Часть 19. Хрустальный Токио: Король Эндимион

POV Усаги. Перед нами снова стоял король Эндимион. Я невольно вздрогнула, когда увидела его. Его силуэт — строгий и величественный, окутанный мягким серебристым светом, — будто вышел из моих воспоминаний. Таких ярких и таких болезненных. В тот миг мне вспомнился день его смерти в будущем. Тогда он защитил всех — народ, друзей, наш мир. Он стоял на поле боя, его голос звучал над руинами, и он не отступил, даже когда тьма сгустилась вокруг. А я… я сбежала. Сбежала, потому что испугалась встречи с Сейлор Хаосом. Страх, отчаяние и боль потери — всё это сжалось в груди, когда я увидела тело своего мёртвого мужа. Тогда я поклялась себе, что больше не позволю этому повториться. Именно поэтому я и вернулась в прошлое. Мой любимый Эндимион… Он стоял перед нами в своём изысканном лавандовом плаще, который мягко струился при каждом его движении, подчёркивая благородство и силу. Белоснежный смокинг, орден на груди, сияющий в свете хрустальных стен, тёмные волосы, чуть тронутые серебром света. В руках он держал свой жезл — символ власти и защиты, который мерцал тихим, тёплым светом. Я невольно улыбнулась, вспоминая, как мы впервые стали супругами, как вместе взошли на престол, как на свет появилась наша Прекрасная Леди. — Я тоже люблю об этом вспоминать, Серенити, — вдруг произнёс он с лёгкой улыбкой, и его голос был мягким, как шёпот ветра. — Иногда мне кажется, что я часто возвращаюсь в прошлое… чтобы снова увидеть вас. Чтобы вспомнить, как мы смеялись, как мечтали, как строили наш мир. — Ты помнишь? — спросила я, с трудом веря в происходящее. Моё сердце билось быстрее, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Да, — ответил он, и в его голосе звучала глубокая нежность. — Я помню всё. Каждое мгновение, каждое слово, каждый взгляд. — Но Плутон ничего не говорила о тебе, — удивлённо произнесла я, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности. — Наверное, хотела сделать тебе сюрприз, — спокойно ответил он, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Она всегда любила хранить тайны. В его глазах мелькнула тихая грусть, когда он посмотрел на Чибиусу — взглядом, в котором смешались любовь и тоска, бесконечная нежность и боль разлуки. Видимо, ему хотелось обнять дочь, прижать её к себе, но он не мог: его тело было лишь астральной проекцией, духовным отражением короля из будущего, связанного с этим местом. — Папа… я скучала, — тихо сказала Чибиуса, и в её голосе звучала такая глубокая тоска, что у меня сжалось сердце. — Я знаю, что поступила глупо, отправившись в прошлое, но ты ведь понимаешь, почему я это сделала. — Да, понимаю, малышка, — Эндимион улыбнулся, и его улыбка была тёплой, как солнечный свет. — Ты всегда была храброй, даже когда боялась. Добро пожаловать в Хрустальный Токио тридцатого века… в наш дворец. Твой дом всегда ждёт тебя. Он вздохнул, и его взгляд стал серьёзнее. — Я не хотел, чтобы вы увидели это будущее, — сказал он, и в его голосе звучала горечь. — Мне не хотелось показывать вам боль и разрушение. Я бы встретил вас лично, но боялся, что вы примете меня за врага. В этом мире так много иллюзий, что трудно отличить правду от лжи. — Папа, я стану сильным воином! — с жаром произнесла Чибиуса, и её глаза горели решимостью. — Ты с мамой будете гордиться мной, обещаю! Я не подведу вас! Эндимион засмеялся мягко, с гордостью, и его смех был похож на звон колокольчика. — Ты уже стала сильной, — сказал он. — Я вижу это по твоим глазам, по твоей уверенности. Когда-нибудь ты пробудишь свой полный потенциал — и станешь Вечной Сейлор Чиби Мун. Это будет твой день, и мы будем рядом, чтобы увидеть его. Он обвёл взглядом всех нас, и я видела, как его глаза задерживаются на каждом из нас, словно он запоминает наши лица. — Наверное, вы удивлены её уверенностью? — спросил он. — Но Усаги вам наверняка рассказывала, как трудно было Чибиусе расти здесь, в Хрустальном Токио. Её часто дразнили из-за того, что она не обладала такими силами, как её мать. Ей было больно, но она не сдавалась. И сейчас… я вижу перед собой юную воительницу, которая поверила в себя. Я горжусь ею. — Король, но почему вы не отражаетесь в зеркале? — спросила Минако, глядя на хрустальную стену, где его образ не оставлял следа. — Потому что это не его физическое тело, а лишь проекция, — ответила я, чувствуя, как тяжесть ложится на мои плечи. — Настоящий Эндимион спит в другом зале, рядом с остальными воинами. Его может разбудить только Королева. Только я могу вернуть его к жизни. — Понимаю, — тихо сказала Венера, и в её голосе звучало сочувствие. Эндимион повернулся к Мамору, и их взгляды встретились. — Такседо Маск… — произнёс он, и в его голосе звучала глубокая мудрость. — Думаю, ты уже понял, кто я. Мамору кивнул, и я видела, как его лицо становится серьёзным. — Да. С самого начала я чувствовал это, — ответил он. — Теперь ясно, почему вы были мне так знакомы. Это ведь вы когда-то помогли мне обрести уверенность, когда я сомневался в себе. Вы показали мне, что я могу быть сильным. Эндимион улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, сколько я видела в нём за все наши жизни. — Да, ведь наши души — это одно целое, разделённое временем, — сказал он. — Мы всегда будем связаны, что бы ни случилось. Пока они говорили, я погрузилась в мысли. Было кое-что, о чём я никому не рассказывала. Теория, что Марс, Меркурий и Юпитер сейчас находятся на планете Немезис, тревожила меня, но я не была уверена, стоит ли её озвучивать. Я боялась, что мои догадки могут оказаться ошибочными, и тогда я только посею панику среди своих друзей. — Ты ведь сейчас думаешь об этом, правда? — спросил Эндимион, словно прочитав мои мысли. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. — Да… — ответила я, и мой голос дрогнул. — Но я не рассказывала остальным. Я не уверена, что это правильно. — Ты догадалась верно, — сказал он, и его взгляд стал серьёзным. — Недавно мы с Дианой выяснили, что Марс, Меркурий и Юпитер действительно были на планете Немезида, а теперь перемещены на корабль клана Чёрной Луны. Пока неизвестно, зачем… но, думаю, они готовят что-то. И, Усаги, только ты сможешь их освободить. Только ты обладаешь силой, чтобы прорваться сквозь их защиту. Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от решимости. Я помнила тот день, когда Алмаз загипнотизировал меня и заставил следовать его воле. Его голос звучал в моей голове, его глаза пронзали меня, и я чувствовала, как моя воля тает, подчиняясь его приказу. Но в этот раз всё будет иначе. Теперь я сильнее. Я научилась противостоять гипнозу, научилась защищать свой разум. И если придётся — притворюсь, будто подчиняюсь, чтобы приблизиться к врагу. Харука когда-то учила меня бою, и теперь, если судьба снова сведёт меня с Алмазом, я покажу ему, каково это — целовать чужую девушку. Я не позволю ему снова манипулировать мной. *** После этого Эндимион повёл нас по дворцу. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась печаль, которая, казалось, пропитала сами стены этого величественного места. Мы прошли длинный коридор, где стены переливались мягким, живым светом, будто отражая память о прошлом — о временах, когда здесь звучали смех и музыка, когда воздух был наполнен радостью и надеждой. — Здесь спит Королева, — сказал он, когда мы вошли в огромный зал, где воздух был пропитан энергией серебряного кристалла. Он пульсировал в центре зала, и его свет был тёплым и живым, как сердце всего королевства. — Я много раз пытался её пробудить, но безуспешно. Моя сила не может коснуться её души. Только сила Сейлор Мун способна разбудить её сердце. Только свет, который она несёт, может пробиться сквозь тьму, окутавшую Королеву. — Отчасти это сделала моя дочь, — сказала я, чувствуя, как гордость наполняет мою грудь. — Когда Чибиуса обрела веру в себя и получила второй кристалл, она пробудила часть силы Королевы. Её вера, её любовь, её решимость — всё это помогло ей прикоснуться к сердцу матери. А потом и я, когда смогла победить свой страх и сразиться с Фантомом, пробудила в себе ту силу, которая нужна, чтобы спасти наш мир. — Мяу! Мы обернулись. На подоконнике сидела серенькая кошечка с большими зелёными глазами, в которых светилась мудрость, не свойственная обычным животным. Её шерсть переливалась в свете хрустальных стен, и она смотрела на нас с улыбкой. — Диана! — радостно вскрикнула Чибиуса и подбежала к ней, подхватив на руки. — Ты здесь! Ты не смогла бросить Луну и Артемиса, поэтому осталась здесь, да? Я знала, что ты дождёшься нас! — Диана?.. — ошеломлённо произнесла Луна, и её глаза расширились от удивления. Она сделала шаг вперёд, рассматривая маленькую кошечку. Кошечка поклонилась, и её голос был мягким и мелодичным. — Приятно познакомиться, мама, папа. Я — Диана, ваша дочь. Я ждала этого момента много лет. — Н-наша дочь?! — хором произнесли Луна и Артемис, ошарашенные, но вскоре их мордочки озарились улыбками, которые были теплее любого света. — Мяу! — ответила Диана, довольно заурчав. Она прыгнула к ним, и они обняли её, словно семья, воссоединившаяся спустя века. Я смотрела на них — на семью, воссоединившуюся спустя века. И в тот миг я поняла: даже сквозь время, боль и хаос любовь всё ещё связывает нас — незыблемой нитью света, которая не рвётся, даже когда кажется, что всё потеряно. — Ваше Величество, можно задать ещё один вопрос? — Мамору подошёл ближе к своему будущему «я», и в его голосе звучало глубокое уважение. — Скажите… королева сейчас спит? — Да, — тихо ответил Эндимион, и его голос был полон боли. — Она жива, но пребывает в глубоком сне. Когда её силы иссякли, серебряный кристалл, как и в древности, когда мы сражались с Берилл, вновь принял свою истинную форму, чтобы защитить её. Он оберегает её, как мать оберегает своего ребёнка. — В тот день королева, которая почти никогда не покидала дворец, вдруг выбежала наружу в панике, — добавила Диана, и её голос стал серьёзным. — Она чувствовала что-то, чего не чувствовали мы. Что-то тёмное и опасное, что приближалось к нашему миру. — Да, — продолжил Эндимион с грустью, и его взгляд стал далёким. — И тогда случился взрыв. Сейлор Мун уже знает об этом, но я расскажу остальным. Нападение произошло внезапно. Город исчез за одно мгновение. Всё было стерто с лица Земли, кроме хрустального дворца — он был создан из особого материала, связанного с серебряным кристаллом. Наступила мёртвая тишина. Тело королевы кристалл заключил в себя, словно оберегая. А её стражницы — Сейлор Марс, Меркурий, Юпитер и Венера, а также я — приняли удар на себя. Мы закрыли дворец, но внутрь проник странный газ… все потеряли сознание. В итоге уцелели лишь Прекрасная Леди и её кошка. Я рассказывал дочери множество историй о прошлом — о тех временах, когда королева была легендарной воительницей, Сейлор Мун. Вероятно, тогда в Чибиусе впервые пробудилось желание испытать силу серебряного кристалла. — Ваше Величество… но почему вы все выглядите такими молодыми? — осторожно спросил Мамору, и в его голосе звучало искреннее любопытство. — Всё дело в силе серебряного кристалла, — объяснила я, чувствуя, как тяжесть знания ложится на мои плечи. — В Серебряном Тысячелетии средняя продолжительность жизни — тысячи лет. Мы взрослеем, как обычные люди, но процесс старения почти останавливается. Я взошла на трон в двадцать два года, потом родилась Маленькая Леди… и с тех пор мы больше не стареем. Под влиянием кристалла вечную молодость обрели не только мы, но и жители Хрустального Токио. Люди мечтали о вечной жизни — и, увы, не поняли, какой ценой она досталась. Они не знали, что тьма всегда ждёт своего часа, чтобы поглотить свет. — Да, Серенити права, — сказал Эндимион, и его голос стал серьёзнее. — Всё оставалось мирным до того самого дня. После взрыва появился чёрный монумент — кристалл, пожирающий энергию и искривляющий пространство. Именно он позволяет Чёрной Луне путешествовать сквозь время. Лишь серебряный кристалл способен спасти Землю. Но Новая Королева Серенити спит, и её сила недоступна. Только Сейлор Мун и Сейлор Чиби Мун могут пробудить её. Пока это не случится, город остаётся на грани гибели. После этих слов мы направились в командный центр будущего. Это было огромное помещение, заставленное голографическими экранами и панелями управления, которые мерцали в полумраке. — Ваше Величество, всё это — проделки Чёрной Луны, не так ли? — спросил Мамору, подходя к главному экрану. — Усаги рассказывала, что они похитили наших друзей… но зачем им именно девушки? — Чтобы выкачать из них силу и заставить меня выйти из укрытия, — ответила я, и мой голос был твёрдым, как сталь. — Им нужна я и Чибиуса. У обеих есть серебряные кристаллы, и они хотят заполучить их любой ценой. — Планета Немезида, — заговорил Эндимион, и его голос стал глубоким и торжественным. — Десятая планета солнечной системы. — Десятая?! — воскликнули Мамору, Минако, Луна и Артемис, их глаза расширились от изумления. — Неуловимая тёмная планета, скрытая от глаз, — пояснил король. — Мы зафиксировали там потоки отрицательной энергии. Когда-то её хотели использовать в мирных целях, но несколько веков назад туда сослали опасного преступника. С тех пор Немезида стала запретной, покрытой мраком территорией. И вот теперь, в тридцатом веке, она вновь пробудилась… под контролем Чёрной Луны. — Да, — кивнула я, чувствуя, как тяжесть воспоминаний ложится на мои плечи. — Они отвергли наш мир, общество долгожителей, и объявили войну. Теперь они построили базу на Немезиде и намерены вновь напасть на Землю. — Этот монумент — и есть чёрный кристалл тьмы, — продолжил Эндимион. — Клан использует его как оружие и источник энергии. Даже маленький осколок обладает разрушительной силой. Он способен уничтожить целые миры, если его не остановить. — Ваше Величество, — вмешалась Луна, и её голос был полон тревоги. — Выходит, они не только охотятся за Маленькой Леди и серебряным кристаллом, но и уже начали вторжение в прошлое? Неужели Земля прошлого в опасности? — Да, — подтвердил Эндимион, и его голос стал твёрдым, как сталь. — Если они установят Чёрный Кристалл в прошлом, то разрушат и настоящее, и будущее. Всё, что мы построили, всё, что мы любим, исчезнет в одно мгновение. Мы должны остановить их, пока не стало слишком поздно. Мне вдруг стало дурно. Перед глазами всё поплыло — стены дворца, свет хрустальных стен, лица друзей — всё смешалось в единую, размытую картину. Моё тело стало невесомым, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я попыталась ухватиться за что-то, но мои руки прошли сквозь воздух, словно я была призраком. — Усаги! Что с тобой?! — воскликнула Минако, и в её голосе звучала паника. Она протянула руку, чтобы поддержать меня, но её пальцы прошли сквозь моё плечо, не встретив сопротивления. Я опустила взгляд — и увидела, что становлюсь прозрачной. Мои руки, мои ноги, моё тело — всё медленно исчезало, растворяясь в воздухе, как утренний туман. Мамору тоже начал бледнеть, его контуры становились размытыми, и я видела, как страх отражается на его лице. — Король, что происходит?! — крикнул Артемис, и его голос дрожал от ужаса. Он бросился вперёд, но его лапы прошли сквозь нас, не в силах удержать. — Вы слишком долго находитесь рядом со своим будущим, — сказал Эндимион, и его голос был твёрдым, но в нём звучала тревога. — Это нарушает законы времени. Ваши тела не могут выдержать этого напряжения. Срочно отправляйтесь к Плутон, получите Ключ и возвращайтесь в прошлое! Немедленно! Мы не спорили. Все поспешили к вратам времени, где стояла хранительница. Наши ноги едва касались пола, и я чувствовала, как время сжимается вокруг нас, как река, которая вот-вот выйдет из берегов. Я бежала, чувствуя, как каждый шаг даётся мне с трудом, как моё тело становится всё более прозрачным, как будто я таяла на глазах. — Король Эндимион? Королева Серенити? — удивлённо спросила Плутон, оборачиваясь, когда мы ворвались в зал врат. Её глаза расширились, когда она увидела наше состояние. — Плутон, мы знаем, что это нарушение, — произнёс Эндимион, и его голос был полон срочности. — Но выбора нет. Ключ, прошу тебя. Не говоря ни слова, хранительница протянула ключ времени. Её руки дрожали, когда она передавала его мне, и я видела, как её глаза блеснули — смесь грусти и веры, надежды и боли. — Сецуна, не тревожься, — сказала я, и мой голос был слабым, но в нём звучала уверенность. — Хотару всё помнит. Она жива, и она вернётся к тебе. Я обещаю. Плутон едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, сколько я видела в ней за все наши встречи. — Да, — прошептала она. — Я верю тебе, Серенити. Я знала, как дорога ей была Хотару. Мы обменялись коротким взглядом — в нём было всё: доверие, печаль и сила. В этом взгляде я видела тысячи лет одиночества, тысячи лет ожидания, и я знала, что не подведу её. Через миг пространство дрогнуло. Мир окутал яркий свет — ослепительный, тёплый, как солнце, которое просыпается после долгой ночи, — и мы снова отправились в прошлое. Время завертелось вокруг нас, как водоворот, и я чувствовала, как нас несёт сквозь века, сквозь эпохи, сквозь всё, что мы оставили позади. *** Как и в прошлый раз, мы появились в парке Итино-Хаси. Всё случилось так внезапно, что я не успела ничего понять — сверху снова с грохотом свалилась Минако, и её тело с силой приземлилось прямо на меня. — Ай! Больно же! — крикнула я, морщась от боли, когда её локоть врезался мне в бок. — Ого! — Мамору удивлённо огляделся, и его голос был полон изумления. — Мы и правда вернулись в наше время! Я чувствую это — воздух, свет, знакомые звуки. Мы дома! — Минако, слезь с меня! — простонала я, задыхаясь под её весом. — Мне тяжело! Я не могу дышать! — Ой, прости! — Венера поспешно вскочила и помогла мне подняться. Мы обе отряхнулись, переглянулись и засмеялись — нервно, но с облегчением. Смех был дрожащим, прерывистым, но в нём чувствовалось тепло, которое мы не чувствовали уже давно. Всё-таки мы снова дома. — Ты как, Чибиуса? — Мамору подошёл к дочке и ласково положил ей руку на плечо. Его голос был мягким, и я видела, как он смотрит на неё с той же нежностью, что и на меня. — Всё нормально, — ответила она, чуть смущённо, но уверенно. В её глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знала — огонь решимости и силы. — Я готова к тому, что нас ждёт. — Усаги, — сказал Мамору, и его голос стал серьёзнее. — Пусть Чибиуса побудет у меня сегодня. Я за ней присмотрю. Ты выглядишь уставшей, тебе нужно отдохнуть. — Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как усталость накатывает на меня волнами. — Только позвоните, если что-то случится. Я скажу маме, что она ночует у тебя. Мы попрощались, и каждый отправился своей дорогой. Я смотрела, как Мамору и Чибиуса уходят, и чувствовала, как в моей груди разливается тепло, смешанное с лёгкой грустью. Когда-то я, наверное, снова бы расплакалась — из ревности, из-за того, что Мамору уделяет внимание Чибиусе. Но теперь я просто понимала: это правильно. Так нужно. Она — наша дочь, и он имеет право быть с ней, защищать её, заботиться о ней. Я позвонила маме, объяснила, что Чибиуса останется у Мамору, и, получив одобрение, отправилась в свою комнату. Едва голова коснулась подушки, веки тяжело опустились. — Всё-таки… как же я устала, — прошептала я, чувствуя, как сон накрывает меня мягким, тёплым одеялом. Я закрыла глаза, и в моей голове пронеслись образы сегодняшнего дня — Эндимион, Плутон, Хрустальный Токио, чёрный кристалл, и, наконец, чувство дома, которое я так долго искала. И я мгновенно уснула, чувствуя, как усталость отпускает меня, как тело наполняется покоем, который я заслужила. *** В это время Минако сидела на крыше своего дома и смотрела на звёзды. Ночь была тихой и прохладной, ветер мягко трепал её светлые волосы, играя с прядями, словно пытался успокоить её тревожные мысли. Небо было усыпано миллионами огней, и каждый из них, казалось, напоминал ей о тех, кого она потеряла, о тех, кого ещё предстояло спасти. — Эх… — вздохнула она, и её голос был тихим, полным лёгкой тоски. — Надеюсь, мы справимся. Мы обязательно освободим вас, девочки. Я обещаю. Марс, Меркурий, Юпитер… я не оставлю вас там. Мы вернём вас домой. Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё закипает решимость, смешанная с болью. Звёзды мерцали в ответ, словно обещая, что всё будет хорошо, что свет всегда побеждает тьму. Внизу, в саду, Луна и Артемис что-то оживлённо обсуждали. Их голоса доносились до неё обрывками, и она слышала, как в них звучит тревога, которая не покидала их с того самого момента, как они вернулись из будущего. — Немезида… — сказала Луна, нахмурившись, и её голос был напряжённым. — Это слово теперь звучит, как проклятие. Каждый раз, когда я слышу его, у меня по спине бегут мурашки. — Да, — кивнул Артемис, и его голос был мрачным. — И мне кажется, что это только начало. Чёрная Луна не остановится, пока не получит то, что хочет. Мы должны быть готовы к худшему. *** На следующее утро Мамору проснулся на диване. Комната была тихой, солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя на полу золотые узоры. Он потянулся, чувствуя, как тело ещё хранит остатки сна, и уже собирался встать, как вдруг в дверь ворвалась я, запыхавшаяся, с телефоном в руках и с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Мамору! — крикнула я, и мой голос был полон паники. — Ты не уследил за Чибиусой! Он резко сел, и его лицо мгновенно побледнело. В его глазах отразился страх, который он не мог скрыть. — Что?.. — переспросил он, и его голос дрогнул. — Как — не уследил? Она же была здесь, когда я заснул! Я проверил её комнату перед тем, как лечь! — Она исчезла, — сказала я, чувствуя, как холод пробегает по моей коже, сковывая движения. — Я звонила ей, но телефон не отвечает. Я связалась с Луной, и она сказала, что ключ времени пропал. Она снова вернулась в тридцатый век, Мамору. Одна. Без нас. — Что?! — Мамору вскочил с дивана, и его лицо исказилось от тревоги. Он схватил свою трость, и я видела, как его руки дрожат. Мы переглянулись — и без лишних слов всё стало ясно. Мы не могли терять ни секунды. Чибиуса была в опасности, и мы должны были спасти её, чего бы это ни стоило. В следующую секунду мы уже были в боевой форме. Наши костюмы вспыхнули светом, и я чувствовала, как сила наполняет каждую клетку моего тела. Венера и Луна примчались следом, их лица были серьёзными, и они не задавали лишних вопросов. — Ключ времени! — крикнула я, протягивая руку. Мы одновременно коснулись его — и пространство вокруг засверкало, смяв само себя, как бумага, которую кто-то сжал в кулаке. Мир вспыхнул ослепительным светом, и мы шагнули в портал, чувствуя, как время снова уносит нас вперёд, в будущее, где нас ждала битва, которая определит судьбу всего мира. Конец POV Усаги. *** POV Чибиуса. Я вышла из портала времени и вдохнула знакомый холод воздуха между мирами. Он был таким же, как всегда — разрежённым, колким, пахнущим вечностью и одиночеством. Здесь, на границе времён, всегда было тихо, и эта тишина давила на уши, напоминая о том, что я нахожусь между прошлым и будущим, между жизнью и смертью. Передо мной стояла Плутон — строгая, как всегда, её фигура была неподвижна, а посох излучал мягкий свет. Но в её глазах мелькнула тревога, которую она не могла скрыть, даже несмотря на свою вечную невозмутимость. — Чибиуса! Что ты здесь делаешь? — сказала она резко, и в её голосе звучала строгость, смешанная с беспокойством. — Тебя могут поймать! Чёрная Луна ищет тебя повсюду. Тебе нельзя гулять одной! Ты же знаешь, что они хотят заполучить твой кристалл! — Я знаю, — ответила я, глядя ей прямо в глаза, и чувствуя, как внутри меня закипает решимость. — Но мама и папа сейчас на Земле… и мне стало скучно. Я просто хотела навестить всех в Хрустальном Токио. Я хотела увидеть маму, даже если она спит. Я хотела почувствовать, что я не одна. Плутон несколько секунд молчала, внимательно глядя на меня. Её глаза изучали моё лицо, словно она пыталась прочитать мои мысли. Потом она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, сколько я не видела в ней раньше. — Ты не изменишься, Прекрасная Леди… — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая, едва заметная улыбка. — Иди. Но будь осторожна. Не задерживайся. Если что-то пойдёт не так, сразу зови меня. Она отступила в сторону, и я прошла сквозь врата, чувствуя, как магия времени окутывает меня, пропуская вперёд. Передо мной открылся знакомый зал. Тишина. Только слабое мерцание хрустальных стен отражало мой силуэт, и я чувствовала, как этот свет касается моей кожи, напоминая о том, что я здесь, что я жива. Я медленно шла по пустым коридорам, вдыхая запах холодного воздуха и серебра. Мои шаги эхом разносились по залам, и мне казалось, что я снова маленькая девочка, которая потерялась в собственном доме. Каждая колонна, каждая арка напоминали мне о том, что когда-то здесь звучали голоса, смех, музыка, а теперь только пустота и печаль. Я знала — отец наблюдает за мной. Он всегда где-то рядом, даже если его не видно. Я чувствовала его присутствие, как тёплый свет, который следовал за мной по коридорам. Войдя в главный зал, я остановилась. Диана спала, свернувшись клубком рядом с Луной и Артемисом. Их мягкое мурлыканье эхом отдавалось в прозрачных стенах, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу, которая так контрастировала с пустотой этого места. Я подошла к хрустальному саркофагу. Там, под покровом света, спала мама — Новая Королева Серенити. Её лицо было спокойным, но в нём чувствовалась печаль, которая, казалось, пронизывала весь этот зал. Я провела пальцами по холодной поверхности, ощущая, как сердце сжимается от боли. — Мама… — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Я скучаю по тебе. Я знаю, что ты слышишь меня, даже когда спишь. Мы обязательно тебя спасём. Я обещаю. Я стану сильной, я буду бороться, и я верну тебе свет. Конец POV Чибиусы. *** Тем временем, на планете Немезида. В огромном тронном зале царила зловещая тишина, нарушаемая лишь гулом чёрного кристалла, который пульсировал в центре, отбрасывая багровые тени на стены. Принц Алмаз стоял перед огромной голограммой, на которой мерцал образ Нео Королевы Серенити. Её лицо было спокойным, как у спящей богини, и Алмаз смотрел на него с одержимостью, которая не знала границ. Его взгляд был холоден, но в глубине глаз горел странный, болезненный блеск — смесь восхищения, тоски и одержимости. — Ты спишь, — прошептал он, и его голос был полон странной нежности. — Спишь, но я вижу тебя. Я чувствую твою силу, твою красоту. Ты не уйдёшь от меня. Ты станешь моей. Из тени наблюдала Изумруд. Она сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, глядя, как взгляд Алмаза — нежный и внимательный — обращён не к ней. Зависть и злость разъедали её изнутри, и она едва сдерживала ярость, которая клокотала в её груди. — Ах, вот ты где, Изумруд, — раздался за спиной ленивый голос. Рубиус подошёл ближе, его шаги были бесшумными, и он нагло обнял её за плечи, наслаждаясь её напряжением. Его голос был полон насмешки, и он тихо усмехнулся, чувствуя, как она дрожит от гнева. — Неужели у тебя есть свободное время, чтобы тратить его зря? — спросил он, и в его голосе звучало явное удовольствие от её страданий. — Или ты просто решила полюбоваться на то, как принц смотрит на другую? Изумруд дёрнулась, оттолкнув его руку, и в её глазах сверкнула ярость. Но Алмаз уже обернулся, бросив на них короткий, холодный взгляд, который заставил их обоих замереть на мгновение. — Тебе давно пора собирать манатки, — сказал Рубиус, и его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала насмешка. — Второго шанса здесь не дают. Ты уже дважды провалила задания, и принц не прощает ошибок. — Это не твоё дело, Рубиус, — резко отрезала Изумруд, и её голос был полон гнева. Она повернулась к Алмазу, и в её глазах зажглась мольба. — Принц Алмаз! Прошу… дайте мне ещё один шанс! Я не подведу! Мы ведь не использовали нашу козырную карту, ту самую, что дал нам Мудрец. Код «Экстра»: операция Ослабление! На этот раз всё пойдёт по плану! Я захвачу Сейлор Мун, её дочь — крольчонка — и вместе с ними доставлю вам таинственный серебряный кристалл! Её голос дрожал — от страсти, от страха, от безумия, которое разъедало её изнутри. Она протянула руки, словно моля о пощаде, но в её глазах горел огонь, который не мог погасить никакой страх. Не дождавшись ответа, Изумруд вскинула руку, активировала портал и исчезла в вихре зелёного света. Её последний взгляд был полон ненависти и одержимости, и она знала, что это её последний шанс. Она не могла его упустить. *** Изумруд появилась среди развалин хрустального города. Воздух был пропитан холодом и остатками магической энергии, которая всё ещё витала в воздухе, словно призраки прошлого. Вокруг лежали обломки кристаллов, которые когда-то сияли чистым светом, а теперь отражали лишь мрак и запустение. Вдалеке, среди искорёженных кристаллов, шла одинокая фигура — Прекрасная Леди. Её маленький силуэт казался таким хрупким на фоне разрушенного величия, но в каждом её шаге чувствовалась решимость. — Ах, какая трогательная сцена, — протянула Изумруд с издёвкой, и её голос эхом разнёсся по пустым улицам. — Маленькая принцесса одна в таком опасном месте. Где же твои защитницы? Где твоя легендарная мама, Сейлор Мун? Или она слишком занята, чтобы спасать свою драгоценную дочь? Чибиуса резко обернулась, её глаза сверкнули гневом, и она сжала кулаки. — Заткнись, зелёноволосая ведьма! — крикнула она, и в её голосе звучала такая сила, что на мгновение Изумруд замерла от удивления. Изумруд хищно улыбнулась и в следующее мгновение исчезла с места, оставив после себя лишь холодный воздух. Чибиуса успела лишь на долю секунды отпрыгнуть в сторону, прежде чем холодные пальцы сомкнулись у неё на шее, сжимая её горло. — Давай же, крольчонок, — прошипела Изумруд, и её голос был полон ядовитой нежности. — Покажи мне силу, достойную наследницы Новой Королевы Серенити! Защищайся, или я сверну тебе шею прямо здесь! Твоя мама не сможет тебя спасти! Чибиуса задохнулась, но в её глазах вспыхнула решимость, и она не отвела взгляда, даже когда дыхание перехватило. — Ты хочешь мою силу? — прохрипела она, и в её голосе звучала сталь. — Что ж, получи! Она направила Луну Пи, и вокруг неё вспыхнул розовый свет — яркий, ослепительный, наполненный чистой энергией. Изумруд вскрикнула, когда луч света ударил в неё, парализовав на короткое время, и она отшатнулась, чувствуя, как эта сила прожигает её тёмную энергию. *** POV Усаги. Мы вылетели из портала, ещё не успев отдышаться. Сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как адреналин наполняет каждую клетку моего тела. — Плутон! — крикнула я, едва переведя дух. — Где Прекрасная Леди? Она в безопасности? — Я чувствую… — Сецуна нахмурилась, и её глаза стали серьёзными. — Она в опасности. Её схватила Изумруд. Они недалеко, у разрушенного дворца. — Тогда идём! — воскликнула я, и мы с Венерой и Мамору бросились вперёд, чувствуя, как каждая секунда промедления может стоить жизни Чибиусе. Через несколько минут мы уже были у разрушенного дворца. На площади, среди обломков, стояли две фигуры — Чибиуса и Изумруд. Между ними искрила энергия, и я видела, как моя дочь стоит прямо, не сгибаясь под натиском врага. — Чибиуса! — крикнула я, и мой голос разнёсся по площади. Дочка повернулась, и её глаза засверкали радостью, когда она увидела нас. — Усаги! — крикнула она, и в её голосе звучало облегчение. Она быстро подбежала и спряталась за моей спиной, и я чувствовала, как её маленькие руки сжимают мою одежду. Я шагнула вперёд, заслоняя её собой, и в моих глазах зажглась ярость, которая не знала границ. — Ещё хоть шаг в её сторону — и тебе не жить! — сказала я ледяным тоном, и в моём голосе звучала такая угроза, что даже Изумруд на мгновение замерла. — Цепь любви Венеры! — раздался голос Минако. Золотая цепь с сердцами вспыхнула и полетела в Изумруд, сверкая в воздухе. Та успела отпрыгнуть, но на её лице появилась злость, и она сжала кулаки. — Проклятье! — выругалась она и метнула в нас свою серьгу, которая засверкала тёмным светом. — Всем в сторону! — крикнула я, и мы отскочили, уклоняясь от удара. В следующий миг серьга взорвалась, разметав камни и пыль. Волна жара пронеслась мимо — но нас не задело. Я чувствовала, как сила удара проходит рядом, оставляя за собой лишь запах гари. Я знала: сейчас мой серебряный кристалл бесполезен. Он не подчинится мне здесь, в будущем. Его сила была связана с моим временем, и здесь, в этом мире, она спала, как и моё другое «я». — Мамору! Используй свою силу! — крикнула я, и в моём голосе звучала мольба. — Дымовая бомба Такседо! — воскликнул он. Чёрно-красный дым окутал пространство, и взрыв света ослепил Изумруд, лишая её возможности видеть и двигаться. Её силуэт начал растворяться в воздухе, и я видела, как её лицо искажается от боли и отчаяния. — Нет!.. — закричала она, и её голос сорвался на крик. — Принц Алмаз! Я так и не успела сказать, как сильно люблю вас!.. — Её голос затих в вихре, и я слышала, как она повторяет его имя снова и снова. — Принц Алмаз! Алмаз! И она исчезла, оставляя после себя лишь холод и пустоту. Мы стояли, глядя на то место, где она только что была, и чувствовали, как напряжение медленно отпускает нас. Победа была за нами. *** — Сейлор Мун, почему ты не использовала свои силы? — спросила Венера, переводя дыхание. Её голос был напряжённым, и я видела, как она сжимает свой жезл, готовая к новой атаке. — Ты же могла её уничтожить. У тебя была возможность, и ты упустила её. — Не могла, — сказала я устало, чувствуя, как тяжесть ложится на мои плечи. Я опустила взгляд на свои руки, которые всё ещё дрожали от напряжения. — Серебряный кристалл прошлого не откликается в будущем. Здесь он бесполезен… Я чувствую его, но он спит, как и та, кого я должна пробудить. Моя сила здесь не работает. В этот момент воздух вдруг задрожал, и я почувствовала, как по коже пробегает холодок. Пространство вокруг нас сжалось, словно кто-то сжал его в кулаке, и раздался знакомый голос — низкий, холодный, словно сталь, пронзающая тишину. — Таинственный серебряный кристалл оказался слабее, чем мы думали, — произнёс он, и в его голосе звучала насмешка, которая проникала в самую душу. Мы все повернулись. Из тени, которая сгущалась между обломками хрусталя, выступили двое — Алмаз и Фантом. Свет хрустальных обломков отражался в их глазах, придавая им зловещий блеск, и я чувствовала, как их присутствие давит на меня, как тяжесть, которую невозможно сбросить. — Что, Сейлор Мун, не радуешься переменам тридцатого века? — с усмешкой спросил Алмаз, и его голос был полон холодного удовольствия. — Венера. Такседо Маск. От ваших решений зависит, каким станет будущее. Ваши поступки здесь и сейчас определят судьбу всего мира. Я почувствовала, как во мне закипает злость — горячая, чистая, готовая разорвать любые цепи. Хотелось крикнуть, послать его куда подальше, показать, что я не беззащитна, что я не боюсь его. Но я — королева. Я должна держаться. Я не могу позволить себе слабость, даже когда каждая клетка моего тела кричит о сопротивлении. Я только сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Он усмехнулся — и вдруг на его лбу раскрылся третий глаз, сверкнувший багровым светом. Я почувствовала, как пространство вокруг меня искривилось, как реальность начала искажаться, словно я смотрела на мир сквозь мутную воду. Сердце заколотилось, и я услышала, как оно бьётся где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Мир начал расплываться, теряя очертания, и я чувствовала, как тьма подступает к краям моего сознания, готовая поглотить меня. Я не могла отвести взгляд. Не могла позволить себе отступить, даже когда тело перестало слушаться. Но тело не слушалось. Мои ноги стали ватными, руки безвольно опустились, и я почувствовала, как падаю в пустоту. Перед тем как тьма накрыла сознание, я услышала только одно: — Усаги! — голос Мамору пронзил пустоту, и я почувствовала, как его руки пытаются схватить меня, удержать, но я уже проваливалась в бездну. И всё исчезло. Продолжение следует…