Часть 45. Боишься? Боишься

Дитон опустил перегородку прежде, чем Питер успел разомкнуть губы. Металл скользнул вниз с сухим, режущим слух лязгом, окончательно разделив мир на «безопасно» и «по эту сторону». Питер криво усмехнулся. — Вежливо, — протянул он, смакуя гласные. — Обычно приличные люди начинают со «здравствуй». Дитон замер по ту сторону стекла. Спокойный, собранный — как и всегда, до тошноты. — Ты пришел не за лечением, Питер, — отозвался он ровным, лишенным красок голосом. — А ты всегда отгораживаешься, когда беседа не клеится? — Питер склонил голову набок, изучая собеседника. — Или только когда чувствуешь за собой вину? Помнится, с моей племянницей ты был куда обходительнее... Дитон промолчал. Он лишь поправил очки — привычный, выверенный жест, дарящий лишнюю секунду на раздумья. — Я ни в чем не виноват, — наконец произнес он. — И ты это прекрасно понимаешь. — Нет, — мягко, почти ласково возразил Питер. — Я об этом лишь догадываюсь. А вот ты — ты знаешь наверняка. Он сделал шаг к стеклу. Небрежно, почти лениво, лишая свои движения всякой угрозы. — Ты знал, что Лора вернется в город. — Я знал, что она ищет ответы. — Ты знал, что Бейкон-Хиллз кишит охотниками. — Я знал, что риск велик. Питер коротко, горько хмыкнул. — Ты знал, что она придет одна. На мгновение взгляд Дитона дрогнул. Едва заметная заминка, которую Питер поймал с хищной точностью. — Альфа не берет с собой стаю, когда идет за правдой, — ответил Дитон. — Она хотела во всем убедиться сама. — И ты ей позволил, — отчеканил Питер. — Потому что так было… удобно. — Потому что это было неизбежно, — поправил его друид. — Балансу требовалось движение. Зверь внутри Питера отозвался глухим рыком. — Баланс, — повторил он, словно пробуя чужое слово на вкус. — Удобный термин. Под ним так легко прятать трупы. Дитон тяжело вздохнул. — Если бы Лора не приехала, Питер… ты бы никогда не очнулся. Мир вокруг Питера на секунду замер. В следующее мгновение его лицо стало пугающе маской абсолютного спокойствия. — Вот мы и добрались до сути, — прошептал он. — Ты решил, что одна жизнь Хейлов — разумная цена за другую. — Я решил, что стая должна вернуться, — твердо ответил Дитон. — Даже если цена покажется непомерной. Питер медленно подался вперед, почти касаясь лицом холодного стекла. — Тогда запомни, друид, — его голос стал вкрадчивым, похожим на шелест сухой листвы. — Если ты еще раз вздумаешь решать, кому умирать ради моего пробуждения — я переломаю твой баланс прямо о твой позвоночник. Дитон не отвел взгляда. — Ты этого не сделаешь. — Не сегодня, — легко согласился Питер. — Пока ты мне полезен. Он выпрямился, возвращая себе прежнюю вальяжность. — Но есть кое-что, Алан, чего ты не учел. Я проснулся совсем не таким, каким ты меня рассчитал. — Ты всегда был непредсказуем, Питер. — Нет, — Питер оскалился в улыбке. — Теперь я просто все помню. Он развернулся к выходу, бросив через плечо: — Передай Неметону мой пламенный привет. И скажи ему: если равновесию снова понадобится жертва… — он выдержал короткую, звенящую паузу, — пусть в следующий раз он попробует забрать меня. Перегородка осталась на месте. Но впервые за долгие годы Алан Дитон почувствовал, что стекло — это не защита. Лишь временная отсрочка.