Часть 68. Выжившая

Стайлз наткнулся на Кору «случайно». Разумеется. Он вовсе не искал её целенаправленно. Он просто методично просеивал всё подряд: старые репортажи о пепелищах, списки пропавших без вести, случайные упоминания фамилии Хейл в архивах новостей Испании, Южной Америки и бог знает каких ещё уголков мира. Стайлз свято верил: если кто-то из той семьи сумел уцелеть, интернет обязан был об этом проболтаться.И сеть не подвела. — Скотт… — голос Стайлза прозвучал пугающе тихо. — Только не вздумай смеяться. И не перебивай. Если это просто глюк — мы запрём это в себе и никому не скажем, ладно? — Что ты там раскопал? — Скотт мгновенно подобрался, чувствуя наэлектризованный воздух. Стайлз медленно развернул ноутбук. Фотография была нелепой, зернистой, сделанной на какой-то допотопный телефон. Группа подростков, пестрые плакаты, испанские подписи. Обычная волонтерская программа, помощь пострадавшим в горах. Ничего примечательного. Кроме одного лица. — Это же… — Скотт тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от экрана. — Это Кора? — Да, — Стайлз веско кивнул. — Кора Хейл. Та самая, которая сгорела. Которая официально мертва. Которая, если верить всему, что мы знаем, вообще не должна топтать эту землю. Он прокрутил страницу ниже. Короткое видео. Дата. Имя в списке. Cora Hale. Volunteer program. South America. — Она жива, — выдохнул Скотт, всё ещё не веря своим глазам. — И, судя по всему, она чертовски старалась, чтобы её не нашли, — добавил Стайлз. — Ни одной соцсети. Ни единого тега или геолокации. Только вот… — он нервно усмехнулся. — У интернета память длиннее, чем у людей. Питер не взорвался. И это было самым пугающим. Он просто замолчал, превратившись в изваяние. Телефон в его руке замер, лицо не дрогнуло ни единым мускулом. Волк внутри него не зарычал — напротив, он затаился в оглушительной, настороженной тишине. — Покажи ещё раз, — произнес он глухо. Стайлз послушно вывел изображение на весь экран. Питер смотрел долго. Мучительно долго. А затем медленно, с трудом закрыл глаза. — Значит, Неметон всё-таки не до конца соврал, — пробормотал он едва слышно. — Значит, не всех он тогда забрал в свою почву. Оливия стояла рядом, не нарушая момента лишними движениями. Она не лезла с расспросами, она просто видела Питера насквозь — и понимала, что в этот миг в нём впервые за долгие годы что-то окончательно отпускает. Броня дала трещину. — Она жива, — негромко произнесла она. — Ты ведь и сам это чувствуешь. Теперь — по-настоящему. — Да, — отозвался он, и в его голосе прорезалась та самая хейловская желчь, за которой он прятал облегчение. — И это меня неимоверно бесит. Стайлз осторожно подал голос: — Бесит… в хорошем смысле? — В самом что ни на есть семейном,— буркнул Питер, резко захлопывая ноутбук. — Это значит, что у меня появилась еще одна головная боль, которую нужно вытаскивать с другого конца света, пока она не вляпалась в очередную порцию неприятностей. Он обернулся к Оливии, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который предвещал не войну, а спасательную операцию. — Стайлз, — бросил он, не глядя на парня. — Найди мне рейс. Любой. Вчерашний. И молись, чтобы она всё еще была там, где её заснял этот криворукий фотограф. Дерек, стоявший в дверях, молча сжал дверной косяк. В его взгляде читалось то же самое — надежда, которая жалила больнее любого аконита. Он не успел доехать. Кора явилась сама, под покровом ночи. Это не было эффектным возвращением по звонку или запланированной встречей. Она просто материализовалась на самой кромке территории — так приходят те, кто помнит древние правила крови, даже если годами старался их позабыть. Питер вскинул голову мгновенно, прерывая разговор на полуслове. — Это… — начал было Скотт, ведя носом. — Моя, — отрезал Питер, и в этом коротком слове лязгнула собственническая сталь. Они вышли навстречу. Из плотной лесной тени шагнула девушка — худощавая, опаленная южным солнцем, с коротко обстриженными волосами и упрямо сжатыми губами. В её глазах плескался настороженный янтарный блеск, а в запахе перемешались пыль чужих городов, старая кровь и едва уловимое, родное эхо дома. — Я не была уверена, что здесь еще хоть кто-то дышит, — произнесла Кора, сканируя их взглядом. — Но лес прошептал, что я ошибаюсь. Питер сделал шаг. Затем второй. Он замер вплотную, не сводя с неё глаз, будто боялся, что она рассыплется пеплом. — Ты выросла, — выговорил он хрипло. — Ты тоже, — отозвалась она и вдруг резко, судорожно втянула воздух. — Чёрт… Питер, ты живой. По-настоящему живой. Он усмехнулся — той самой кривой, болезненной усмешкой Хейлов. — По официальным сводкам — едва ли. Но, как видишь, я весьма настойчив. Кора смотрела на него лишь мгновение. А в следующее — она рванулась вперед и врезалась в него с такой силой, что он едва удержал равновесие. — Я думала, ты сгорел, — выдохнула она ему в плечо. — Я видела это пламя. Я слышала, как всё рушится… — Знаю, — он крепко, до хруста прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Ты всё сделала правильно. Ты выжила. — Я не просто выжила, — тихо, с вызовом возразила Кора. — Я сохранила стаю внутри себя. Оливия стояла поодаль, наблюдая за ними. И впервые она увидела Питера не Альфой, не расчетливым хищником и не грозным стражем границ. Перед ней был просто человек. Дядя. Семья, обретшая потерянную часть себя. — Значит, — пробормотал Стайлз за спиной Скотта, — у нас официально плюс одна Хейл в штате. — И минус еще один повод считать, что эта история когда-нибудь закончится, — добавил Скотт, чувствуя, как меняется вес воздуха вокруг. Питер поднял голову, не выпуская племянницу из объятий. — Стая возвращается, — произнес он, глядя на Оливию. — Медленно. Со скрипом. Через невыносимую боль. Но она возвращается. Волк внутри него поднял голову и огласил лес беззвучным триумфом. И впервые за долгие годы этот зов был не о войне. Он был о доме.