Глава 9

— Какой ещё друг?! — спрашивает Хиддлстон ледяным тоном. Его голос не предвещает ничего хорошего. Глаза становятся такими злыми, как у самого голодного и грешного чёрта! — Друг. Па… Павлик! — выдаёшь пискляво. — Я хочу увидеть этого Па-Павлика! — передразнивает. Напряжение никуда не делось. Но на лице Хиддлстона отразилось недовольство. Оно тебя отрезвляет. Боже, зачем ты так много и нагло врёшь? Придумываешь небылицы, а всё потому что тебя обидела вчерашняя ситуация. Вернее, ничего плохого ты не сказала. Хиддлстон тоже ничего не сказал такого. Но почему ты обиделась? И на кого?! — Что это за вообще Па-Павлик?! Откуда он взялся?! — зло рыкает Хиддлстон. — Из числа старых знакомых. Сейчас опасность для моей жизни пропала. Я могу встретиться с друзьями, верно? — Можешь. Зачем ты у меня спрашиваешь?! Я же тебе не папочка, — дразнит тебя. — Какая глупость! И в мыслях не было сравнивать тебя с моим отцом! Стоп. Тебя озаряет. — Ты из-за этого вчера обиделся? Том молча поджимает губы и смотрит в монитор. — Отвечай! Ну, что ты в мониторе такого важного увидел? — Ничего я там не увидел. Но, кажется, и между нами ничего. Важного. Только договор… Хмурится. — Ты сам его потребовал. Я лишь исполняю. И ты же на меня за это злишься? — Злюсь! — соглашается. — Потому что я тебя без договора хочу. А ты мне это условие каждый сраный раз в лицо бросаешь! — Я держу своё слово. И точка! — топаешь ногой. — Поди прочь, малявка! — рыкает Хиддлстон. — Не испытывай моё терпение на прочность! — Вот и пойду! Но прежде скажу, что никакого Па-Павлика не существует. — Как это?! — А вот так! Я его на ходу выдумала, чтобы тебя позлить. — Да ёб тебя за ногу, Т/И! — вскакивает на ноги Хиддлстон, сбив ударом кулака монитор на пол. — Что ты мне душу выворачиваешь наизнанку?! Шутница грёбаная! Весело на моих нервах, как на гитаре, бренчать?! — А тебе?! Весело меня трахать, а потом к семье бежать?! — спрашиваешь, тяжело дыша. Том ничего не отвечает. Наверное, ты зря поднимаешь эту тему. Ты должна довольствоваться тем, что есть. Но тебе очень сложно. — Вообще-то я пришла по делу, — пытаешься усмирить свой пыл. — Вот как?! — Том наклонился, поднимая разбитый монитор. — Пришла по делу, но наговорила херни и вывела из себя. Засранка! Отшлёпать бы тебя! — Уже отшлёпал. Вчера. — Чувствую, не помогло. Ремнём тебя пороть надо! — говорит хрипло, опираясь ладонями на стол. Предательская дрожь бьёт в эпицентр возбуждения. Игнорирую плотские позывы. — Мне нужен человек. Который помог бы советом и делом в фирме отца. — Кажется, ты говорила, что не хочешь ввязываться? — Говорила. В момент отчаяния. После того, что обещал мне Коваль, было сложно не спасовать перед опасностью. Но сейчас… я поняла, что это был миг слабости. К тому же ты разобрался с Ковалем. Я надеюсь, что смогу в дальнейшем больше не допускать ошибок в бизнесе… — Да ну, брось… Хиддлстон, кажется, немного успокаивается, и опускается в кресло, смотря на тебя серьёзно. По-деловому. — Ошибок не избежать, Т/И. Тем более, с твоим взрывным характером. В силу возраста, опять-таки. Ошибаются все. Но я согласен, что некоторых фатальных ошибок можно избежать, имея рядом хорошего и верного человека. — Именно о нём и пойдёт речь. Выслушай меня… Собираешься с духом. Потом смотришь на лицо Хиддлстона и пытаешься представить наше общение после того, как ты рассчитаешься с ним за оказанные услуги. Общение без секса. Деловое. Равнодушное. Не получается… Ты будешь хотеть его всегда. Он тоже, вряд ли сможет удержаться от искушения. Похоже, идея провальная. Не сумеешь рядом с ним держать сердце на замке и ноги, сведёнными вместе. Так и себя потерять недолго. Тебе не хочется навсегда оставаться для Тома лишь придатком, развлечением для постели. — Ну, я тебя слушаю, Т/И. Говори… — Мне нужно найти человека. Хорошего человека, который не предаст. — Для помощи с фирмой отца? — догадывается он. Молча киваешь. — Я тебя не предам, — предлагает. — Знаю. Только я себя рядом с тобой предаю. Постоянно. Том тяжело вздыхает. — Маленькая, ты от меня не отделаешься. — Знаю. Сколько ночей нам осталось? — Я не о ночах говорю. Я всегда за тобой приглядывать буду. Ты можешь на меня рассчитывать. Как на друга. — С тобой невозможно дружить, Том. — А ты попытайся, — предлагает. *** Дружить с тобой — это всё равно, что водить перед носом у голодного человека тарелкой с ароматной, свежеприготовленной едой. Том пообещал тебе, что найдёт тебе в помощники хорошего, толкового человека, который не обманет. Да пусть только попробует, он его за яйца подвесит! Завтракаете вы в квартире, причём почти не разговариваете друг с другом. Ты отвечаешь на телефонные звонки, договариваешься о встрече с подругами — на вечер, потом обсуждаешь дела с менеджером, который присматривал за домом отца. Воспользовавшись паузой в твоих телефонных переговорах, интересуется: — Ты хочешь вернуться жить в дом Клима? — Само собой. Неужели ты думал, что я буду находиться вечность в твоей квартире? — улыбаешься. — Ты же разобрался с Ковалем, значит, мне пора двигаться дальше. — Дальше. И в какую сторону? — Пока не решила. Но точно могу сказать, что хочу изменить многое. Очень многое… — избегаешь смотреть в глаза, бросая невзначай. — Я не требую от тебя дополнительной поддержки. Главную проблему ты решил, а с остальным я сама справлюсь. — Уверена, Т/И? Не зарекайся. И не отталкивай меня, — добавляет мгновением позже. — Не отталкиваю, но и… Теперь его телефон разрывается вибрацией, и на экране появляется надпись — Эмира. — Не отталкиваю, но и не собираюсь подпускать тебя ближе, чем того требуют обстоятельства, — заканчиваешь предложение ледяным тоном. Собираешь грязную посуду, загружая её в мойку и выходишь из кухни, чтобы не мешать его разговору. Вздохнув, отвечает супруге: — Алло. — Том, тебя в последнее время не бывает дома. Совсем! — говорит Эмирка с упрёком. — Никита заболел. — Никита?! Как заболел?! Что с ним? — Простуда, кажется. Я вызвала врача. — Температура, кашель? — Лоб немного горяченький, слабость, вялость. Ты же приедешь? — спрашивает с надеждой. — У меня работы полно. Если состояние Тимура не критично, то я буду работать. Ты нашего врача вызывала? — Вызвала. — Дождись врача, как только он приедет и осмотрит Тимура, перезвонишь мне. — Ты не приедешь? — уточняет Эмирка капризным тоном. — Вечером, — обещает и слышит, как щёлкает дверной замок. Ты ушла… Сбрасывает звонок. Поднимается с места и идёт следом, успевая схватить красотку за локоть аж на лестничной площадке. — У меня дел много и назначена важная встреча! — сообщаешь. — Я тебя отвезу. — Нет нужды, — прячешь взгляд. — Я уже вызвала такси. — Это может быть небезопасно! Ты вырываешь локоть из захвата его пальцев и смотрит на него с вызовом, который сверкает в твоих больших тёмных глазах. — Опасность ты устранил. Так? Так! — отвечаешь жёстко. — За помощь я тебе заплачу. А в остальном… держись от меня подальше, женатый мужчина с маленьким сыном! — и сердито убегаешь вниз, стуча каблучками. * * * День — дерьмо. Утро началось прекрасно. Но потом всё полетело в никуда, когда ты увидела звонок от Эмирки. Снова всё встало на свои места, и его словно черти в пятки вилами тычут. Не могу усидеть на месте и сосредоточиться на работе. Всё раздражает. Подчинённые, кажется, тупят на каждом шагу, и он срывается на них, желая размозжить их головы, как спелые тыквы. Дело не в них. Дело в нём. В нём и его сложных отношениях с тобой, которая, словно желая его раздразнить ещё больше, обедает в кафе, расположенном на первом этаже здания, где находится его офис. В этом кафе обедают почти все сотрудники. И он, проходя мимо, совершенно случайно замечает тебя, сидящую за столиком. Чашка кофе и кусочек тортика. Что ты здесь делаешь? Замирает на месте, а потом направляется к тебе. Но его опережает кое-кто другой. Хохлов, мать его! Здоровается с тобой и просит разрешения присесть. Ты в ответ лишь пожимаешь узкими плечами и киваешь, разрешая присесть. Потом словно почувствовав, что он на тебя смотрит, смотрит в твоём направлении и медленно отводит взгляд в сторону, стреляя глазками в сторону Хохлова, улыбается мягко пухлыми губами и кокетливо царапает ложкой сливочный крем. Хохлов приосанивается, и я видит, как у этого кобеля при взгляде на тебя встаёт всё, что только может встать у мужика. Ты улыбаешься. Улыбаешься. Другому. Не ему. Вот же сучка! Как ты умудряешься натянуть его нервы. Всего одной улыбкой, предназначенной не ему. Задолбало. Двигается в их сторону. — А потом он говорит… — Хохлов! — хлопает парня по плечу ладонью. Тот подпрыгивает и напрягается, бросая на него вопросительный взгляд. — Ты на объект не выезжал? — Уже был. Утром. Систему видеонаблюдения настроил… — У Красильникова? — придумывает на ходу. — Нет, — хмурится Хохлов. — У Красильникова не был. Говорили, что… — Планы изменились. Выезжай немедленно. Или просрёшь месячную премию. На подгузах экономить придётся… Хохлов торопливо прощается с тобой и срывается с места. Сканирует взглядом, не успел ли он спросить у тебя номер телефона. Кажется, не успел. Том вовремя появился. Присаживается напротив тебя. — Удивлён, что ты здесь. — Заехала на обратном пути. Напомнить тебе о своей просьбе подыскать человека на фирму отца. Намечается сделка. Мне нужен дельный совет… — Могла бы подняться в мой офис. — Нет, я собиралась позвонить тебе, — показываешь телефон с его номером, который ты набрала, но так и не нажала на кнопку «звонка». — Я думал, что ты не скоро включишься в работу. — Не хочу бездельничать, только и всего. Быстро расправляешься с тортиком и собираешься уходить. — В общем, сделка горящая. В течение недели я должна буду дать ответ. Буду благодарна, если успеешь найти мне помощника в эти сроки. — И всё? Ты только этого хотела? — Да, — отвечаешь твёрдо. В этот момент ты выглядишь так непреклонно, что он не может сказать: блефуешь ты или говоришь правду… * * * Вечером он, как и обещал, приезжает домой. Перезванивает врачу, чтобы узнать о состоянии сына. Сам звонит, не полагаясь на охи и ахи Эмирки. Её послушать, так сын чуть ли не при смерти. Но врач заверил, что особых причин для паники нет, пацан лишь немного подстыл, видимо, на прогулке. Это уже прокол нянечки! Звонит Жене, твёрдо намеревается отвалить ей моральных пиздюлей, чтобы в следующий раз была внимательнее и теплее одевала сына на прогулку, но оказывается… что Эмирка отослала Женю и целый день провела с сыном сама. Сама! Видимо, и застудила Никиту, неумеха. Мать года, млять, первая с конца списка! Поднимается к этой курве в спальню. Входит без предупреждения, Эмирка лежит на кровати и модные журналы листает. Вздрагивает от неожиданности и мгновенно улыбается, призывно. — Вот это дерьмо со своих губ сотри. Улыбку свою фальшивую. Какого хера ты моего сына простудила?! Женя сказала, что ты с ним гуляла и одевала его тоже ты. Я щас записи с камер подниму и всё увижу, что ты, шляпа, скорее всего, не по погоде Никиту одела. Так? — Я же не специально! Я просто решила уделить время семье, Никита по лужам захотел пошлёпать… — оправдывается. Оправдание отвратительное. Но пока не может сказать, что Эмирка нарочно сына застудила, скорее, по глупости это случилось. — Почему ты здесь, а Никита один? — Он уснул. — Давно проверяла? — Минут пять. — Иди и проверь, как он! Эмирка моментально барахло сворачивает и направляется в сторону детской. Том идёт следом, но немного отстаёт, когда приходит сообщение. Там написано, куда ты отправилась. За тобой до сих пор приглядывают его парни, и сейчас они сообщают ему название клуба, где ты находишься. Пошла всё-таки, коза! До последнего надеялся, что ты просто хочешь его позлить… Видит, что ты настроена серьёзно. Но и он, принцесса, не ерундой страдает. Так и не дойдя до спальни сына, разворачивается и направляюсь к лестнице. *** — Том! — шипит ему вслед Эмирка. — Том, куда ты собрался? Мы же хотели Никиту проверить. — Проверяй. — Это же твой сын! Неужели ты его перед сном даже не поцелуешь?! Ему на душе погано. Никиту он любит и искренне переживает за него, но врач пацанёнка осмотрел и сказал, что ничего критичного нет — элементарная реакция на простуду, одеваться нужно было теплее. Эмирка сына заморозила и ждёт, что он будёт сутками напролёт сидеть возле кроватки Никиты. Раньше, без твоего появления, в его жизни он так бы и сделал. Но сейчас появилась его бедовая девочка, которая выматывает душу. Его тянет к тебе как магнитом. И он не может сидеть на жопе ровно, зная, что ты собралась кутить в клубе. С подругами. Среди них есть и рыжая потаскуха, которая устроила вечеринку несколько лет назад. Не может сидеть на месте. Ты можешь вляпаться в неприятности. Тебя могут втянуть чёрт знает во что… Он хорошо помнит, чем кончилась одна из вечеринок, на которую он тебя отпустил. Там тебя опоили и едва не изнасиловали. Не хочет повторения того кошмара для малышки. Он должен быть рядом. Обязан защитить. — Том! Крик Эмирки обрушивается на него сверху. Оборачивается на последней ступеньке и смотрит на неё. Супружница стоит вверху, а Том внизу, но кажется, что наоборот, и пропасть между ими только ширится. Она всегда была огромной, а сейчас и последние ниточки связей рвутся. Чувствует себя на всю голову отбитым. Сын болеет, а он… не может усидеть на месте. Его ревностью и беспокойством за тебя глушит и сбивает с курса доброго семьянина и образцового отца. — Я ухожу, — чиркает замком куртки. — Значит, и я пойду прошвырнуться. — Сиди дома! — рявкает. — Никита по твоей вине заболел. Сегодня погода — дрянь, нужно было одевать ребёнка теплее, прежде чем отправлять его измерять лужи. Так что будешь рядом с ним. Сделаешь шаг за порог до выздоровления Никиты — пеняй на себя. — И что ты мне сделаешь?! Ну что?! — топает ногой. — Ты мне муж только по бумажкам, мы живём каждый по-своему, и только Никита… — Так и бумажек может не стать. За миг решу. Эмирка открывает рот и захлопывает его с громким звуком, словно камень в воду плюхнулся. Развод — это то, чего она страшится больше всего на свете. Всё пережуёт и проглотит, лишь бы и дальше сохранять статус дамы, замужем за успешным бизнесменом. Ей нравится кичиться ихним браком — гнилым и лживым насквозь. Картинка напоказ, а под ней пустота. Ему это так осточертело. До чёртиков. На стену лезть хочется. С каждой минутой, проведённой рядом с тобой, он всё чаще начинает спрашивать себя: зачем ему нужен этот фарс с женитьбой на Эмирке? Ради семьи? Ради счастья Никиты? Но ведь не будет вечно мальцом, он подрастёт и будет понимать очень и очень многое. Их семья — неискренняя, но что ещё хуже — по-настоящему несчастливая. Рано или поздно Никита начнёт это чувствовать. Так ради чего он тянет это ярмо?! Врюхался из-за собственных убеждений, повязал камень на шею и прямиком в воду. На дно… Мыслей так много, и они давят, отдаёт сильнейшим пульсом в висках. Том не рядом с тобой, и усиливается ощущение, что бесполезно тратит время, и оно выскальзывает между пальцев как вода, которую не удержать в кулаке. Дверь закрывается за его спиной. Уже знает, куда несут его ноги — прыгнуть в тачку, нагрянуть в клуб, отвоевать его девочку. Любой ценой. Любой? Кажется, он близок к тому, чтобы признать — время без тебя — самое худшее, что есть в его жизни. *** — Ну не томи, расскажи, как ты? — кричит в ухо Анька. — Замуж ещё не выскочила? Маша с другой стороны закатывает глаза. Вы находитесь в клубе. Встретились, как и договаривались. Честно говоря, ты была удивлена, что обе подруги смогли прийти и появились вовремя. В глубине души была уверена, что Машу не отпустит её строгий старший брат, а Аня снова зависнет с друзьями и опоздает. Но вот вы здесь! Подруги до сих пор неразлучны, несмотря на очевидную разницу в статусах: Аня глубоко беременна, и с обручальным кольцом на безымянном пальце, а Маша одета намного откровеннее, чем всегда, и открыто флиртует с симпатичным барменом. Поражаешься тому, как сильно вы все изменились за прошедшие три года. Никогда бы не подумала, что Анька сможет смириться и станет образцовой женой, а Маша будет вести себя, как бывалый завсегдатай клубов. — Я в свободном полёте! — А? — перекрикивает музыку Анька. — Здесь шумно. Пойдём за столик? — предлагаешь, утягивая подруг за собой. Маша немного недовольна — у неё наладился обмен горячими взглядами с барменом, а ты забираешь её. Протиснувшись сквозь толпу тел, ты едва успела занять место за одним из столиков, к которому направлялись не только вы, но и шумная компания. Столик достался вам. Официант сразу же материализовался рядом, я заказала себе безалкогольный коктейль, Аня повторила мой заказ, а вот Маша с удовольствием взяла довольно крепкий и экстравагантный коктейль с виски. — Бог мой, Аня… Что ты сделала с нашей Машей? Или вы поменялись телами?! Аня поглаживает ладонью выступающий живот и вздыхает: — Кажется, я уже отгуляла своё, а вот Машка только входит во вкус! — Но как же её брат? — Загремел, — фыркает Маша. — Куда? В психушку? — Если бы! На зону загремел… Теперь никто меня не контролирует и не третирует, — улыбается Маша. — И ты пустилась во все тяжкие?! — Не учи меня жить! Официант расставляет заказанные напитки и Маша с удовольствием прикладывается к соломинке. — Я столько лет была лишена возможности даже просто выйти вечером и прогуляться с подругами, часов до одиннадцати! Поэтому сейчас, пока братец мотает срок, я хочу взять от жизни всё… — Ничего себе, а в чём замешан твой брат? — спрашиваю с тревогой, прекрасно по своему опыту зная, что криминал опасен. — Ой, не знаю. Мне плевать. Главное, у меня впереди — два счастливых года, — улыбается Маша, перебирая пальцами светлые волосы. — А ты? Что у тебя? — Да-да, солидарна с Машкой. Что у тебя? — Ничего. Бизнес отца. Вот и всё, пожалуй… — Жаль твоего старика. Но, наверное, второй раз было проще его хоронить? — интересуется Аня, задевая болезненную тему. От неё на душе мгновенно расползается чёрное пятно, которым накрывает все чувства. Ещё не отболело и не уверена, что когда-нибудь отболит. Мысли об отце неизменно перетекают в другие — о Темирхане, и на душе становится совсем плохо. — А знаешь, я тоже немного отдохну! — и подзываю официанта, заказав крепкий алкогольный коктейль. — Мне это не нравится, — качает головой Аня. — Поверь, я знаю, чем это может закончиться! Утренней головной болью и полным непониманием, где и с кем ты находишься. Дай бог, чтобы с одним мужиком проснулась, а не с двумя… — Аня снова о наболевшем, — смеётся Маша. — Так что у тебя в жизни случилось, почему ты так сильно изменилась, Аня? — удивляюсь я. — Ничего особенного. Как обычно, веселуха и вечеринки. Одна из них закончилась утром, где я проснулась в каком-то дешёвом мотеле на отшибе, с двумя мужиками в одной постели. Хотела уйти… Но не смогла… — Они тебя задержали силой? — Хуже! Те два мужика оказались замешанными в ограблении, они просто кутили в клубе и просаживали награбленные деньги. На мотель напали те, кого ограбили эти двое. Завязалась перестрелка. Я пряталась в шкафу и думала, что умру от страха, пока там в щепки всё разносят. Когда всё стихло, вылезла осторожно из своего укрытия и… поймала случайную пулю. Один из нападавших выстрелил автоматически. Ранение было серьёзным. Я едва выкарабкалась и твёрдо решила, что с прежней разбитной жизнью покончено. — Прошлое не настигает тебя? Аня коротко смеётся: — Какое ещё прошлое, Ди? Думаешь, у меня много друзей? Это не друзья, это тусовка, шапочные знакомства. Пока я лежала с ранением в животе, мне написали тысячи сообщений с приглашением пойти и позависать, спрашивали, когда утрою очередной кипиш для всех… А знаешь, сколько из них пришли проведать меня в больницу? — делает паузу. — Почти никто. — Я пришла! Сразу же, — возражает Маша. — Поэтому я с тобой дружу по-настоящему, а все остальные… просто растаяли, как дым. Без следа. Иногда пересекаюсь случайно, в торговых центрах или в кафе. Но желания возвращаться к прошлому нет. У меня хорошая жизнь — я перешла из рисования в фотографирование. — Получается? — Немного, — скромно отвечает Аня. — Не слушай, у нашей даже прошла Аннет своя выставка! — подаёт голос Маша. — Не могу сказать, что я поклонник её фото, но они разлетелись, как пирожки, и отправились украшать стены домов богатеев. Один из которых и наградил нашу Аню кольцом и младенцем… — Ни одного секрета не оставила, — укоряет Машу Аня. — Расскажи о себе, Т/Ишечка. — Уже рассказала… — Я о другом. Опекун. — Бывший! — У тебя с ним что-то было? — невзначай интересуется Аня. — Ты так и не рассказала мне, чем закончилась та идея. С соблазнением. — Говорила же. Провал. Это был эпичный провал. И сейчас не лучше… — Почему я ей не верю?! — возмущается Аня. — Кажется, там было жарко. — Пойдёмте танцевать? — предлагает Маша, утягивая нас двоих за руки. — Не-не, мамочка отсидится в углу! — отнекивается Аня и смотрит на небольшие часики. — И вообще, детское время скоро закончится, за мной скоро приедет муж! Вы проталкиваетесь на танцпол, нас сразу глушит басами музыки. — Ох, нашу Аню и не узнать, правда?! — кричит на ухо Маша. — Тебя тоже! — Что-что?! — Ничего. Музыка — класс, — показываю жестом, что у меня всё нормально и двигаюсь в такт ритмичной мелодии. Маша закрывает глаза и кружится в танце, красивая и лёгкая, отрывающаяся по полной. Сейчас ты даже завидуешь той лёгкости, с которой она наслаждается отдыхом. В то время как я лишь заставляю себя улыбаться и двигаться под музыку. Если бы кто-то заглянул к тебе в душу, то увидел бы там только пустоту. Натанцевалась от души, оставляешь Машу наслаждаться танцем, тем более, она уже нашла с кем потанцевать из парней и активно крутит попой возле бёдер высокого, симпатичного парня. Пробираешься обратно к столику, как вдруг… тебя перехватывают мужские руки и сразу же лапают за задницу!