Часть 32. Волк-хранитель....то есть волчица

Стайлз был уверен, что точно знает, когда пора нажать на тормоза. Это была одна из тех немногих иллюзий, которые он всё еще бережно хранил в кармане, как талисман. Он сидел в машине, припаркованной на самой кромке леса — там, где асфальт сдается перед натиском корней. Ноутбук на коленях обжигал холодом, а на экране пульсировала правда, сложенная из обрывков: имена, даты, странные совпадения и исчезновения, которые город предпочел не заметить. Слишком много совпадений для одного маленького округа. — Ладно, — пробормотал он в пустоту салона. — Либо я окончательно поехал крышей, либо кто-то очень старательно вырезает из моей картины мира целые куски. В этот момент экран ноутбука предательски мигнул и погас. Стайлз нахмурился, щелкая по клавишам. Связь не просто прервалась — она исчезла, будто лес вокруг сделал глубокий выдох и всосал в себя все радиоволны, оставив только звенящую, вакуумную тишину. Он медленно поднял голову.И почувствовал это. Не страх — пока еще нет. Присутствие. Тяжелое, концентрированное, оно давило на лобовое стекло снаружи. Пальцы Стайлза намертво вцепились в руль. — Так, — едва слышно прошептал он. — Если ты призрак — мне срочно нужен психиатр. Если маньяк — пожалуйста, будь из тех, кто любит поболтать перед делом. А если… — Если ты просидишь здесь еще хотя бы минуту, — раздался спокойный голос прямо за стеклом, — тебя найдут те, при встрече с которыми у тебя не будет времени на вопросы. Стайлз вздрогнул всем телом и обернулся так резко, что в шее что-то хрустнуло.Оливия стояла у дверцы, небрежно скрестив руки на груди. В её позе не было ни капли паники, ни тени спешки — только усталое раздражение человека, который привык приходить вовремя, чтобы разгребать чужие глупости. — Вы… — он часто заморгал. — Вы та женщина из больницы. — Да, — она коротко кивнула. — И ты сейчас нарушаешь сразу пять фундаментальных правил выживания в дикой природе. — Я? — Стайлз нервно усмехнулся, чувствуя, как по спине ползет холод. — Я вообще-то в запертой машине. Это крепость на колесах. — В машине, — согласилась она, склонив голову. — Ночью. На окраине леса. С ноутбуком, который светится как маяк. И всё это — на фоне серии зверских убийств. Она наклонилась к самому стеклу, и её взгляд стал пугающе пронзительным. — Скажи мне, Стилински, ты действительно настолько гениален или просто делаешь ставку на естественный отбор? Стайлз открыл рот, чтобы выдать привычную тираду, но слова застряли в горле. Он посмотрел на неё другими глазами. — Вы следили за мной, — констатировал он.Оливия не стала юлить. — Я приглядывала, — поправила она. — Между преследованием и опекой есть тонкая разница. Она выпрямилась и коротким, властным жестом указала на дорогу. — Заводи. Уезжай. Сейчас же. — А если я решу остаться и закончить файл?Оливия посмотрела на него — и впервые в её глазах не было ни капли тепла. Только холодный расчет хищника. — Тогда я просто вытащу тебя отсюда силой. И поверь, Стайлз, тебе не понравится, как это будет выглядеть в полицейском протоколе твоего отца. Он сглотнул, чувствуя, что спорить сейчас — всё равно что прыгать в пасть льву. — Поехали, — быстро выдохнул он, судорожно проворачивая ключ в замке зажигания. Они отъехали на несколько кварталов, прежде чем удушливое напряжение леса окончательно разжало когти. Только тогда Стайлз рискнул нарушить тишину, вцепившись в руль так, что побелели костяшки: — Почему? Оливия ответила не сразу. Она смотрела в окно на проплывающие мимо сонные дома, и в её профиле было что-то древнее, застывшее. — Потому что ты подошёл слишком близко к краю, — сказала она наконец. — И потому что у тебя нет стаи, которая могла бы вытянуть тебя обратно. Он криво усмехнулся, пытаясь вернуть себе привычную маску сарказма. — О, отлично. Ещё одна загадка в копилку этого безумного города. — Нет, — Оливия медленно покачала головой. — Это не загадка, Стайлз. Это приговор. Одиночки здесь долго не живут. Особенно те, кто слишком много думает. Он замолчал, переваривая услышанное, а потом посмотрел на неё — на этот раз по-настоящему внимательно, без напускного шутовства. — Вы… вы ведь не человек, верно? Она не отвела взгляда, продолжая смотреть на пустую дорогу впереди. — Нет. Стайлз шумно выдохнул, прислонившись затылком к подголовнику. — Ладно. По крайней мере, это многое объясняет. — Наступила короткая пауза. — Так… получается, вы мой ангел-хранитель? Она коротко хмыкнула, и в этом звуке послышалась хищная ирония. — Я предпочитаю термин «волк, который стоит за спиной». В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гулом мотора. Стайлз долго переваривал эту мысль, а потом тихо, почти шепотом, признался: — Я знал. То есть, я не понимал, кто именно это делает, но чувствовал, что кто-то всё время рядом. Оливия резко повернулась к нему, и её взгляд стал обжигающе серьезным. — Тогда слушай меня очень внимательно, Стайлз Стилински. Ты видишь гораздо больше, чем нужно для твоего спокойствия. Ты думаешь быстрее, чем это безопасно для твоей жизни. И ты лезешь туда, где убивают без предупреждения и лишних разговоров. Она посмотрела ему прямо в глаза, и Стайлзу на мгновение показалось, что в их глубине вспыхнуло золото. — И если ты до сих пор жив — это только потому, что я этого хочу. Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал реальный холод. — Спасибо… наверное? — Не благодари, — отрезала она. — Просто не лезь никуда в одиночку — сгинешь в первой же канаве. И если снова почувствуешь, что за тобой смотрят из темноты… — она чуть улыбнулась, и эта улыбка была почти ласковой. — Знай, что я где-то рядом. Оливия проводила его взглядом, пока красные габаритные огни не скрылись за поворотом. Только тогда она позволила себе обернуться к лесу. — Хватит, — негромко бросила она в пустоту. — Он уехал. Из тени деревьев, там, где секунду назад была лишь кромешная тьма, отделился силуэт. Питер вышел неспешно, по-хозяйски стряхивая невидимую пыль с рукава. В лунном свете его шрамы казались серебряными нитями, стягивающими лицо в хищную маску. — Ты становишься предсказуемой, Лия, — заметил он, и в его голосе прорезалось опасное веселье. — Спасать человеческих детенышей — сомнительное хобби для ищейки. — Он копал под Харриса, — отрезала она, подходя к нему вплотную. — И почти нашел связь с страховой компанией. Если бы ты его сейчас припугнул, он бы запаниковал и совершил ошибку. А так — он думает, что я на его стороне. Питер хмыкнул, сокращая дистанцию. Запах озона и хвои смешался в один душный коктейль. — Думает? Или ты действительно на его стороне?Оливия не отвела взгляда. — Я на стороне стаи. А стае нужен кто-то, кто умеет пользоваться гуглом лучше, чем ты — когтями. Питер рассмеялся — тихо, искренне, запрокинув голову к бледной луне. — Ты неисправима. Но ты права — мальчишка забавный. Пусть живет. Пока его любопытство приносит плоды нам, а не Арджентам. Он посмотрел в сторону города, где огни Бикон-Хиллз казались россыпью бисера на черном бархате. — Ты привязалась, — произнес Питер, и в его голосе проскользнула вкрадчивая, почти опасная насмешка. — Я взяла на себя ответственность, — поправила она, даже не обернувшись. — Это принципиально разные вещи, Альфа. Питер лишь коротко усмехнулся, смакуя это признание. — Разумеется. Кто бы сомневался. В палате воцарилась тяжелая пауза. Питер медленно прокручивал в голове варианты развития событий, взвешивая риски и выгоды. — Ты ведь понимаешь, — начал он, тщательно подбирая слова, — что если этот мальчишка выживет в грядущей мясорубке, он неизбежно станет фактором? Неудобным, непредсказуемым фактором. — Он уже фактор, — отрезала Оливия. — В ту самую секунду, когда начал рисовать свои схемы, он перестал быть просто фоном. Теперь он — фактор контролируемый. Волк внутри Питера на мгновение замер, обдумывая её слова, а затем — глухо и почти одобрительно рокотнул. — Ладно, — сдался наконец Питер, откидываясь на спинку кресла. — Пусть будет твой. Раз уж ты так настаиваешь на своем праве опеки. Оливия вопросительно приподняла бровь, глядя на него в упор. — Не мой, — она сделала паузу, выпустив усталый вдох, который был похож на предложение временного перемирия. — Наш. Наш общий ресурс, Хейл. Он посмотрел на неё — и впервые за всё время их знакомства не нашел, что возразить. Это признание «нашим» значило куда больше, чем любая клятва верности стае. Где-то в глубине города Стайлз Стилински сидел на своей кровати, тупо уставившись в потолок. Он отчаянно пытался уложить в голове одну-единственную, совершенно безумную мысль: у него официально появился ангел-хранитель. И этот ангел — чертов оборотень с пронзительным взглядом. А в самой чаще леса древний Неметон хранил монументальное молчание. Когда волки перестают просто охотиться и начинают по-настоящему защищать, вековой баланс сил в Бикон-Хиллз всегда дает трещину. И эта трещина обещала стать пропастью.