Часть 60. Наживка и капкан

Питер осознал это не сразу. Не в те моменты, когда Скотт в очередной раз бросался в пекло, и даже не тогда, когда Стайлз, бледнея от ужаса, упрямо следовал за ним по пятам. Понимание пришло позже — тихое, ледяное, окончательное.— Они слишком юны, — произнес он с несвойственной ему усталостью. — И не готовы. Щенки просто не вывезут этот бой. И даже Дерек… он слишком надломлен. В его голосе не было осуждения. Скорее, странная нежность — так говорят о тех, кого больше не винят, но на кого больше не решаются опереться. Оливия не стала возражать. Она стояла рядом, вслушиваясь не столько в его слова, сколько в звенящую паузу между ними. — Знаю, — отозвалась она. — Они храбрые и живучие. Но не в этот раз. Не против неё. Питер криво усмехнулся той самой горькой улыбкой Хейлов, которая всегда предвещала шторм. — Зато из них получится безупречная приманка. Кейт не умеет не реагировать. Она потеряет голову, если решит, что дети в её руках. А мы… мы будем рядом. Не для того, чтобы спасать. Для того, чтобы окончательно закрыть вопрос. Оливия медленно кивнула. В её глазах больше не было места сомнениям — только холодный расчет и сталь. — Значит, пора подводить черту, — подытожила она. — Никаких щенков на передовой. Они — наживка. Мы — капкан. — Именно поэтому я выбрал тебя, — отозвался Питер, и в его взгляде вспыхнуло признание, которое дарят только равному. — Это наша охота. Твоя и моя. Где-то в глубине территории реальность безвозвратно сдвинулась. Настоящая битва началась не тогда, когда зашевелились щенки, а в тот миг, когда два истинных хищника решили, что время игр подошло к концу. Они ушли в лес первыми. Без слов, без запаха, слившись с густеющей темнотой. Ночь перед финалом была слишком тихой. Стайлз нервно крутил компас, Скотт проверял байк, а Дерек сидел на руинах дома, пытаясь поймать ветер. Они не знали, что их роли уже распределены. Не знали, что они — яркие, шумные, живые — всего лишь занавес, за которым готовится настоящий удар. Питер и Оливия уже вышли на позицию. Волк внутри Питера не рвался с цепи — он замер в предвкушении. Охота началась, и Кейт Арджент была единственной, кто еще не знал: правила только что изменились навсегда.