Глава 7

      — Гондонов нет, — говорит хрипло.       Подтягивает вверх штаны с трусами и встаёт, но лишь для того, чтобы схватить тебя в охапку и опустить на диван, растолкав ножки в стороны. Устремившись членом туда, где ему хочется быть до самого конца.       — Нет, Том.       — Ты хорошенько кончила. Несколько раз… А мне не даёшь! Коза. Опять надо мной измываешься?       Точно-точно издеваешься. Взгляд горящий, с хитринкой. Ещё сама целоваться лезет, язык его прикусывает и посасывает жарко.       Стонет в твой рот и стягивает с себя штаны.       — Нет!       Вырываешься из поцелуя и смыкаешь ладошку на горячем стволе, поглаживаешь его пальцами.       — Я не до конца в тебе буду. Выйду до финала…       — Для взрослого мужчины ты чересчур беспечен в вопросах контрацепции! Наверное, и первый ребёнок так же появился, — говоришь с обидой.       — Малышка, не начинай. Прошу. Я сейчас с тобой. Я хочу в тебя. И ты, моя ненасытная кошечка, тоже хочешь. Ещё разок кончить. Как минимум…       Движения твоих пальцев на его члене становятся жаднее и быстрее.       — Хочешь же… — стонет. — Ещё как хочешь.       Ты переводишь затуманенный взгляд с его лица, скользишь им на подбородок, на грудь и ниже. Краснеешь. Быстро облизываешь пухлые, припухшие губы кончиком языком.       От этого соблазнительного жеста он начинает гореть, как спичка.       — Есть ещё один способ, Т/И… Вернее, я знаю много. Но сейчас…       Обводит пальцем контуры твоего рта и просовывает палец поглубже.       — Пососи… — просит.       Послушно смыкаешь губы на пальце и прикрываешь ресницы, лаская палец кончиком языка, но через миг краснеешьи выдаёт:       — Нет. Я не могу. Слишком светло. Стесняюсь.       — Закрой глаза. Я сам всё сделаю. Только дай мне свой ротик и опусти ручку вниз.       — Зачем?       — Неужели ты не шалила в кровати, думая обо мне? Ни разу?       — На такие темы я не разговариваю, — возмущаешься, покраснев до кончиков ушей.       — И не надо разговаривать. Делай, — шепчет, почти умирая.       Нет, он точно сдохнет, если через минуту твои губы не сомкнутся вокруг члена.       Целует сладкие губёшки долго и томно, пока ты не закрываешь глаза.       Приподнимает и тянет узкую твою ладошку вниз, устраивая между бёдер. Нажимает на тонкие пальчики, покручивая ими, показывая нужный темп.       Осторожно отнимает свою руку и перемещается, упёршись коленом возле твоего плеча. Наклоняется и ласкает пальцем губы, перехватив член, приближаю его.       От соприкосновения головки с нежным атласом твоих губ тело ошпаривает, словно кипятком.       — Давай, крошка… Возьми его, — просит.       Надавливает немного. Губы послушно отворяются, впуская головку внутрь. Твоё горячее дыхание опаляет низ живота. Ты плотно-плотно зажмуриваешься и делаешь резкое движение головой вверх, на тебя.       — Тише-тише, маленькая. Не надо всё разом пытаться брать. Посасывай. Мягко. Потихоньку…       Одной рукой упирается на спинку офисного дивана, вторую запускает в твои волосы, сжимает их у самых корней.       Отпустить не получится.       Ни сейчас. Ни потом.       Никогда…       Послушавшись совета, ты действуешь осторожнее и нежнее, подключая к ласке бойкий язычок. Ты ловко и быстро полируешь им головку, дразня до умопомрачения. Горячий пульс бьёт по вискам. Огненная дрожь проносится по позвоночнику и бьёт по нервной системе, разнося в клочья.       — Чуть быстрее. Можешь? Я хочу… Сильно тебя хочу…       Бросает взгляд через плечо, замечает, как быстро и ловко малышка теребит пальчиками клитор.       Ох, ты знаешь свои потребности!       Чуть позже он добьётся от тебя правды — думала ли о нём в постели и часто ли ласкала себя…       Но сейчас всё наслаивается одно на другое.       Быстрее. Жарче. Откровеннее.       Скорость запредельная. Оргазм сотрясает тело в крупных конвульсиях и не получается сдержать громкий стон. Крепко хватает волосы у корней, усиливая захват, проникая глубже и перекачивая жар похоти и одержимости из его тела в широко распахнутый ротик малышки.       Тяжело и прерывисто дышит, со свистом, глядя вниз. Ты распахиваешь глаза и смотришь ему в лицо.       Секунда… Вторая… Третья…       Сглатывает.       В голове взрывается фейерверк. Том медленно вынимает член из твоих припухших губ, вытирая ниточку белёсой жидкости, стёкшую на подбородок.       Наспех поправив на себе одежду, сдвигает девочку на диване и ложится рядом, крепко стискивая в объятиях.       — Ты чудо, знаешь это?       Зарывается носом в твои густые волосы, влажные у виска. Тискает жадно-жадно хрупкое, стройное тело. Идеальная для него, во всех отношениях.       — Пять, — внезапно говоришь.       — Не понял, ты мне оценку сейчас за секс поставила, что ли?! — усмехается и щекочит тебя.       Ты зажимаешься, потому что боишься щекотки, а через секунду говоришь строгим тоном бухгалтера:       — Пять ночей осталось. Ты говорил, что считается только полноценный секс. Он у нас только что был. Поэтому осталось только пять ночей, Хиддлстон!       — Давай не сейчас об этом? Как серпом по яйцам!       — Пять ночей, — повторяешь медленно, смакуешь слова, как садист со стажем.       — Я потребовал у тебя семь ночей, — повторяет. — НОЧЕЙ, Т/И! Посмотри за окно. Неужели там сейчас ночь?       — Ах ты гад! — возмущаешься. — Обманщик…       — Нет, я всего лишь толкую наш договор точно. Семь ночей, малышка. У нас была всего одна. Осталось шесть.       — То есть секс днём не считается?! — повторяешь возмущённо и потрясённо. — Чистой воды мошенничество! Раньше ты не был таким хитровыделанным!       — Бизнес меняет людей. Я научился толковать слова по-разному.       — И жульничать! — шипишь. — Так не пойдёт! Ты эти шесть ночей до бесконечности растянуть можешь.       — Могу.       — Если ты так сделаешь, я тебя ни за что не прощу!       — Дай лучше поцелую? Потом будем спорить, маленькая.       Побурчав ещё немного, ты устраиваешься на его плече и тянешься за поцелуем.       Его сладкий яд и жгучая отрава.       По телу гуляет ленивая нега. До конца рабочего дня ещё фиг знает сколько времени, проблем навалом — только успевает разгребать, а он бездельничает в твоём обществе и не жалеет об этом.       Наслаждается звуком её дыхания, уже выровненного и спокойного. Умиротворение накатывает волнами и даже хочет заснуть.       Прикрывает глаза, тело словно согревает лучами солнца…       Резкий, противный звонок выбивает сонную хмарь из тела. Мысли окончательно проясняются при виде имени звонящего, высвеченного на экране телефона.       Звонит Коваль.       Том меняется в лице.       — Что-то случилось?       Ты садишься на диване и ищешь свою одежду взглядом.       — У меня будет разговор. Можешь привести себя в порядок в той комнате. Помогает тебе подняться и плотно закрывает за тобой дверь, чтобы быть уверенным — ты не станешь подслушивать и вмешиваться в мужской разговор.       — Алло.       — Уильям Хиддлстон? Рад нашему разговору, — холодно, без тени тепла начинает разговор Коваль.       Почему-то интуиция подсказывает, что ничего хорошего не стоит ждать от звонка.       Они договорились о встрече поздним вечером, на нейтральной территории. К чему тогда этот звонок?       — Безусловно. Встреча в силе?       — Ох, вот так сразу к делу?       — Зачем ходить вокруг темы.       — И всё же я сначала сделаю предложение. У вас, Хиддлстон, крупное охранное агентство и не только охранное. С хорошей репутацией. Вашему бизнесу всего два года с небольшим, но развитие идёт очень бодрыми темпами. Отзывы о вас исключительно положительные. Как о человеке слова и специалисте своего дела. Сейчас я звоню вам как потенциальный клиент. Который хочет устранить одну проблему.       — Какую же?       — Мне нужно решить вопрос с Самарской Т/И, — говорит Коваль и пускает лёгкий смешок.       — Конфликт интересов клиентов. Вынужден отказать.       — Хм… Крупный клиент? — небрежно интересуется.       — Весьма. В приоритете. Это всё?       Напрягается. К чему эти танцы с бубнами? Зачем Коваль предлагает то, на что, как он знает, Том точно не согласится?!       Что он задумал?       О нём Том много чего слышал: хитрый, как шакал, прочно стоит на ногах.       В деле с тобой он решил действовать нахрапом. Да, ты провинилась, но за такой проступок не требуют столько, сколько потребовал он.       Просто Коваль «пробил» информацию, понял, что ты — неопытная и осталась без поддержки, решил припугнуть девчонку и нагло отжать у тебя бизнес.       Не выйдет.       Том ещё рассчитается с Ковалем за то, что его люди наставили синяков его девочке.       Сейчас слишком уж нагло он себя ведёт!       — Жаль, очень жаль. Я смог бы перебить ставку Самарской, — елейно предлагает Коваль.       Издает короткий смешок, взглянув в сторону комнаты, за дверью которой шумит вода — ты принимаешь душ.       Смог бы предложить большем, чем ты? Это вряд ли, приятель!       — Хорошо. Нет, значит, нет. Что ж… Тогда сообщаю, что перенесу место и время встречи.       — Так не пойдёт.       — Вы выступаете, как посредник, Хиддлстон. Я хочу говорить с девчонкой.       — Не выйдет, — отрезает сразу. — Будете говорить со мной. Считайте, что я представляю все интересы Самарской.       — Вероятно, у вас очень глубокий интерес. Тем более, если не будет Т/И, настаиваю на другом месте. Время и место я скину вам сообщением. Советую приехать на встречу. Или я посчитаю, что Самарская увиливает от уплаты долга.       — Именно об этом я хочу поговорить. Убыток по сделке плюс процент вы получите. Не более того. Не мне вам объяснять, как делаются такие дела.       — Именно так, Хиддлстон. Не лезьте в мои дела.       — Я лезу в дела Самарской. Значит, это мои дела. Меня лохануть и запугать не удастся. Встречаемся, там же, где договаривались, или я посчитаю, что вы переходите все границы.       — И что потом?       — Потом я взыщу свой долг: девчонку избили, запугивали. Ваше предложение Самарской я стану расценивать как прямую угрозу её жизни. Не рекомендую. Приезжайте на встречу в то место, где договорились. Вовремя.       Отключается. Разминает шею.       Считает секунды.       Одна секунда.       Две секунды…       На третью дверь ванной открывается и оттуда выглядываешь ты, с сухими волосами.       Душ ты не принимала, лишь воду включила, а сама под дверью стояла, подслушивая разговор.       Он знает тебя в некоторых мелочах, как облупленную. В других ситуациях ты не перестаешь преподносить ему сюрприз за сюрпризом.       — Ты говорил с Ковалем?       Ты и не пытаешься делать вид, будто ненароком услышала. Тому импонирует твоя честность и откровенность.       — Да. Но ты и так всё слышала, да?       Ты набрасываешь на тело длинное полотенце, обматывая его вокруг груди.       — Ужасный человек. Я так сильно испугалась, когда меня схватили его люди. Но я сама виновата, да? — вопросительно смотришь на него, с трогательной поволокой во взгляде.       — Т/И, ты ещё малышка, чтобы вращаться в такой среде. Я не виню тебя. Ты просто оступилась. Это бывает со всеми. Коваль — опасный человек. Против него даже тёртые калачи не выступают. Он очень беспринципный, решил воспользоваться твоей ошибкой и неопытностью. Его намерения прозрачны. Он хочет внаглую ободрать тебя, отжать бизнес. Этого не случится. Я не позволю.       — Спасибо… Я не думала, что ты захочешь мне помочь, — бледнеешь и ёжится, словно вспомнив дурное.       — Люди Коваля тебя сильно запугали, — хмурится.       Шагает к тебе, замершей без движения, обнимаю, стараясь не навредить.       Действует осторожно, разминая хрупкие плечи. Ты так и не приняла душ, от тебя сладко-пряно пахнет нашей близостью. Тому не хочется говорить о плохом.       Особенно сейчас. Но он чувствует, какие острые и тёмные у тебя мысли.       — Я надеюсь, что у тебя получится помочь мне. Если не получится, то я живой Ковалю не дамся! — и смотришь ему прямо в глаза тёмным, решительным, почти безумным взглядом.       От твоего взгляда мороз по коже, пронзает до самого сердца.       Почему-то знает, что не шутит. Видно, Коваль сильно тебя прижал и напугал, что ты заговорила о таком выборе.       Тем поганее ему понимать, что если бы не такая опасность, ты ни за что бы к нему не пришла. А он… Он так бы и проебал всё, хоронясь от сильных чувств, думая, что он тебе не нужен.       Сейчас он тебе нужен. Может быть, лишь в качестве защиты. До чего же он сильно в тебя влюблён, что даже такому рад…       Не смеет надеяться на большее.       — Приведи себя в порядок. О плохом не думай. Я и не с таким справлялся. Сделаю всё возможное и решу проблему. Потом снова станешь состоятельной мадам с многомиллионным бизнесом. Станешь деловой козой и научишься не влезать в неприятности! — пытается пошутить и приободрить тебя.       Однако ты не оттаиваешь. Крохотная льдинка. Подхватывает тебя на руки и делает несколько шагов к дивану.       — Опять секс?! Не хочу тебя! — напрягаешься в его руках.       — Секса не будет. Сейчас точно не будет. Врать, кстати, тоже не стоит.       — Я не вру.       — Сказала, что не хочешь меня. Соврала, — смотрит прямо в глаза. — Ты — очень горячая штучка, Т/И. У нас с тобой даже не искра, а пожар получается… Но я сейчас не о том.       Укладывает твою голову на своё плечо, запирая крепко в объятиях.       — Вот так посиди. Просто успокойся…       Через две или три минутки расслабляешься, обняв его в ответ.       — Только так и спокойно, — выдыхаешь куда-то в шею. — Я сглупила, конечно. Но Коваля я властям сдавать не собиралась.       — Постой-постой, о чём ты? Каким властям? У него давно все прикормлены. Даже если ты его сдать попыталась, тебе бы пинка под задницу отвесили, со смехом.       — Коваль сказал, что тракты отберёт за попытку надуть его, а долг за то, что якобы я хотела его сдать. Но такого не было. Клянусь!       — Верю. Верю, что не было. Значит, Коваль решил действовать наглее, чем обычно. Он просто навешал тебе лапши на уши. Нагнал страху. Никто его властям не сдавал и не пытался. Просто на неопытную девушку надавить проще простого. Ещё вот что скажи, утаить часть прибыли ты сама решила или с чьей-то подачи?       Ты хмуришься, вспоминая:       — Мне папа говорил, что иногда на обман идти приходится…       — Пиздец, советчик!       — Ну, прекрати! — толкаешь его кулачком в солнечное сплетение. — Про Коваля папа говорил, что с ним либо дружить, либо убить. Иного не дано… А с грузом так вышло, что сроки передвинули: можно и подождать. Тогда я решила груз по дальней трассе пустить, в обход Коваля. Максим Роговец сказал, что… — осекаешься. — Что Коваль ничего не заметит. Мол, мы только за проезд по его землям платим, а если груз другим маршрутом пустить, то ничего платить не надо.       — Но изначально была договорённость с Ковалем.       — Да.       — Максим Роговец, значит. Ясно, — кивает.       Кажется, уже понимает, что к чему. Теперь, когда все детали на свои места встали, он точно уверен, что тебя просто подставили. Облапошили, завели в тупик. Обманули! Может голову поставить на то, что Коваль того Макса подкупил. Тебя плавно подвели под неверное решение, чтобы влезла в проблемы по глупости и накосячила. Под шумок отжать прибыльный бизнес и ободрать счета. До копейки       Какой гнилой этот Коваль!       Уверен, что эту схему он уже не один раз проворачивал и обдурил, обанкротил немало людей.       Но на этот раз у него ничего не выйдет!       — Чему ты рад? — настороженно интересуешься. — Ты так мрачно-радостно усмехнулся, что мне становится ещё страшнее.       — Радуюсь, что скоро покончу с этим.       — Скоро?       — Очень скоро. Теперь сходи в душ, Т/И. Приведи себя в порядок. Я сделаю один-два звонка и будем выдвигаться.       Ты послушно встаёшь и отправляешься в душ, но замираешь в его дверях:       — Знаешь, мне расхотелось быть деловой мадам с многомиллионным бизнесом.       — Об этом потом поговорим. Иди, — отправляет прочь с нажимом.       Ждёт, пока за тобой закроется дверь и ты по-настоящему отправишься в душ, только потом звонит одному своему знакомому.       — Бекетов?       В ответ слышится короткое: «Да»       — Мне нужна услуга. Поможешь?       — Если только сегодня, — сразу выставляет границы. — У меня важный заказ. Вылетаю ранним рейсом. На пару недель, не меньше.       — Как раз сегодня мне и нужно.       — Куда подъехать и что делать?