Ничто Не Излечит Утрату

Пора засевов медленно подходила к концу: все чаще мы отправлялись в обратно в церковь в телеге, а Селин просто смотрела нам вслед. Все чаще Фламар ходил пересчитывать все лопаты, вилы и грабли трезвый, и спать ложился, не приняв и капли пива. Все чаще старик Гельмут пропадал на полдня а то и на день, а в последний раз прибыл, в телеге, мертвецки пьяный и бормочущий несуразицу. Селин вместе с нами отволокла его к нашему учетчику и тот его выхаживал. Кроме того, Бео таки умудрился свалиться с дерева во время очередного похода в поисках приключений и повредить себе ногу и поэтому нас стало меньше. Я спокойно сидел и поедал вареную репу, уставившись на поле; погода сегодня была жаркая, мы пропололи все, до чего могли добраться, потом полили и сейчас отдыхали: Фрегг соорудил себе простой навес из пары палок и собственной рубахи, накидал соломы под какую-то старую тряпку и завалился спать, Гельмут все ходил, пьяный, бормотал всякую чушь да продолжал, в одиночку, поглощать запасы Фламара, в халупе у которого проводил почти все время. Селин тоже была сама не своя: почти каждый раз, при любом удобном случае, она отправляла сестричек в церковь, а потом суетилась словно пчелка. Берни, словно повинуясь общему безумию, тоже пропадал на день-другой, потом возвращался бледный и потерянный. Все продолжалось около двух недель. Вопросов у меня было больше, чем ответов. Фрегг успел вернуться, пойти на речку, заплыть за черту, получить за это от деда, потом, в отместку, подговорить Бео стащить у последнего выпивку и распробовать ее вдвоем. Хорошо, что мне хватило ума сначала согласиться поучаствовать в распитии, потом под предлогом малой нужды сбежать подальше от места. А потом наблюдать сценку на тему «Грех пития». Гельмут долго и с прытью гонял их двоих жердью по полю, грядкам и дороге, выкрикивая ругательства, многие из которых я слышал в первый раз, хотя был знаком с внушительным его словарным запасом, когда старик выдохся, а замученный беготней и опорожнением желудков, похмельем, жарой, и живительным прикосновением крапивы к голой заднице, они, в чем мать родила. Сидели перед Фламаром, который читал им лекции о грешности. Грешности воровства и деяния за спиной. Ни слова о том, что алкоголь им еще рановато. Хотя, когда брат перестал монотонно повторять строки из писания вперемешку с нравоучениями, то дополнил, что пить им пока не по возрасту. Просто потому что так сказали предки и вековые камни. После, они отхватили подзатыльников от Бернхардта и были отправлены «на грядки». - А ты уж, хитрюга, не утаиваешь ли чего? – Гельмут смотрел на меня, щурясь, когда поймал меня на выходе из лесу. - Нет, дедушка! - Какой я тебе дедушка, Abartung? – рыкнул он на меня крепчайшим перегаром, - а ну дыхни! Я выдохнул ему в лицо. - *diubulaz! – выругался он, - Сынишка! Никто, однако, не спешил. - А ну быстро, вы, Skiza, тащите свои ленивые ноги сюда, пока я его не высек так, что ему придется обшивать свои hinteri и ars свиной кожей, потому что родную его я сниму этой самой палкой! Дедуля явно был в гневе и не стеснялся как в словах, так и в действиях. Вот-вот тонкая, но прочная мокрая кленовая ветвь готовилась пройтись по моим плечам, спине и заднице. А потом еще и в церкви выслушивать… В памяти всплыли неприятные воспоминания из прошлой жизни: когда тебя, взрослого, оставляли крайним и ты выслушивал вообще за всех, и еще оставался без премии. И ощущения были такие, будто тебя поймали, высекли, а потом ты еще и от души наложил себе в брюки. Для полноты сюжета, так сказать. Что делать? Бежать некуда. За спиной – лес. Гельмут держит меня за худое плечо и грозится избить. Зачем я вообще вылез из-за дерева? Надо было там до вечера сидеть. Почему я сам не отговорил этих кретинов? Да какого черта я постоянно получаю «за компанию»? - Дедушка! – послышался громкий, высокий, девичий крик, - окстись, именем Солнца Непокоренного прошу! - Деда, отпусти, - навзрыд, кричал я, - я ничего не делал! - Вы все, Abartung, ничего не делаете! – Гельмут явно был не в себе, - все! А потом вас таких дураков снимают с деревьев! - Гелмут! – в один голос вскричали Берхардт и Фламар. Я ничего не видел, кроме лица старика. На нем не было злобы или ярости. Вообще не было гнева. Только печаль. Старые раны. Старые слезы. Боль, скрытая за годами и залитая пивом. Беспокойство. Страх, что все это повторится. Не один раз. Все трое подбежали к нам, Фламар и Бенхардт оттащили от меня Гельмута, схватив его под руки. Он не очень-то сопротивлялся. Селин подскочила ко мне, в слезах, начала гладить по голове. хлопать по щекам, звать по имени. Никто и не вспомнил уже, почему все началось. Берни и Фламар успокаивали старика, который, впервые для меня выглядел сломленным и слабым, старым. Готовым просто умереть. Уйти в никуда. Он стоял на коленях, скрючившись, был похож на старое колесо, которое сплели из веток и соломы, плакал, причитал, ругался, молился всем, кому только можно. - Третий десяток лет идет, - всхлип и хрипы, - а вы все такие же Dummkopf... – снова хрипы и стоны, - два десятка и еще пять лет они пеплом у меня под сердцем живут! ПЕПЛОМ! Снова плач старика. - А вы такие же глупые, детишки… - Гельмут начал просто хрипеть и кашлять, - двадцать пять раз я увидел лето и зиму с их похорон. Все встало на свои места: дедушка все эти несколько недель просто поминал своих детей. Берни ходил потерянный по той же причине: поведение старика просто напоминало ему об его пережитом… Фламар не пил, потому что скоро нужно было держать отчет и… Будучи пьяным служить поминальную он себе позволить не мог. -Фотий! Фотий! - я пришел в себя от созерцания произошедшего и увидел перед собой Селин, всю в слезах, - все хорошо? Ты как? Фотий?! Я, как-то не думая, просто обнял ее шею. - Прости, что снова заставил тебя плакать, сестричка, - уткнулся в ее платок на голове и дал волю слезам, - прости, Селин, я не хотел. Она ничего не ответила, просто обняла меня, плача. Не знаю, сколько прошло времени, но когда сознание вернулось ко мне окончательно, мы все: Гельмут, Фламар, Берни, Фрегг, Бео, Селин, сидели там в обнимку, утирая слезы. Скоро уже мы все разъедемся по своим кельям и избам. Снова отпоем Песнь Прощания И снова отпоем Песнь Возвращения. И так – по кругу.