Об Ответствености и Общении

Гельмут, брат Фламар и Селин отбыли на поминки ее родни, поэтому мы с ребятами остались под присмотром Бернхардта, который, как было видно, не сильно обрадовался этой идее. - Нуууу, - стоял он, глядя на нас и почесывая свои космы, - что мы делали уже несколько седьмиц подряд? – он зевнул, - занимайтесь тем же. - Что, Берни, - засмеялись Фрег и Бео, - тяжело, когда думать заставляют?! Ответом им был моток какой-то дряни, которую старший товарищ пустил в их сторону. - Так, это… - молодой человек быстро сбегал до халупы, где хранились все наши мотыги да лопаты, взял в охапку несколько инструментов и отправился к нам, - вот! И вывалил все это на землю. - Берни, - начал я, - а деда или Фламар тебе не сказали, что да как? Что нам надо делать? Бернхардт выругался на каком-то народном наречии и протянул кусочек пергамента. - Я-то, это, того, - Берни поежился, - читать не умею. – шепотом, - Помоги. Я взял у него пергамент, где, мелким почерком, с строгой экономией места, было нацарапано: «Первое: всю лишнюю траву – сполоть; Второе: землю под пашни – проверить и обработать сколько успеете; Третье: прибудут еще братья Агрикультуралы – дайте их главному этот список; Четвертое: содержите все мотыги и лопаты в порядке, и лишний раз не давайте кому попало. P.S. Когда придут сестрички, с ними есть старшая, которой Селин поручила приглядывать за ними. Если попросит помощи – помогайте в меру сил» - Сестрички… - шепотом прочел я, едва сдерживая смех, - так вот… На меня уставились три пары глаз. Я едва не подавился от неожиданности и стеснения. - Это… - Гляди-ка, сначала Берни отупел от того, что подержался за этот пергамент, а теперь еще и Фотий! – со смехом проговорил Фрег. Шлепок. Любитель подмечать ловит свои глаза в ладошки от удара в затылок. Второй тоже получает подзатыльник, чтобы не хотелось смеяться над соседом. - Так что там, Фотий? – поинтересовался Бернхардт после того, как провел воспитательные работы. - Скоро придут еще братья-огородники и им надо выдать все эти мотыги да лопаты, - я протянул руку в сторону грядок и поля, - да показать, что надо делать. И еще… - Что «еще»? – Берни явно не ожидал такого наплыва задач. - Придут сестры, которыми заведовала Селин, с ними будет старшая, - я зачем-то изобразил их рясу и чепчик руками, отчего наш старший рассмеялся, - Фламар сказал помогать им, если попросят. - Хммм, - парень задумался, - сейчас можно начинать уже сажать тыкву и репу, что мы и делаем. Еще остались для рассад редька, редиска да морковки немного. - Братишка Берни, - он отвлекся от своих раздумий, - а отчего мы тут только одни? - А, это, дружок, мы начнем, потом придет еще ватага ваших ребят с этими потешными пахарями, которым иногда и палку страшно давать и, - он потрепал мои волосы, - радуйся, что тебя не отправили на яровые – там сущий ужас. - Но ведь мы засевали рожь! - Да, первую неделю! - Но ведь засевали! - Да помнил бы я! - Так не пил бы! - Можно мне, вот и пил! Тем временем, Фрег и Бео просто покатывались со смеху, называя нас то бранящимися супругами, то тятькой и сынкой, которые не поделили слова в споре. Можно сказать, что его аргументы были оправданиями, которые он приправлял руганью, эмоциями и уходами от ответа. Все, как у взрослых людей. Хотя, казалось бы, он – деревенщина. А вот словом владеет не хуже наших батюшек. Да так филигранно хаживает вокруг позорного столба полемики. - Все! – рявкнул он, - не твое дело, чем я занимаюсь! - Берни, не обижайся, - я еле-еле удерживался, чтобы не начать его доводить, - просто выходит, что… - … Фламар просто ушел заниматься своей работой, а всю эту рутину скинул на нас, - перебив меня, закончил Бернхардт. - И все же, - я приподнял вверх раскрытые ладони, пытаясь показать, что я не желаю зла, — значит, репа, тыква и прочая редиска, да? - И редиска, да, - кивнул Берни. - И репу не забудь почесать свою! – послышался смех мальчишек, которые то и дело поваливались на спины, заливаясь смехом с нашей небольшой перебранки. - А с этими что делать будешь? – не сдерживая смех спросил я. - Пусть пока собирают пыль с дороги, - махнул в ответ молодой человек, - пойдем пока, переберем все принадлежности для работы с землей. - Пойдем! Тот сарайчик, где лежали все наши мотыги, лопаты, вилы и всякие колышки мерные, были аккуратно расставлены и разложены друг к дружке: лопата к лопате, мотыга к мотыге, вилы к вилам – Фламар, однако, умел не только пить и молиться. «Прости меня, Солнце Непобежденное», - подумал я вслед столь крамольным мыслям. - Хватай все, что есть, - махнул на инструменты Бенхардт, - я возьму что ты не унесешь. - Хорошо, - я начал набирать инвентарь, - а что с едой, братик? - Ага, еда? – он почесал затылок, - надо в хижину нашего святоши заглянуть, всем этим он заведовал. Парень прервался. - А он не написал ничего еще? Я повертел пергамент у себя перед глазами и перечитал. Потом еще раз. И еще раз. - Нет. - А зачем так долго читал? - Вдруг пропустил чего. - Я тебе сейчас ударю по башке палкой! - А что делать будем с сестрами? – я решил перевести тему, - чего им понадобилось вдруг? - А это, брат мой Фотий, - Берни коснулся моего темени черенком лопаты, - работа твоя – ты их птичий язык понимаешь, тебе с ними и возиться. - Н-но я еще маленький! – я едва не выронил все инструменты. - А я – безграмотный, - отрезал старший, - и с вашими девочками общайся сам. И не поспоришь. Все равно, видимо, все разговоры с ними вести мне. Просто потому что. - И еще, Фотий, я и эти два недоумка, - он носком ноги указал в сторону ребятишек, которые пока что баловались около поля и то и дело поминали нас двоих в смешном ключе, - идем пахать, а ты пока иди, пересчитай все съестное и посуду. Когда придут ваши sunno magaden, надо будет их угостить хоть кашей, хоть хлебом и все, что им надо – на тебе. - Ты боишься их что ли? - Я их не понимаю, как и эти двое, как и Гельмут-fater, - он развел руки и пожал плечами, - а Селин и Фламар сейчас поют заупокойную и будут еще через день-другой. - А нам хватит на всех еды, братик? - Они могут приволочь с собой хлеба да крупы какой. - И нам теперь два дня, а то и боле, тут как-то сосуществовать? - Да. Со-со, - Бернхардт сплюнул на землю, - жить тут как-то. Так что наряжайся в свой балахон этот и на реку теперь будем ходить одетые… Последнее он проговорил с огорчением, наверное, это казалось ему притеснением его свободы. Но что поделать. Молодой человек махнул мне, чтобы я подхватывал наши побрякушки, сам он тоже взял некоторые из них и мы отправились в сторону поля. Там, наш текущий старшой демонстративно бросил весь инвентарь перед носами у Фрега и Бео, которые уже перемазались в запревшей прошлогодней репе, которую утащили из хижины и ревели со смеху словно два… - Эй, вы, два ишака, отмыли со своих рож это дерьмо, схватили все эти… - он выругался очень командирским голосом, - тяпки и быстро работать! - Да ладно тебе, братишка! - хором начали мальчишки, - наш святоша просто свалил все на тебя и… Договорить Бернхардт им не позволил метким ударом черенка в темя. Сначала одному, потом другому. - Вы, обои два! – он понизил голос так. что стал звучать очень угрожающе, но я чуть не покатился с того, что он, от стресса, начал говорить как получится, - умыли свои рыльца, схватили эти палки и быстро в поля! Для пущего эффекта он запахнулся мотыгой и выпучил глаза. Фрег и Бео взвизгнули, быстро схватили по два-три предмета из садово-огородного инвентаря и побежали в сторону грядок. - Так, - Берни вздохнул, - самое сложное – позади. С этими словами он взял с собой мотыгу, лопату, сходил в хижину Фламара, где прихватил овощи для посадки, напялил на себя рубаху и отправился в поле посвистывая. - Давай там, готовься к приходу гостей! Я кивнул в ответ и молча поплелся до хибарки Фламара. *** Убранство места временного пребывания нашего брата-учетчика было… весьма скромным: стол, стул, простая кровать из трех обрубков дерева, прикрытых грубой тканью, какими-то шкурами и соломой, наспех приколоченные к стенам полки, заполненные огарками свечей, обрывками пергамента, пусть и в скромных количествах да счетными принадлежностями, стилусами, перьями, и прочим полезным в деле учета. Ах да, под столом был закупоренный сосуд с какой-то жидкостью. Ну да, явно это вода, которую зарядили силой Солнца Непокоренного. Далее, пара грубый резных и глиняных икон, статуэтка Светоносца из бронзы, еще свеча, старая одежда, ножи и… - Раз, два, три, - я начал считать миски, кружки и ложки, - пять, шесть. И все. Шесть наборов посуды и утвари. Спасибо, что чистых. Два блюдца, одно побольше и что-то похожее на разделочную доску. Еще нож из то ли кремния, то ли иного камня. - М-даааа, - я схватился за голову. В целом, все тут и в Гненцзе жили… небогато: посуда у всех, кроме кузнеца, трактирщика, врача и местного торгаша была деревянной, а, в лучшем случае – глиняной, но это если была возможность. Многие и вовсе делали себе миски из хлеба, кто-то обжигал себе из глины. Но, в основном – дерево. Даже ножи из него. «А ты думал, в сказку попал?» - подумалось мне. - Итого, не больше двенадцати-пятнадцати особ можно накормить и, - я пошарил еще под столом и нашел небольшой котелок из глины. Судя по запаху – все-таки в нем готовили. Теперь – съестное. Где-то за полками стоял ящик, внутри коего я обнаружил мешки с крупой да сушеные овощи. Ржаная затирка, овес, полба, бобы и горох. Жить можно, но последнее я бы кинул в воду на денек-другой, а потом варил еще половину следующего. Всего этого было достаточно, чтобы хотя бы раз в день было его перехватить, в каждом мешке были деревянные таблички, на которых Фламар нацарапал весь расход круп и прикинул, на сколько времени этого хватит. Ну и еще засушенные морковь, лук, репа. Рядом, в глиняном горшке – нарезанная и залитая прокисшим вином капуста. Я очень надеюсь, что ее все еще можно есть. Ко всему прочему – пара деревянных ведер под воду и ковшик. От дальнейшего созерцания убранства халупы, где ютился наш учетчик и собственных мыслей о сложившейся ситуации меня отвлекли шум и девичьи голоса снаружи. - Извините! – послышалось со стороны входа, – простите! - Да? – я повернулся в сторону говорящего. На меня смотрела девушка лет семнадцати-восемнадцати. Взрослая тётя по нынешним реалиям. Она осмотрела меня, одетого в нижнюю рубаху, с ног до головы, сложила руки на груди, потом опустила их и оставила по швам. - Позвольте увидеть брата Фламара, – сказала она, разглядывая меня. Я чуть не рассмеялся. - Он отбыл по важному делу. - А ты кто есть, - она запнулась, - брат? - Фотий, - я сделал формальный поклон и сложил обе ладони вместе под сердцем, - хелиант Фотий. А вы кто, извольте? - Сестра Эстель, или, по-вашему, Штерна, - ответила она с теми же жестами, что и я. - Рад вас видеть, - я растерянно улыбнулся, - сколько вас прибыло? - Со мной еще девять сестер. - Голодны? - Мы отведали каши с репой поутру и немного хлеба, пока были в пути. - Вас же было больше, - я уж очень пристально посмотрел ей в глаза. - Сестра Селин отправила всех остальных обратно в храм, - она улыбнулась и кивнула в сторону входа, - там нужна была помощь. - Мы ожидаем еще гостей: братьев-земледелов, - сказал я, - ими будет заведовать наш старший – Бернхардт. - А, братик Берни, - очень тепло и с улыбкой сказала она. Я, забыв все приличия, просто уставился на нее. Она на меня. Неловкость. Румянец на ее щеках. - Кхм, - она прикрыла рот ладонью, - прошу меня извинить, брат Фотий. - Отнюдь, - я склонил голову, - прошу прощения за свое неподобающее поведение, вид и излишнее любопытство. - Да простит нас Солнце. - Да простит. Мы улыбнулись друг другу. Весьма неформально. - Я сейчас приготовлю вам поесть, - жест в сторону ящика с крупами, - паства наша небогата: овес, бобы да репа. - Как и всех, - улыбнулась сестра Штерна в ответ. Судя по ее рясе и головному убору, она была уже не послушницей, как я, а уже сестрой одного из младших санов. - Хранит вас Светоносец. - Хранит вас.