Часть 3. Рей - Сейлор Марс

POV Нефрит. Все здесь, в Тёмном королевстве, давно усвоили одно простое правило: потерпеть неудачу — всё равно что добровольно подписать себе смертный приговор. Берилл не прощает слабости. Она не прощает ошибок. Она не прощает поражений. Особенно когда поражения эти случаются не в первый раз. Я стоял в тени массивной колонны, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с холодным, отстранённым интересом. Воздух в тронном зале был тяжёлым, пропитанным магией и страхом — тот самый страх, который исходил от Жадеита, смешиваясь с запахом серы и древней пыли. Мне было почти жаль его. Почти. Я не сомневался, что Берилл немедленно уничтожит Жадеита, ведь он уже дважды проиграл этим Сейлор-воительницам. Дважды. Это был не просто провал — это был позор. В Тёмном Королевстве позор смывали только кровью. Я знал это лучше, чем кто-либо другой. Я сам стоял на коленях перед троном, чувствуя на своей шее ледяное дыхание смерти. Но тогда мне повезло. Тогда я был полезен. Сейчас же Жадеит выглядел так, будто полезность его подошла к концу. Если бы я был на его месте, всё закончилось бы иначе. Эти девчонки даже не успели бы понять, что происходит. Я бы действовал быстро, безжалостно, без лишней театральности. Я бы не давал им времени на трансформации, на крики о справедливости и на их дурацкие атаки. Я бы стёр их с лица земли ещё до того, как они поняли бы, что началась битва. Но Жадеит, как всегда, решил поиграть в свои игры. И теперь он платил за это. — Жадеит, — голос Берилл прозвучал в тишине зала, и он был холоден, как лезвие клинка, только что вынутого из ножен. — Ты ведь знаешь, чем всё может закончиться. Два поражения подряд — это уже не случайность. Это закономерность. Это твоя неспособность справиться с задачей. Я перевёл взгляд на Цоизита, стоявшего по другую сторону зала. Он не скрывал своей ухмылки. Его тонкие, бледные губы изогнулись в злорадной усмешке, а глаза, холодные и расчётливые, сверкали в полумраке, как у голодного зверя, почуявшего запах крови. Он явно предвкушал, как Берилл испепелит Жадеита на месте — разорвёт его тело, развеет его душу по ветру, превратив в пепел, который даже не оставит следа на этом проклятом полу. Я бы на его месте так не радовался. Госпожа переменчива. Сегодня она может быть милосердна, а завтра обратить тебя в прах за одно неверное слово. Цоизит слишком самоуверен, слишком легкомыслен. Его час тоже настанет. Рано или поздно. — Тебе повезло, — медленно произнесла Берилл, вскинув голову. Её длинные рыжие волосы, похожие на языки пламени, дрогнули в воздухе, словно живые, подчиняясь её дыханию. Её глаза — янтарные, хищные, безжалостные — смотрели на Жадеита с презрением, смешанным с лёгким, почти незаметным любопытством. — Сегодня я добрая. Я даю тебе ещё один шанс. Последний, Жадеит. Последний шанс доказать, что ты достоин носить звание моего генерала. Жадеит опустился на одно колено, и я услышал, как его доспехи тихо звякнули о каменный пол. Он благодарно склонил голову, но я видел, как его плечи напряжены, а по виску скатилась капля пота. Он был напуган. Напуган до дрожи, хотя и старался этого не показывать. Его руки, сжатые в кулаки, дрожали мелкой дрожью, и я понял, что он уже мысленно прощается с жизнью. Он знал, что если провалится в третий раз, его ждёт не просто смерть — его ждёт уничтожение. Полное, абсолютное, без права на возрождение. Я стоял неподвижно, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как внутри меня закипает раздражение. Мне не нравилось стоять в тени. Мне не нравилось быть зрителем. Моё место было в центре событий, а не на периферии. Я был воином, а не наблюдателем. — Ваше Величество, — осторожно вмешался я, делая шаг вперёд. Мой голос прозвучал ровно и спокойно, но внутри я чувствовал, как напряжение сжимает мою грудь. — Если вы сомневаетесь в способностях Жадеита, я могу собрать энергию гораздо быстрее. Я уже знаю, где находится следующая цель. Я могу действовать немедленно. Я сделал паузу, давая ей возможность обдумать мои слова. Я знал, что рискую. Перебивать королеву было опасно. Но я также знал, что она ценит инициативу. Она ценит тех, кто не боится брать на себя ответственность. — Нет, Нефрит, — ответила Берилл, и её голос был твёрдым, как камень. Она медленно повернула ко мне своё лицо, и я почувствовал, как её взгляд пронзает меня насквозь, считывая каждую мысль, каждое желание, каждую скрытую амбицию. От этого взгляда хотелось исчезнуть, раствориться в тени, стать невидимым. — На этот раз ты лишь проследишь, чтобы у твоего товарища всё прошло гладко. Ты будешь его тенью. Его страховкой. Если он снова провалится — миссию я передам тебе. Но только тогда. Я внутренне выругался. Грубо, от души, смакуя каждое проклятие. Быть чьей-то нянькой — не моя роль. Я не создан для того, чтобы стоять за спиной и ждать, пока кто-то другой совершит ошибку. Я создан для действий. Я создан для побед. Но я не мог перечить Берилл. Я не мог показать ей своего недовольства. Хотя, если подумать, мне повезло, что она не поставила меня в пару с Цоизитом. С этим змеиным типом я предпочитаю не связываться. Он ненавидит меня сильнее, чем любого врага. Я чувствую это по его взгляду, когда он смотрит на меня — в его глазах горит холодная, расчётливая ненависть, которая не имеет ничего общего с воинским соперничеством. Если бы не Берилл, если бы не её железная воля, мы бы давно друг друга уничтожили. И я знал, что в этой дуэли победителем стал бы я. Цоизит слишком любит играть. А я люблю побеждать. Я молча поклонился, делая шаг назад, и позволил маске спокойствия скрыть моё раздражение. Мои губы остались неподвижными, глаза — бесстрастными. Никто не должен был увидеть, что творится у меня внутри. Я был воином. Я умел ждать. Пусть Жадеит сам разбирается со своими ошибками. Если он хочет умереть, пытаясь доказать свою преданность — это его выбор. Я не буду стоять у него на пути. Когда его время истечёт — а оно обязательно истечёт, рано или поздно, — моё время начнётся. И тогда я покажу Берилл, что такое настоящая сила. Я покажу этим девчонкам в матросках, что такое настоящий враг. Я сотру их с лица этой планеты, и никто — ни Жадеит, ни Цоизит, ни Зойсайт — не встанет у меня на пути. Я вышел из тронного зала, и мои шаги гулко отдавались в пустых коридорах. За моей спиной оставался мрак и шёпот древних стен, а впереди меня ждал город — Токио, полный света, надежды и жизни. Я стоял на крыше небоскрёба, и ветер трепал мои волосы. Я смотрел на огни города, и мои губы расплывались в холодной, жестокой улыбке. — Игра только начинается, — прошептал я в ночь. — И я собираюсь выиграть. Конец POV Нефрита. *** POV Усаги. Я хорошо помнила из прошлой жизни: третьим Сейлор воином должна стать Рей Хино — жрица храма «Хикава», девушка с гордым сердцем и огненным темпераментом, которая никогда не боялась говорить правду в лицо. Она была одной из самых сильных среди нас, и её появление в нашей команде всегда было моментом, который я ждала с особым трепетом. В прошлый раз наша встреча произошла случайно, почти по воле судьбы. Но теперь я не собиралась ждать, пока судьба сама сведёт нас — после школы я твёрдо решила зайти к ней в храм. Мне нужно было увидеть её. Убедиться, что она в порядке. И, возможно, помочь ей вспомнить то, что она уже начала чувствовать. Утро началось как обычно. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, а лёгкий ветерок шевелил занавески в моей комнате. Я сидела на кровати, собирая портфель, и чувствовала, как предвкушение наполняет мою грудь теплом. Луна лениво развалилась на моей подушке, её чёрная шерсть блестела в утреннем свете, а хвост медленно, ритмично обмахивал её саму, словно веер в руках знатной дамы. Она выглядела такой умиротворённой, такой обычной кошкой, что я на мгновение забыла, кто она на самом деле. — Усаги, — внезапно произнесла она, и в голосе её послышалось любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью. — Я всё пытаюсь понять: как ты постоянно знаешь больше, чем я? Ты ведь даже не читала архивов Королевства Луны. Ты не изучала древние пророчества. Ты не тренировалась в бою. А ведёшь себя так, будто за плечами у тебя целая жизнь, полная сражений. Это… странно. Я усмехнулась, пряча улыбку в уголках губ. Как же мне хотелось рассказать ей всё! Как хотелось сбросить этот груз тайны, который давил на мои плечи с каждым днём всё сильнее. Но я не могла. Не сейчас. — Даже не знаю, — ответила я, пожимая плечами. — Наверное, просто интуиция. Иногда я просыпаюсь и точно знаю, что должно произойти. Это как… как смотреть на старую фотографию и помнить каждый момент, хотя ты там никогда не был. Луна прищурилась, и в её жёлтых глазах мелькнула искра недоверия. — Интуиция, говоришь? — переспросила она. — Что ж, возможно. Но я всё равно буду за тобой наблюдать, Усаги. Ты слишком загадочна для обычной девочки-подростка. На самом деле, я всё чаще думала, что скоро придётся рассказать им правду. Всю правду — о том, кем я была, что я пережила, почему я так много помню и почему я так отчаянно пытаюсь изменить ход истории. Я боялась, что если я продолжу скрывать правду, мои тайны могут навредить им больше, чем враги. Но я также боялась, что если я расскажу всё слишком рано, это может разрушить хрупкую ткань времени, которую я пыталась восстановить. Я закрыла портфель, перекинула его через плечо, чувствуя привычную тяжесть учебников, и вышла из комнаты. На кухне мама уже хлопотала у плиты, напевая какую-то мелодию, а папа читал газету за столом. Я помахала им рукой, выскочила за дверь и вдохнула свежий утренний воздух. Луна осталась дома — у неё, как всегда, были свои кошачьи дела, и я знала, что она появится в самый нужный момент. *** День пролетел неожиданно спокойно. Уроки шли своим чередом, и на удивление я снова получила высший балл по английскому — мисс Харуна даже подошла ко мне после урока и спросила, не планирую ли я участвовать в олимпиаде. Я вежливо отказалась, чувствуя лёгкое замешательство в глазах учительницы и одноклассников, которые шептались за моей спиной. Они не понимали, что случилось с той «тупицей-Усаги», которая всегда списывала домашние задания и засыпала на уроках. Теперь я была другой, и это сбивало их с толку. Ами похвалила меня после урока математики, и я почувствовала, как тепло разливается в груди от её улыбки. Она была такой спокойной, такой уверенной в своих знаниях, и я знала, что за этим спокойствием скрывается сила, о которой она ещё не догадывается. Мы вместе вышли из школы, болтая о мелочах — о книгах, о погоде, о планах на выходные. Я чувствовала себя почти счастливой, будто на мгновение забыла о том, что лежит на моих плечах. На автобусной остановке стояло несколько человек. Воздух был свежим, с лёгким запахом листвы и городской пыли, а небо — ясным, без единого облачка. Но разговоры вокруг были тревожными. Люди обсуждали исчезновения людей у холма Сендай. Кто-то говорил о странных огнях, кто-то — о призраках, которые бродят по окрестностям. Я слушала их шёпот, и внутри меня закипала тревога. — Ами, — прошептала я, наклоняясь к ней. — Ты уверена, что нам стоит ехать именно отсюда? Может быть, лучше выбрать другой маршрут? Луна, которая неожиданно появилась рядом и сидела у меня на руках, тихо добавила, понизив голос: — Да, эти слухи совсем не похожи на обычные сплетни. Я чувствую что-то неладное. В воздухе витает злая магия. Ами спокойно улыбнулась, и в её глазах мелькнула та самая уверенность, которую я так хорошо помнила. — Не волнуйтесь, — ответила она мягко. — Я не верю в призраков и колдовство. Всё это просто человеческие страхи и выдумки. И вообще, что может случиться среди бела дня, на глазах у людей? Я пожала плечами, хотя тревога внутри не утихала. Я знала, что опасность может поджидать нас где угодно, даже при свете солнца. Но я не хотела пугать Ами. — Тогда, может, ко мне домой? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Сделаем уроки, поболтаем, посмотрим телевизор… И ты обещала научить меня печь свои знаменитые печенья. Ты же помнишь? — Прости, Усаги-сан, — мягко ответила Ами, и в голосе её послышалось искреннее сожаление. — Сегодня у меня занятия по музыке. Я не могу пропустить их — мы готовимся к конкурсу. — Ну, брось! — я сложила руки на груди, наигранно обижаясь и надув губы. — Разок можно и пропустить! Ты же говорила, что у тебя всё отлично получается. Один урок ничего не изменит. Ами рассмеялась — тихо, музыкально, и этот звук разогнал мою тревогу. — Не обижайся, Усаги-сан. Но если поедешь со мной — возможно, встретишь красивую девушку. Говорят, что она часто ездит этим маршрутом. — Красивую? — Я тут же оживилась, чувствуя, как любопытство перебивает мою тревогу. — И кто же это? Расскажи подробнее! — Говорят, она жрица храма огня, — сказала Ами, когда автобус наконец подъехал к остановке. — Она очень известна в этих местах. Многие говорят, что у неё дар предвидения. Мы вошли внутрь, оплатили проезд и прошли к середине салона. Автобус был почти пустым, и я чувствовала, как вибрация мотора передаётся через сиденья. Ами тихо толкнула меня локтем и незаметно кивнула на девушку у окна. Я повернулась — и сердце моё почему-то дрогнуло. Она сидела у самого окна, чуть отвернувшись, и смотрела на проплывающие за стеклом улицы. Длинные, чёрные как смоль волосы струились по её плечам, переливаясь на свету. Её профиль был строгим, почти надменным, но в нём чувствовалась какая-то уязвимость, которую она тщательно скрывала. Ощущение силы и тайны исходило от неё, как жар от костра. Это была Рей. Моя Рей. — Ух ты… — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Она и правда красивая. Рей резко повернула голову, будто услышала мои слова, и наши взгляды встретились. В тот самый миг я почувствовала, как в груди разливается лёгкое жжение — будто вспышка старой памяти, которая проснулась от долгого сна. Я видела, как её глаза расширились, как по лицу пробежала тень боли. Она схватилась за голову, и я увидела, как её пальцы побелели от напряжения, как она едва не упала, потеряв равновесие. — «Значит, и она начинает вспоминать…» — пронеслось у меня в голове. Она чувствовала то же, что и я. Она чувствовала связь, которая тянулась сквозь время и пространство, сквозь жизни и смерти. Она чувствовала, что мы уже встречались, что мы уже были сёстрами. Автобус резко затормозил у следующей остановки, и Рей, покачнувшись, поспешно поднялась с места. Она вышла, всё ещё бледная и растерянная, и я видела, как её плечи дрожат от волнения. — Прости, Ами-чан, — сказала я, прижимая Луну к груди и вскакивая с места. — Мне нужно кое-куда заглянуть. Извини, что бросаю тебя! Ами лишь успела удивлённо окликнуть меня: — Усаги-сан, подожди! Куда ты? Мы же собирались вместе делать уроки! Но я уже бежала за Рей, чувствуя, как судьба снова сплетается в знакомый узор, как нити времени переплетаются в моей груди, образуя тот самый рисунок, который я видела столько раз. Ветер бил мне в лицо, волосы развевались за спиной, и я чувствовала, как внутри меня закипает предвкушение. Встреча с Рей была неизбежна. И я была готова к ней, как никогда раньше. Я бежала по пустынной улице, и в груди моей горела одна-единственная мысль: — «Я найду тебя, Рей. Я помогу тебе вспомнить. В этот раз я не позволю тебе уйти в тень. В этот раз мы будем вместе — как всегда и должно быть». Конец POV Усаги. *** POV Рей. В последнее время я всё чаще ощущаю, что вокруг меня происходит что-то странное. Что-то неуловимое, тревожное, что я не могу объяснить ни логикой, ни верой, ни знаниями, которые передал мне дедушка. Мир будто начал расслаиваться, и я чувствую себя между двумя реальностями — той, которую вижу, и той, которую чувствую. Сначала были видения. Несколько месяцев подряд, стоило мне закрыть глаза, я видела один и тот же образ: дворец. Величественный, ослепительно белый, с высокими шпилями, устремлёнными в небо. Он парил в облаках, как будто висел между небом и землёй, но всегда был скрыт за тонкой дымкой, словно туманная пелена не позволяла мне разглядеть его до конца. Я не понимала, что он означает. Я не понимала, почему он приходит именно ко мне. Но от этих снов у меня по утрам дрожали руки, а в груди оставалось чувство тоски, будто я потеряла что-то очень важное. А потом начали пропадать люди. Все исчезновения происходили именно возле станции, недалеко от моего храма. Сначала одна девушка, потом другая, потом ещё несколько. Люди стали шептаться, что причина в храме, будто какие-то тёмные силы прячутся под нашими молитвами и забирают души невинных. Я слышала эти разговоры, когда проходила мимо рынка, когда заходила в лавку за рисом, когда стояла в очереди в аптеке. И хотя я знала, что это ложь, что храм всегда был местом света и защиты, на душе становилось тревожно. Мне казалось, что кто-то намеренно сеет панику, чтобы отвлечь внимание от настоящей угрозы. Сегодня, возвращаясь с учёбы, я снова ехала в автобусе. За окном проплывали знакомые улицы, деревья, дома. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в золотистые и розовые тона. Я сидела у окна, подперев голову рукой, и смотрела на проплывающие облака, пытаясь успокоить тревожные мысли. И вдруг услышала чей-то тихий голос, прозвучавший почти как шёпот: — Какая красивая девушка. Я повернулась, и наши взгляды встретились. Девушка, сказавшая это, сидела через несколько рядов от меня. У неё были длинные золотистые волосы, собранные в два хвостика, и яркие голубые глаза, такие чистые, такие пронзительные, что на миг я словно увидела в них отражение того самого дворца из своих снов. В них было что-то древнее, что-то родное и одновременно такое далёкое, что у меня перехватило дыхание. Мир вокруг будто дрогнул, и перед глазами поплыли стены из серебра и света, как будто я перенеслась в ту самую реальность, которую видела во сне. Голова закружилась, и я едва не упала с сиденья, схватившись за поручень дрожащими пальцами. Когда автобус остановился, я поспешно вышла, почти выбежала, чувствуя, как сердце колотится в груди, а в ушах шумит кровь. Я направилась к храму быстрым шагом, стараясь не думать о том, что только что произошло. У ворот я сбросила рюкзак, даже не зайдя внутрь, и опустилась прямо на землю перед костром, который всегда горел в центре храмового двора. Пламя мягко трепетало, отбрасывая тёплые отсветы на моё лицо, успокаивая дыхание. Надо мной, на ветвях старого дерева, сидели мои верные вороны — Фобос и Деймос. Они смотрели на меня своими блестящими чёрными глазами, внимательно наблюдая за каждым моим движением, будто ждали, когда я заговорю. Я пыталась успокоиться и погрузиться в медитацию. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чувствуя запах дыма и сухой травы, и начала шептать древние слова, которые знала с детства. Но внезапный крик воронов пронзил тишину, заставив меня вскочить на ноги. Фобос и Деймос взлетели в воздух, издавая резкие, тревожные звуки, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что-то здесь не так, — прошептала я, оборачиваясь. — Чувствую злую энергию. Злой дух, изыди! Я не стала раздумывать. Моя рука сама собой потянулась к поясу, где висели очищающие печати. Я выхватила одну и, не глядя, наклеила её прямо на лицо силуэта, который мелькнул передо мной. Девушка вскрикнула — и я узнала её. Это была та самая блондинка из автобуса, с её чистыми голубыми глазами и золотистыми волосами. Она стояла передо мной, застыв от неожиданности, а на её лице красовалась моя печать. В руках у неё находилась чёрная кошка с полумесяцем на лбу, которая смотрела на меня с лёгким осуждением. — Э-э… простите! — быстро произнесла я, отводя взгляд и чувствуя, как щёки заливаются краской. — Я… обозналась. Просто от вас шла странная энергия. Что-то тёмное и одновременно светлое. Фобос и Деймос никогда не ошибаются. Они чувствуют даже самое слабое присутствие зла. — Ничего страшного, — улыбнулась девушка, и её улыбка была тёплой, как весеннее солнце. — Меня зовут Усаги. Усаги Цукино. Имя ей удивительно подходило. Лёгкое, словно весенний ветер, и одновременно какое-то родное, будто я слышала его раньше, в той далёкой жизни, которую не помнила. Но прежде чем я успела что-то сказать, мы заметили у ворот двух женщин. Они стояли на коленях прямо на каменных плитах, сложив руки в молитве, и их плечи дрожали от рыданий. — Молю, чтобы Ми вернулась, — прошептала одна из них, и её голос был полон такой боли, что у меня сжалось сердце. — Только бы она была жива. Я подошла ближе, и мои шаги были тихими, почти беззвучными. — Простите, — сказала я мягко. — С Ми-тян что-то случилось? Обе женщины обернулись, и я увидела их лица — заплаканные, бледные, полные отчаяния. Они смотрели на меня так, будто я была их последней надеждой. — Рей-чан?! — удивлённо вскрикнули они, и я поняла, что они меня знают. Наверное, они часто приходили в храм. Одна из них, та, что была старше, должно быть, мать девочки. Я сразу вспомнила Ми — маленькую, весёлою девочку с хвостиками, которая часто приходила сюда играть, когда мать была на работе. Она смеялась так звонко, что её смех разносился по всему храму. Она была доброй, немного наивной, и всегда приносила с собой цветы для алтаря. — Её похитили, — сказала женщина дрожащим голосом, и слёзы снова потекли по её щекам. — Вчера вечером она пошла к станции и не вернулась. Все говорят, что виноват храм. Что тут завёлся злой дух, который забирает людей. Рей-чан, скажи, что это неправда! Скажи, что моя Ми жива! Моё лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё кипело от гнева и боли. Как они смеют обвинять храм? Как они смеют связывать святое место с тёмными силами? — Послушайте. — Я старалась говорить ровно, хотя голос мой дрожал. — Не стоит верить слухам. В храме нет злых духов. Это место защищено веками молитв. Лучше обратитесь в полицию, если вы ещё этого не сделали. Но толпа уже начала собираться у ворот. Люди, услышавшие крики, подходили всё ближе, и их лица были полны подозрения и страха. Мужчина, стоявший впереди, шагнул вперёд и презрительно бросил: — Ха, эта девчонка что-то скрывает. Видит духов, воронов дрессирует, а теперь и люди пропадают. Совпадение? Не думаю. Может, она сама за всем этим стоит? Мать Ми шагнула вперёд, и её глаза сверкнули отчаянием и яростью. Она схватила меня за руку, и её пальцы впились в мою кожу с такой силой, что я почувствовала боль. — Если ты действительно видишь духов, тогда используй свои силы! — закричала она. — Скажи, где моя дочь! Или ты сама с ними заодно?! Или ты тоже часть этого заговора?! Ветер внезапно налетел на меня, сорвав с лица чёлку и развевая мои волосы. В груди вспыхнуло пламя — живое, горячее, яростное. Я почувствовала, как внутри меня пробуждается сила, которую я всегда сдерживала, которую я боялась выпустить наружу. — УХОДИТЕ! — закричала я, и мой голос разнёсся по двору, как удар колокола. — УХОДИТЕ ОТСЮДА И НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ! Здесь вам не помогут! Здесь нет зла! Женщины, испуганно переглянувшись, отступили на шаг. Толпа заколебалась, а затем, словно по команде, люди начали расходиться. Через несколько минут двор опустел. Тишина. Лишь потрескивал костёр да ветер шелестел листьями. Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри меня утихает пламя. Я обернулась к Усаги, которая стояла неподалёку, прижимая к груди свою кошку. Её глаза были широко раскрыты, и я видела в них смесь удивления и понимания. — Усаги-чан… — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тебе лучше больше сюда не приходить. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Здесь опасно. Я отвернулась, не решаясь смотреть ей в глаза. Мне было стыдно за свою вспышку, за свою слабость, за то, что она увидела меня такой. — Я не хочу, чтобы ты влипала в неприятности, — добавила я тихо, почти шёпотом. Она тихо кивнула, и я услышала, как её шаги быстро затихают за воротами. Я осталась одна. Я вдруг заметила, что на земле блеснуло что-то металлическое. Я наклонилась и подняла предмет. Это была красивая ручка, украшенная голубым камнем, который переливался на свету, как капля застывшей воды. От неё исходило странное тепло, будто она была живой. — Странно… кто-то, наверное, обронил, — прошептала я, вертя ручку в пальцах. — Но почему-то кажется, что скоро за ней вернутся. Я спрятала ручку в карман и решила пройтись до станции. Мне нужно было проветриться, развеять мысли. Воздух был прохладным, напоённым запахом осенней листвы и дыма. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в тёмно-фиолетовые и багровые тона. На часах было ровно семь вечера. На станции, как всегда, было людно. К остановке как раз подъехал автобус. Несколько девушек быстро вошли внутрь, смеясь и болтая, будто ничего не знали о слухах и исчезновениях. Я собиралась просто пройти мимо, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Холодный, тяжёлый, липкий. Я подняла голову и встретилась глазами с водителем. Он сидел за рулём, и его лицо было бледным, как мел. Его губы растянулись в странной, неестественной улыбке. Но самое страшное были его глаза. Они были белыми. Совсем белыми, без зрачков, без радужки — как две пустые, мёртвые сферы. Моё тело застыло. Ноги будто приросли к земле. — Давай, заходи… — протянул он сиплым, скрежещущим голосом, который звучал так, будто шёл из глубины колодца. — Заходи в автобус, который соединяет наш мир с крепостью повелительницы. Там тебя ждут. Там твоё место. Я попыталась отвернуться, но моё тело перестало подчиняться мне. Ноги двинулись вперёд сами собой, как будто кто-то тянул меня за невидимые нити. Я шагнула вперёд, потом ещё, и ещё. В голове шумело, сознание медленно тонуло в темноте, как в вязком болоте. Я чувствовала только холод и страх, смешанные с ледяным спокойствием, которое навязывала мне эта тёмная сила. Последнее, что я помню, — удар по голове, резкая, вспышка боли, а затем ослепительный свет, пронзивший моё сознание. А потом — тьма. Полная, густая, всепоглощающая тьма, в которой не было ни звука, ни ощущения, ни надежды. Конец POV Рей. *** POV Усаги. Когда Рей велела нам уйти из храма, я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Её голос дрожал, хотя она старалась казаться твёрдой, и я видела, как её плечи напряжены, как она сжимает кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Она боялась за меня, боялась, что я пострадаю из-за неё, и от этого мне становилось одновременно тепло и больно. Я уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг Луна, которая сидела у меня на руках, внезапно выронила из лап жезл — тот самый, который я должна была передать Рей. Он упал на землю с тихим, металлическим звоном, сверкнув в лучах заходящего солнца. — Луна, зачем ты уронила жезл? — спросила я, делая вид, что злюсь, хотя на самом деле была скорее удивлена. Я наклонилась, чтобы поднять его, и почувствовала, как от жезла исходит лёгкое тепло. — Я хочу кое-что проверить, — ответила она, и в голосе её послышалась задумчивость. Её жёлтые глаза, прищуренные и внимательные, следили за удаляющейся фигурой Рей. — В Рей чувствуется очень сильная энергия. Она не просто обычная жрица. В ней течёт что-то древнее, что-то связанное с королевством Луны. Возможно, она — ещё один Сейлор воин… или даже принцесса Луны. Я хмыкнула, пряча улыбку. Я ведь знала, кто я есть на самом деле. Я — принцесса Луны, Сейлор Мун, Нео Королева Серенити. А Рей — принцесса Марса, принцесса Рейна, воин огня, моя верная подруга и сестра по оружию. Но я не могла сказать этого Луне. Не сейчас. — Идём, — сказала я, пряча жезл в карман. — Нам нужно отыскать её. Я чувствую, что она в опасности. Мы с Луной направились к автобусной остановке. Воздух был прохладным и свежим, пахло приближающейся осенью и дымом из труб соседних домов. Небо уже начало темнеть, окрашиваясь в глубокие синие и фиолетовые тона. Мы сели в автобус, который должен был ехать в город, и я, уже не раздумывая, заняла место рядом с Мамору. Так же, как и в прошлой жизни. Так же, как и всегда. Я чувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее, когда я сажусь рядом с ним. Его профиль, его руки, его лёгкая улыбка — всё это было таким родным, таким знакомым. Но я не хотела заводить разговор. Мне было неловко, ведь Луна, как обычно, могла ляпнуть что-нибудь лишнее. Она сидела у меня на коленях и смотрела на Мамору с подозрением, и я боялась, что она может выдать меня. Но Мамору, кажется, всё равно меня узнал. Он повернул голову, и наши взгляды встретились. На его губах заиграла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. — Опять ты? — усмехнулся он, и в голосе его послышалось любопытство. — Ты что, следишь за мной? Мы уже второй раз встречаемся в этом автобусе. Это не может быть простым совпадением. — С чего ты взял? — притворно удивилась я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Просто села на первое попавшееся место. И вообще, кто ты такой, чтобы я за тобой следила? Он протянул мне своё школьное удостоверение, и я взяла его дрожащими пальцами. На фотографии он был таким же — серьёзным, задумчивым, с лёгкой тенью грусти в глазах. — Мамору Чиба, — прочитала я вслух, чувствуя, как имя отдаётся эхом в моей душе. — Школа «Мото-Адзабу», второй курс. Я подняла глаза, и наши взгляды снова встретились. Он смотрел то на меня, то на Луну, и на мгновение его взгляд стал внимательным, почти подозрительным. Он словно пытался прочитать что-то в моих глазах, увидеть то, что я скрывала. — Ты ведь очень похожа на Сейлор Мун, — сказал он с лёгкой улыбкой, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. — На ту самую прекрасную воительницу в матроске, которая борется за добро и справедливость. Мы с Луной переглянулись и дружно замотали головами. Мои щёки залились краской, и я почувствовала, как по спине пробегает холодок. — Что ты такое говоришь! — воскликнула я, стараясь, чтобы голос звучал возмущённо. — Я на такое не способна! Я обычная школьница, которая едва сдаёт экзамены! Но, пока я оправдывалась, сердце моё бешено колотилось в груди. Я не могла оторвать взгляда от своего возлюбленного — Эндимиона, пусть он пока и не помнил. Я видела в его глазах то же самое выражение, которое помнила из прошлой жизни — смесь тоски, узнавания и любви, которую он не мог объяснить. Дальше мы ехали молча. Я чувствовала его присутствие рядом, его тепло, и мне хотелось плакать от счастья и боли одновременно. Когда автобус остановился на очередной остановке, Мамору неожиданно предложил проводить меня до дома. Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг заметила нечто странное. Мимо нас проехал другой автобус. Его окна были затемнены, и я не могла разглядеть, что внутри, но я увидела водителя. За рулём сидел Жадеит. Его лицо было бледным, холодным, а глаза горели злым, красным огнём. А среди пассажиров, без сознания, сидела Рей. Её голова была опущена, волосы закрывали лицо, но я узнала бы её из тысячи. — Рей! — крикнула я, и мой голос сорвался на высокую ноту. В тот же момент перед нами в стене внезапно открылся портал — тёмный, пульсирующий, наполненный злой энергией. Автобус словно растворился в воздухе, проезжая сквозь него, и я поняла, что если я не успею, я потеряю Рей навсегда. — Рей! — закричала я снова и, не раздумывая, достала волшебную ручку. — Сила Луны, перевоплоти меня в стюардессу! Серебристый свет окутал меня, и я почувствовала, как прошлое накатывает волной воспоминаний. Я снова чувствовала эту магию, эту силу, которая текла по моим венам, и знала, что действую правильно. Пока я бежала к исчезающему автобусу, ветер сорвал с меня шапочку, и мои волосы развевались за спиной. Луна что-то кричала мне вслед, но я уже не слушала. Я слышала только стук своего сердца. Я ухватилась за задние перила автобуса в тот самый момент, когда он полностью скрылся в портале. Последним, что я услышала, прежде чем нас поглотила тьма, были слова Мамору, которые донеслись до меня сквозь шум ветра: — Эта девушка и правда необычная… Она не перестаёт меня удивлять. Я очутилась в другом месте. Воздух здесь был густым, тяжёлым, будто пропитанным туманом и страхом. Вокруг царил полумрак, и я чувствовала, как холод пробирает меня до костей. Повсюду, на полу, на скамьях, лежали люди — все без сознания. Их лица были бледными, безжизненными, и я понимала, что это те самые девушки, которых похитил Жадеит. Я спряталась за колонной и активировала браслет связи. — Луна, Ами, я знаю, что вы меня слышите, — прошептала я, стараясь, чтобы голос был тихим, но чётким. — Я внутри крепости. Отследите мой сигнал, когда я перевоплощусь. Будьте готовы действовать. — Принято, Усаги-чан, — ответил спокойный голос Ами, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. — Мы уже на подходе. Держись. Я вздохнула, собралась с духом и подняла руку, чувствуя, как в груди закипает знакомая сила. — Сила Лунной Призмы, преобрази! Серебристый свет вспыхнул вокруг меня, окутывая моё тело, как тёплое одеяло. Когда сияние угасло, я снова стояла в боевом облачении Сейлор Мун — белое боди, синяя юбка, красные сапожки, сверкающая диадема на лбу. Я чувствовала, как сила наполняет мои вены, как она даёт мне уверенность и решимость. Я спряталась за колонной, когда мимо прошёл Жадеит. Его глаза холодно блестели в тусклом свете, а на губах играла самодовольная улыбка. Он рассматривал безжизненные тела, и я видела, как его взгляд скользит по ним с презрением и отвращением. Взгляд его остановился на Рей. Он подошёл к ней, присел на корточки, и его пальцы нежно, почти ласково провели по её щеке. Я видела, как его лицо изменилось — в нём появилось что-то мягкое, почти человеческое. — Красивая… — прошептал он, и голос его был тихим, задумчивым. — Не понимаю, почему, но с первой встречи я не могу о ней забыть. Что-то в ней есть такое… родное. Как будто я знал её раньше. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила меня, вернула в реальность. — Отпусти Рей-чан и других девушек! — выкрикнула я, выходя из тени. Мой голос разнёсся по пустому залу, как удар колокола. — Именем Луны я приказываю тебе остановиться! Он медленно повернулся, и на его лице мелькнула та самая улыбка, которую я ненавидела всем сердцем. — Наконец-то, Сейлор Мун, — сказал он, и голос его был спокойным, почти насмешливым. — Я ждал тебя. Знал, что ты придёшь. Ты всегда такая предсказуемая. — Ты похитил невинных людей, Жадеит, — сказала я, делая шаг вперёд. — За это тебя ждёт наказание во имя Луны! Я заметила, что Луна и Ами уже пробрались внутрь. Я видела, как Меркурий прячется за колонной, готовая к действию. — Ами, — прошептала я в браслет, — не создавай туман. Он превратит его в лёд и использует против нас. Лучше подойди к Рей и попробуй разбудить её. Возможно, она сможет помочь нам. Я видела, как Ами кивнула и бесшумно двинулась вперёд, скрываясь за колоннами. Я должна была отвлечь внимание Жадеита, чтобы она успела. Я подняла руку и метнула в него свою диадему. — Лунная диадема, бумеранг! Золотое кольцо энергии закрутилось в воздухе, оставляя за собой сверкающий след, и обвилось вокруг его тела, сковав движения. Жадеит зарычал, пытаясь освободиться, но его руки были прижаты к телу, и он не мог пошевелиться. В это время Ами успела добраться до Рей. Она осторожно коснулась её плеча, и я видела, как Рей вздрогнула, открывая глаза. Они были мутными, непонимающими. — Рей-чан, — прошептала Ами. — Ты должна проснуться. Ты нужна нам. Усаги-чан нуждается в тебе. Луна подбежала к ним, и я увидела, как она указывает на жезл, который всё ещё был в руке у Рей. Он слабо мерцал голубоватым светом. — Рей, — сказала Луна. — Возьми этот жезл. Он — ключ к твоей силе. Ты должна вспомнить, кто ты. Рей недоверчиво посмотрела на жезл, но затем медленно, почти неосознанно, взяла его в руки. В тот же миг жезл вспыхнул ослепительным светом, и я почувствовала, как по комнате разливается волна тепла и силы. Свет окутал Рей, и через секунду на месте растерянной девушки стояла новая воительница. Короткая красная юбка, белое боди, сверкающий фиолетовый бант на груди — она была великолепна. Её глаза горели огнём, и я видела, как на её лице появляется понимание. — Рей… — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза счастья. — Ты — Сейлор Марс, воин огня. Добро пожаловать в команду. Рей смотрела на свои руки, словно видела их впервые. В её глазах мелькнуло изумление, а затем — твёрдая, несгибаемая решимость. — Так вот почему я всегда чувствовала пламя внутри… — прошептала она. — Так вот почему я всегда боялась своей силы. Теперь я понимаю. — Сосредоточься, — сказала я, подходя к ней. — Почувствуй силу, которая течёт в твоих венах. Направь её на врага. Ты сможешь. Рей закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она сложила пальцы в знак молитвы, и я видела, как вокруг неё начинает клубиться жаркий воздух. Её губы шептали древние слова, и я чувствовала, как пламя внутри неё становится всё сильнее. — Дух огня, явись! — произнесла она, и голос её прозвучал как раскат грома. Огненный поток вырвался из её рук, и я видела, как он устремился к Жадеиту, охватывая его тело. Пламя было красивым и страшным одновременно, и на миг я подумала, что он исчез навсегда. Но я знала — это ещё не конец. Он вернётся. Они все вернутся. Когда свет стих, все похищенные девушки начали приходить в себя. Первой открыла глаза Ми — маленькая, испуганная, но живая. Её мать, прибежавшая к месту происшествия, расплакалась от счастья и крепко обняла дочь, прижимая её к себе. Она извинилась перед Рей, поблагодарила нас и поклонилась в сторону храма, прося прощения за свои слова. Мы вернулись туда же, откуда всё началось. В храме Рей царила тишина. Она стояла перед костром и смотрела на пламя — спокойное, послушное, родное. Я видела, как в её глазах отражаются языки пламени, и чувствовала, как внутри неё происходит переворот. — Значит, я действительно воин… — прошептала она, и в голосе её слышалось удивление и восхищение. — Да, — ответила я, подходя к ней и кладя руку на плечо. — И ты не одна. Добро пожаловать в команду, Сейлор Марс. Мы ещё долго разговаривали, сидя у костра и делясь ощущениями и мыслями о произошедшем. Я слушала её голос, смотрела на её улыбку и чувствовала, как внутри меня разливается покой. Но в глубине сердца я знала, что это лишь начало. Настоящее пробуждение только начинается. Битвы станут жестче, враги — сильнее, а потери — больнее. Но мы были вместе, и это было самое важное. Продолжение следует…