инд, демон их разберет и какие-то невнятные пометки насчет более восточных царств. Таким был мир вокруг, а что же в самой Земле Отцов? Четыре крупных королевства, еще с десяток «королей» одной-двух деревень с очень бойкими дружинами да короли границ. Последние это, как думал Готфрид, яркий пример изворотливости: просто очень шустрые и наглые воеводы, которые осели в тех местах, породнились с кем ни попадя и назвали себя королями. Смех был в том, что прогнать их не представлялось возможным: они были дядьями одним, братьями другим, мужьями и отцами – третьим. Интересный узел получался, когда все друг другу родня и только мечтают подлить наследного вина в чашу. Даром, что тот же Малерик сидел себе на северной границе, с переменным успехом прогонял то свенхельмцев, то норгольдов, то денхеймцев. Приходясь всем им названным братом и зятем. Замечательно. Правда, пить он от этого меньше не стал. Хранят его Вотан, Гримнир и Тюр. В Чертоги Предков он пока не торопится. - Эх, жаль даже, что придется помышлять налогом за пользование мостом или быть очередным рыцарем путевого столба, - вздохнул мальчишка. Из новостей был только странный паломник. Который сильно уж привязался к отцу Готфрида и несколько часов поил того вином, рассказывая какие-то байки. Странный был паломник: вроде молодой, а глаза как у старика. И никто потом не знал, откуда тот пришел, и куда отправился. Многие не могли вспомнить, был ли такой вообще. От мыслей о вечном королевича отвлек стук в дверь. - Кто явился?! - Ваше высочество, - послышалось неуверенное, на помеси высокого и местного наречий, - прибыли те, кто сопроводят вас и Писание до вашей обители. - Неужели! - Готфрид вскочил со стула и открыл дверь. За ней стоял мальчишка-подсолнух, которого он видел несколько дней назад у Дюргеля. - Как велит Светоносец, - ответил ему мальчишка-служитель. Королевич осмотрел своего «гостя»: худой, немного ниже него, круглолицый с зелено-серо-голубыми глазами, светлыми волосами и очень смешным выражением лица. Одет был в какой- расшитый мешок с рукавами, как и все служители храмов низкого ранга - И? – растерянно спросил его Готфрид, - Ты меня поведешь что ли? - Нет, - ответил мелкий служка, - Я тут по делам храма, мне повелели передать вам, что пора собираться. Интересный мальчишка: не очень боится знатных особ и так же спокойно смотрит в лицо снизу вверх. С любопытством изучает. Смешно. Остальные бы наложили под себя и пролепетали что-то нечленораздельное. - А чего ты так ломанно говоришь? - Я не ведаю, знакома ли вам Lingua Sanctia, поэтому обратился к вас на Oratio Civilis, ваше высочество. - Я еще не высочество, - усмехнулся Готфрид, - Кто ты? Назовись. - Брат Фотий Юродивый, королевич. Шести годов от роду. - Юродивый? – переспросил младший из наследников, - Ты вроде не похож. - На все Его воля, - ответил Фотий, - Когда меня нашли, я мог только мычать, плакать и все. - Нашли? - Нашли. - Где? - Вправо отсюда. Готфрид аж присвистнул. С год назад там пробегали отряды всякого отребья. Кажется, Миклуш и его ребята разворошили осиное гнездо, и все местные короли-разбойники пошли воровать-убивать не глядя. - Прошу прощения? – мальчишка с удивлением смотрел на него, - Вас ждут внизу, Брат Аурей и ваша родня. Засим, мальчишка грубовато откланялся и пошаркал по своим делам - Что ж… - Готфрид начал собираться, - Пора и покинуть Гренцзе и отправиться домой. *** Я спокойно передал ножи хозяину постоялого двора перед тем, как иметь «честь» пообщаться с Готфридом – младшим сыном короля Фридриха, который сейчас, со своим старшим сыном, имел честь опохмеляться на первом этаже. Интересные они люди: старший этот, после заселения, сразу пошел таскаться по деревне, пока не подцепил дочь не-то мельника, не-то конюха, попоил ее пивом да вином и уединился с нею. Глава семейства же, говорят, пил за счет какого-то заезжего паломника, который что-то пытался тому разъяснить. Видимо, получилось не очень. Сам этот Готфрид был, ну… - Расскажи! Расскажи! – Люсия, Хелия и Аурелия не отставали от меня ни на шаг – так хотели послушать, как выглядел младший принц. Я, с мольбой о помощи, посмотрел на брата Солвиса, но он, с усмехающейся гримасой, поспешил прочь. Ух, сейчас как расскажу, что у него бараньи рога, бычьи копыта, лицо обезьяны! Ух! - Ну… - я замешкался, глядя на лица сестриц. Стыд. Я хотел им наврать, чтобы они от меня отстали. А ведь Хелии я должен. - Что? – хором выкрикнули они. Хорошо, что вся церковная делегация отошла на проводы Короля и его свиты, а нас оставили тут присмотреть за свечками. Иначе бы пришлось читать исповедь. - Он, с виду, старше меня на два-три года, немного выше и сильно шире в плечах, - я судорожно вспоминал черты его внешности, которые от меня ускользнули, пока я разглядывал его богатую рубаху, расшитую гербами, - Волосы – чуть темнее моих и глаза холодно-зеленого цвета. - А он красивый, - протянула Люсия. Все трое начали мечтать о чем-то. - Любопытство — это плохо. Предаваться пустым мечтам – грешно, - за спинами девочек появился Солвис с кучей книг, - Если хотите помечтать и пошуметь – выйдите наружу. Фотий, ты – идешь со мной перебирать все это. - Слушаюсь! – выкрикнул я. Я чувствовал, как девочки-сестры хотели сказать «Ну, братик!» и уболтать его уйти со своими свитками подальше, но не позволяло воспитание. Между собой они звали Солвиса Старшим Братиком. Было ему лет двадцать, если я правильно помню. Засим, мы удалились перебирать записи, а сестры ушли на церковный двор.