Часть 28. Бесконечность 3: Новый дуэт

POV Усаги. Я бежала, не чувствуя под собой земли. Ноги сами несли меня вперёд, перепрыгивая через корни деревьев, огибая кусты, словно они жили своей собственной жизнью, подчиняясь древнему инстинкту, который не имел ничего общего с разумом. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, лёгкие горели от недостатка кислорода, но я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться. Передо мной мелькала знакомая фигура — стройная, стремительная, почти неуловимая в лунном свете. Воительница ветра. Харука. Её золотистые волосы развевались на бегу, словно языки пламени, а белый плащ, который она накинула поверх формы, развевался за ней, как крылья огромной птицы. Она двигалась с невероятной грацией и скоростью, и я знала — она могла бы исчезнуть в одно мгновение, если бы захотела. Но она не исчезала. Она позволяла мне следовать за ней, словно проверяла, готова ли я, словно хотела увидеть, насколько сильным было моё желание догнать её. Никогда не думала, что снова окажусь в такой ситуации. Всё происходило будто во сне — замедленное, нереальное, наполненное каким-то странным, щемящим смыслом. Я не знала, почему я бегу за ней. Это не было связано с миссией, не было связано с опасностью. Просто… внутри меня жило чувство, которое я не могла объяснить. Желание быть рядом с ней. Чувствовать её присутствие. Знать, что она здесь, что она жива, что она не исчезла, как в прошлый раз, когда я держала её на руках и чувствовала, как жизнь уходит из её тела. Я знала, что это неправильно. Харука любила Мичиру. Они были неразлучны, как ветер и море, как две половины одного целого. А я любила Мамору — моего принца, моего рыцаря, мою опору. Но ведь поцелуй может быть просто… сестринским? Проявлением нежности между двумя людьми, которые прошли через ад и выжили? Или я просто пытаюсь оправдать то, что чувствую? Эти мысли кружились в моей голове, как осенние листья, не давая покоя. — Постой! — крикнула я, и мой голос сорвался от ветра, который бил в лицо. Но, кажется, Уран не услышала меня. Или сделала вид, что не услышала. Она лишь обернулась на мгновение, и в лунном свете я увидела её глаза — тёмные, глубокие, как океан перед бурей. Ветер развеял её золотистые волосы, и они рассыпались по плечам, словно потоки света. Я ускорила шаг, чувствуя, как мышцы ног горят от напряжения. Ветер бил в лицо, раздувая мои волосы, заставляя щипать глаза, но я не сбавляла скорости. Всё вокруг превратилось в размытые пятна — деревья, камни, тени. Только она, её фигура, которая то появлялась, то исчезала за стволами деревьев, оставалась реальной. И вот — обрыв. Резкий, неожиданный, словно земля просто оборвалась под ногами. Я застыла на краю, чувствуя, как сердце на мгновение останавливается от страха. Дальше идти было некуда. Только пустота и лунный свет, заливающий всё вокруг. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь в висках, и я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, смешиваясь с ночной прохладой. Я стояла на краю обрыва, тяжело дыша, и смотрела на неё — на Харуку, которая стояла на ветке старого, раскидистого дуба, нависающего над пропастью. Она смотрела на меня сверху вниз, и на её губах играла та самая, чуть насмешливая улыбка, которую я так хорошо помнила. — Не думала, что ты погонишься за мной, принцесса, — сказала она, и голос её звучал спокойно, почти невесомо, как шёпот ветра. — Обычно ты более рассудительна. Что заставило тебя броситься за мной в ночь? Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Я просто смотрела на неё, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то тёплое, что-то, чему я не могла дать названия. Она была прекрасна в этом лунном свете — сильная, свободная, неуловимая. — Позволишь мне повторить это? — спросила она, и её голос стал мягче, почти интимным. — В знак признательности нашей королеве. За то, что она не забыла нас. За то, что она верит в нас. — Давай, — тихо произнесла я, сама не зная, почему согласилась. Мой голос был едва слышен, но она услышала. Она мягко спрыгнула на землю, бесшумно, как кошка, и подошла ближе. В этот момент всё замерло. Мир исчез. Остались только её глаза — глубокие, спокойные, как море после долгого, изнурительного шторма, — и тепло её губ, которые на мгновение коснулись моих. Поцелуй длился всего секунду, но сердце словно остановилось. Время растянулось, превратившись в бесконечность, в которой не было ничего, кроме этого мига. Когда Харука отстранилась, я не смогла ничего сказать. Только подняла руку к губам, чувствуя, как они всё ещё горят от её прикосновения. Ветер всё ещё нёс лёгкий аромат её духов — свежий, дорогой, с примесью чего-то солёного, морского, чистого. Этот запах я помнила с той самой ночи, когда Харука подарила мне флакон духов в будущем, сказав, что этот аромат подходит именно мне — терпкий и нежный одновременно. Тогда я смутилась и не знала, что ответить. Я просто поблагодарила её, чувствуя, как щёки заливает румянец. Но сейчас всё было по-другому. Теперь я точно знала, что чувствую. Это было не просто восхищение или благодарность. Это было что-то более глубокое, более интимное. То, что я не могла выразить словами, но что отзывалось в моей душе, как эхо далёкого колокола. Я резко обернулась, чувствуя, как внутри меня поднимается паника, и застыла. Неподалёку, у самого леса, стояли девочки — вся команда, с круглыми глазами и открытыми ртами. Они смотрели на меня с таким выражением, что я сразу поняла — они видели. Всё видели. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы задать вопросы. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и мне захотелось провалиться сквозь землю. — Вот блин… — подумала я, чувствуя, как мои щёки заливаются пунцовым румянцем, — теперь придётся объяснять. Хорошо хоть Мамору не видел этого… Или всё-таки видел? *** К счастью, кажется, они не заметили самого поцелуя — или, по крайней мере, сделали вид, что не заметили. Возможно, они решили, что это был просто момент между старыми друзьями, жест приветствия или что-то в этом роде. Но вопросов всё равно было море, и они висели в воздухе, как тяжёлые, свинцовые облака перед грозой. — Усаги, ты уверена, что мы можем им доверять? — первой заговорила Ами, и в её голосе звучала та самая аналитическая тревога, которая всегда появлялась, когда она сталкивалась с чем-то непонятным. Она сидела за своим компьютером, просматривая какие-то данные, но я знала, что на самом деле она смотрит на меня. — У них свои цели, и они действуют отдельно от нас. Они не делятся с нами информацией, не координируют свои действия. Что, если они не те, за кого себя выдают? Что, если у них есть скрытые мотивы? Я тяжело вздохнула и отвела взгляд, чувствуя, как внутри меня поднимается волна усталости. Я посмотрела на журнал, лежавший на столе командного центра. На обложке была фотография Харуки в модном костюме — серьёзная, красивая, недосягаемая. Её золотистые волосы были уложены в идеальную причёску, а взгляд был устремлён вдаль, словно она видела что-то, что было скрыто от других. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Нет, Ами, они настоящие, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. — Просто они пока не раскрылись полностью. У них есть свои причины действовать так, как они действуют. Но я чувствую — они сражаются за то же, за что и мы. За этот мир, за всех нас. Они не предадут нас. Я знаю это. Девочки переглянулись, но ничего не ответили. Я видела в их глазах сомнения и вопросы, которые они не решались задать вслух. Но я не могла объяснить им всё. Не сейчас. Было слишком рано, и я сама ещё не до конца понимала, что происходит. После короткого обсуждения мы решили разойтись по домам. Уже было поздно, и все устали после долгого дня. Мы попрощались, и я направилась к выходу, чувствуя, как прохладный ночной воздух окутывает меня, принося долгожданное облегчение. Ночью мне снова снились три талисмана. Они парили в бесконечной тьме, их свет был ярким, но холодным, и я протягивала к ним руки, пытаясь схватить их, но они ускользали, словно были сделаны из дыма. И голос — тихий, женский, древний — шептал мне о войне, о разрушении, о жертвах, которые придётся принести. Я проснулась в холодном поту, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. *** На следующее утро я встретилась с Харукой. Она стояла у своего мотоцикла, прислонившись к нему плечом, и смотрела на город, который только начинал просыпаться. Она была ослепительно красива в своём белом костюме, который подчёркивал каждую линию её фигуры, делая её похожей на статую, вышедшую из древнегреческого мифа. Солнечный свет отражался от её волос, превращая их в жидкое золото, а лёгкий ветер играл с ними, придавая ей ещё больше воздушности и недосягаемости. — Доброе утро, принцесса, — сказала она, когда я подошла. Её голос был спокоен, но в нём звучала та самая лёгкая теплота, которую я всегда чувствовала рядом с ней. Она протянула мне конверт, и я взяла его, чувствуя, как гладкая бумага касается моих пальцев. — Это билеты, — пояснила она, и её улыбка стала чуть шире. — Мичиру сегодня выступает в концертном зале «Токио Метрополитен». Это её первый большой сольный концерт в этой жизни. Я думаю, тебе стоит прийти. Возьми билеты и для девочек. Она будет рада видеть вас всех в зале. — Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри меня разливается тёплая волна благодарности. — Мы обязательно будем. Я ни за что не пропущу её выступление. Харука кивнула, её глаза на мгновение задержались на моём лице, и я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки. Затем она надела шлем, застегнула ремешок и, прежде чем завести мотор, улыбнулась мне — той самой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться быстрее. — До вечера, Усаги, — сказала она, и в её голосе прозвучало обещание. Мотоцикл взревел, и Харука сорвалась с места, оставляя за собой облако пыли и запах бензина, смешанный с ароматом её духов. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри меня поднимается предвкушение. Вечер обещал быть особенным. Я знала это. И я была готова к тому, что он принесёт. *** Позже я встретилась с Мамору в нашем любимом парке. Там, где мы когда-то впервые по-настоящему поговорили, где я поняла, что он — не просто загадочный парень из моих снов, а часть моей судьбы. Листья кружились на ветру, падая на землю золотым дождём, и солнце мягко пробивалось сквозь кроны старых деревьев, создавая на траве причудливый узор из света и тени. Всё вокруг казалось каким-то тихим, правильным, почти идеальным — как картина, которую написал уставший художник, решивший подарить миру момент покоя. — Привет, принцесса, — сказал он, подходя ко мне и невесомо касаясь губами моего лба. Его голос был тёплым, как летний ветер, и в нём звучала та самая спокойная уверенность, которая всегда успокаивала меня, даже в самые трудные моменты. — Угадай, что у меня есть? Он протянул руку, и в его ладони лежали два аккуратных билета — такие же, как те, что я получила от Харуки. На них был изображён концертный зал, элегантная скрипка и имя Мичиру Кайо, написанное изящными серебряными буквами. — Мичиру сама передала их мне, — сказал он, и в его глазах мелькнула лёгкая, загадочная улыбка. — Она сказала, что будет рада видеть нас в зале. Я хотел пригласить тебя на её концерт. Думал, это станет отличным вечером для нас двоих. Я рассмеялась — негромко, но искренне, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Было так странно и забавно осознавать, что мы оба получили билеты на одно и то же выступление, но от разных людей, связанных одной судьбой. — Спасибо, — сказала я, и моя улыбка стала мягче. — Но у меня уже есть билеты. Харука отдала их мне сегодня утром. Возьми эти билеты и пригласи Чибиусу. Она будет счастлива пойти с тобой. Ей так нужен этот вечер — время, когда она сможет просто быть ребёнком, а не воительницей. А я встречусь с тобой уже в зале, хорошо? — Вот как? — Мамору улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла и понимания, что у меня на мгновение сжалось сердце. — Хорошо. Тогда увидимся вечером, Усаги. Передай Чибиусе, чтобы она была готова к семи. Он поцеловал меня в щёку, и я почувствовала, как его руки на мгновение сжали мои плечи. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри меня поднимается предвкушение. Был в этом вечере какой-то особенный смысл, который я пока не могла разгадать, но который уже начинал проявляться, как первые звёзды на вечернем небе. *** Вскоре я встретилась с девочками в нашем любимом кафе, которое находилось на углу тихой улочки, всегда залитой светом уличных фонарей. За окном уже начинало садиться солнце, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона, которые постепенно сменялись тёплым, глубоким фиолетом. Мы сидели за большим столом у окна, пили ароматный чай и обсуждали предстоящий концерт. В воздухе витал запах свежей выпечки и кофе, смешанный с лёгким ароматом духов каждой из нас, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу. — Интересно, — сказала Макото, отпивая глоток чая и задумчиво глядя в окно, — что Мичиру будет играть на этот раз? Говорят, её концерты похожи на заклинания. Люди выходят из зала с чувством, будто их душа очистилась, будто они слышали голос самого океана. Я никогда не была на её выступлении, но я слышала записи — это нечто невероятное. — Главное, чтобы после них не начался новый бой, — вздохнула Рей, откладывая чашку и поправляя свою длинную чёрную косу. В её голосе звучала та самая осторожность, которая всегда появлялась, когда речь шла о потенциальной опасности. — У нас уже было достаточно приключений за последние несколько дней. Хотелось бы хоть один вечер провести спокойно, без монстров и сражений. Но я чувствую — спокойствие нам только снится. Я улыбнулась, но внутри меня всё ещё чувствовалось лёгкое волнение. Оно не было похоже на страх — скорее на предчувствие, на то самое ощущение, которое возникает перед важным событием, когда ты знаешь, что всё изменится, но не знаешь, в какую сторону. Харука, Мичиру, талисманы, война… Кажется, грядёт что-то большее, чем просто концерт. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. — Мы справимся, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри меня бушевала целая буря эмоций. — Мы всегда справлялись. И этот вечер не станет исключением. Мы просто будем наслаждаться музыкой, а если что-то случится — мы будем готовы. Вместе. Мы выбрали наряды, шутили и смеялись, и на мгновение всё стало таким, как раньше — простым, лёгким, почти обыденным. Но я знала, что это спокойствие — лишь затишье перед бурей. Я чувствовала это. Конец POV Усаги. *** Каолинит стояла у огромного фонтана в центре подземного зала, глядя в его тёмную, бурлящую поверхность. Вода переливалась странными, неестественными оттенками, и в её глубинах она видела то, что было скрыто от глаз обычных смертных. Она наблюдала, как Сейлор Мун побеждает Эвдиал — легко, почти играючи, словно та была всего лишь надоедливым насекомым. На лице Каолинит играла странная, почти восхищённая улыбка, в которой смешались уважение, зависть и холодная расчётливость. — Воины в матросках… — прошептала она, и голос её звучал как шипение змеи. — Они с такой лёгкостью уничтожили Эвдиал. Грозные противники. Этот ужасный, пронзительный свет… Он так похож на силу фиоронового кристалла, но в то же время он чище, ярче, сильнее. Он мне нужен! Если я смогу заполучить его, если я смогу понять его природу, я стану непобедимой. Я смогу свергнуть самого Фараона 90, если захочу. Её глаза сузились, и в них промелькнула искра амбиций. Она сжала кулак, чувствуя, как её длинные ногти впиваются в кожу ладоней. — Но сначала нужно понять, что это за талисманы, — продолжила она, и голос её стал тише, словно она разговаривала сама с собой. — Я видела их во время гадания. Три источника света, три ключа, три судьбы. Они — ключ ко всему. К пробуждению Фараона 90, к его полному воскрешению… или к его уничтожению. Я должна заполучить их. Я должна уничтожить их, прежде чем они попадут в руки моих врагов. — Каолинит, — послышался тихий, почти вкрадчивый голос. На поверхности воды, словно магия, проступил силуэт — ещё одна фигура, ещё одна ведьма. Её волосы были огненно-рыжими, а глаза — янтарными, с хитринкой, которая выдавала её истинную природу. Она была моложе Эвдиал, но в ней чувствовалась та же опасная энергия. — Вы должны исправить ошибку Эвдиал, — произнесла Каолинит, и её голос стал холодным, как лёд. — Она провалила свою миссию, и теперь репутация всей Пятёрки Ведьм под угрозой. Вы не можете позволить этому случиться снова. — Позволь сделать это мне, — сказала рыжеволосая девушка, и её голос был мягким, почти певучим, с нотками самодовольства. Она улыбнулась — широко, но с хитринкой, словно уже знала, что победит. — Мимет из Пятёрки Ведьм. Я не допущу ошибок, как моя предшественница. У меня есть план. И он сработает. Она щёлкнула пальцами, и в тот же миг вокруг неё закружился вихрь фиолетового света. Её платье, похожее на поток лавы, начало меняться, превращаясь в аккуратную форму ученицы академии «Бесконечность» — белую блузку, тёмную юбку, аккуратный галстук. Её волосы, всё ещё огненные, были уложены в строгую, но элегантную причёску, а на лице появилась невинная, почти ангельская улыбка, которая идеально скрывала её истинную сущность. — Под прикрытием я стану Мими Ханю, старостой творческих классов, — произнесла она, и голос её стал сладким, как патока. — Мой фан-клуб и мой ангельский голосок помогут мне собрать нужных жертв. Я заставлю их поверить в меня, полюбить меня, довериться мне. А потом — я заберу их жизненную энергию, их Остию, и отдам её нашему повелителю. Всё просто, как по нотам. В отражении воды появилась новая картина — афиша концерта. На ней была изображена элегантная девушка с длинными аквамариновыми волосами, держащая скрипку. Подпись гласила: «Мичиру Кайо. Живое выступление сегодня вечером. Концертный зал «Токио Метрополитен». — Что это? — нахмурилась Каолинит, и в её голосе послышалось лёгкое недовольство. — Всемирно известная скрипачка, — ответила Мимет, чуть наклоняя голову и притворно вздыхая. — Её концерты собирают тысячи людей. Её энергия… она безупречна, чиста, как горный ручей. Она будет идеальной жертвой для Апостолов Смерти. Я соберу зрителей в академии «Бесконечность» — под видом творческого семинара — и превращу их в носителей. А потом займусь ею лично. Её душа, её талант, её свет — всё это станет пищей для нашего повелителя. Каолинит слегка усмехнулась, но в её улыбке не было тепла — только холодное одобрение. — Помни, Мимет, до тех пор, пока Фараон 90 не получит достаточное количество носителей, мы не имеем права на ошибку. Нам нужно превратить область Омега в Туманную Тау, открыть портал в наш мир. Но будь готова — воины в матросках не оставят нас в покое. Они будут следить за каждым твоим шагом. Они почувствуют твою энергию. Мимет лукаво подмигнула, и на её губах заиграла хищная, победоносная улыбка. — Не беспокойтесь, госпожа Каолинит. Я знаю, что делаю. Я не повторю ошибок Эвдиал. Я заставлю их танцевать под мою дудку. А когда они поймут, что стали марионетками, будет уже слишком поздно. Её силуэт начал таять в отражении, растворяясь в воде, словно её и не было. Осталась только тихая рябь, которая постепенно успокаивалась, возвращая зеркальную гладь. Каолинит осталась одна, глядя на свой собственный, искажённый светом фонтана силуэт, и чувствуя, как внутри неё разгорается тёмное, жадное предвкушение. Война только начиналась. И она знала — это будет самая важная битва в её жизни. *** POV Чибиуса. Я шла по узкой, тенистой улочке, которая вела к дому Хотару. Сердце моё билось быстрее обычного, и я чувствовала, как внутри меня разливается смесь волнения и предвкушения. Хоть Усаги и говорила, что туда лучше не соваться, что это место слишком опасно и что нам нужно держаться подальше от всего, что связано с академией «Бесконечность», я не могла удержаться. Я хотела увидеть подругу — просто убедиться, что с ней всё в порядке. Убедиться, что она дышит, что она жива, что она не исчезла, как в прошлый раз, когда я держала её на руках и чувствовала, как жизнь уходит из её тела вместе с теплом. Как и в прошлый раз, ворота особняка были заперты на тяжёлый, массивный замок, который, казалось, не открывался уже много лет. Дом стоял тихий и холодный, словно заброшенный, и от него веяло той особенной, гнетущей атмосферой, которая всегда сопутствует местам, где живут чужие тайны. Окна были тёмными, а в воздухе витал запах сырости и старого дерева. Но вдруг я увидела знакомую фигуру, которая показалась из-за поворота — Хотару возвращалась домой. Её походка была медленной, плечи опущены, и она выглядела уставшей, как после долгой, изнурительной дороги. — Хотару! — крикнула я, бросаясь к ней и крепко обнимая. Я чувствовала, как её тело напряглось от неожиданности, а затем расслабилось, когда она узнала меня. — Привет! Я пришла вернуть твой платок. Спасибо тебе большое за помощь в прошлый раз! Без тебя я бы не справилась. — Да не за что, Чибиуса, — сказала Хотару, и её голос звучал слабо, но в нём слышалась искренняя теплота. Она слегка улыбнулась — той самой, немного грустной улыбкой, которая всегда появлялась на её лице, когда она видела меня. — Можно было и потом вернуть. Но… хочешь зайти ко мне? Я как раз собиралась заварить чай. У нас есть немного времени до вечера. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается тёплая волна радости от того, что она не прогнала меня, что она тоже хочет видеть меня. Мы прошли через старую, скрипучую калитку и вошли в дом. Внутри было прохладно и пахло пылью и старыми книгами. *** Комната Хотару была тихой и немного мрачной, но по-своему уютной. Стены были оклеены обоями с бледным, выцветшим узором, а на полу лежал мягкий ковёр, который приглушал шаги. На полках стояли книги с пожелтевшими страницами и старинные фигурки — изящные, хрупкие, словно хранящие в себе память о прошлых эпохах. В углу стояла небольшая кровать с балдахином, а на подоконнике — горшок с жасмином, который распространял по комнате тонкий, нежный аромат, смешиваясь с запахом старой бумаги и дерева. — Вот, держи чай, — сказала Хотару, входя в комнату с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки. — Я сделала твой любимый — с лепестками роз и щепоткой корицы. Это помогает успокоиться, когда на душе тревожно. — Усаги рассказала? — удивилась я, беря чашку и чувствуя, как её тепло согревает мои ладони. Аромат был нежным и успокаивающим, как объятие старой подруги. — Ага, — тихо ответила Хотару, и в её глазах мелькнула тёплая искра. — Она много о тебе говорит. Она гордится тобой. И я понимаю почему. Ты — удивительная девочка, Чибиуса. Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец, и отвела взгляд, делая глоток чая. Но не успела Хотару сделать и пары шагов, как вдруг её лицо исказила внезапная, острая боль. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул страх, и я увидела, как поднос выскользнул из её дрожащих рук, падая на пол с оглушительным грохотом. Чашки разбились, и горячий чай разлился по полу, оставляя тёмные пятна на светлом ковре. — Хотару! — Я вскочила, подбегая к ней и подхватывая её за плечи, чтобы она не упала. Её тело дрожало, а на лбу выступили капли холодного пота. — Опять этот… проклятый приступ… — прошептала она, и голос её был прерывистым, задыхающимся. — Внутри меня… что-то борется… пытается вырваться наружу… На столе… амулет… он помогает сдерживать это… может, он поможет… — Нет, — сказала я, качая головой, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости. — Я сама помогу. Серебряный кристалл сильнее любого амулета. Он очищает тьму, он даёт надежду. Доверься мне. Я подняла руку, и в воздухе передо мной засверкал мягкий, тёплый серебряный свет. Я направила его на Хотару, чувствуя, как энергия кристалла течёт через меня, окутывая её, проникая в каждую клеточку её тела. Боль в лице Хотару постепенно исчезала, её дыхание становилось более ровным, мышцы расслаблялись. Через несколько мгновений она открыла глаза и слабо, благодарно улыбнулась. — Спасибо, Чибиуса… — сказала она, и в её голосе слышалась искренняя, глубокая благодарность. — Ты всегда такая добрая. Ты всегда приходишь на помощь, когда я меньше всего этого ожидаю. — Глупости, — ответила я, отводя взгляд и чувствуя, как мои щёки снова заливаются румянцем. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Ты — моя подруга. Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Мы ещё немного поговорили — о школе, о снах, о том, что нас ждёт в будущем. Всё казалось почти обычным, почти мирным… но я чувствовала, что за окнами витает странное, тягучее напряжение, словно само небо готовилось к чему-то ужасному. Повернувшись к окну, я увидела движение. На ветке старого дерева, которое росло напротив дома, сидели две фигуры — Харука и Мичиру. Они не скрывались, не прятались, просто сидели в тени листвы и смотрели на дом. Наблюдали. Молча. Их лица были спокойны, но в их взглядах я видела ту самую настороженность, которая всегда появляется перед бурей. — Мне пора, — сказала я, поднимаясь и чувствуя, как внутри меня поднимается необъяснимая тревога. — Мама, наверное, уже волнуется. Увидимся позже, хорошо? Береги себя. — И ты, — ответила Хотару, провожая меня до дверей. Её глаза были грустными, но в них теплился огонёк надежды, который согревал моё сердце. *** На улице было темно и тихо. Лишь несколько уличных фонарей разгоняли тьму, отбрасывая на асфальт жёлтые круги света. Дорога, ведущая к академии, была пустынной, и только мой собственный шаг нарушал ночную тишину. Воздух был прохладным, с лёгкой влажностью, и от земли поднимался тонкий слой тумана, который окутывал мои ноги, как призрачное одеяло. Я шла, время от времени оборачиваясь, чувствуя, будто кто-то следит за мной из темноты. Мне казалось, что за каждым деревом, за каждым углом прячется тень. — Прекрасная Леди, разве вам не говорили, что гулять одной в такое позднее время опасно? — раздался знакомый, насмешливый голос сверху. Я подняла голову и увидела вертолёт. Он завис в воздухе, стрекоча лопастями, и из кабины выглядывали две фигуры — Харука и Мичиру. Ветром развевались их волосы, и в свете фонарей я видела их лица, освещённые мягким светом приборной панели. — Усаги просила нас тебя забрать, — сказала Мичиру с лёгкой, тёплой улыбкой. — Она сказала, что ты пошла к Хотару, и попросила проследить, чтобы всё было в порядке. Поехали, мы отвезём тебя домой. Уже поздно, и скоро начнётся концерт. Мы не хотим, чтобы ты пропустила что-то важное. — Правда? — Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тёплая волна облегчения. — Спасибо вам огромное! Я подошла к спущенной верёвочной лестнице и, ловко перебирая руками, забралась в кабину. Внутри было тепло, пахло дорогим одеколоном и кожей, а приборная панель мягко светилась разноцветными огоньками. Мы взлетели, и снизу растаял тёмный, притихший город, который постепенно превращался в россыпь огней, рассыпанных по холмистому ландшафту. Харука уверенно вела вертолёт, её руки лежали на рычагах управления, а ветер трепал её короткие, золотистые волосы. Мичиру сидела рядом, задумчиво глядя на звёзды, которые мерцали в тёмном небе, словно бриллианты на бархатной ткани. Мы разговаривали — о школе, о предстоящем концерте, о странных снах, которые мучили нас всех в последнее время. Я рассказывала им о Хотару, о её приступе, о том, как я помогла ей, и они слушали меня внимательно, не перебивая, лишь изредка переглядываясь между собой. Как-то незаметно внутри меня стало тепло и спокойно. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ними, чувствовала, что меня защищают, что я не одна в этой огромной, тёмной ночи. *** Когда мы приземлились у моего дома, я увидела, как ко мне бежит Усаги. Её лицо было встревоженным, а волосы растрёпаны от ветра — она, видимо, ждала меня уже несколько минут. — Чибиуса! — крикнула она, обнимая меня и прижимая к себе так крепко, что я почувствовала, как бьётся её сердце. — Я уже начала волноваться! Я думала, что с тобой что-то случилось! Я уже собиралась отправлять поисковую группу! — Всё хорошо, мама, — улыбнулась я, обнимая её в ответ и чувствуя, как её тепло передаётся мне. — Меня подвезли. Харука и Мичиру нашли меня и привезли домой. — Спасибо вам, девочки, — сказала Усаги, обращаясь к Харуке и Мичиру, которые уже готовились к взлёту. — Без вас я бы с ума сошла от тревоги. Вы всегда появляетесь в самый нужный момент. — Не стоит благодарности, принцесса, — ответила Харука, слегка кивнув, и в её глазах промелькнула тёплая, понимающая искорка. — Берегите себя. И берегите друг друга. Завтра будет новый день, а с ним — новые испытания. Нам всем нужно быть готовыми. Они улетели, и я, всё ещё улыбаясь, посмотрела им вслед. Вертолёт постепенно исчезал в ночном небе, его огни становились всё меньше и меньше, пока не растворились в звёздной пыли. Почему-то на сердце у меня стало тепло… и в то же время немного тревожно. Я чувствовала, что этот вечер — только начало. Что за ним последуют новые события, новые встречи, новые битвы. Но я знала, что я не одна. У меня были друзья, была семья, были те, кто готов защищать меня. И это придавало мне сил. Конец POV Чибиусы. *** POV Минако. Вечером состоялся концерт. Концертный зал «Токио Метрополитен» сиял огнями, и в воздухе витало предвкушение чего-то великого. Люди в вечерних нарядах стекались к входу, их голоса смешивались в приглушённый гул, а где-то вдалеке слышались звуки настраиваемых инструментов. Мне было безумно интересно увидеть Мими Ханю — ту самую новую старосту творческих классов, о которой ходило столько слухов. Её голос называли ангельским, её улыбку — ослепительной, а её талант — неземным. Я чувствовала лёгкое волнение, смешанное с любопытством, но Усаги, как обычно, была настороже. — Минако, не смей убегать сегодня! — предупреждала она меня перед выходом, её голос звучал строго, почти по-матерински. — Я серьёзно. Мими Ханю — это враг. Мы не знаем, на что она способна, но она точно не та, за кого себя выдаёт. Она обманет тебя, если дашь слабину, будет контролировать твой разум, если позволишь. Обещай мне, что будешь осторожна. Я лишь пожала плечами и вздохнула, чувствуя, как внутри меня поднимается лёгкое раздражение. Ну не может эта милая девушка с такими добрыми глазами быть злодейкой… Она выглядела такой искренней, такой чистой, такой талантливой. Я видела её фотографии в журналах — она улыбалась, и эта улыбка была похожа на солнечный свет. Но я знала, что Усаги никогда не ошибается в таких вещах. Если она говорит, что Мими — враг, значит, так и есть. Но внутри меня всё равно теплилась надежда, что это просто недоразумение. Мы сидели в пятом ряду, аккуратно рассевшись на мягких бархатных креслах, и внимательно слушали выступление Мичиру Кайо. Её игра была великолепной — каждая нота проникала в самое сердце, заставляя его биться в унисон с ритмом мелодии. Скрипка в её руках пела, плакала, смеялась, рассказывая истории, которые нельзя было передать словами. Я видела, как зал затаил дыхание, как люди закрывали глаза, отдаваясь во власть музыки, и как на лицах некоторых появлялись слёзы — слёзы чистой, безусловной красоты. — Мичиру Кайо великолепно играет! — слышала я приглушённый разговор двух женщин, сидящих позади нас. — Скрипка в её руках называется «Морской собор». Это подлинный Страдивари, инструмент, который стоит почти пятьдесят миллионов иен. Но откуда у неё такие деньги? Она же ещё студентка! Меня это мало интересовало. Я была слишком поглощена собственными мыслями, которые кружились вокруг Мими Ханю. Почему я должна сидеть и слушать какую-то скрипачку, пусть даже самую талантливую в мире, если могу пойти на концерт настоящей звезды, той, чей голос, по слухам, способен исцелять души? Желание увидеть Мими переполняло меня, и я приняла решение. Тихо, стараясь не привлекать внимания подруг, я проскользнула из зала, чувствуя, как сердце колотится от предвкушения и лёгкого чувства вины. Я оказалась возле корпуса, куда стекались все ученики академии Мюген. Они были одеты в свои строгие формы, их лица были серьёзными и сосредоточенными, и они двигались с той особенной, почти механической синхронностью, которая всегда настораживала меня. Я остановилась на мгновение, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то было не так. Хорошо, что у меня осталась брошь с тех давних времён, когда я была Сейлор Ви. Я достала её из кармана, чувствуя, как гладкий металл касается моих пальцев. Брошь мягко светилась, словно узнавая меня, словно приветствуя после долгой разлуки. Я подняла её вверх и громко произнесла, чувствуя, как энергия начинает течь через моё тело: — Лунная призма! Преврати меня в ученицу академии «Бесконечность»! Вспышка света — и через секунду я уже стояла среди учеников, одетая в точную копию их формы. Мои длинные золотистые волосы стали короткими и аккуратно подстриженными, а на лице появились изящные очки, которые придавали мне серьёзный, почти академичный вид. Я еле успела пробраться в зал, проскользнув мимо охранников, и почти пропустила начало выступления. *** — Спасибо! — произнесла девушка на сцене, и её голос разнёсся по залу, как мелодичный колокольчик. — Я так рада, что могу сегодня выступать для вас, моих любимых одноклассников! Это для меня большая честь — стоять перед вами и делиться своей музыкой. Это была она — Мими Ханю. Она стояла на сцене в длинном белом платье, которое струилось, как водопад, и её рыжие волосы сияли в свете софитов, словно огонь. Ох, как же я обожала её! Её голос был таким нежным, таким искренним, что я чувствовала, как моё сердце тает. Я не могла отвести взгляд от её лица, от её улыбки, от её глаз, которые светились добротой и теплом. — Я люблю вас всех и эту школу! — продолжала она, и её голос становился всё громче, всё более проникновенным. — Ради неё можно сделать всё! Ради нашей великой цели можно отдать всё, что у нас есть! Согласны?! Толпа восторженно закричала, её голоса слились в единый, оглушительный рёв. Я видела, как ученики поднимают руки вверх, как их лица искажаются в экстазе, как их глаза загораются фанатичным огнём. Но что-то было не так. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. В воздухе витал странный, сладковатый запах, который смешивался с ароматом цветов, и я почувствовала, как мои мысли начинают путаться. — Тогда закройте глаза и расслабьтесь, — сказала Мими, и её голос стал мягким, почти гипнотическим. — Послушайте песню, написанную специально для вас. Позвольте музыке войти в ваши сердца. Позвольте ей овладеть вами. Вдруг я почувствовала мощную, пульсирующую волну тёмной энергии. Она пронизывала воздух, проникала в каждую клеточку моего тела, и я ощутила, как из меня начинают высасывать жизненные силы. Мои руки стали тяжёлыми, веки начали закрываться, и я с трудом удержалась на ногах, чувствуя, как мир вокруг меня начинает расплываться. — Отдайте свои тела и души мне и моему хозяину, Фараону 90… — раздался холодный, чарующий голос, который уже не принадлежал Мими. Он был чужим, ледяным, бездушным. Я мгновенно поняла: это враг. Это была ловушка. Я с трудом оторвала ноги от пола и, собрав всю свою волю, бросилась к выходу, чувствуя, как ученики пытаются схватить меня, удержать, заставить остаться. Я с силой отбросила их, используя всю свою физическую мощь, и вырвалась наружу. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но я достала свой телефон и передала сообщение об опасности. Затем я подняла свой жезл и крикнула: — Космический жезл Венеры, дай мне силу! Вспышка света окутала меня, и я почувствовала, как моя боевая форма возвращается, как сила наполняет мои мышцы, делая меня лёгкой и быстрой. Я незаметно выбежала на сцену, чувствуя, как адреналин бурлит в моей крови. — Не доверяйте её безобидному виду! — начала я, и мой голос прозвучал громко и властно, перекрывая гул толпы. — Ангельский голос — лишь маска, за которой скрывается тьма! Она не та, за кого себя выдаёт! — Кто это?! — воскликнула Мими, замерев на месте и уставившись на меня с искренним изумлением, смешанным с раздражением. — Посланница планеты красоты, воин любви, Сейлор Венера! — ответила я, чувствуя, как мой голос звучит уверенно и сильно. — Люди, очнитесь! Ещё не поздно! Не дайте себя обмануть! Я резко прыгнула со сцены, приземлившись прямо перед толпой, и направила свою атаку на Мими: — Цепь любви Венеры! Убирайтесь отсюда, пока она не превратила вас в своих марионеток! Студенты начали в панике разбегаться, крики ужаса смешались с топотом ног и звоном разбитых стульев. Мими, её лицо исказилось яростью, подняла руки и крикнула: — Сейлор Венера! Я сражусь с тобой! Я — Миметт, ведьма сорокового уровня, и я не позволю тебе разрушить мой план! — Мерцающий цепной меч Венеры! — моя цепь отбила первую атаку врага, сверкая золотым светом. Я чувствовала, как сила течёт через моё тело, но понимала, что Миметт сильнее, чем я предполагала. Я заметила, что ко мне подбегают друзья — Усаги, Макото, Рей, Ами — они были готовы помочь, их жезлы уже светились в руках. — Гм… — Мими резко подняла жезл со звездой к губам и крикнула, её голос стал резким и пронзительным, как у раненой птицы: — Каолинит! Помощь! Дай подкрепление Даймонов! Я не успела обдумать, что это за существа, потому что вокруг начали появляться странные чудовища — они выползали из темноты, их тела были покрыты чешуёй, а глаза горели красным огнём. Но Усаги уже подняла свой жезл, и я увидела, как её лицо озарилось мягким, серебряным светом. — Спираль Лунных сердец! — крикнула она, и мощная волна света вырвалась из её жезла, мгновенно уничтожая чудовищ, превращая их в пепел. Люди на сцене упали на пол, беззащитные, но целые — они просто потеряли сознание от перенапряжения. Рядом стояли Чибиуса и Мамору, готовые к бою. Я заметила за ними огромного монстра, который медленно поднимался из-за кулис, заслоняя собой свет софитов. — Такседо Маск! Сейлор Чиби Мун! — крикнули они, и я увидела, как Мамору швырнул розу, которая вспыхнула ослепительным светом, а Чибиуса направила свою атаку на монстра. Мы думали, что уже конец, что мы не справимся с этим натиском, но тут прозвучал мощный, властный крик, который перекрыл шум битвы: — Глубокое погружение! Чудовище исчезло мгновенно, словно его смыло мощной волной. А затем раздался ещё один голос: — Сотрясение мира! И Мими тоже была уничтожена — мощный свет обрушился на неё, и она исчезла, оставив после себя лишь облако едкого дыма. Вдруг по залу раздался размеренный, уверенный стук каблуков. На сцену вышли две девушки, их фигуры были стройными и грациозными, как у древних статуй. Они двигались синхронно, словно ветер и вода, и в их глазах горела та же решимость, что и в наших. — Кто вы?! — воскликнула Рей, и в её голосе звучало изумление и настороженность. — Посланница планеты океанов, воин морей — Сейлор Нептун, — представилась девушка с аквамариновыми волосами, её голос звучал мягко, как шёпот волн, и в нём чувствовалась глубокая, древняя мудрость. — Посланница планеты ветров, воин небесных просторов — Сейлор Уран, — добавила светловолосая девушка, и её голос был твёрдым, как сталь, с ноткой вызова, который всегда отличал её. — Опаздываете, — неожиданно послышался голос Усаги, и в нём звучала лёгкая, едва заметная улыбка. Продолжение следует…