Глава 8

На место встречи Том пребывает раньше Коваля. Сказывается привычка — заранее занять выгодную позицию и просмотреть точки, просчитать пути отступления. Медленно обводит взглядом заброшенную стройку. Здесь обещали построить крупный спортивный комплекс для детей-инвалидов. Но стройка давно заглохла, городским властям гораздо выгоднее дать разрешение на строительство нового клуба для золотой молодежи или выделить участок под очередной торговый центр. Такова жизнь, всем рулят большие деньги. Ради них люди готов на всё — обманывать, воровать, подставлять и убивать. Такие, как Коваль, вообще не гнушаются ничем. Том всего лишь на секунду задумывается о том, что могло бы случиться, если бы ты не обратилась к нему за помощью. На какие кнопки бы начал давить Коваль. Вспоминает тот чёрный синяк на твоих рёбрах и возникает желание убивать. Ты не стала сообщать подробностей, но малышка была перепугана до смерти! Наверняка Коваль на одном синяке не ограничился и запугал тебя ещё и морально, описав всякое. В крови начинает пульсировать адреналин. Заставляет себя успокоиться — голова должна быть холодной, а руки — твёрдыми, чтобы разобраться с Ковалем. Раз и навсегда. Думает, если разговор свернёт не в то русло, придётся и убрать его. Насовсем. За это потом придётся ответить перед теми, кто «крышует» Коваля. Знает нескольких — важные шишки, для которых ихние тёрки — лишь возня в песочнице. Если придётся завалить ублюдка, будет непросто найти общий язык с вышестоящими, нужно будет заручиться поддержкой и обязательно подмазать… Примерно накидывает в голове план действий на самый плохой случай. Готовится к худшему, так проще потом принять, что иногда планы идут не так, как задумывалось. Но даже мысленно для него худший вариант — это проблемы после смерти Коваля, многочисленные откаты и сложные переговоры. Ты стоишь особняком. Том даже так, гипотетически, не думает, что с ней случится дурное. Он не позволит этому случиться. Сам пострадает, но тебя сбережёт. До прибытия Коваля — пять минут. Пока ничего не видно. Звонит парням, чтобы выяснить, как ведёшь ты себя. Когда вы выдвинулись из офиса, то разделились на подземной парковке. Ты должна была сесть в машину с охраной. Обычно это навороченный джип, довольно приметный и всем известно, что это машина принадлежит ему. Но сегодня он изменил план. В самый последний момент. В машину с охраной села подсадная утка — девушка, похожая на тебя телосложением, с тёмным париком на голове… Если будет слежка за его машинами, люди Коваля решат, что ты находишься там. На самом же деле ты должна была сесть в неприметную легковушку. Британец дал распоряжение водителю хорошенько покружить по городу, запутать следы, прежде чем оставить тебя на его квартире. Охраны там хватает… Надеяться, всё пройдёт гладко. Но всё же звонит. Отвечает охранник. — Всё чисто, Том. Слежки нет. Крутимся по городу, через минуты сорок будем на месте. — Отлично. Как Т/И? — Хорошо. — Передай ей телефон. Спустя несколько секунд в трубке слышится твой голос, звонкий, вибрирующий от волнения: — Том? Как ты? — У меня полный порядок. Я звоню лишь для того, чтобы узнать, как ты, маленькая? — Меня немного пугают дополнительные меры предосторожности. Но это же необходимо? — Да, так и есть. Ты будешь слушаться тех людей, которым я доверил тебя. В этот миг слышится шум подъезжающих авто. — Мне пора, маленькая. — Том? Замирает. — Да? — Береги себя. Прошу. Вернись живым. — Само собой. Отбой, Т/И. Всё будет хорошо! За звонком тебе не успел набрать Бекетова и уточнить, на месте ли он. Хотя вряд ли бы он ответил, если уже занял позицию. Остаётся надеяться, что Бекетов не опоздает и подъедет в нужный момент. Напрягается, прислушиваясь к шороху шин. Слишком громко. Коваль с целой свитой едет, что ли? Свита — это хорошо. Как знак того, что Коваль не уверен в себе, поэтому заручился поддержкой. Подсчитывает машину, их не меньше шести. За его спиной припаркован всего один джип с водителем и охранником. Ещё где-то на периметре прячется Бекетов, чтобы подстраховывать тебя. Ждёт, пока Коваль появится. Он вылезает из машины, подходит к соседней и раскрывает дверцу, помогая выбраться ещё одному человеку. По тому, как Коваль держится, становится ясно, что он решил пригласить и наблюдателя… Вероятно, здесь будет присутствовать доверенное лицо кого-то из серьёзных людей. Приглядевшись внимательнее, узнаёт в мужчине Александра Глебова. Глебов остаётся стоять немного поодаль, а Коваль важно останавливается, напротив. По обе стороны от него выстроилась охрана. — Опаздываешь. — Пробки, — пожимает плечами. — Так и будем кричать друг другу издалека? — Подходи. Как видишь, я почти один, — улыбается. Коваль делает несколько шагов вперёд. Он почти пересекает незримую границу и едва ли не на метр вверх подскакивает. От того, что пули чиркают по земле возле его ног. Бекетов даёт о себе знать. — Это что ещё, Асадов? — плюётся в его сторону. — Это гарантия того, что всё пройдёт гладко. — Мы так не договаривались! — выдаёт с претензией и оглядывается на высокого мужчину в длинном пальто. Сторонний наблюдает за происходящим почти безразлично, обводит окружающий пейзаж скучающим взглядом. Но Коваль этого мужчину не просто так попросил присутствовать. Показывает, что на его стороне — серьёзные люди. Александр Глебов — правая рука влиятельного человека, кто стоит за спиной Коваля. — Вот именно, Коваль. Так не договаривались. Но ты первый перешагнул черту. — Какую же? — нагло ухмыляется. — Меня пытались обмануть, я сделал ответный жест. Любой другой на моём месте поступил бы точно так же! — Возможно. Если бы прецедент имел место быть. — Но… — Но ты подставил Самарскую! — перебивает речь Коваля. — У меня есть доказательства. — Это бред! — заявляет уверенным тоном Коваль. Блефует он отменно. — Давид, вытащи нашего гостя, — негромко обращается к одному из охраны. Через минуту на землю грузно летит тело Роговца, на ногах он еле стоит, шлёпает разбитыми губам и скулит, как побитая собака, в ожидании, когда ему разрешат уйти. Взгляд Коваля вспыхивает недовольством при виде на Макса. Он уже понимает, что тот выболтал всё после допроса. — Силой выбил признание? — пытается выкрутиться Коваль. — Хватило и других доказательств. Переписка, фото, аудиозаписи из чата… — перечисляет, кивнув Давиду. Подчинённый мгновенно пересылает доказательства на телефон Александра Глебова. Он неторопливо слушает и читает всё, хмурится, смотрит на Тома вопросительно. Отвешивает Роговцу щедрый пинок под зад, и он начинает тараторить, сдавая Коваля с потрохами. Жить-то хочется! К тому же он солгал, что держит в подвале его беременную жену… Ничьих жён он не похищал, соврал. Но это сработало. — Заткнись! — шипит Коваль в сторону Роговца. — Заткнись! Но Роговец сейчас боится меня больше, чем Коваля, поэтому послушно повторяет всё, что сказал ранее. Выслушав его, Глебов просит: — Минуту, пожалуйста. Мне нужно позвонить шефу. Он отходит в сторону, звонит по телефону своему боссу, докладывая. Разговор длится недолго. Глебов возвращается и пожимает мне руку: — Мой босс в этом не участвует, — кивает в сторону Коваля. Остановившись напротив, говорит Ковалю, уже начинающему нервничать. — С вами босс будет беседовать позднее. Всего хорошего, — и уходит. С уходом Глебова и количество машин значительно уменьшается. Коваль остаётся без поддержки серьёзных людей. — Ты труп, Макс! Ты труп! — обещает злым тоном. — Давид, убери Роговца, — просит британец подчинённого. Коваль нервно расхаживает кругами и раздражённо посматривает в его сторону. — Твоя авантюра не удалась, Коваль. Что можешь сказать? Он плюёт себе под ноги, цедит сквозь зубы: — Могу сказать, что ты… зря ко мне полез! — Глебов ясно дал понять, что такие номера не пролезут. Подставы не любит никто. Ты пытался подставить не того человека. Играй честно. — Честно? — смеётся лающе, как гиена. — Не смеши! Не наебёшь — не проживёшь! И ведь всё… — сжимает кулаки. — Всё бы выгорело, если бы не вмешался! Какого хрена ты вообще зад этой соплячке прикрываешь?! — Не твоё дело. Значит, так. Сейчас ты просто отвалишь в сторону. Самарская тебе ни копейки не должна. Коваль от злости чуть в рог не скручивает. Но деваться ему некуда. Наглую подставу раскрыли. К тому же его ждёт беседа с боссом Глебова, а тот не любит, когда его выставляют кретином и обманывают так нагло. Думает, у Коваля впереди очень серьёзная взбучка и большой выставленный счёт за то, что зря потревожил важных людей. — Держись в стороне от Самарской — целее будешь, — советует напоследок. — Выскочка… — говорит озлобленно, но он может лишь дёргаться на месте от бессилия. Потом он под нос отпускает себе ругательство, мол, надо было девку… Том не слышал окончания его фразы. Лишь остро реагирует на фон грязных обещаний и ругательств. К тому же он не поквитался за твои слёзы. Подскакивает к ублюдку быстрее смерча. Через секунду Коваль падает на землю, вереща, как кабан, которому отрезали яйца. — Моё ухо! — зажимает ладонью левую сторону головы. — Ты отрезал мне ухо! — Поспеши в больничку, вдруг пришить смогут. Если найдёшь, конечно… — отпинывает его ухо с небольшой серьгой в виде гвоздика с бриллиантом куда-то в сторону. — Это тебе на память. Чтобы не забыл. Не ожидал, что получится настолько легко. В чём-то это твоя заслуга, вовремя вспомнившей, кто дал тебе ценный совет в работе. Настолько ценный, что он мог стоить его девочке не только бизнеса, но и жизни. Нужно обрадовать тебя. Но намерения прерывает телефонный звонок. От Алии. Отвечать не хочется. Но надо. — Да, я слушаю, Алия. Только говори быстро, я сильно занят. — Ох, какое жёсткое начало разговора, — говорит беспечно. — Алия, у меня дела. Говори, что хотела! — Хорошо, — вздыхает немного раздражённо. — У меня возникли подозрения в честности одного из охранников, которого ты ко мне приставил. Есть видеозаписи. Приедешь сейчас? Нужно посмотреть и проверить. Я не смогу спать спокойно, зная, что нахожусь под охраной подозрительного типа… — Не могу. Занят сильно. Сейчас позвоню начальнику службы безопасности, пусть временно отстранит охранника. До выяснения обстоятельств. — Не приедешь? — спрашивает огорчённо. — Но если нашим жизням угрожает опасность?! — Если? Или угрожает? Скинь мне записи на телефон, я сам проверю, что тебя напрягло в поведении сотрудника. Вот только есть один нюанс, Алия. — Какой же? — Если ты оклеветала ни в чём не повинного, честного служащего, как потом ему в глаза смотреть будешь? И неужели ты не подумала, что твои выходки могут дурно закончиться? Для тебя. — Я не понимаю. — Брось, Алия! — повышает голос. — Ты не дура. Отнюдь не дура! Бросай свои дешёвые подкаты. Мы это уже проходили, помнишь? Но ты снова взялась за старое. Или, думаешь, что я не понимаю, к чему эти просьбы приехать посмотреть видеозаписи поздним вечером. К тебе домой. — Том, ты… — Я. Забочусь. О семье брата. О его детях! А если тебе так мужика не хватает, я тебя могу и замуж выдать! — Ты не посмеешь… — едва не заикается. — У тебя права нет! У меня есть родители… Мои родители будут против! — Прекращай свои фокусы или я быстро найду подход к твоим родителям и суну им под нос такого жениха, что они сами тебя свяжут и отправят, как подарок, женишку! — Это жестоко, Том. — Жизнь вообще жестокая, Алия. Она становится просто невыносимой, когда тебе выносят мозг. По бабской тупости. Итак, что ты решила? Искать тебе жениха? Очень уважаемого вдовца, из далёкого, горного села… — Из далёкого?! — перебивает голосом, полным ужаса. — Конечно. Ближе к истокам, Алия. Ближе к истокам. Не этого ли ты хотела?! — Постой. Остановись, прошу тебя. Вся наша жизнь — здесь. Учёба мальчишек — тоже здесь! Спортшкола, тренера… — в голосе Алии прорезываются нотки заботы о детях. — Хорошо, что вспомнила. — Я не хочу никакого жениха. Я тебя поняла. И насчёт охранника… я подумаю. Завтра утром посмотрю свежим взглядом. Может быть, усталость накатывает и мерещится всякое… — торопливо изъясняется, пытаясь переобуться на ходу. — Семейный ужин в силе? — спрашивает с Надеждой. — Нет, Алия. Дел по горло. Когда появится время, я сам позвоню и приглашу детей в гости… Алия прощается торопливо. Спешит поскорее исчезнуть с радаров. Том не стал ничего говорить, что она ошиблась насчёт твоей беременности. Да и не нужно. Теперь он умом понимает, почему Алия так сказала. Нарочно, хотела палок в колёса натолкать. Алия не дура и знает, понимает, что с Эмиркой у него отношений нет и никогда не будет, а вот ты — другое дело. Вдова знает о его влечении к тебе… Знает и видит в малышке реальную угрозу. Боится навсегда потерять шанс, даже крохотный, заполучить его в свою семью. Сейчас он это видит, как на ладони, а тогда, когда Алия ему про тебя гадостей напела, он словно умом тронулся, представив, что его девочка могла быть чьей-то ещё. * * * Поздний вечер вступает в свои права… Обычно в эти часы он бываю дома, с сыном. Если не на работе, конечно. Стоит признать, что на работе он практически живёт, и не только из-за нежелания часто пересекаться с женой. Просто бизнес, даже один, отнимает много времени, а если в ведении две фирмы, разных направлений, приходится стараться вдвое больше. Внезапно приходит в голову мысль, что Алия умудряется красть его и его время, даже не прикладывая свою руку прямо. Но вот так, косвенно, отбирает свободные минуты с надеждой, что однажды бастион рухнет. Сегодня домой он возвращаться не планирует. Знаю, что ты беспокоишься, и не может заставлять тебя волноваться напрасно. Поэтому направляется на свою квартиру и справляется у выставленных охранников: — Как дела? — Всё отлично. Только… — Только что?! — вскипает за считанные мгновения. — Только Т/И часто интересовалась, нет ли от вас новостей, — говорит охранник. Выдыхает спокойнее. Значит, сидит и ждёт его. Открывает квартиру своим ключом и входит. Тома едва ли не сбивает с ног быстрым вихрем — ты бросаешься навстречу, крепко прижимаешься всем телом и вглядываешься в лицо, после осматриваешь его всего. — Том?! Как ты?! У тебя кровь! — выдыхаешь потрясённо, заметив засохшие пятна крови на манжетах рубашки. Млять, как-то он об этом не подумал. — Ты ранен! — Нет, — прячет руки за спину, хотя уже поздно. — Это не моя кровь, Т/И. Пожалуй, я пойду переоденусь, хорошо? Топаешь за ним следом и заходишь в ванную комнату. — Хочешь присоединиться? *** — Хочешь присоединиться? В ответ ты отводишь взгляд в сторону, качаешь головой: — Хочу удостовериться, что ты не соврал насчёт ран. — Не соврал. Но ты можешь убедиться в этом. Не только взглядом… — подмигивает. — Озабоченный дядя Том! — фыркаешь и выходишь из ванной. Том быстро скидывает с себя грязную одежду и, смыв кровь, надевает первую попавшуюся футболку с шортами. Знает просто, что ты тревожишься за исход встречи. Дежуришь под дверью ванной комнаты? Выходит — так и есть, стоишь у противоположной стены и сверлит дверь ванной пристальным взглядом. — Как прошло?! — Хорошо, Т/И. Пойдём… Увлекает тебя за собой в зал. Следуешь послушно, но не присаживаешься на диван рядом, а остаёшься стоять. Вся на нервах. — Хорошо прошло? — Лучше не бывает. Козни Коваля были раскрыты, и ему пришлось отступить. — Без боя? Откуда кровь? Чья она? — Никто не умер и не пострадал серьёзно. Кровь — ерундовая царапина, лишь демонстрация. Главное, что Коваль тебя больше не побеспокоит. Смотришь на него с недоверием: — Ты разобрался с Ковалем?! Так легко и просто?! Кажется, твоему потрясению нет предела. Он соврёт, если скажет, что это было легко и просто. Но и в подробности вдаваться не собирается. Всегда считал и продолжал считать, что некоторые стороны бизнеса не для женщин. Тем более, не для нежной принцессы вроде тебя. Ты не глупышка совсем, нет. Уверен, через пару-тройку лет ты поднатореешь в бизнесе и перестанешь делать глупые ошибки. На самом деле он в них тебя не винит. От ошибок и заблуждений не застрахован никто. Просто с возрастом ты учишься обходить простейшие ловушки и выбираешь грабли поизысканнее. Или топорно вляпываешься в мелочь, которая приводит к катастрофическим последствиям. Не стоит задирать свой нос и смотреть на тех, кто ошибается, свысока. Вполне может быть, что завтра на их месте окажешься ты сам. Сможешь справиться с вопросами управления финансов. В этом деле, насколько он понял, у тебя всё схвачено и находится под контролем. Но всё равно рядом должен быть тот, кто поможет разобраться со всем остальным, кто встанет между тобой и наглыми, беспринципными воротилами, типа Коваля. — Я решил проблему, Т/И. Теперь тебе ничто не угрожает. Твоему бизнесу тоже. Как я и говорил, Коваль решил нагло отжать твой бизнес. — Сколько денег я ему должна? — Нисколько. — Быть такого не может! — качаешь головой. Делает круг по комнате и снова останавливается перед тобой. — Ты за меня заплатил. Да? Говори, сколько денег ты отдал Ковалю? Я тебе их все, до последней копеечки, верну. — Нисколько. — Нисколько? Не поверю. Или ты надеешься получить от меня оптом оплату сексом? Нет! Я на такое не соглашусь… Я не продаюсь! Понял?! А то, что мы заключили договор, ещё ничего не значит! Внезапно в тебя словно бес вселяется. Маленькая злючка долбит его ладошками по груди и требует сказать, сколько он заплатил. — Ни копейки! Говорю же тебе… — Коваль не из тех, что просто сдуваются! Ты от меня что-то скрываешь! Не веришь. Продолжаешь злиться. Резко подхватывает тебя под коленями и нагибаю над диваном, стаскивая вниз шорты вместе с трусиками. — Отпусти! Ещё не ночь! Не наступила! — дёргаешься, как червяк на крючке, только попкой своей сверкаешь и заводишь мужчину больше прежнего. Тебя бы сейчас на член натянуть и заставить в стонах захлёбываться. Будет жарко. Уверен. Но потом ты обидишься и скажешь, что он тебя использует. Вместо того, чтобы пристроить член между мягких, нежных складочек, Том отвешивает щедрый, звонкий шлепок ладонью по голой попке. — Ай-яй-яй! — верещишь испуганно. — Что ты делаешь? — Воспитываю! — снова шлёпает по попке. До красного следа от большой ладони. А как сочно звучит… В ушах приятно звенеть начинает, и накрывает возбуждением ещё больше! Шлёпал бы и шлёпал эту попку. За то, что нарывается на приключения и не даёт ему покоя. Снится. В таких грязно-горячих снах, что даже немецкие киностудии для взрослых могли бы отправляться на пенсию. В то же время сладко крутит нежностью и щемит изнутри. Он же в ней увяз, как в болотной топи. Не думал, что на сорокет его так чувствами прихлопнет. Но вот настигло и не отпускает. Только сильнее затягивает. Засасывает и утягивает на дно. Снова шлёпает по сладкой попке, которая уже полыхает красным. Останавливается и гладит разгорячённую кожу ладонью. Ты вздрагиваешь, дышишь тяжело и часто. Наклоняется, целует кожу попки и чувствую… запах твоего возбуждения. Самое время член вогнать. Но вместо того, чтобы попользовать тебя, натягивает трусики и шортики обратно. В этом вся разница. Другую бы уже вытрахал без тени сомнений, а с тобой иногда в самый отвязный момент на тормоза всё спускает. Потому что не хочет выглядеть в твоих глазах мудаком. Конечно, его репутация и так подпорчена вашим прошлым и настоящим. Но окончательно падать не собирается. Помогает тебе подняться и усаживает к себе на коленки, словно кроху. Для него ты и есть маленькая, девочка. Принцесска. Всегда принцесска — и в красивом дизайнерском платье, и в потёртых джинсовых шортах… Обнимает хрупкие плечи и гладит по волосам. Ты, засранка, словно нарочно на коленях ёрзаешь, задевая его стояк. Дразнит собой, коза! — Ковалю ты ничего не должна. Потому что вся ситуация была подстроена. Он подкупил человека с твоей фирмы, Роговца, который и подвёл тебя к неверному решению. Для Коваля не впервой такое проворачивать, Т/И. Но на этот раз его аппетиты переплюнули все допустимые границы наглости. — Роговец? Его надо уволить! — Уже уволился. По собственному. В больнице долго проваляется. — А Коваль? — спрашиваешь. — Как ты с ним это решил? — Маленькая, подробности тебе знать не обязательно. — Но я хочу! Папа мне многое рассказывал! — капризничаешь — Так я не твой папа и никогда им не стану! Или ты только папика во мне видишь? Теперь наступает его очередь злиться. Резко ссаживает тебя с колен. — Проблема решена. Я поговорил с Ковалем. Очертил границы. Больше он к тебе не сунется. И советую найти другого помощника в управляющие. На место Роговца. Который уберёг бы тебя от грязи. Защитил. Не стал в яму толкать… — И где же я такого возьму? — спрашиваешь растерянно. Да вот же я, блять, перед тобой стою! Хочет крикнуть Том и встряхнуть за плечи, чтобы до тебя дошло: он искренен и желает тебе помочь. Костьми бы лёг, но вывел тебя из-под удара Коваля. Даже без этих сраных оговоренных ночей. Но тебя его предложение, кажется, сильно задело. Упёрлась в это требование и дальше него не сдвигаешься. Том сам, виноват, конечно. Сдуру ляпнул, от злости и обиды. А теперь мучайся, Том! Девочка смертельно обижена и хоть даёт охотно, сексом наслаждаясь, дальше оговорённого не двинется. Вот такая ты упрямая и взбалмошная. Именно такой он тебя и любит… Тяжело на душе. Очень. Молчишь и Том, растравленный, отправляется в ванную комнату. Зло хлопает дверью, она аж отскакивает, так и не закрывшись до конца. Плевать. Ему и так сойдёт. Проводит в душе много времени, потом вылетает из квартиры и ходит под окнами высотного дома кругами, выгоняя дурь из потяжелевшей головы. Проходит часа два, не меньше. Том возвращается лишь к рассвету, видит, что ты уже спишь на диване, скрючившись от холода. Поднимает и переносит тебя на кровать. Цепляешь его за шею руками и не отпускаешь. Даже после того, как положил тебя на кровать. Приходится лечь и досыпать оставшиеся до привычного подъёма час-полтора рядом с тобой. *** Утром просыпаешься на кровати. Одна. Ты точно знаешь, что Том спал здесь, с тобой. Подушка хранит его запах, терпкий и пряный… К тому же по квартире расползается запах крепко сваренного кофе. Сколько времени? Почти десять! Неужели Том ещё здесь, в своей квартире. Принимаешь душ и завтракаешь, но с Хиддлстоном не пересекаешься. Хотя слышишь его голос за дверью кабинета. Работает. У тебя есть время спокойно обдумать всё, что произошло. Том сказал, что разобрался с Ковалем. У тебя нет причин не доверять Хиддлстону, в таком серьёзном вопросе он бы не стал разбрасываться такими словами. Значит, тебе больше ничего не грозит?! Насколько же это приятно! И как легко становится дышать. Но остаётся нерешённым вопрос с помощником. Роговец оказался продажным и легко подставил тебя. Нужно найти другого… Но кого?! Спросить совет у Хиддлстонаа, не знает ли он кого-нибудь на примете? Или попросить его самого. Возможно, Том согласится, но что он потребует взамен?! У тебя не получается подумать о приличном, вроде денежной платы за услуги. Твоё лицо покрывается алыми пятнами. После того, как ты вчера ночью совершенно случайно подсмотрела за ним в душе, тебе сложно не думать о… Томе и о том, насколько он голоден. Уф! Приличные девушки вообще не должны думать о половых органах мужчин, вдвое старше себя. Тем более, о причиндалах того, кто заключил договор на тело. Но ты уже не только видела всё то, чем природа щедро наградила Хиддлстона между ног, но и опробовала это на практике. Жаркая картина того, как Том мастурбирует в душе, не покидает твои мысли. Избавиться от порочного видения не получается. Хоть тресни! При каждом взгляде на длинные, сильные пальцы Хиддлстона в голове вспыхивает картинка. Как он гладил своё тело этими пальцами. Растирал мыльную пену по массивным мышцам. Как поднимал лицо, ловя струи воды губами. А потом… его рука опускалась ниже и ниже, сжимая… напряжённый член. Упёршись раскрытой ладонью в стену, второй рукой Том так яростно двигал пальцами по стволу, что тебя ошпаривало кипятком. Подглядывать нехорошо, знаешь. Но твои ноги словно к месту приросли! Невозможно было оторваться… Ты до самого последнего момента стояла и не дышала. Ушла лишь после того, как он кончил, постанывая и содрогаясь своим большим телом. Потом на ватных ногах двинула на диван. Ждала, что он придёт. А ты… ты плывёшь и хочешь только одного — его внутри себя. Но Том на тебя за что-то крепко обиделся и выскочил на улицу, возле дома гулял долго-долго… Сейчас утро божьего дня. Светло и ясно. Но в твоих мыслях — горячая, тёмная ночь и пошлые фантазии о Хиддлстоне. Не жизнь, а сплошные мучения! Стучишь по двери кабинета. — Зайди, Т/И. Взглянув на Хиддлстона, ты спотыкаешься и замираешь на пороге. — Ой… — Что случилось? — хмурится. — Ушибла палец на ноге? — Нет… То есть да… Мизинец! Говоришь первое, что взбрело в голову! На самом деле причина твоего смятения проще некуда. Хиддлстон! После вчерашнего ты на него не можешь смотреть без содрогания и чувственных сжатий внизу живота. Тебее до сих пор непривычно видеть его в белой рубашке и чёрных брюках. Он выглядит ещё серьёзнее и так строго… Широкие плечи красиво облегают белой тканью. Под ней вырисовываются все скульптурные мышцы его сильного тела. Господи, как же он красиво сложен! Широкие плечи, узкая талия и длинные, сильные ноги. Он движется в твою сторону, а ты просто не можешь ничего придумать. Только хлопаешь ресницами, любуясь им. Хочешь вырваться из плена этого видения. Но не получается! Как наваждение! В довершение чувствуешь аромат его туалетной воды. Много острых, горячих ноток, пряных и будоражащих… — Присядь. Я посмотрю… Хиддлстон ласково подталкивает тебя в сторону дивана. Опускается перед тобой на корточки. — Какая нога? Смотришь на его тёмную макушку. Смолянисто-чёрные волосы очень короткие и колкие. Хочется потрогать их, проведя по жёсткому ёршику ладонью. — Какая нога? Левая или правая? — Правая… — едва слышно. Хиддлстонн стягивает со ступни носок и опускает твою ножку на своё колено. — Будет немного больно, — предупреждает. Хиддлстон бережно разминает пальцами твой мизинчик. Так осторожно и заботливо, что тебя начинает окутывает горячими волнами. Даже волоски на макушке шевелятся от удовольствия. Жар спускается по телу, приливая к низу живота. Приятно и волнующе. Но тебе же должно быть больно… Тихонько вскрикиваешь для приличия. Пальцы Хиддлстона замирают. Он наклоняется и дует на твой мизинчик. — Больно? У меня не самые ловкие пальцы. — Очень ловкие. Твой голос пересох от волнения. Сердце стучит и в груди, и на кончиках пальцев. Грудная клетка кажется тесной, и у тебя не получается вдохнуть. Лишь задерживаешь дыхание, боясь умереть от недостатка кислорода. Твоя стопа находится на мужском бедре, уже чуть выше колена. Это так неправильно! Но приятно… Приятно чувствовать, что его пальцы такие сильные и одновременно нежные. Хиддлстон осторожно разминает мизичик, поглаживая его. Тело отзывается на это прикосновение. Кожу обжигает искрами электрического тока. Почему такая реакция? Это самое обычное касание. Никакого подтекста. Но жар, струящийся по телу, скручивается в тугой узел внизу живота. Разгорается желание снова почувствовать, как пальцы Тома двинутся выше, быстрее и напористее. Лёгкая дымка чувственного наваждения туманит разум… С губ срывается странный звук. Стон со всхлипом. Хиддлстон резко вскидывает на тебя глаза. Они такие тёмные-тёмные, почти чёрные. Лицо мужчины приближается к тебе… Подаёшься вперёд, на зов его порочного взгляда. Так сладко и страшно. Тебе кажется, что падаешь в пропасть, летишь вниз и просто не можешь остановиться. Но что ужаснее всего, ты просто не хочешь это делать. Его глаза такие же тёмные и холодные, как зимняя ночь. Но в то же время взгляд Тома заставляет гореть. Он обжигает тебя искрами страсти, мелькающими на глубине. Хиддлстон ничего не говорит и почти ничего не делает. Но ты смотришь на его губы — твёрдые, красиво очерченные, и совершенно теряешь себя. Тебе безумно сильно хочется прижаться к его губам и ощутить их вкус. Кошмар… Кажется, ты окончательно заболела им, этим грубым, взрослым мужланом. Женатым, напоминаешь себе, женатым и с ребёнком. Ау, Т/И, очнись! Тебе не нужна эта соблазнительная гора мышц с багажом и проблемами. Не нужна… Но теперь ты точно знаю, что вам хорошо в постели, и тебя накрывает любовью к Тому, острой потребностью быть ближе, ещё больше и неизлечимее, чем раньше. — Сегодня я иду в клуб на день рождения друга! — выдумываешь на ходу. Очарование момента теряется сразу же. Хиддлстон отстраняется и резко встаёт, бросив носок тебе на колени. — Какой ещё друг?! — спрашивает ледяным тоном. Его голос не предвещает ничего хорошего. Глаза становятся такими злыми, как у самого голодного и грешного чёрта!