Часть 4

Лучи закатного солнца отражались от золоченых крыш, подсвечивая бликами серебро кольчуги одиноко идущего по тротуару человека. Астери медленно шел по бульвару к восточным вратам, и всматривался из-под полей шляпы в живописные улицы Лейндела, понимая, что может сюда больше не вернуться. Но сейчас, все тревожные мысли он отложил на дальнюю полку, чтобы по-настоящему насладиться неспешной прогулкой перед шагом в неизвестность. Маг вдыхает свежий воздух, и чувствует, как прохладный ветер, колышущий опадающие деревья, приятно щекочет кожу. Ему всегда нравился этот город — сколько бы он здесь не бывал, всегда дивился его красоте, как в первый раз. Здешняя старина манила его больше, чем развитые башни магов на родине. Вот он проходит меж каменных заборчиков с лавочками и высоких статуй, гордо устремивших увитые стеблями копья к небесам; а вот, чуть поодаль, красовался небольшой сквер с фонтаном, так и манящий присесть в умиротворяющей тишине этого вечера. Но чем дальше он проходил, тем больше привычный шелест листвы под ногами сменялся шуршанием песка, и тем быстрее приходило понимание, что один из немногих спокойных моментов в его жизни скоро закончится. Он дошел до больших черных врат, где, как и было оговорено, стоял Морготт. Казалось, он совсем не вписывался в атмосферу Лейндела: одетый лишь в поношенную шкуру и опоясанный дырявой сумкой, словно бродяга, с замаскированным под старую трость мечом (видимо, чтобы поддерживать образ Маргита), Морготт весьма выделялся среди рыцарей в позолоченных доспехах, пажей, парфюмеров и других жителей столицы. Но Астери сумел увидеть в этом нечто трогательное, ведь зная, что это истинный облик загадочного монарха, его скромный внешний вид давал понять, что он не жаждет превозноситься над остальными, как это обычно бывает у королей. За этой рекой мыслей маг даже не замечал, как неприлично пялится на Морготта. Тот, заметив застывший взор Погасшего на себе, демонстративно кашлянул в кулак и спросил: — Что сказали Два Пальца? Астери будто окатило ледяной водой, и он сразу же отвел взгляд. Пришлось вспоминать, что он узнал в Крепости Круглого стола. — Они… замерли. Чтица сказала, что они пытаются связаться с Великой Волей по поводу шипов, но ответят еще не скоро. Но в итоге, поджог Древа Эрд она все же одобрила. — Интересно… — Морготт принял задумчивый вид, потирая бакенбарды. — Есть еще кое что. Чтица сказала, что для сожжения шипов нужна особая лучина, которую можно получить, если принести Кузнице великую жертву… И это высвободит Руну Смерти, которая уничтожит весь мир. Вы знали об этом? Если так, то что нам с этим делать? В голосе мага ощущалось волнение, и не просто так — именно эти слова чтицы встревожили его больше всего. Вопрос жертвоприношения беспокоил его сильнее, чем байка о гибели мира, в которую он никогда не верил. Ведь если подумать, а кто может стать жертвой? Не решит ли Морготт принести в жертву его самого? Взгляд короля после сказанного на миг заметался, но в итоге он принял невозмутимый вид и выдал: — Что-нибудь придумаем. Пока что нам надо туда попасть. А по поводу Руны Смерти, ты сейчас узнаешь все сам. Морготт развернулся к вратам и стал открывать их голыми руками. Астери напряженно наблюдал, как медленно разъезжались тяжелые черные плиты под какофонию из скрипа петель и шороха сыплющегося песка. После странной реакции Морготта, его одолели сомнения, от которых начинало сводить живот в ожидании чего-то нехорошего. Когда же ворота были отворены, маг узрел огромную улицу, почти полностью засыпанную белым песком. Ее заполонили множество бастардов, жадно глодающих чьи-то останки. Астери впал в замешательство от увиденного, потому что никогда тут не был. — Почему тут везде песок? — поинтересовался он. — Это не песок. Это пепел. — Древо Эрд уже сжигали?.. — Это мое предположение. Поэтому я не удивлен реакцией чтицы. Раз неискупимый грех уже совершался, и Великая Воля не покарала нас, а Руна Смерти не уничтожила мир, значит все не так, как мы думаем. Но об этом не напишут в книгах, а если и писали, то давно сожгли. Поэтому даже я не знаю, как и когда это произошло. Иронично, что и самому Астери не в пору такому удивляться. Он лишь убедился, что все эти устрашающие пророчества были созданы для контроля над народом. Кто, как не астрологи, знали, что религия Древа Эрд всегда была построена на страхе, войне, и давно прогнила сплошной пропагандой. Но этого маг, конечно же, не озвучит. Он понимал, что это может разозлить короля Лейндела, в котором, не смотря на скудные сомнения, пламя веры в Древо Эрд еще не потухло. Когда они проходили мимо бастардов, агрессивные из опыта Астери существа сейчас прижимались к земле и расползались по сторонам, пугливо поскуливая. Даже такие дикари чувствовали могущество и величие его спутника, что позволило им пройти без боя. В конце усыпанной пеплом лестницы их ждал большой деревянный лифт. После подъема на стену бастиона в давящем безмолвии, атмосфера наконец разрядилась, когда Морготт приказал всей страже отступить, и они с Погасшим подошли к туманному барьеру с наложенными двойным кругом словами на языке Пальцев. — Это ваша печать? — спросил маг. — Да. Астери разглядел нанесенную на барьер надпись: «Запечатано Морготтом-Благодатным». Впервые он не пожалел, что когда-то из чистого интереса изучил письменность Пальцев. Ведь после прочитанного, мага приятно тронуло то, каким король хочет казаться заботливым для других, запечатывая проходы в опасные места и подписывая их таким образом. Король знамений прикоснулся рукой к печати, как она тут же исчезла. Впереди простилался длинный мост, поглощенный мраком наступивших сумерек. «Следуй за мной» — послышалось из уст короля, и маг тут же пошел за ним. Как только они вышли на мост, Астери резко обдало порывом промерзлого ветра, свистящего на высоте птичьего полета. От него зябли руки даже в перчатках, а открытая шея и подавно, заставляя ежиться. Теплолюбивость мага никак не вязалась с его потомками, которые когда-то проживали на горных вершинах, изучая звезды. Но он уже мысленно подготавливал себя к тому, что вскоре будет еще холоднее, ведь путь их лежит прямиком в заснеженные земли его предков. А Морготту холод, казалось, совсем не почем — была ли то заслуга накидки или же шерстяного покрова, маг не знает, но знает точно, что сейчас неиронично хотел бы оказаться в шкуре этого необычного знамения. Глаза украдкой, в боязни встретиться с чужим взглядом, осматривали чрез развиваемые ветром части накидки серую шерстку, которой Морготт отличался от остальных знамений. Первый раз встретившись с ним, Астери думал, что все знамения покрыты шерстью, но после попадания в канализацию, он осознал, что Морготт по-настоящему особенный, о чем говорило даже его тело. Быть может, именно по этой причине он носит одну лишь шкуру? В этих думах Астери и провел немую прогулку по мосту. Вскоре они дошли до круглой башни бастиона, где почти ничего не было видно, кроме очертаний колонн вокруг глубокой непроглядной дыры. То, очевидно, был еще один лифт, но спущенный вниз. Морготт развернулся, чтобы активировать его механизм, нечаянно толкнув Погасшего хвостом. Тот пошатнулся и прошагал вперед, чтобы не упасть. Как вдруг заметил второй выход на другой мост, где поодаль стоял одинокий стражник с факелом. Погасший завороженно застыл. Неведомые силы стали манить его на этот мост, как тело само, без полного согласия хозяина, повело его туда. Загадочная магия витала в том месте, и сущность Астери, как мага, особенно сильно чувствовала ее. «Погасший, не туда!» — раздался вскрик его спутника, но Астери уже не слышал его. Морготт протянул руку, но слишком поздно — маг оказался в другом измерении.