Часть 7

— Вот мы и встретились, Погасшая душа, желающая стать повелителем. Или же… Желающая сделать повелителем мерзкое нечестивое знамение? Другой тембр, надменный тон, наглый взгляд — это не Юра. — Не смей так говорить! — Астери!.. — попытался остепенить Погасшего Морготт. Перед лицом — знакомый человек с незнакомым голосом, а в голове воспоминания: река, нападение Нериюса, защита Юры; Академия, предупреждение Юры об Элеоноре, смерть оного во Втором храме Марики от рук этой самой Элеоноры, которая покушалась и на жизнь Астери. — О, что за мрачный вид? Похоже, этот сосуд был твоим приятелем? Что ж, сожалею. Свою плоть он отдал мне — Шабрири. Надеюсь, ты с этим смиришься. В глазах Астери вспыхнул огонь ярости, какого еще не возникало никогда. Он набросился на мужчину и повалил в снег, заглядывая в пожелтевшие глаза. — Он не мог так поступить! Ты осквернил его тело! — Ты всегда так выражаешь свое неуважение? — Шабрири укоряюще прищурился. — Я, вообще-то, правду хочу тебе поведать. Знамение предаст тебя — ты станешь его жертвой для лучины. Твоя это будет жизнь, или жизнь прекрасной девушки, что сопровождает тебя, неважно. Какая слава ждет правителей, чья корона замарана кровью? Спустись к Трем Пальцам в подземельях столицы. Стань огнем сам. И никто тебе будет не нужен. Сожги дотла Древо Эрд, испепели все границы и различия. А-а-а, да воцарится хаос по всей земле! Астери не слушал, что он говорит. Он смотрел в эти желтые глаза, где бесы водили хороводы в безумном спектакле, а на мимических морщинах можно было расположить сотни его зрителей. Челюсть тряслась от желания обозвать его безумцем, но он понимал — Шабрири и так это знает. Впервые захотелось убить. Жестоко, кроваво, не зная пощады. Маг вытащил из чужих ножен катану, которая когда-то принадлежала Юре, и приставил ее прямо к горлу Шабрири. От давления лезвия по шее потекли капли крови. А лицо Астери исказило в злобной улыбке. Со стороны он сам сейчас был похож на безумца. Но лицо Шабрири вдруг стало нормальным, несколько недоумевающим и тревожным. Точно душа Юры вернулась в тело и спросила: «Астери, что с тобой? Что ты делаешь?», хотя Погасший знал, что это не так. Восприятие реального и невозможного перемешалось, и Астери отбросил катану, падая на колени и пряча лицо в ладонях. — Я так больше не могу! — сорвавшимся голосом воскликнул маг. — Этот человек — воплощение Шабрири. Он распространяет учения Трех Пальцев, — сказал Морготт, уткнув в его подбородок кончик лезвия меча. — Я убью его. — Нет, не надо, — Астери подполз к Шабрири, — Это единственное напоминание о моем спасителе. Он не сможет никому навредить, вы ведь запечатали все выходы отсюда. Морготт удрученно вздохнул, опуская меч. — Смотри, чтобы твое великодушие не сыграло с тобой злую шутку. — Но вы ведь тоже великодушный. — Я? — Морготт наигранно поднял бровь. — Да, вы. Кто, как не великодушный правитель, станет защищать свой народ в ущерб себе, будет пытаться восстановить порядок, и добавлять к своему имени на печатях в опасные места «Благодатный»? — А кто, как не глупый Погасший, станет копать под личность короля?! — Морготт вдруг възелся, угрожающе приближаясь к магу. — Да я, как-никак, имею дело с самим загадочным монархом? — встрял Шабрири, который уже поднялся на ноги, чего никто не заметил. — И он — знамение? Какая ирония. — Тебе слова не давали, — прорычал король, взявшись за меч рукояткой вперед. Одним ударом рукоятью меча по голове Морготт отправил его обратно лежать в снег. По лицу мага прошелся вихрь эмоций: от удивления и волнения, до злости и серьезности. В этом конфликте он возьмет свое. — Вы называете глупым того Погасшего, что по одним вашим действиям прочел вас от и до? Того, кто обманывал вашу Ночную Кавалерию и побеждал ваши иллюзии при серьезном настрое? Того, кто сразился с вами настоящим и вынудил осквернить троны? Я знал, что вы жили в канализации. Ваши наросты на лице! Я догадался, что это бывшие рога, которые вы отрезали! Хватит уже прятаться за своей черство- Хватило всего шага, чтобы подобраться к магу вплотную, схватить за шиворот и поднять в воздух на уровне своих глаз. Тот вцепился в чужую руку в попытке приподняться, и задергался, жадно глотая воздух. — Ты перешел черту, — проговорил Морготт так, будто сдерживает крик тысячелетней боли. Лицо короля нервно подергивалось, а его единственный зрячий глаз резал ненавистным взглядом. Казалось, сейчас он готов размазать Погасшего по земле; а тот не боялся его, даже если сейчас умрет от его рук и потеряет благодать. Он сделал свое дело, высказав правду скрытной персоне, которая больше всего интересовала его в этой жизни, и получил реакцию, что эту правду лишь подтвердила. Он легко может выбраться из захвата перемещающими чарами, но не станет. Ибо полностью доверяется ему. До конца. У Астери уже поплыло в глазах от недостатка кислорода, но Морготт вовремя кинул его в снег. Тот стал давиться морозным воздухом. — Даже не вздумай за мной идти. «Я все равно знаю, что вы не такой.» — думал Погасший, провожая угрюмо бредущую к руинам фигуру. *** Придя в себя, Астери отряхнулся от снега и направился к благодати в небольшой пещерке. В последний момент он обернулся на лежащего Шабрири, и, недолго думая, вернулся за ним и оттащил к себе. В пещере было теплее — вездесущий холод не просачивался сюда так сильно. Маг чарами расчистил от снега немного места на земле и положил туда бессознательное тело. Он смотрел на это лицо уже снисходительно, теперь даже благоговейно — во сне оно не кривило безумные гримасы и так было похоже на настоящего Юру. Подле благодати возникла Мелина, переняв внимание Астери на себя. — Послушай, Погасший. Кузницу Великанов охраняет страж, последний из великанов. Морготту не справиться с ним одному. — Откуда ты знаешь? Он приказал мне не следовать за ним, значит знает, с чем ему предстоит столкнуться. — Он просто надеется на удачный исход. Морготт всегда был таким полубогом — он всегда верит в лучшее. Тебе придется ослушаться приказа, если ты хочешь стать его «верой в лучшее». Астери перебрал все воспоминания о Морготте: его заточили в канализации, но не смотря на это, он надеялся на лучшее и стал королем Лейндела, его не любили, но не смотря на суровость, полученную на войне, он все равно заботился о столице и о самом Астери. Он не ищет взаимности, отвергая Астери, но он, как никто иной, ее достоин. Мелина права — маг должен стать его звездой надежды. Только один вопрос оставался открытым. — Хорошо, но… Где нам взять лучину? — Об этом можешь не волноваться. Я… стану лучиной. Пребывая у корней Древа Эрд, я поняла, что мое предназначение в помощи Погасшему, какой бы путь он ни выбрал. — Нет, — отрезал маг. — Мы придумаем что-нибудь другое. — Как скажешь, — послушно отозвалась Мелина, растворяясь в воздухе. Астери вышел из пещеры, устремив взор на утонувшие в снегу руины, в которых уже давно пропал рогатый путник. «Что ж, сегодня мне придется нарушить ваш приказ, король Лейндела.»