Глава 11

Ранним утром тебя будят прекрасные ощущения. Сначала становится чуть прохладно, кожа покрывается мурашками. Но потом откуда-то приходит жар, неподдающийся контролю. Сверху — жарко. Снизу — чуть прохладно. Настойчивые, но осторожные движения. Твои бёдра настойчиво разводят в стороны. И только потом окончательно просыпаешься. Пытаешься сесть на кровати, но большая, горячая ладонь вынуждает тебя опуститься обратно. — Лежи, Т/И… Голос Тома. Низкий, хриплый, сильный голос. — Том, что ты делаешь?! Он укладывает тебя поудобнее. Поудобнее — это значит, широко-широко развести твои бёдра в стороны. Открывая целиком своему жадному взгляду. Хочешь закрыться. Отпускаешь ладонь. Том мгновенно отбивает её щелчком пальцев. — В прятки мы играть не будем. — А во что будем играть? — спрашиваешь шёпотом. — В гляделки, — подмигивает и смотрит… На тебя. Но не на лицо. Прямиком между ног. Ты, к стыду своему, сильно впечатлена его видом — широкие, обнажённые плечи, тёмная макушку головы, опускающаяся всё ниже и ниже… Том между твоих ног. Он точно хочет сделать что-то. Неприличное. Непристойное. Жутко горячее и… любимое тоюой. Ты всего однажды чувствовала его ласки на себе, и потом много-много раз прокручивала это в собственной голове, вспоминала. Фантазировала. О да, его губы между моих ног, умелый язык, возбуждающе рисующий круги вокруг дырочки… Это твоя любимая фантазия, от которой ты мгновенно становишься влажной. Как сейчас. О боже, а ему видно… всё-всё-всё. — Какая же ты красивая… Я обещал тебе, помнишь? Слизывать десерт… Том медленно и трепетно проводит подушечкой большого пальца у тебя между ног. Он прикасается к клитору, едва ощутимо. Но тебя уже покалывает и простреливает в позвоночник ярким возбуждением. Том скользит пальцем ниже. — Я хочу его. Твой десерт… Вылизать. Начинаешь гореть от макушки до самых пят. Тебе нравится смотреть на него и в то же время боишься, что если ещё раз взглянешь на этого могучего мужчину, обещающего тебе оральные ласки, соблазняющего откровенно-пошлыми разговорчиками, то сойдёшь с ума. Окончательно. Накрываешь ладонями лицо от сильнейшего смущения. — Так не пойдёт, — говорит немного обиженным тоном. — Я хочу, чтобы ты смотрела. — Тебя это… заводит? — Меня штырит от вида, когда тебе хорошо… — ещё ниже спускается. Его влажное дыхание уже щекочет не менее влажные складки. — Сейчас я очень сильно желаю сделать тебе хорошо. Убери ладошки… Чтобы не дать рукам бездействовать, хватаешься пальцами за простынь. Жалобно и горячо выдыхаешь, когда Том наклоняется, накрывая самую укромное и чувствительное местечко твоего тела, проводя языком медленно и протяжно. Это слишком хорошо и искушённо. Всего одно тягучее прикосновение, а ты уже хочешь сжать бёдра плотнее от подкатывающего наслаждения. Горячее дыхание Тома обжигает кожу. Он уводит поцелуи, перемещая их на внутреннюю часть бёдер. Щекочет искрами, вспыхивающими на коже, прямиком под его губами. Снова перемещается туда, где бушует эпицентр возбуждения. Но сначала накрывает губами лобок, целуя коротко и часто, спускаясь. — А-а-а-ах… Дыхание Тома выплясывает крошечными языками огня на возбуждённом клиторе. — Тебе нравится? Киваешь. Закрываешь глаза. Видишь его между собственных ног — слишком. — Смотри на меня, — просит. Он опускается ниже, медленно-медленно покручивает языком возле клитора и смотрит тебе в глаза. Держит и не отпускает своим взглядом. Привстаёшь, опираясь на локти, и наблюдаю за ним. Том замирает, останавливаясь. Стонешь вслух от желания, чтобы он продолжил. — Скажи мне, чего ты хочешь, — требует он. Его голос колет острыми мурашками кожу бедра. Ты хочешь его! Губы и язык, пальцы… Член. Всего хочешь! Мысли плавают в обжигающем мареве. Неужели ты должна ещё говорить о таком вслух. — Поцелуй меня. — Я тебя много куда поцеловать могу, — выгибает смолянистую бровь и поглаживает большим пальцем влажный вход, но внутрь не проникает. — Поцелуй меня между ног, — краснеешь. Он делает это мгновенно, запечатывая влажный вход длинным, тягучим поцелуем, от которого ты выгибаешься мостиком и не можешь контролировать громкость стонов. Но через миг всё прекращается. — Ещё что-то? Да он издевается! — Чуть выше. — Поцеловать? Или… — П-пососи, — краснеешь ещё больше, вспоминая, как он безобразничал своим ртом у тебя между ног на диване в гостиной. Том накрывает клитор ртом, сначала нежа языком, подготавливая, лаская, потом начинает посасывать его. Сначала медленно и чувственно, но потом всё быстрее и быстрее. Так интенсивно и жёстко, что можешь кончить через секунду. — Постой… — хватаешь воздух открытым ртом, осмелившись опустить ладонь на его голову. — Не так сильно… — Так подскажи, — ухмыляется. Том делает вид, словно ничегошеньки не умеет. Но он прекрасно умеет и знает, просто хочет заставить тебя не только заниматься сексом, но и говорить о нём. Прелюдия и игра — тоже часть секса. На мгновение прикрываешь глаза, чтобы набраться храбрости. — Пососи так, как ты посасываешь мои губы и язык. В поцелуе… — Умница, маленькая, быстро учишься… — хвалит тебя. Через секунду он награждает тебя идеально чёткими, ритмичными посасываниями, и помогает себе пальцем, просовывая его в лоно и двигая в едином темпе с языком. Это слишком горячо! Том попадает в центр мишени, безошибочно. Всякий раз как его язык задевает клитор, палец входит максимально глубоко в твоё лоно. Потом он начинает посасывать, и ты томишься в ожидании его движений. Так хорошо и сладко… — Да, Том… Ещё! — мечишься под ним. Ослабев, теряешь возможность держаться на локтях, и опускаешься спиной на простынь. Твои ноги распахиваются широко-широко. От этого смелого жеста ласки Тома становятся необузданнее. Большие, горячие ладони крепко лежат на внутренней части твоих бедер, властно удерживая их открытыми. Громкие, пошлые звуки раздаются внизу: он тебя реально смакует, вылизывая… Гортанные стоны рвутся из тебя, вибрируя в груди. С очередным стоном стыд внезапно покидает твои мысли и отдаёт контроль над телом чувствам. Понимает, что тебе хочется ещё больше и откровеннее. Том долго был для тебя под запретом. Но сейчас он с тобой, а его язык глубоко и ритмично движется в лоне, пока его не сменяют пальцы… Он — твой. Сейчас целиком и полностью твой, пока самозабвенно ласкает тебя. — Потрогай себя… Я видела, как ты делал это в душе. Трогал свой член… Хочу ещё раз увидеть. Прямо сейчас! — требуешь, не покраснев. Совсем забыла о рамках приличий. При свете утра, в залитой светом комнате, просишь бесстыдно о таком… откровенно-пошлом… Не знаешь, откуда в тебе появляется смелость. Кто заставляет тебя говорить это. Рядом с ним ты становишься другой. Словно не собой! Или… наоборот. Собой. Много раз сдерживала себя рядом с Томом, запирала чувства и желания под замок, а они долго томились в темнице. Но сейчас, вырвавшись на свободу, эмоции цветут буйным цветом. Ты хочешь его. Всего и сразу хочешь. Всё, что угодно, попробовать. Всё… Даже если ему захочется взять тебя в попку, перейдёшь и эту черту. Открываясь полностью. — Хочешь посмотреть на мой член? — Для начала — посмотреть. Потом… — облизываешь губы. — Ощутить его в деле. Через миг на Томе не остаётся трусов. Он прикасается к своей твёрдой плоти и двигает по ней пальцами, не прекращая своих грязно-сладких поцелуев. Теряешься в собственных ощущениях. Видишь, насколько сейчас твёрдый у него член. Желаешь ощутить его глубоко в себе и… продлить пытку предвкушением. Том продолжает вести тебя навстречу твоему наслаждению, пока приближает себя к финалу. Ты готова кончить за секунду. Когда он целует, посасывает, и облизывает с таким безудержным голодом. Твои пальцы скользят в его волосы, бедра толкаются к его рту интенсивнее с каждой секундой. Внезапно просишь: — Хочу и тебя тоже… В его тёмных глазах пылает огонь. Он мгновенно поднимается и меняет вас местами. Теперь ты сверху на нём, лицом к его члену, который видится тебе сейчас чем-то необыкновенно желанным. Жадно приникаешь губами к покрасневшей головке, накрывая ртом. Одновременно с этим Том крепче перехватывает тебя за бёдра, насаживая на свой рот. Потом уже перестаёт иметь значение и время, и пространство. Жадно-жадно проникаем в другами ртами, языками. Беря то, чего не получали так давно. Открыто и доступно. Получая и одаривая взамен. Потом накрывает тяжестью горячей волны, стремительно нарастающей… Она давит безжалостно и взрывается тёплой, струёй у тебя во рту. Одновременно с этим и тебя смывает волной цунами за черту доступного.