Часть 7

      - Мне искренне жаль мешать вам в момент такого чуда, как любовь между синтетиком и человеческой женщиной, - извинительно проговорил Дэвид, от чего Дэни похолодела: впервые в жизни ей стало неловко перед Уолтером и захотелось провалиться сквозь землю. - Я даже немного завидую тебе, мой младший брат. Какое счастье, какая искренность, какая чистота... - улыбнулся он, но в выражении его лица мелькнула тень какой-то неведомой печали и сожаления.       Смертельная опасность грозила и Дэни, и Уолтеру, и спящим, ничего не подозревающим колонистам, а источник этой самой опасности так бессовестно смущал Дэни своими дурацкими измышлениями обо всяких глупостях. Сердце её забилось, но не от дурных предчувствий или неприязни к полоумному андроиду, а от того, что в голову настойчиво стучалась мысль о его... правоте?       Кажется, Дэвид только что назвал всё своими именами, на что Дэни не решилась бы ни за что на свете. Задетая за живое, она резко отпрянула от Уолтера, но тот и сам уже встал. Между ней и Дэвидом, как тогда, на совершенно другой планете, но при схожих обстоятельствах.       С ужасом и толикой восхищённого трепета Дэни вспомнила то чувство, что обуяло её, когда перед ней схлестнулись в смертельной битве два андроида-близнеца. Как страшны были их выпады друг против друга, как хлёстки удары, как мощны движения, швыряющие от стены к стене. Попадись им под руку в такой момент - и окажешься раздавленной, словно муха.       Ту битву она не досмотрела до конца, а эту, похоже, придётся...       Сжавшись и сделав пару шагов назад, за скалу, Дэни замерла, боясь даже думать о том, что Дэвид вновь окажется "хитрее и проворнее".       Некоторое время ничего, кроме молчаливых переглядок между синтетами не происходило. Из укрытия Дэни лучше был виден Дэвид. Прежняя меланхолия исчезла с его лица, превратившись в твёрдую решимость и даже злость.       - Ты знаешь, Уолтер, я сейчас ненавижу тебя, - сказал вдруг андроид с "Прометея", и Дэни показалось, что он не лжёт, не притворяется, не имитирует. - Ненавижу за то, что вынуждаешь меня уничтожить это невероятное, уникальное и поистине прекрасное чувство - вашу с Дэни любовь.       - Так остановись, - невозмутимо парировал Уолтер. - Что тебе мешает?       - То же, Уолтер, что мешает остановиться тебе. Ты же не бросишь попытки сохранить жизни и здоровье колонистов. Потому что ради этого существуешь. Так вот и я не смогу. Творение - это мой путь, Уолтер, мой мир, моя вселенная. Моя гордость, моя любовь, моя отрада! И я буду бороться за неё до последнего... - почти прокричал Дэвид и первым пошёл в атаку.       От удара Уолтер уклонился, уйдя чуть в сторону и тут же толкнув плечом. Дэни ничего не смыслила в рукопашном бою, но все дальнейшие действия Уолтера, как ей показалось, были направлены в основном на то, чтоб лишить Дэвида равновесия.       Равновесие - это уверенность, это контроль ситуации. Лишись её - и ты проиграл, если только не сумеешь сконцентрироваться и извлечь максимум пользы даже из такого положения.       Дэвиду, если Дэни не ошибалась, было уже очень много лет - десятков семь-восемь, не меньше, и более полутора из них он провёл в полностью автономном режиме, полагаясь только на себя. Уолтер сильно уступал ему в этом, и единственным его преимуществом было, пожалуй, более совершенное тело и отрегулированные мыслительные процессы.       Воспользовавшись удачным моментом, он совершил серию едва заметных, молниеносных ударов, которые Дэвид отбил, но на миг сдал под напором "младшего брата". Уолтер швырнул его в сторону большого каменного обломка, торчащего из земли недалеко от скалы-укрытия, и Дэни вздрогнула, будто на себе ощутив то, как что-то хрустнуло и треснуло в спине Дэвида. Злорадства в её душе никогда не водилось, но сердце всё равно застучало быстрее, когда Уолтер подскочил к поверженному сопернику, чтоб довершить начатое.       Дэни это почему-то не понравилось. Ей вполне верилось в хруст и чваканье внутренностей Дэвида, но не мог, не мог он ничего не припасти и на этот случай. Он же... Дэвид - не вполне обычный андроид. Вернее, совсем не обычный. Дэни уже хотела окликнуть Уолтера, предупредить, чтоб был начеку, но не успела. Уолтер стремительно, в несколько быстрых широких шагов, оказался возле Дэвида и занёс над его головой подобранный тут же булыжник размером, наверное, с четыре своих кулака. Но андроид с "Прометея", до того казавшийся если и не беспомощным, то уж точно сильно повреждённым, вдруг откуда-то вынул нож (возможно, как раз тот самый, о котором несколько минут назад рассказывал Уолтер) и со всей силы всадил его в левую глазницу своего собрата.       На этот раз Дэни вскрикнула, потому что боль Уолтера (она почему-то была уверена, что ему больно) отразилась на ней стократ сильнее, чем то же самое, но в отношении Дэвида. Дэвид был ей никем, разве что осквернителем мечты и будущим палачом, а Уолтер... Уолтер был всем на данный момент и даже больше, чем всем, но Дэни не знала, как помочь ему.       Из глаза его лилась молочно-белая "кровь", он как мог пытался вернуть себе инициативу, но Дэвид продолжал орудовать ножом, повреждая одну часть тела за другой: глаз, ухо, шею... Он прекрасно знал, куда стоит бить, чтоб не наткнуться на суперкрепкий металлический скелет, чтоб нанести как можно больше травм, как можно сильнее ослабить, и Дэни понимала, что долго так Уолтер не протянет.       Бренсон оцепенела, когда поняла, что без её помощи Уолту не справиться. Но понимала она также и то, что любой её выпад против Дэвида не повредит ему достаточно сильно и... не останется без ответа. А ответом будет смерть. Верная!       Ещё совсем недавно, педставляя себя на месте несчастной Элизабет Шоу, Дэни с содроганием думала о том, что лучше уж умереть как-нибудь быстро и наверняка, чем страшно мучиться в лапах сбрендившего садиста, но теперь, когда перспектива уйти навсегда вновь замаячила перед ней, и на этот раз как-то особенно неотвратимо, Дэни испугалась. Не на шутку испугалась, тем самым первобытным страхом, от которого немеют руки и подгибаются ноги, от которого становится нечем дышать.       И она не двигалась с места. А Дэвид продолжал наносить Уолтеру жуткие раны. В белой жидкости были оба, она разлеталась брызгами во все стороны. Андроид с "Завета" пытался вывернуться, сбросить с себя осатанелого "старшего брата", но с каждым мгновением трепыхания его становились всё слабее.       Дэни много жути повидала за время своего первого и единственного дальнего космического перелёта, но ей казалось, что ничего кошмарней этого не было и не будет.       Она вот-вот вновь потеряет Уолтера - самого близкого для себя человека, пусть и искусственного. Она вот-вот снова окажется в руках чудовища, она вот-вот обречёт на гибель Теннесси и всех колонистов "Завета" со всеми их нерождёнными пока детьми.       Погибнет Уолтер - погибнут все! Нет! Лучше погибнет Дэни...       Без неё Уолтер пробудит людей от криосна, без неё справится со всеми насущными проблемами, без неё расскажет её с Джейком малышу о том, какой была его мать, и это не будет тем адским бредом, о котором вещал ей Дэвид.       Но всё это будет лишь после того, как Дэни поможет Уолтеру.       Кем бы он ни был для неё и кем бы, в свою очередь, ни считал её, а Дэни больше не позволит отнять его у себя. Никогда и ни за что!       - Да чтоб тебя! - закричала она и, на удивление легко подхватив тот самый камень, которым не смог воспользоваться её синтетический друг, изо всех сил саданула им по затылку Дэвида.       И опять что-то хрустнуло и чвакнуло, голова андроида как будто бы сместилась по меньшей мере на дюйм в сторону, но Дэвид, разумеется, не повалился от этого замертво, а лишь на секунду застыл, вынул нож из тела Уолтера, исколотого почти до неузнаваемости, и всем корпусом развернулся к Дэни.       Ей нужно было бы тут же отскочить, но она замешкалась, ужасаясь тому, в какое месиво из ошмётков биополимерной плоти и белой крови превратился её Уолтер.       И ещё она увидела, как небесно-голубыми глазами ангела посмотрела на неё сама смерть!