Часть 61. Взрослые выходят вперед

Ночь легла идеально — не туманом, а густой, осязаемой тишиной. В таком безмолвии каждый случайный звук становится роковой ошибкой, а каждое движение — явным признанием. Кейт почувствовала это и хищно улыбнулась. Значит, игра началась. Значит, щенки всё-таки решились выйти из-под опеки. Она шла легко, с вызывающей уверенностью, намеренно оставляя за собой следы, словно бросала вызов: «Я здесь, попробуйте взять». И они попробовали. Скотт сорвался первым. Слишком горячий, слишком живой, он свято верил, что если бежать достаточно быстро, то боль никогда его не догонит. Стайлз был неотступно рядом — не из храбрости, а потому что в его кодексе не было параграфа о том, как бросать друзей. Дерек держался поодаль, в своей вечной манере: достаточно близко, чтобы задыхаться от вины, и достаточно далеко, чтобы не мешать течению судьбы. Кейт позволила им приблизиться. Позволила — и бесследно растворилась в тенях. Крик Скотта был коротким, полным не боли, а ледяного ужаса. Его отбросило в сторону, словно тряпичную куклу; он врезался в ствол дерева и бессильно сполз вниз. Кейт материализовалась перед Стайлзом так внезапно, что тот не успел даже вдохнуть для своей дежурной шутки. — Ну здравствуй, — пропела она почти ласково, сокращая дистанцию. — Ты у нас, значит, мозг этой компании? Она потянулась к нему рукой. И в этот миг лес вокруг них «сломался». Он не взорвался и не взвыл — он просто перестал принадлежать ей. Питер соткался из темноты абсолютно беззвучно. Он не прыгал — он просто возник в пространстве. Удар был точным, сухим, выверенным до миллиметра. Кейт отлетела, перекувырнувшись в воздухе, но вскочила мгновенно и хрипло рассмеялась. — А вот и ты, — выдохнула она, сплевывая кровь. — Долго же ты ждал. — Всю жизнь, — отозвался он голосом, от которого веяло могильным холодом. Оливия нанесла второй удар. Не в лоб, а в слепую зону — там, где не ждут честной игры, потому что здесь больше не играли. Кейт успела развернуться, но фатально опоздала: когти с хрустом распороли плотную ткань куртки, кровь полоснула по бледной коже. Впервые за всю ночь самоуверенная улыбка на лице охотницы дрогнула. — Ах ты тварь… — выдохнула она, судорожно отступая назад. — Не смей трогать моих, — спокойно произнесла Оливия. — Никогда. В этот момент Кейт всё поняла. Это не была банальная засада. Это был окончательный, не подлежащий обжалованию приговор. Она метнулась в сторону — быстро, отчаянно, беспорядочно стреляя и ломая ветки в попытке скрыться. Но каждый её шаг был просчитан наперед. Питер не гнался за ней — он её методично загонял. Резал траектории, наглухо закрывал выходы, делая то, в чем ему не было равных. Оливия безупречно держала темп, давление и ритм. Она кожей чувствовала, где Кейт сорвется, где споткнется и где совершит свою последнюю ошибку, выбрав грубую силу вместо гибкого ума. Выстрел. Еще один. Резкий запах пороха, впившийся в обоняние. Боль догнала Питера позже — сначала его накрыла ледяная, концентрированная ярость. Он настиг её у самого оврага. Там, где когда-то всё началось, и где сегодня всё должно было закончиться. Кейт обернулась, тяжело и рвано дыша. В её глазах, расширенных от адреналина, плясал безумный, лихорадочный блеск. — Значит, вот оно как, — выплюнула она, оскалившись. — Великий одиночка Питер Хейл всё-таки нашел себе пару. — Я нашел равную, — отозвался Питер, и в его голосе лязгнула сталь. — А ты — нашла свой финал. Она бросилась на него с отчаянием загнанного зверя. Он принял удар, не дрогнув. Ответил. Земля ушла из-под ног, послышался сухой хруст и тяжелый всплеск крови. Крик — пронзительный, её, не его — разрезал ночное безмолвие. Оливия оказалась рядом в тот миг, когда Питер вмял Кейт в сырую почву. Она не стала вмешиваться. Просто стояла над ними, наблюдая за агонией врага холодным, хирургически точным взглядом. — Это за Талию, — произнес он, усиливая хватку. — За детей, — добавила Оливия, и её голос прозвучал как приговор. — За Лору, — закончил он, подводя черту. Кейт попыталась выдавить свою привычную издевательскую улыбку. Не вышло. Лицо застыло маской ужаса, прежде чем жизнь окончательно покинула её глаза. Когда всё закончилось, наваждение спало, и лес снова стал просто лесом. Скотт сидел на земле, его била крупная дрожь. Стайлз молчал — впервые за всю эту бесконечную ночь, не находя слов для увиденного. Дерек смотрел на Питера так, словно видел перед собой совершенно незнакомого, пугающего человека. Питер медленно выпрямился, выдыхая скопившееся в груди напряжение. — Я ведь говорил вам, — произнес он глухо, не оборачиваясь. — Это была не ваша охота. Оливия подошла к нему и встала плечом к плечу. В этом жесте было больше силы, чем в любом рыке. — Запомните раз и навсегда, — обратилась она к притихшим щенкам. — Когда игра становится смертельной, взрослые выходят вперед. Ночь начала неохотно отступать, серея на горизонте. Охота была завершена. И если в этом лесу еще оставался кто-то, кто сомневался в их праве на власть, он просто не слышал, как сама территория, впитав кровь врага, окончательно признала своих истинных хозяев.