Часть 23. Нападение: Тёмная Леди

POV Усаги. Ветер, пронизывающий площадь перед хрустальным дворцом, был холодным и колючим, как осколки разбитого стекла. Он трепал мои волосы, забивался в глаза, но я не отводила взгляда от той, что стояла передо мной. Той, в которой я видела свою дочь. Той, чьё лицо было искажено ненавистью, но чьи глаза — я знала это — всё ещё хранили где-то в глубине ту самую Чибиусу, которую я любила больше жизни. Я сделала шаг вперёд. Сердце билось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы скрыть эту дрожь. Я не могла показать слабость. Не перед ней. Не сейчас. — Чибиуса, — произнесла я, и мой голос, вопреки ожиданиям, прозвучал мягко, почти нежно. Я вложила в него всю ту любовь, которую носила в себе все эти годы. Всю ту надежду, которая теплилась во мне, несмотря ни на что. — Ты ведь понимаешь, что всё это неправда? Всё, что он тебе сказал — ложь. Мудрец солгал тебе. Он использовал твою боль, твои сомнения, чтобы превратить тебя в оружие. Но ты не оружие. Ты — человек. Ты — моя дочь. Я шагнула ещё ближе, и в её глазах — в этих холодных, фиолетовых глазах — мелькнуло что-то. Крошечная, едва заметная искра света, которая на мгновение пробилась сквозь тьму, окутавшую её душу. Это была искра узнавания. На одно короткое, драгоценное мгновение я увидела ту самую Чибиусу, которая когда-то бегала по коридорам дворца, смеясь и играя. — Вспомни, кто ты, — продолжила я, и в моём голосе послышались слёзы, которые я больше не пыталась скрыть. — Вспомни, как мы смеялись, когда ты пыталась научиться готовить и чуть не сожгла кухню. Вспомни, как ты играла с Токико в её саду на Плутоне, и она учила тебя читать по звёздам. Вспомни, как ты любила Луну Пи, как ты прижимала её к груди и говорила, что она твой самый лучший друг. Вспомни своих друзей — тех, кто всегда был рядом. Твою семью. — Я сделала паузу, и мои слёзы скатились по щекам, горячие и солёные. — Ты не одна, Чибиуса. Ты никогда не была одна. И ты никогда не будешь одна, пока я жива. Я всегда буду рядом. Всегда. Я шагнула ещё ближе, и теперь между нами было всего несколько шагов. Я протянула руку, ладонью вверх, в жесте, который не требовал ничего — только доверия. — Пожалуйста, — прошептала я. — Вернись ко мне. На лице Тёмной Леди промелькнула тень. Её губы дрогнули, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот заплачет. Искра света в её глазах разгорелась ярче, и я почувствовала — я почувствовала, что она слышит меня. Что где-то глубоко внутри неё идёт борьба — борьба между тьмой, которую навязал ей Мудрец, и светом, который всегда был её истинной сутью. Но затем её лицо исказилось. Гнев вспыхнул в её глазах, и искра света погасла, поглощённая фиолетовым пламенем. Тьма снова взяла верх. — Ты думаешь, твои слова что-то значат для меня? — прошипела она, и её голос был полон яда. — Ты думаешь, что твои слёзы и твоя «любовь» способны вернуть меня? Ты ошибаешься. Ты слишком наивна, как всегда. Ты думаешь, что любовь может всё. Но ты не знаешь боли. Ты не знаешь, что такое быть отвергнутой, быть никому не нужной. Ты всегда была в центре внимания, всегда была «избранной». А я? Я была тенью. Второй. Никчёмной. И теперь я наконец стала кем-то. В этот момент рядом с ней появилась Луна Пи. Маленький, пушистый зверёк парил в воздухе, и его глаза-бусинки смотрели на неё с той же безусловной любовью, с которой он смотрел на неё всегда. Он приблизился к её плечу, словно пытаясь коснуться её, достучаться до той части её души, которая всё ещё помнила его тепло. — Надоедливая игрушка, — прошипела Тёмная Леди, и её рука взметнулась в жесте, полном пренебрежения. Она оттолкнула Луну Пи прочь. Тёмная Леди усмехнулась, но в её усмешке мне почудилась едва заметная нотка боли, которую она тут же подавила. — Вы такие забавные, — сказала она, и её голос был сладким, как отравленный мёд. — Вы все такие забавные со своей любовью, со своей надеждой, со своей верой в то, что всё можно исправить. Но всё это бесполезно. Абсолютно бесполезно. Она раскинула руки в стороны, и вокруг неё начала клубиться тьма, сгущаясь в плотный, осязаемый туман. Её фигура стала выше, величественнее, и её глаза засияли ярче, чем когда-либо. — Вашего крольчонка больше не существует! — закричала она, и её голос разнёсся по площади, отдаваясь эхом от хрустальных стен дворца. — Я уничтожила её. Я похоронила её в самой глубокой бездне своего сердца. Перед вами стоит королева Немезиды — Тёмная Леди! Повелительница тьмы! И я буду править этим миром, и никто — слышите? — никто не сможет меня остановить! Её смех — громкий, истеричный, полный безумия и боли — разнёсся над площадью. Он пронзал воздух, как клинок, и от него у меня внутри всё сжималось. — Ха-ха-ха-ха-ха! И вдруг из темноты, которая сгустилась за спиной Тёмной Леди, раздался голос. Низкий, тягучий, он сочился из самой тьмы, и каждая его нота проникала в сознание, заставляя содрогаться. — Прекрасно, — произнёс этот голос. — Ты великолепна, моя королева. Мы замерли. Холод пробежал по моей спине, и волосы встали дыбом. Я узнала этот голос. Мы все узнали его. — Мудрец… — выдохнули мы с девочками в унисон. Наши голоса слились в один испуганный шёпот, который растворился в ночном воздухе. Из тени шагнула фигура. Высокая, окутанная клубящимся мраком, с глазами, горевшими фиолетовым пламенем. Мудрец парил над землёй, и от него исходила такая мощная волна тёмной энергии, что воздух вокруг нас стал тяжёлым, почти невыносимым для дыхания. Рядом с ним появились два знакомых силуэта. Алмаз и Сапфир. Их лица были бледными, а глаза горели тем же фиолетовым светом, что и у их повелителя. Они выглядели как марионетки, лишённые собственной воли, и эта мысль наполнила меня горечью. — Принц Алмаз! Сапфир! — воскликнула Тёмная Леди, и в её голосе послышалось довольство. Она улыбнулась им, как улыбаются верным псам, выполнившим команду. — Вы как раз вовремя. Наши гости уже начали веселиться. Сапфир шагнул вперёд, и его глаза — раньше такие мягкие и тёплые — теперь пылали холодным синим пламенем. Он поднял руку, и я увидела, как его пальцы начали удлиняться, превращаясь в острые, чёрные когти, словно выкованные из самой тьмы. — Я получил от Мудреца дар — «Лапу демона», — произнёс он, и его голос звучал ровно, безжизненно, как у механизма. — Она способна разорвать любую преграду. Любую защиту. Любую жизнь. Алмаз шагнул вперёд, и его белые волосы, обычно струящиеся мягкими волнами, теперь засверкали, будто в них отражалось пламя ада. В его глазах зажглись два багровых огня, и я почувствовала, как от его взгляда по моей коже пробегает холод. — А я — «Демонический взгляд», — добавил он, и его голос был таким же безжизненным. — Один взгляд — и твоя воля разбивается вдребезги. Ты становишься моей марионеткой. Ты делаешь то, что я прикажу. Ты перестаёшь быть собой. В следующее мгновение Алмаз поднял взгляд, и его глаза вспыхнули ярким багровым светом. Волны чёрной энергии, словно щупальца гигантского осьминога, вырвались из его глаз и устремились к моим друзьям. Марс, Венера, Юпитер, Меркурий — все они оказались схвачены этими волнами. Чёрная энергия обвилась вокруг их тел, как удав, сдавливая грудь, лишая воздуха. — Нет! — закричала я, но мои ноги словно приросли к земле. Венеру и Юпитер отбросило к стене хрустального дворца с такой силой, что я услышала, как их тела с глухим ударом столкнулись с прозрачной поверхностью. Они медленно сползли вниз, их лица исказились от боли, но они всё ещё пытались подняться, опираясь на дрожащие руки. Марс и Меркурий оказались в ещё более страшном положении. Из их собственных теней вырвались чёрные когтистые руки, которые обхватили их запястья, лодыжки, шеи, прижимая к земле. Они пытались освободиться, но тени держали их мёртвой хваткой, и каждая попытка сопротивления лишь усиливала давление. — Отпустите их! — закричала я, и мои руки сжались в кулаки. Серебряный кристалл внутри меня забился, как пойманная птица, пытаясь вырваться на свободу. Но я была одна. Я стояла перед ними одна, без своих друзей, без поддержки. Только я, Тёмная Леди, Мудрец и его марионетки. И где-то там, в глубине дворца, спала моя будущая версия, которая не могла прийти на помощь. — Чибиуса, пожалуйста! — крикнула Юпитер, с трудом поднимаясь. Её голос был хриплым, и на губах выступила кровь, но она не сдавалась. Её глаза, полные боли и мольбы, встретились с глазами Тёмной Леди. — Неужели ты нас не узнаёшь? Неужели ты забыла всё, что мы пережили вместе? Я научила тебя готовить! Я была твоей старшей сестрой, когда тебе было одиноко! Я защищала тебя, когда ты боялась! Неужели всё это ничего не значит? — Ты ведь родилась здесь! — закричала Венера, и её голос сорвался на высокие ноты. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она упала на колени, тяжело дыша. — Ты росла в этом городе! Это твой дом! Как ты можешь разрушать его?! Как ты можешь позволять им уничтожать всё, что мы построили? Тёмная Леди медленно повернулась к ним. Её лицо было бесстрастным, но в глубине её глаз снова мелькнула та тень — тень сомнения, тень боли. — Это место для меня ничего не значит, — сказала она, и её голос прозвучал глухо. — Оно было моей тюрьмой. Тюрьмой, в которой меня заставляли быть идеальной. В которой меня учили, что я должна быть как она. — Она указала на меня. — Что я никогда не смогу быть достаточно хорошей. Что я всегда буду второй. Тенью. Заменой. И теперь я наконец вырвалась из этой тюрьмы. Я нашла своё место. Свою силу. Свою власть. Она вытянула руку, и позади неё, прямо из пустоты, начал расти Чёрный Кристалл Тьмы. Он был массивным, неровным, и от него исходили пульсирующие волны энергии, которые искажали пространство вокруг него. Воздух начал дрожать, и я видела, как здания вдалеке начали терять свои очертания, словно исчезая в тумане. — Видите этот чёрный кристалл тьмы? — произнесла она, и её голос наполнился гордостью. — Это второй по счёту. Мудрец создал его специально для меня. Он в сотни раз мощнее предыдущего. Он создаёт искажения, которые уже распространяются по всей планете. Люди исчезают, не оставляя следов. Города рушатся, превращаясь в пыль. Он поглощает всё: свет, жизнь, надежду. Всё, к чему он прикасается, перестаёт существовать. Скорость разрушения — в сотни раз выше, чем прежде. Она сделала паузу, и её улыбка стала хищной, торжествующей. — Эта звезда погибнет, — прошептала она. — И я не собираюсь её спасать. Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Мои колени дрогнули, и я едва не упала. — Что ты несёшь?.. — прошептала я. Мой голос был чужим, тихим, полным ужаса. — Чибиуса… ты не можешь… ты не можешь хотеть этого… — Я уже получила то, чего хотела, — ответила она, и в её голосе звучало ледяное спокойствие. Она повернулась в сторону тени, и я увидела, как из темноты шагнула знакомая фигура. Высокая, статная, с тёмными волосами, которые мягко струились по плечам. — Эндимион! — позвала она. И он вышел. Мамору. Мой Мамору. Его глаза были пустыми, как у куклы. В них не было ни тепла, ни света, ни любви. Только серая, безжизненная пустота. Он шагнул к ней, и я видела, как каждое его движение было механическим, лишённым души. — Мамору… — сердце моё сжалось от боли. Я чувствовала, как оно разрывается на части. — Нет… пожалуйста… нет… — Я всегда хотела отнять его у тебя, — холодно сказала Тёмная Леди, и в её голосе звучало торжество. — Хотела, чтобы он принадлежал мне. Чтобы он смотрел только на меня. Чтобы его руки касались только меня. И теперь это случилось. — Она повернулась к нему и положила руку ему на плечо. — Эндимион, сделай ей больно. Мой принц шагнул вперёд. Он двинулся на меня с кулаками, и его лицо было абсолютно спокойным — тем спокойствием, которое бывает только у тех, кто потерял душу. Он занёс руку для удара, и я едва успела увернуться. Его кулак пролетел в сантиметре от моего лица, и я почувствовала, как ветер от его движения обжёг мою кожу. — Мамору, нет! Очнись! — закричала я, уворачиваясь от второго удара. — Это я! Усаги! Твоя жена! Твоя любимая! Пожалуйста, очнись! Но он не слышал. Его глаза оставались пустыми, и он продолжал атаковать, снова и снова, без остановки. Тёмная Леди смотрела на это с довольной улыбкой. Она подошла к нему, когда он замер на мгновение, схватила его за подбородок своими тонкими, бледными пальцами и притянула к себе. И поцеловала его. Медленно, демонстративно, смакуя каждую секунду этого мгновения. Я смотрела на это, и внутри меня рушилось всё. Моя надежда, моя вера, моё сердце — всё разбивалось вдребезги. — Он теперь принадлежит мне, — прошептала она, отстраняясь от него. Её глаза смотрели на меня, и в них не было ни капли жалости. — Вся его любовь, вся его преданность, каждая его мысль — всё это моё. И ты никогда, слышишь, никогда не сможешь вернуть его. Она засмеялась, и её смех разнёсся над площадью, полный мрачного восторга. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух площади обжигает лёгкие, наполняя их горечью и пеплом. Ветер трепал мои волосы, и я слышала, как они хлещут по лицу, словно пытаясь привести меня в чувство. Но я уже была в сознании. Более ясном, чем когда-либо прежде. Я чувствовала каждую клетку своего тела, каждую вибрацию тьмы, которая окружала нас, каждое биение сердца тех, кто стоял позади меня — моих друзей, моей семьи, моей надежды. — Это… не любовь, — произнесла я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. Он не дрожал. В нём не было страха. Только глубокая, всепоглощающая печаль. — Это боль. Ты просто потеряла себя, Чибиуса. Ты запуталась в той тьме, которую тебе навязали. Но я вижу тебя. Я вижу сквозь неё. И я знаю, что ты всё ещё там. Ты просто забыла, кто ты на самом деле. Я сделала шаг вперёд, и мои ноги, казалось, сами несли меня к ней. Между нами были метры, но я чувствовала, как сокращается расстояние между нашими душами. Я смотрела в её глаза — в эти фиолетовые бездны, которые когда-то были такими тёплыми, такими родными. Я искала в них ту искру, которую видела раньше. Ту маленькую, упрямую искру, которая отказывалась гаснуть. — Я понимаю, — продолжила я, и в моём голосе послышалась улыбка — грустная, но искренняя. — Я тоже когда-то ревновала. Я тоже хотела, чтобы Мамору был только моим. Я помню, как сжимала кулаки, когда видела, как какая-нибудь девушка смотрит на него слишком долго. Я помню, как мне казалось, что я недостойна его, что он уйдёт, найдёт кого-то лучше, умнее, красивее. Это нормально — бояться потерять того, кого любишь. Но любовь — не в том, чтобы владеть, Чибиуса. Любовь — это защищать. Прощать. Верить. Даже когда всё против тебя. Даже когда ты чувствуешь себя сломленной. Потому что настоящая любовь не требует ничего взамен. Она просто есть. И она не умирает, даже когда кажется, что мир рухнул. Я остановилась в нескольких шагах от неё. Я видела, как её плечи напряглись, как её пальцы сжались в кулаки. Она боролась. Боролась с каждой моей фразой, с каждым словом, которое я произносила. — Вспомни, как ты играла с Киёкой, — сказала я, и мои слова падали в тишину, как капли дождя на сухую землю. — Ты ведь называла её своей лучшей подругой. Вы ночевали друг у друга, когда Хотару было страшно. Вы делились секретами — теми самыми, которые нельзя рассказывать никому, даже родителям. Вы смеялись до утра, когда вам было по одиннадцать, и плакали вместе, когда мир казался слишком жестоким. Где эта дружба, Чибиуса? Где та девочка, которая держала Хотару за руку и говорила, что никогда её не бросит? Я сделала ещё один шаг. — А Токико? — продолжила я, и мой голос стал мягче, почти шёпотом. — Она ведь стала для тебя как старшая сестра. Она учила тебя терпению. Она показывала тебе звёзды и рассказывала их истории. Она была рядом, когда ты плакала, когда ты злилась, когда тебе казалось, что никто тебя не понимает. Она любила тебя. Безусловно. Как я. Как твой отец. Как все мы. Она никогда не сдавалась, даже когда ты отталкивала её. Потому что она верила в тебя. На лице Тёмной Леди промелькнула тень. Её губы дрогнули, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза — одна-единственная, которую она тут же попыталась смахнуть, но не успела. — А Гелиос… — произнесла я, и это имя повисло в воздухе, как звон хрустального колокольчика. — Помнишь его? Тёмная Леди вздрогнула. Всем телом. Словно это имя ударило её током. Её глаза расширились, и на мгновение тьма в них рассеялась, открывая глубокую, пронзительную боль. — Гелиос… — прошептала она, и в этом шёпоте я услышала ту самую Чибиусу. Ту, которая когда-то стояла на балконе и смотрела на звёзды, мечтая о будущем. Ту, которая впервые влюбилась и не знала, что делать со своим сердцем. Это слово пронзило её, как клинок, и я видела, как она борется с нахлынувшими воспоминаниями. — Ты любила его, — продолжила я, чувствуя, как ледяная стена вокруг неё начинает трескаться. — Он любил тебя. Он смотрел на тебя так, как никто другой. Он видел в тебе не принцессу, не наследницу престола, а просто тебя — Чибиусу, девчонку с огромным сердцем и упрямым характером. Ты стала сильной именно потому, что верила в любовь. Ты знала, что есть ради кого просыпаться по утрам. Ради кого улыбаться, даже когда тяжело. Ради кого бороться. Ты ждала ребёнка, Чибиуса. Вы мечтали о будущем вместе. Ты чувствовала, как внутри тебя растёт новая жизнь, и это делало тебя сильнее. Разве всё это ложь? Разве это не было по-настоящему? — Хватит! — закричала она, и её голос сорвался на высокие, истерические ноты. Она прижала руки к голове, сжала виски, словно пытаясь выдавить из себя мои слова. — Замолчи! Замолчи, слышишь?! Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что я чувствовала! Ты не знаешь, как больно! Слёзы градом катились по её щекам — чёрные слёзы, окрашенные тьмой, которая пыталась удержать её в своих объятиях. Она тряслась, её плечи вздрагивали, и я видела, как она борется сама с собой. Как две её половины — светлая и тёмная — сражаются за право быть услышанными. — Не слушай её, — вмешался Мудрец, и его голос разнёсся гулким эхом по площади. Он был низким, тягучим, и каждая его нота проникала в сознание, пытаясь затуманить разум. — Она лишь пытается затуманить твой разум. Она — враг. Ты — Тёмная Леди, королева Немезиды! Свет — ложь. Любовь — слабость! Только сила имеет значение! Только власть дарует свободу! Лицо Чибиусы исказилось. Я видела, как слова Мудреца снова берут верх над её разумом. Её глаза вспыхнули фиолетовым огнём, и в них снова появилась та холодная, пустая ярость. — Нет… Я… Я Тёмная Леди… — прошептала она, словно убеждая саму себя. Её голос дрожал, но с каждым словом он становился твёрже. — Всё, что ты говоришь про любовь — обман! Я не верю тебе! Я не верю никому! Любовь — это слабость! Она делает нас уязвимыми! Она разрушает нас! Я уничтожу тебя, Сейлор Мун! Я уничтожу всё, что ты любишь! Она подняла руки, и чёрная энергия начала собираться в её ладонях. Тьма клубилась, росла, превращаясь в гигантский шар, готовый обрушиться на меня. Я чувствовала, как воздух вокруг нас начинает вибрировать от этой мощи. Я приготовилась к удару, но вдруг что-то изменилось. Передо мной встала тень. Алмаз. Его фигура была хрупкой и величественной одновременно. Он повернулся спиной к Тёмной Леди и лицом ко мне, и в его глазах — в этих теперь уже не пустых, а полных боли и решимости глазах — я увидела ту самую искру, которую искала в Чибиусе. Он вернулся к себе. Он прорвался сквозь тьму. — Любовь бывает разной, — произнёс он тихо, но твёрдо. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сила, которую я не замечала раньше. — Есть та, которую можно завоевать только силой… и есть та, ради которой готов умереть. Я понял это слишком поздно. Я выбрал не тот путь. Но я могу хотя бы попытаться исправить то, что натворил. Он повернулся к Тёмной Леди, и его взгляд был полон сострадания. — Я понимаю тебя, — сказал он ей. — Я тоже был слеп. Я тоже думал, что тьма даст мне силу. Но она лишь забрала всё, что у меня было. Не позволяй ей забрать и тебя. Ты сильнее её. Я знаю это. Но Тёмная Леди не слушала. Её глаза полыхали безумием, и в них не осталось ни капли той Чибиусы, которую я знала. Она подняла руки к небу, и вокруг неё начали закручиваться чёрные искры. Они танцевали в воздухе, как злые светлячки, и собирались в единый вихрь, который с каждой секундой становился всё больше, всё мощнее, всё разрушительнее. — Вы не понимаете! — закричала она, и её голос разнёсся над площадью. — Вы все слишком слабы! Вы все слишком наивны! Только тьма может дать настоящую свободу! Только тьма может дать настоящую силу! В воздухе закружились чёрные искры, и прямо перед нами из ничего начал формироваться ещё один кристалл. Он рос на глазах, становясь всё больше, и его поверхность мерцала зловещим фиолетовым светом. Он засиял мрачным, пульсирующим светом, и я почувствовала, как от него исходит такая мощная волна энергии, что воздух вокруг нас стал тяжёлым, почти жидким. — Спасайтесь! — закричала Венера, и я услышала, как её голос сорвался на высокие ноты. Мы бросились в стороны. Земля под нами дрожала, и каждый шаг давался с трудом. Воздух вибрировал от магического напряжения, и я слышала, как здания вокруг нас начинают трещать, как стёкла разбиваются вдребезги. Кристалл врезался в почву, и мгновение спустя ослепительная вспышка осветила весь дворец. — Ха-ха-ха! Так вам и надо! — раздался ликующий смех Тёмной Леди. — Пусть Лунный дворец Земли падёт! Пусть вас всех поглотит тьма! Вы никогда не сможете остановить меня! Я упала на колени, прикрывая лицо руками от ослепительного света. В ушах звенело, и я чувствовала, как моя сила тает с каждым мгновением. — Молодец, моя ненаглядная Тёмная Леди, — эхом откликнулся голос Мудреца. Его голос звучал довольным, почти сладким. — Ты права. Только тот, кто владеет силой, достоин управлять миром. Только тот, кто готов разрушить всё, что мешает, способен построить новый порядок. Ваш народ сам научил меня этому… народ Лунного Королевства. Ваша слабость, ваша привязанность к прошлому — вот что привело вас к краху. Его слова пронзили меня, как клинок. Я почувствовала, как в груди закипает гнев, смешанный с отчаянием. Они хотели разрушить всё, что мы построили. Они хотели уничтожить нашу надежду. Но я не могла позволить этому случиться. Я не имела права. Я опустилась на одно колено, закрыла глаза и сосредоточилась на серебряном кристалле внутри меня. Я чувствовала, как его свет начинает разгораться, как он откликается на мою боль, мою любовь, мою решимость. Я вложила в него всё, что у меня было — все свои слёзы, всю свою надежду, всю свою веру в то, что мы сможем победить. Свет моей броши начал разгораться всё сильнее. Он проникал сквозь тьму, сквозь отчаяние, сквозь все преграды, которые ставили передо мной враги. Я чувствовала, как этот свет соединяется с энергией Хрустального Дворца, как они становятся одним целым. — Смотрите! Дворец! — воскликнула Марс, глядя в небо. Её голос был полон изумления. — Он светится! Он никогда не светился так ярко! Сияние от Хрустального Дворца стало ослепительным. Оно пронзало тьму, разгоняя тени, и я чувствовала, как этот свет наполняет меня силой. — Сейлор Мун?! Что ты делаешь? — крикнула Меркурий, и я услышала в её голосе тревогу. — Ты тратишь слишком много энергии! Ты не выдержишь! Но я не могла ответить. Всё моё сознание было устремлено внутрь потока энергии. Я чувствовала, как кристалл внутри меня пульсирует в такт с моим сердцем, как его свет соединяется со светом дворца, создавая мощный барьер, который невозможно пробить. — Ха-ха-ха! — снова засмеялся Мудрец, и его смех был полон презрения. — Ты ещё сопротивляешься?! Всё, что тебе дорого, в моих руках! Я могу уничтожить их, когда захочу. Твоего мужа. Твою дочь. Твоих друзей. Всех, кого ты любишь. Хочешь вернуть их — покорись! Отдай мне второй таинственный серебряный кристалл! Отдай мне всю свою силу, и я, возможно, позволю им жить! Его слова эхом отозвались в моём сердце. Я чувствовала, как его голос пытается проникнуть в мой разум, посеять сомнение, заставить меня сдаться. Но я почувствовала, как сила королевы Серенити — моей будущей версии, моей истинной сущности — снова наполняет меня. Она была тёплой, как материнские объятия, и я знала, что она со мной. Что я не одна. — Никогда! — закричала я, и мой голос разнёсся над площадью, как боевой клич. — Я защищу дворец! Защищу планету Новой Королевы Серенити! Защищу свою дочь и своего мужа! Я не отдам тебе ничего! Ты получишь только мою ненависть! Я сама удивилась этим словам — они словно звучали из глубины моей души, как будто говорила не я, а сама королева. Сила, которая наполняла меня, была настолько мощной, что я чувствовала, как моя броня начинает светиться всё ярче, как мои волосы начинают развеваться от потоков энергии. Вокруг раздавались крики, вспышки света и грохот. Пространство колебалось, словно вот-вот разорвётся. Я чувствовала, как сама реальность начинает трещать по швам. — Нанесите удар ещё одним чёрным кристаллом, — приказал Мудрец, и его голос был ледяным. — Сейчас. Немедленно. Мы должны сломить её сопротивление. — Но если мы это сделаем, планета не выдержит… — начал Алмаз, и в его голосе послышалось колебание. — Энергия будет слишком мощной. Она уничтожит всё. — И что? — насмешливо ответил Мудрец. — Серебряный кристалл и королева уже почти наши. Планета — лишь средство. Если она погибнет, мы просто создадим новую. Из пепла старого мира родится новый порядок. Алмаз замер. Его глаза сверкнули, и я увидела в них то, чего не замечала раньше — решимость. Он, казалось, очнулся от транса, который держал его все эти дни, и его настоящая сущность — та, что была до того, как Мудрец превратил его в марионетку — снова прорвалась наружу. — А потом ты избавишься и от нас, да? — спросил Алмаз, и его голос звучал холодно. — Мы — лишь инструменты. Как только мы выполним свою функцию, ты выбросишь нас, как ненужный хлам. Я прав? — Принц Алмаз! — крикнул Сапфир, и в его голосе послышалось изумление. Он тоже начал просыпаться. Тьма в его глазах начала рассеиваться, уступая место прежнему свету. — Мудрец! — Алмаз поднял голову, и в его голосе зазвучала сталь. — «Демонический взгляд», который ты мне даровал, обернулся против тебя. Я использовал его, чтобы разорвать твою связь с моим разумом. Я отразил твою энергию обратно в тебя! Твоя собственная тьма стала твоим врагом! Он повернулся к брату, и его глаза наполнились слезами. — Рубиус, Изумруд… они были моими товарищами, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я помню их лица. Я помню, как они улыбались. Как они верили в меня. Они пожертвовали собой, чтобы остановить тьму. Я не позволю, чтобы их жертвы оказались напрасны. Я не позволю, чтобы их смерть была бессмысленной. Я остановлю это. Даже ценой своей жизни. Он повернулся к Сапфиру, и в его взгляде была бесконечная любовь. — Сапфир, ты ведь всегда боролся против использования тьмы, — сказал он, и его голос стал тихим, почти интимным. — Ты всегда говорил, что это неправильно. Что мы должны искать другие пути. Я не слушал тебя. Я был слишком горд, слишком упрям. Но ты был прав. Ты всегда был прав. Простишь ли меня, брат? Сапфир на миг замер, но его губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке. — Я никогда не держал на тебя зла, — ответил он, и его голос был полон слёз. — Ты — мой брат. Я всегда буду любить тебя. Что бы ни случилось. — Умри, Мудрец! — выкрикнул Алмаз, и в его голосе звучала вся его ярость, вся его боль, вся его решимость. Мощный луч света — чистый, ослепительный, невероятной силы — вырвался из его глаз и устремился в сторону Мудреца. Взрыв, последовавший за этим, ослепил всех. Свет заполнил всё пространство, и я на мгновение потеряла способность видеть. Когда дым и пыль начали рассеиваться, я увидела, как Сапфир лежит без сил на каменном полу. Он был бледен, но жив — его грудь вздымалась, хотя и тяжело. А Мудрец… стоял, будто ничего не произошло. Его фигура была неподвижной, но маска с его лица упала, открывая ужасающую правду. — Это и есть… настоящий Мудрец?! — прошептал Алмаз, и в его голосе слышалось изумление. — Невероятно… Под маской не было лица. Не было плоти. Только пульсирующая, клубящаяся тьма, которая принимала очертания человека. Чёрный туман, в котором горели два фиолетовых огня — его глаза. Он был не человеком. Он был воплощением самой Немезиды. — Ха-ха-ха… — раздался чудовищный смех, от которого у меня кровь застыла в жилах. — Ты думал, что можешь уничтожить меня, ничтожный принц? Я — не человек. Я — сама планета. Я — её ненависть, её боль, её гнев. Я бессмертен. Я вечен. И я буду существовать, пока существует тьма в сердцах людей. — Покажи им свой истинный облик, Мудрец! — воскликнула Тёмная Леди, и в её голосе звучало торжество. — Пусть они увидят, что ты на самом деле! Внезапно из-под земли поднялась гигантская чёрная тень. Она росла, становясь всё больше, и вскоре закрыла собой всё небо. Воздух застыл. Время, казалось, остановилось. — Что это?! — закричала Меркурий, и в её голосе слышался ужас. — Меня зовут Мудрец, — прозвучал гулкий голос, который, казалось, исходил из самой земли. — Моя прежняя оболочка была лишь иллюзией. Моё истинное тело — сама Немезида. Я стал этой планетой. Я — воплощение её ненависти. Я — её крик о помощи, который никто не услышал. Я — её месть. Почва застонала. Из трещин, которые разбегались по всей площади, вырывались волны чёрной энергии, поглощая всё на своём пути. Я чувствовала, как они тянут мою силу, высасывают её, как голодные пиявки. — Оно… оно всасывает свет! — крикнула Марс, падая на колени. Её лицо было бледным, и я видела, как её сил тают с каждой секундой. Одна за другой девочки теряли силы. Венера упала на спину, тяжело дыша, её глаза были полузакрыты. Юпитер пыталась удержаться на ногах, но её колени дрожали, и она рухнула рядом с остальными. Меркурий пыталась что-то сделать с её компьютером, но его экран погас, и она просто опустила голову, обессиленная. Даже Марс, всегда такая сильная и несгибаемая, лежала на земле, и я видела, как её дыхание становится поверхностным. Я чувствовала, как тьма вытягивает энергию из наших тел, как она обвивает нас, как змея, душащая свою жертву. Мои руки стали тяжёлыми, как свинец, и я едва могла держать их поднятыми. — Немезида приближается, — подумала я, сжимая кристалл. Я чувствовала, как его пульс замедляется, как его свет тускнеет. — Мне нужно больше силы, чтобы защитить планету… но откуда мне взять её? — Дворец светится всё ярче! — крикнула Рей, прикрывая глаза от сияния. Её голос был слабым, но в нём звучала надежда. Я подняла голову и увидела, как Хрустальный Дворец сияет ослепительным светом. Он был ярче солнца, ярче всех звёзд на небе. От него исходила такая мощь, что я чувствовала, как даже тьма отступает перед ним. — Это сила Новой Королевы Серенити, — сказала Венера, едва дыша. Её голос был хриплым, но в нём звучало благоговение. — Какая же мощь у серебряного кристалла… Я никогда не чувствовала ничего подобного. — Она использует силу кристалла прошлого в будущем… — пробормотал Артемис, и в его голосе слышалось изумление. — Невероятно. Это нарушает все законы времени. Но она делает это. Она соединяет прошлое и будущее. — Это Сейлор Мун! — радостно воскликнула Луна. — Она сражается за всех нас! Она не сдаётся! Она никогда не сдаётся! Но я слышала треск. Хрустальный Дворец начал рушиться. Его стены покрывались трещинами, и осколки падали вниз, разбиваясь о землю с глухим звоном. — Сейлор Мун! Королева! — закричала Ами, и в её голосе слышался ужас. — Дворец! Он не выдерживает! — Не верьте глазам! — ответила я, напрягая последние силы. — Это иллюзия! Мудрец хочет заставить вас потерять надежду! Он хочет, чтобы мы поверили, что всё кончено! Но это не так! Пока мы дышим, пока мы боремся, пока мы верим — надежда жива! — Ха-ха-ха! — смех Тёмной Леди эхом прокатился по воздуху. — Кто погибнет первым, Сейлор Мун? Ты или твоя планета? Сколько ещё ты сможешь удерживать равновесие, сопротивляясь тьме? Твоя сила не бесконечна! Ты устанешь! Ты сломаешься! И тогда я буду наблюдать, как всё, что ты любишь, превращается в пепел! Я не ответила. Просто стиснула зубы, чувствуя, как мои челюсти сжимаются до боли, готовясь к последнему рывку. Я собрала всю свою волю, всю свою любовь, всю свою надежду в один-единственный удар. Я была готова отдать всё, чтобы защитить этот мир. И вдруг я почувствовала знакомую, чистую энергию — словно дыхание времени. Она была тёплой, успокаивающей, и я сразу поняла, кто это. — Плутон, нет! — крикнула я, распахнув глаза. Сецуна стояла рядом со мной, держа в руках свой Посох Времени. Её лицо было бледным, но спокойным. В её глазах не было страха — только решимость и безграничная любовь. Она знала, что делает. И она знала цену, которую придётся заплатить. — Прости, Королева, но сейчас я обязана нарушить табу, — сказала она тихо, и её голос был ровным, как гладь озера. — Я хранила время так долго. Я видела миллионы возможных исходов. И в каждом из них… в каждом из них я должна была сделать это. Ради тебя. Ради Чибиусы. Ради всех нас. Она подняла руку, и вокруг всё застыло. Звуки исчезли. Движение остановилось. Даже ветер перестал дуть. — Время, стой! — крикнула хранительница врат, и её голос разнёсся над застывшим миром, как последний крик надежды. И в тот миг мир окутало ослепительное свечение. Воздух застыл, как хрусталь — прозрачный, холодный, неподвижный. Алмаз и Сапфир превратились в каменные статуи, их лица застыли в последнем выражении — Алмаз с решимостью, Сапфир с удивлением. Мудрец замер, словно тень, застывшая между мирами, его фигура стала неподвижной, как скульптура из тьмы. Моих подруг окутало серебристое сияние, защищая их от полной гибели. Я видела, как их тела стали мягко светиться, как вокруг них сформировались коконы света, которые не давали тьме прикоснуться к ним. А я… я почувствовала, как время остановилось. Как всё живое вокруг замерло в ожидании. Только сердце продолжало биться — в унисон с серебряным кристаллом. Его пульс был ровным, сильным, и я знала, что это — начало конца. Но также — и начало нового начала. Конец POV Усаги. *** POV Сецуна. Я стояла у врат времени, вглядываясь в бесконечную спираль светящихся потоков, которые переплетались в причудливом танце передо мной. Каждый поток был чьей-то жизнью, чьей-то судьбой, чьим-то выбором, сделанным в один единственный миг. Я видела их все — миллиарды, триллионы нитей, уходящих в бесконечность прошлого, настоящего и будущего. Всё вокруг было тихо, лишь тихое пульсирование времени отзывалось в моём сердце, как второй пульс, синхронный с биением самой вселенной. Воздух здесь был холодным и разрежённым, пахнущим звёздной пылью и вечностью. Он проникал в лёгкие, наполняя их той особенной чистотой, которая бывает только на границе миров. Я провела ладонью по гладкой поверхности грантового жезла, чувствуя, как его древняя сила отзывается на моё прикосновение тёплой вибрацией. Мы были едины — я и время. Я и вечность. Я и те бесчисленные судьбы, которые проходили через мои врата. И вдруг воспоминания нахлынули волной — неожиданно, болезненно, ярко. Слова королевы Серенити, её мягкий голос, её взгляд, в котором всегда было столько света, что я иногда чувствовала себя недостойной стоять перед ней. Она была для меня не просто правительницей. Она была наставницей. Другом. Тем человеком, который научил меня, что даже хранитель времени имеет право на чувства, на любовь, на надежду. Воспоминание. Я стояла в тронном зале в Лунном дворце Серебряного Тысячелетия. Свет от хрустальных стен мягко отражался от моей формы, создавая вокруг меня ореол, который, казалось, делал меня старше, мудрее, но одновременно и тяжелее. Королева Серенити сидела на своём троне — не на том высоком, церемониальном, а на маленьком, уютном кресле, которое она любила, когда хотела говорить по душам. Её лицо было спокойным, но в глазах я видела ту особенную серьёзность, которая появлялась у неё только в самые важные моменты. — Плутон, — произнесла она, и её голос был мягким, как шёлк, но в нём слышалась сталь, которую я научилась уважать. — Ты — Хранительница времени. Защитница, оберегающая пространство и ход судеб. Ты видишь больше, чем кто-либо из нас. Ты знаешь, что будет, ещё до того, как это случится. Но с этой силой приходит и огромная ответственность. Она поднялась с кресла и подошла ко мне. Её шаги были бесшумными, и я чувствовала, как от неё исходит тот особенный свет, который всегда окружал её — тёплый, успокаивающий, всепрощающий. Её рука мягко коснулась моих волос, и я почувствовала, как это прикосновение снимает часть той тяжести, которую я носила на своих плечах. — Запомни, — сказала она, и её голос стал тише, интимнее. — Есть три табу, которые ты не имеешь права нарушить. Ни при каких обстоятельствах. Ты должна запомнить их так же чётко, как помнишь своё собственное имя. Она сделала паузу, и я видела, как в её глазах мелькнула тень — тень той боли, которую она сама когда-то пережила, нарушая правила. — Первое: путешествия во времени запрещены. Ты не должна позволять никому пересекать временные барьеры, даже если это кажется спасением. Каждое изменение в прошлом создаёт трещину в будущем. Каждая трещина может стать пропастью. Второе: ты никогда не должна покидать свой пост. Ты — хранительница врат. Твоё место здесь, на границе времён. Если ты уйдёшь, даже на мгновение, равновесие может нарушиться. И третье, самое важное: ты никогда, слышишь, никогда не должна останавливать время. Это самый тяжёлый грех, который может совершить Хранитель. Остановка времени — это не просто заморозка мгновения. Это разрыв самой ткани реальности. Это цена, которую платит не только тот, кто останавливает, но и весь мир. Запомни это, Плутон. Запомни крепко. Я кивнула, не осмелившись произнести ни слова. Тогда я ещё не понимала, какую цену имеют эти запреты. Я знала их теоретически — как знают правила игры, но не осознают их истинной важности до тех пор, пока не оказываются на грани. Конец воспоминаний. Я вздохнула, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. Воздух вокруг меня дрожал, и я видела, как потоки времени начинают пульсировать быстрее, словно сама вселенная знала, что приближается момент выбора. Я подняла взгляд на пульсирующий вихрь энергии за спиной — тот самый, через который проходили все судьбы, все времена, все возможности. Он был прекрасным и пугающим одновременно. — И всё же… — прошептала я, и мой голос прозвучал тихо, почти беззвучно. — В этом времени я снова нарушу их. Снова. Я знаю, что это будет стоить мне всего. Но если так нужно ради неё, ради всех, ради этого мира, который я поклялась защищать… пусть даже цена будет моей жизнью. Я готова заплатить её. Ведь я знаю — меня возродят. Время всегда находит способ восстановить баланс. Но само время больше не простит ошибок. Оно не прощает дважды. Я почувствовала, как мои пальцы сжимают жезл так сильно, что костяшки побелели. Моё сердце билось ровно, но в груди росло то особенное чувство, которое появлялось только перед самым важным выбором в жизни — чувство неизбежности, смешанное с принятием. Я знала, что я должна сделать. И я была готова. — Плутон! — окликнул меня знакомый голос, и я резко обернулась. У врат стояла Диана. Её серая шерсть поблёскивала в свете хронополя, отбрасывая мягкие серебристые блики на её мордочку. Её глаза, большие и умные, были полны тревоги, и я видела, как её хвост нервно дёргается из стороны в сторону. Она была так похожа на свою мать — такая же серьёзная, такая же ответственная, такая же готовая броситься в бой ради тех, кого любит. — Диана, что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня всё сжималось от предчувствия. — Тёмная Леди создала ещё один чёрный кристалл! — быстро проговорила она, и её голос сорвался на высокие ноты. — Этот кристалл в сотни раз мощнее предыдущих! Он уже начал разрушать структуру реальности! Сейлор Мун держит энергию серебряного кристалла, но её силы уходят с каждой секундой! Она не выдерживает! Остальные воины — без сознания! Их тела истощены, и тьма начинает проникать в их ауры! Им нужна ты, Плутон! Только ты можешь помочь! Я почувствовала, как моё сердце сжалось от этих слов. Чибиуса. Моя маленькая, моя любимая Чибиуса. И Усаги — та, кто стала для меня не просто королевой, а настоящей сестрой. Они боролись там, истекая светом и силой, а я стояла здесь, на границе времён, и не могла им помочь. Не могла, пока не нарушу священный закон. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как холодный воздух наполняет мои лёгкие. — Пока меня не будет, ты должна охранять пост, — сказала я спокойно, хотя внутри всё сжималось от понимания того, что я собираюсь сделать. Я смотрела на Диану, и в моём взгляде была вся та любовь, которую я чувствовала к этому маленькому, храброму существу. — Ты должна стоять у врат и не пускать никого. Ни под каким предлогом. Даже если тебе покажется, что это я вернулась — не верь. Время коварно, оно может создавать иллюзии, чтобы обмануть тебя. Ты должна быть сильной, Диана. Ты должна выдержать. Я верю в тебя. Диана испуганно посмотрела на меня. Её глаза расширились, и я видела, как по её шерсти пробежала дрожь. Она знала. Она знала, что я собираюсь сделать, и это знание наполняло её ужасом. — Плутон… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты ведь не собираешься… Ты не собираешься нарушить табу, правда? Ты не сделаешь этого… Ты не оставишь меня… Ты не… — Спасибо за предупреждение, Диана, — я мягко улыбнулась, и в моей улыбке была вся та нежность, которую я так долго прятала за маской серьёзности. — Всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Что бы ни случилось, всё будет хорошо. Ты должна верить в это. Ты должна верить в нас. Я видела, как по её щеке скатилась слеза — маленькая, прозрачная, как капля росы. Она хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. И прежде чем она успела произнести их, мир вокруг меня вспыхнул фиолетовым светом, и я исчезла во вратах времени, оставляя за собой лишь эхо моего голоса и тепло моей любви. *** Я появилась в пустоте — той особенной пустоте, которая бывает только на стыке миров, где реальность теряет свои очертания. Воздух здесь был тяжёлым, густым, пропитанным энергией конфликта. Я чувствовала, как он давит на мои плечи, как он пытается проникнуть в мою ауру, ослабить меня. Но я была сильнее. Я была Хранительницей Времени, и я знала, что моя сила проистекает не из физической мощи, а из моей воли, моей любви, моей готовности пожертвовать собой. Вдалеке вспыхнул ослепительный луч — чистый, белый, пронзительный. Я узнала его. Это была энергия Серебряного Кристалла. Она пульсировала, как сердце умирающего мира, и я знала, что каждая её вспышка приближает меня к тому моменту, когда я должна буду сделать выбор. Я бросилась туда. Мои ноги не касались земли — я парила над разрушенной площадью, чувствуя, как ветер времени обдувает моё лицо. Вокруг меня проносились осколки реальности — обрывки воспоминаний, мгновения из прошлого и будущего, которые смешались в единый хаос. Я видела лица людей, которые были дороги мне — Чибиусу, Усаги, всех остальных воинов. Они были там, в этой битве, и я должна была спасти их. Когда я добежала до эпицентра сражения, передо мной предстала страшная картина, которая заставила моё сердце остановиться на мгновение. Четыре воина — Марс, Венера, Юпитер и Меркурий — лежали без сознания, их тела окутывал слабый, мерцающий свет, который с каждой секундой становился всё тусклее. Я видела, как их ауры истончаются, как тьма начинает просачиваться внутрь, пытаясь задушить последние искры жизни. Их лица были бледными, почти прозрачными в этом зловещем свете, и на каждом из них застыло выражение боли и отчаяния. Сейлор Мун стояла на коленях в центре этой разрушенной картины. Её руки были подняты, и она сдерживала энергию серебряного кристалла, который соединял прошлое и будущее. Её тело дрожало от напряжения, и я видела, как пот струится по её лбу, смешиваясь со слезами. Её глаза были закрыты, но я знала, что она чувствует каждую секунду этой битвы, каждое колебание своей силы. Её руки дрожали, и я видела, как они начинают опускаться — она не могла больше держать этот вес. — Плутон, нет! — крикнула она, открыв глаза. В них было столько боли, столько мольбы, столько отчаяния, что я почувствовала, как у меня сжимается горло. — Не делай этого! Пожалуйста! Не останавливай время! Ты погибнешь! Ты не сможешь вернуться! Но я уже знала, что должна сделать. Я смотрела на неё — на эту юную, храбрую, бесконечно любящую девушку, которая стала моей королевой, моей сестрой, моей надеждой. Я видела в ней ту самую искру, которая когда-то зажгла во мне веру в то, что мир можно спасти. И я знала, что не могу позволить этой искре погаснуть. Всё происходящее вокруг стало расплываться, словно само время сопротивлялось моему решению. Звуки приглушились, цвета потускнели, и только свет моего посоха оставался ярким, пульсирующим, как второе сердце, бьющееся в унисон с биением моей души. Я подняла жезл над головой. Его навершие вспыхнуло ослепительным светом, и вокруг меня начали закручиваться спирали света — будто секундные стрелки всех часов мира закружились в безумном, отчаянном танце. Я чувствовала, как энергия времени начинает покидать моё тело, как моя жизнь становится платой за этот последний дар. — Прости меня, Королева, — прошептала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. В нём не было страха — только покой и принятие. — Прости меня, Усаги. Я знаю, что ты не хотела бы, чтобы я делала это. Я знаю, что ты готова пожертвовать собой ради меня. Но это мой выбор. Мой долг. Моя любовь. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как последние капли моей силы собираются в центре моего существа. — Время, стой! — выкрикнула я, и мой голос разнёсся над застывающим миром, как последний крик надежды. Мир озарился слепящим белым светом. Я видела, как пространство вокруг меня схлопывается, как время застывает в каждом атоме, в каждой молекуле, в каждой мысли. Всё — и разрушения, и хаос, и тьма Немезиды — превратилось в неподвижную картину. Статуи застыли в своих позах. Слёзы замерли на щеках. Даже свет, казалось, перестал двигаться. Я почувствовала, как энергия вырывается из моего тела, как силы уходят, оставляя меня пустой и лёгкой, как перышко. Мои колени подкосились, и я начала падать, но моё сердце было спокойно. Я сделала это. Я подарила им шанс. Если хотя бы один миг я подарила им шанс — если хотя бы на мгновение они получили возможность передохнуть, собраться с силами, найти путь к победе — значит, всё было не зря. Моя жизнь, моя сила, моя жертва — всё это имело смысл. Я падала в пустоту, и последнее, что я видела, был взгляд Усаги — её глаза, полные слёз, полные любви, полные благодарности. И в этом взгляде я увидела, что она поняла. Что она знает. Что она никогда не забудет того, что я сделала ради неё. — Я люблю тебя, моя Королева, — прошептала я, и мой голос растворился в свете. — Я люблю вас всех. Продолжение следует…