Часть 22. Вскрытие

Первое вскрытие в новом городе всегда врезается в память. Не из-за запаха формалина или холодного кафеля, а из-за того, что именно тело решает тебе поведать. Оливия стояла над секционным столом, в третий раз перечитывая имя в сопроводительных документах. Лора Хейл. Бумаги были безупречно стерильны, как и всё в этом морге. Четкие даты, сухие координаты, выверенные формулировки, за которыми так удобно прятать правду. «Обнаружены частичные останки. Предположительная причина смерти устанавливается». Ложь сочилась уже из этих строк. Она сняла крышку контейнера и глубоко вдохнула — не как патологоанатом, а как хищник. Запах был едва уловимым, изъеденным временем, сырой почвой и водой, но для её обоняния он всё еще кричал. Волчица. Молодая. Альфа. И в этом запахе не было ни намека на гарь, которая стальным клеймом висела над фамилией Хейл. Оливия работала в абсолютной тишине. Сосредоточенно, с тем ледяным профессионализмом, который не позволяет рукам дрожать. Она не спешила, сантиметр за сантиметром изучая края повреждений и характер травм. Разрез был… неправильным. Это не были следы когтей в яростной драке или укусы обезумевшего зверя. И уж точно не случайная деформация при падении. Линия была слишком ровной. Инструментальной. Слишком аккуратной для лесного хаоса. Она замерла на мгновение, вглядываясь в детали, а затем в легких стало тесно. — Чёрт… — едва слышно выдохнула она, когда мозаика сложилась. Лору не просто убили. Её не загрызли в честном бою, хотя следы борьбы были очевидны. Её добивали. Сначала — тяжелые, изматывающие, но намеренно не смертельные раны. А затем — расчленение. Было ли это сделано в агонии или уже после последнего вздоха, значения не имело. «Это послание», — холодная мысль обожгла разум. — «Не просто убийство. Демонстрация силы». Оливия выпрямилась и закрыла контейнер. С такими выводами нельзя было идти к шерифу — людям незачем знать, как на самом деле обрываются жизни вожаков. Людям не стоит догадываться, что в их тихом городке идет настоящая волчья война. И, что важнее всего, эти результаты ни в коем случае не должны были попасть в руки Арджентов. Она подготовила два отчета. Первый — официальный. Стерильный, осторожный, без единого вывода, способного вызвать лишние вопросы у начальства. Второй — настоящий. И с этой папкой под мышкой она направилась не в офис шерифа. Она пошла к Альфе. Палата Питера встретила её тем же удушливым коктейлем: горький запах выжженной силы, старой боли и железного контроля. Он почувствовал её задолго до стука — Оливия видела это по тому, как замерли его плечи. Волк узнал волка ещё в коридоре. Питер вскинул на неё взгляд. Тяжёлый. Испытывающий. — Ты решила, — произнёс он, и это не было вопросом. Это было признанием свершившегося факта. Оливия молча подошла к столу и положила перед ним папку. Тонкий пластик глухо ударился о поверхность, отделяя их общее прошлое от их общего будущего. — Я провела вскрытие, — её голос был тихим, но предельно четким. — Это останки Лоры. Она заметила, как зверь внутри него дернулся — короткая вспышка под кожей, которую не скроет ни один паралич. — Говори, — бросил Питер. Коротко. Емко. Как приказ. — Её не убили в честном бою, — Оливия не отводила взгляда, фиксируя каждую тень на его лице. — Те травмы, что она получила вначале… они были тяжёлыми, изматывающими, но не смертельными. Она могла уйти. Могла выжить, Питер. Наступила пауза, в которой, казалось, перестал работать даже аппарат ИВЛ в соседней палате.— А потом её разделали, — отчеканила она, и в её голосе прорезался металл. — Профессиональным инструментом. Я почти уверена, что это был меч. Это сделали не наши.Тишина в палате мгновенно стала плотной, почти осязаемой, как стена. — Охотники, — произнес Питер. Он сказал это так спокойно, что Оливии на мгновение стало по-настоящему страшно. В этом спокойствии было больше разрушительной силы, чем в самом яростном рыке.Она лишь коротко кивнула. — Это была казнь. Показная. Послание тому, кто остался. И они прекрасно знали, чью кровь проливают. Питер закрыл глаза. Всего на секунду, словно вычеркивая из памяти образ маленькой племянницы и заменяя его образом цели. — Почему ты пришла с этим ко мне? — спросил он, снова впиваясь в неё взглядом. — Не в офис шерифа. Не к законникам. Ко мне. Оливия выпрямилась, расправив плечи. — Потому что это не дело людей, — отрезала она. — И потому что эта правда станет смертным приговором для любого, если попадет не в те руки. Ардженты не должны знать, что мы знаем. Он смотрел на неё долго, бесконечно долго, словно пересчитывал заново все козыри в своей игре. А потом медленно кивнул. — Значит, ты всё-таки сделала свой выбор. — Да, — ответила она, и её внутренняя волчица наконец согласно склонила голову. — Я на твоей стороне, Альфа. Зверь внутри Питера наконец затих. Не исчез, не уснул — просто занял свою позицию рядом с ней.— В таком случае, — тихо, почти шепотом произнес он, — теперь ты понимаешь, почему я вышел на эту охоту. Оливия смотрела в его пронзительные голубые глаза и кожей чувствовала: мосты сожжены. Обратной дороги в тихую жизнь одиночки больше нет. Есть только этот город, этот изломанный мужчина и кровь, которая должна пролиться до следующего рассвета.