Часть 30. Бесконечность 5: Сецуна Мейо - Сейлор Плутон

В Токио было холодно и темно. Тяжёлые, свинцовые тучи плотно закрывали ночное небо, скрывая звёзды и луну, словно сама природа решила укутать город в траурный саван. Редкие хлопья снега медленно, почти лениво опускались на безмолвные улицы, покрывая асфальт тонким, белым покрывалом. Город затаил дыхание — ни звука машин, ни голосов прохожих, только тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра, который гулял между зданий, словно призрак, ищущий покоя. В лаборатории университета, где горел только один тусклый светильник, царила та же гнетущая атмосфера. На мониторах мерцали графики и цифры, и их холодный свет отражался на лицах двух людей, склонившихся над данными. — Хм… Показания действительно странные, Мейо, — тихо сказал мужчина, не отрывая взгляда от монитора. Его голос был спокоен, но в нём слышалась лёгкая тревога. — Но не слишком ли ты торопишься с выводами? С чего решила, что это пространственная аномалия? Может быть, это просто сбой оборудования или помехи от близлежащих станций? — Сама не уверена… — Плутон провела рукой по виску, пытаясь унять тревожное ощущение, которое сжимало её грудь, как ледяной обруч. Она чувствовала, как в её голове пульсирует какая-то древняя, необъяснимая тревога, которая не давала ей покоя с самого вечера. — Просто данные выглядят неправдоподобно. И место слишком… подозрительное. Взгляните на эти необъяснимо завышенные амплитуды. Они не соответствуют ни одному известному физическому процессу. Не понимаю, что они могут значить. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри неё поднимается волна напряжения. Сецуна прекрасно знала, что происходит с небом и откуда берутся эти аномалии — но раскрывать правду здесь было опасно. Слишком опасно. Она не могла позволить себе выдать свои знания, не могла рисковать тем, что кто-то заподозрит её истинную природу. Она должна была играть свою роль — роль скромной студентки-физика, которая просто пытается разобраться в странных данных. — Сецуна! — раздался знакомый, тёплый голос, и она обернулась. В дверях стояла Рейка, её лицо было освещено тусклым светом коридора, а на губах играла дружеская, ободряющая улыбка. — Рейка-сан! — Сецуна едва заметно улыбнулась, чувствуя, как внутри неё разливается тепло от неожиданной встречи. — Ты ещё здесь? Я думала, вы уже ушли. — Всё работаешь в поте лица? — сказала Рейка, и в её голосе слышалась лёгкая, шутливая нота. — Сколько ещё сидеть собираешься? Давай сходим перекусить с ребятами? Мы собираемся в то маленькое кафе на углу, там подают отличный зелёный чай с моченым рисом. Ты ведь любишь такое? — Прости, — мягко отказалась Сецуна, чувствуя, как внутри неё поднимается сожаление. — Но мы с сенсеем уже поужинали. И мне нужно закончить анализ этих данных до завтрашнего утра. Они слишком важны, чтобы их откладывать. — Ясно… — Рейка слегка вздохнула, но её улыбка осталась тёплой. — Тогда мы пошли. Не задерживайся слишком долго, хорошо? У тебя уже круги под глазами — отдыхать надо. Она помахала рукой и скрылась в коридоре, оставляя после себя лишь лёгкий аромат духов и чувство тепла. Сецуна снова посмотрела в монитор, и на несколько секунд её словно пронзило предчувствие — угрожающее, холодное, как сама ночь за окном. Она знала: что-то надвигается. Что-то тёмное и неотвратимое, как сама смерть. *** — Опять Даймон… — Соичи Томоэ разочарованно смотрел на очередной проваленный эксперимент. Его глаза были уставшими, с красными прожилками, под ними залегли глубокие тени, а на лице застыло выражение усталости и раздражения. Он смотрел на пустой лабораторный стол, где ещё недавно лежало тело очередного подопытного, и чувствовал, как внутри него закипает гнев. — Ещё один… Ещё один бесполезный результат. Мы тратим время, ресурсы, жизни — и всё это ради того, чтобы получить очередную неудачную копию. — Близится время аудиенции, профессор, — сказала подошедшая Каолинит. Её голос был холодным и ровным, как лёд, но в нём слышалась едва заметная нотка предвкушения. — Хозяин ждёт нас. Он хочет услышать доклад о прогрессе. — Хорошо, — ответил Томоэ, чувствуя, как его сердце сжимается от смеси страха и надежды. — Пойдём. Они вышли из лаборатории и направились в тёмный зал — огромное помещение, стены которого были выложены чёрным мрамором, а воздух был наполнен запахом серы и древней магии. В центре зала, над алтарём из чёрного камня, парила тень — бесформенная, пульсирующая, источающая холод и тьму. — О-о-о… Сияние фиоронового кристалла — источника нашей жизни — угасает с каждым днём… — голос Фараона 90 эхом прокатился по залу, заставляя стены дрожать. — Нам нужна новая человеческая Остия! Свежая, чистая, сильная! Без неё мы не сможем поддерживать связь с нашим миром, и Область Омега навсегда останется закрытой для нас! — Мы глубоко сожалеем, владыка Фараон 90. — Каолинит склонила голову, и в её голосе слышалась искренняя, хотя и холодная, преданность. — Мы делаем всё возможное, чтобы ускорить процесс. В следующий раз мы оправдаем ваши ожидания. — Продолжайте создавать носителей, — прогремел голос. — Наше существование в этом мире зависит от этого. Каждая потерянная жизнь — лишь шаг к нашей цели. Не останавливайтесь ни перед чем. Томоэ вздохнул, сдерживая раздражение, которое копилось внутри него с каждым днём. Его руки дрожали, но он старался сохранять спокойствие. — Заражение людей идёт, но большинство подопытных деградируют слишком быстро, — сказал он, и голос его звучал напряжённо. — Их тела не выдерживают нагрузки, их разум разрушается. Ради создания идеальных организмов потребуется время — время и ресурсы, которых у нас нет. К тому же воины в матросках всё чаще вмешиваются в наши планы и уничтожают результаты наших трудов. Они словно чувствуют каждое наше действие. — Воины в матросках?! — рявкнул Фараон, и его голос прозвучал как удар грома. — Избавьтесь от них как можно скорее! Мне нужно тело — идеальный сосуд! Эта планета станет нашей новой родиной, и никто не помешает этому! Никто! — Мы устраним все препятствия, — пообещала Каолинит, и в её голосе звучала стальная решимость. — Мы найдём способ уничтожить их. Каждого. До одного. — Сейлор Мун сокрушила моих сильнейших Даймонов… — прогремел голос существа, и в нём послышалась смесь гнева и любопытства. — Неужели её Остия неисчерпаема? Она куда насыщеннее человеческой… Она сильнее, чем энергия, которую мы получаем от обычных носителей. Но я ощущаю ещё одну звезду. Её сила — разрушение. Она пробудится скоро. Я чувствую её приближение. Каолинит вздрогнула, и её глаза расширились от неожиданности. — Звезду разрушительной силы? — переспросила она, и в её голосе послышалась тревога. — Вы имеете в виду талисман? Тот самый, который я видела в своих видениях? — Найдите источник силы Сейлор Мун, — приказал Фараон, и его голос стал ещё более грозным. — Истребите воинов в матросках. Даруйте мне их энергию! Ха-ха-ха! Его смех — ледяной, зловещий — разнёсся по залу, заставляя стены дрожать. Затем тень начала таять, исчезая в чёрном мраморе, и через мгновение в зале остались только Томоэ и Каолинит. Томоэ снова повернулся к коридору, его лицо было бледным, а глаза — пустыми. — Похоже, известия улучшили его настроение, — сказал он, и в его голосе послышалась горькая ирония. Каолинит смотрела ему вслед, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы ран. — «Он смеётся… — подумала она, и её мысли были полны холодной, расчётливой ярости. — А ведь он не знает, через что я сама прошла. Он не знает, сколько я заплатила за свою силу. Даже кладезь прорицаний не раскрывает всех тайных связей между талисманами… Но я узнаю их. Я найду способ использовать их силу для себя.» В этот момент в тени, у самого входа, появилась высокая фигура. У неё были длинные зелёные волосы, собранные в два аккуратных пучка, и глаза, которые горели холодным, хищным светом. Она была одета в форму учительницы академии «Бесконечность», но в её движениях чувствовалась та же опасная грация, что и у её предшественниц. — Каолинит, — сказала она, и её голос был низким, бархатистым, но с ноткой угрозы. — Я — Теллу, ведьма 404-го уровня. Преподавательница физкультуры и заведующая ботаническим садом. Велуй проявила слабость и провалила задание, но я не допущу таких ошибок. Я добуду то, чего желает наш повелитель. Я найду Остию воинов в матросках и обнаружу источник силы, равной фиороновому кристаллу. Я не остановлюсь ни перед чем. Теллу легким движением сменила свою форму, превратившись в обычную школьницу с невинной улыбкой на лице. Она выглядела безобидной, но в её глазах всё ещё горел тот же холодный, расчётливый огонь. Каолинит холодно прищурилась, её взгляд стал оценивающим. — Посмотрим… кто из нас оправдает ожидания хозяина, — сказала она, и в её голосе послышался вызов. Снаружи ветер взревел сильнее, подняв снежную метель, которая закружила белые хлопья в безумном танце. Город ещё не знал, что над ним сгущается настоящая тьма, которая готова поглотить всё, что встанет на её пути. *** POV Чибиуса. Сегодня в школе был важный день — мы показывали свои проекты из глины, над которыми трудились несколько недель. В классе царило привычное оживление: все ученики были возбуждены, чуть-чуть нервничали и то и дело поглядывали на свои работы, словно боялись, что те могут рассыпаться в последний момент. В воздухе пахло свежей глиной, красками и лёгким волнением, смешанным с запахом школьного мела и старых книг. — Дети, выставка ваших работ очень понравилась учителям и ученикам из других классов, — сказала наша учительница, чуть поправив очки, которые постоянно сползали у неё на кончик носа. Её голос был мягким, но в нём слышалась гордость за нас. — Вы все успели забрать свои поделки? Отлично. А теперь у меня для вас новое задание! Подумайте хорошенько, кто для вас самый дорогой человек на свете. Это может быть мама, папа, бабушка, лучший друг, брат или сестра… Подарите ему то, что вы смастерили своими руками, и выразите свою признательность. Иногда самый ценный подарок — это не тот, что куплен в магазине, а тот, в который вложена частичка души. Ребята сразу начали перешёптываться, обмениваясь мнениями, и некоторые из них обратились ко мне с любопытством. Кто-то хитро подмигивал, кто-то дразнил меня, предполагая, что я подарю свою поделку маме — ведь всем было известно, что я живу с Усаги. Но я спокойно, без тени сомнения ответила: — Я подарю её Хотару. Некоторые удивились, переглянулись и пожали плечами, не понимая, о ком я говорю. Но я не стала ничего объяснять — всё равно никто бы не понял, насколько она для меня дорога. Никто не знал, что эта девочка с фиолетовыми глазами — моя самая близкая подруга, моя сестра по духу, человек, ради которого я готова пройти сквозь огонь и воду. Никто не знал, как много она для меня значит. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло от мысли, что скоро я смогу подарить ей эту маленькую, но важную вещь, в которую я вложила всю свою любовь и надежду. Конец POV Чибиусы. *** Хотару шла по школьному коридору, едва держась на ногах. Её сердце сжимала тупая, пульсирующая боль, дыхание сбивалось, а мир вокруг неё плыл и расплывался, словно она смотрела на него сквозь толщу воды. Каждый шаг давался с трудом, и она чувствовала, как тьма внутри неё пульсирует, требуя выхода. Она понимала: ещё чуть-чуть — и приступ сломает её прямо здесь, среди учеников, на глазах у всех. Ей нужно было найти тихое, скрытое место, чтобы унять боль, чтобы справиться с этим чёрным, ледяным огнём, который пожирал её изнутри. Но прежде чем она успела скрыться в боковом коридоре, раздался издевательский, гнусавый голос, от которого у неё похолодело в груди: — Гляди-ка, Томоэ из шестого класса. Ты куда это собралась, малявка? Уроки ещё идут. Или ты думаешь, что правила для тебя не писаны? Хотару остановилась, чувствуя, как внутри неё закипает холодная, липкая злоба. Она медленно повернулась и увидела двух девочек из старших классов — высоких, уверенных, с презрительными улыбками на лицах. Они рассматривали её, словно она была каким-то жалким насекомым. Одна из них, с длинными, тёмными волосами, оглядела одежду Хотару с явным пренебрежением и усмехнулась: — У неё же проблемы со здоровьем. Да и вид у неё странный, как у мертвеца. Кто круглый год ходит в колготках и в блузке с длинным рукавом, даже летом? Всегда мрачная, недружелюбная… Никогда не улыбается. Короче — шизофреничка, вот кто. Не удивительно, с её-то папашей. Говорят, он вообще псих. Яблоко от яблони недалеко падает. Хотару почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать поднимающуюся волну гнева, но та была слишком сильной. Другая девочка, та, что стояла ближе, с мерзкой, хитрой улыбкой, неожиданно подставила подножку. Хотару не успела среагировать — она упала, больно ударившись о холодный кафельный пол. Колени и ладони пронзила острая боль, и она почувствовала, как на коже выступила кровь. — Ой, прости, — сказала девочка, и её голос звучал фальшиво, почти с издёвкой. — Тебе помочь? Или ты сама справишься, как обычно? Хотару лежала на полу, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Её руки дрожали, и она смотрела на свои ладони, которые были испачканы кровью. В груди что-то щёлкнуло. Гнев — холодный, чёрный, всепоглощающий — на секунду заполнил её сознание, вытеснив весь страх и боль. Она медленно подняла голову, и её глаза, обычно такие тёплые и мягкие, вспыхнули тёмным, пульсирующим светом. Она взяла в руки свой пенал, и металл начал деформироваться под её пальцами, словно был сделан из мягкой, податливой глины. Её дыхание стало глубоким, ровным, почти неестественным, и она прошептала голосом, который девочки никогда раньше не слышали — низким, ледяным, полным древней, нечеловеческой силы: — Богиня смерти покарает вас… Падите перед ней на колени и молите о пощаде, которой никогда не получите. Обе обидчицы остолбенели, их лица побелели от ужаса. Они сделали несколько шагов назад, споткнулись друг о друга и попытались убежать, но их ноги словно приросли к полу. Хотару приложила ладонь к груди, чувствуя, как боль — та самая, которая терзала её всё это время — отступает так же резко, как и появилась. Она медленно поднялась, отряхнула колени и, не оборачиваясь, спокойно, как ни в чём не бывало, направилась к выходу из школы. Её шаги были ровными и уверенными, словно ничего не произошло. Она знала: к ней скоро придут те, кого она действительно ждёт. Те, кто поймёт её. Те, кто не отвернётся. Те, кто поможет ей справиться с той тьмой, что живёт внутри неё. Она вышла на улицу, и холодный ветер коснулся её лица, принося с собой запах приближающейся грозы. Она улыбнулась — впервые за долгое время. И эта улыбка была полна надежды. *** Макото была на занятиях кружка садоводства, которые проходили в большом, залитом солнечным светом парнике на окраине города. Внутри царила особая атмосфера — влажный, тёплый воздух был наполнен ароматами цветущих растений, свежей земли и зелени, которая тянулась к свету сквозь прозрачные стены. Она аккуратно пересаживала молодые ростки роз, заботливо освобождая их нежные корни от лишней земли, чувствуя, как прохладная, влажная почва касается её пальцев. Каждое движение было точным и бережным — она знала, что даже одно неосторожное прикосновение может повредить хрупкую корневую систему. — Макото, ты просто волшебница, вот честно, — сказал пожилой преподаватель садоводства, который стоял рядом и с восхищением наблюдал за её работой. Он покачал головой, поправляя свои старые очки, и продолжил: — С тех пор как ты к нам присоединилась, растения как будто ожили. Даже новые виды появились в нашем саду — мы никогда не могли вырастить такие редкие экземпляры раньше. Твои руки… в них есть какая-то особая магия. — Правда? — Макото удивилась и смущённо улыбнулась, чувствуя, как её щёки заливает лёгкий румянец. Она опустила взгляд на свои ладони, испачканные землёй, и подумала, что, возможно, в этом действительно есть что-то от её силы — силы Юпитера, силы природы и роста. — Кстати, — оживился преподаватель, — слышала про новый тренд среди цветоводов? Теллуны. — Теллуны? — переспросила Макото, нахмурившись и отряхивая руки о фартук. Ей показалось, что это слово звучит знакомо, но она не могла вспомнить, где слышала его. — Да, очень неприхотливые растения, — продолжил он с энтузиазмом. — Их даже поливать почти не надо — воду они впитывают прямо из воздуха, через свои широкие, мясистые листья. Говорят, они способны расти даже в самых сухих условиях. Теперь почти в каждом доме такие есть. Загляни в магазинчик в квартале «Бесконечность». У них ботанический сад огромный, с редкими экземплярами, которые я даже в книгах не видел. Может, сходим туда всем кружком на экскурсию? Будет очень познавательно. Макото почувствовала, как внутри неё поднимается холодок. Она кивнула, но в душе зародилась тревога. *** — Даже не думай об этом, Макото, — резко сказала Усаги, когда Макото поделилась своей идеей на следующий день. Они стояли в парке, и Усаги смотрела на подругу с выражением, в котором смешались тревога и твёрдая решимость. — Академия «Бесконечность» — опасное место. Там почти каждый под контролем апостолов. Мы уже видели, что они делают с людьми — превращают их в марионеток, высасывают из них жизнь. Если ты туда пойдёшь, можешь оказаться в их власти. И тогда мы не сможем тебе помочь. Ты должна понять это. Макото почувствовала, как внутри неё поднимается разочарование, смешанное с пониманием. — …Поняла, — вздохнула она, чувствуя, как её плечи опускаются от тяжести осознания. — Прости. — Усаги смягчилась, и в её голосе послышалась искренняя забота. — Я знаю, что ты любишь растения и тебе интересно, но я не могу рисковать тобой. Ты слишком дорога мне. Я спешу к Чибиусе, потом поговорим. Она помахала рукой и побежала в сторону дома, и Макото смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь благодарности и тревоги. *** Скоро они уже стояли у дома Томоэ. Особняк, как всегда, выглядел мрачно и холодно, его высокие окна отражали тусклый свет уличных фонарей. Стены были покрыты старой, потрескавшейся штукатуркой, а сад вокруг казался заброшенным — сухие кусты и пожухлая трава создавали ощущение запустения. — Как вы сюда попали, девочки? Вас никто не приглашал, — недовольно произнесла Каолинит, возникнув на пороге, словно тень. Её глаза были холодными, а голос — ледяным, полным скрытой угрозы. Она смотрела на них сверху вниз, скрестив руки на груди. Усаги посмотрела на неё пустым, непритворным взглядом, делая вид, что ничего не понимает. Она даже слегка наклонила голову, изображая растерянность. — Они ко мне, Каори, — тихо сказала Хотару, появившись в дверях. Её голос был слабым, но в нём слышалась твёрдая решимость. — Хотару! — одновременно воскликнули Усаги и Чибиуса, и их голоса слились в один радостный, тревожный возглас. Каолинит недовольно прищурилась, её губы сжались в тонкую линию, но она отступила, позволив им пройти. Хотару проводила гостей в свою комнату — ту самую, которая была наполнена тишиной и старыми книгами. Она предложила чай, и они сели, чувствуя, как прохлада и спокойствие комнаты окутывают их. — Мы делали в школе поделки из глины, — сказала Чибиуса, и её голос дрожал от волнения. — И я решила… сделать тебе подарок. Это не просто вещь — это частичка меня. Она протянула Хотару красиво выполненную чашу, украшенную самоцветами. В свете лампы она мерцала мягким, серебристым светом. Хотару взяла её, всмотрелась, и её глаза на секунду расширились от изумления. — Это копия Святого Грааля… — прошептала она, и её голос был полон благоговения. — Он так похож на настоящий… Спасибо… но я… я не могу его принять. В нём заключена огромная сила. Она… захочет её. И если я возьму его в руки, я могу не справиться. Она вернула чашу. Чибиуса не успела ответить — вдруг девочка резко схватилась за голову. Её глаза потемнели, зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым, словно она задыхалась. — Хотару! — испуганно вскрикнула Чибиуса, но та уже тянулась к её амулету. Едва пальцы коснулись серебряного кристалла, Хотару выдохнула — глубоко, с облегчением — и боль сошла с её лица. — Он… сильнее моего… Почему из него исходит такая невероятная сила? — сказала она чужим голосом, который, казалось, принадлежал не ей. — Такой чистый, такой могучий… Усаги резко оттолкнула Чибиусу назад, вставая между ними. — Отойди от неё! — сказала она напряжённо, и в её голосе слышалась стальная решимость. — Отпусти душу Хотару! Не позволяй тьме овладеть тобой! — Серебряный кристалл… — произнесла Хотару, словно не слыша её. — Он куда мощнее моего амулета… Я чувствую его пульс. Он зовёт меня… Но вдруг её тело дрогнуло, взгляд прояснился, и она снова стала собой. Она моргнула, словно просыпаясь от глубокого сна, и посмотрела на своих подруг с испугом. — Уходите… — прошептала она. — Она снова может выйти наружу. Я не могу её контролировать. Пожалуйста, уходите, пока не поздно. Усаги и Чибиуса кивнули, не произнося ни слова. Они быстро вышли из комнаты и направились к выходу, чувствуя, как холодный пот стекает по их спинам. На выходе они столкнулись с профессором Томоэ и Каолинит. Усаги почувствовала, как по её спине пробегает ледяной холодок — они были врагами, и каждый из них был опасен по-своему. Чибиуса оглянулась ещё раз, и её взгляд упал на толпу прохожих за воротами. Она замерла, узнав знакомый силуэт. Высокая фигура. Тёмно-зелёные волосы, аккуратно собранные в пучок. Неподвижный, внимательный взгляд, который, казалось, видел всё. — Чибиуса… — мягко, почти беззвучно произнесла она, но Чибиуса услышала её. — Сецуна… — прошептала девочка, и её сердце забилось быстрее. — Я видела её… она была там… Она смотрела на меня. Но Сецуна уже исчезла, растворившись в толпе, словно её никогда и не было. Чибиуса замерла, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь страха и надежды. Она знала — Сецуна вернётся. И когда это случится, всё изменится. *** — Уже и не вспомню, когда в последний раз заходила к тебе в гости, Мако-тян! — радостно воскликнула Минако, выглядывая из-за двери с озорной улыбкой. Она была в своём любимом жёлтом платье, а в руках держала небольшой пакет с печеньем. — У тебя, кажется, растений стало ещё больше! Это уже напоминает джунгли! Я чувствую себя исследователем, который забрёл в неизведанные земли! — Да, я немного увлеклась, — ответила Макото, улыбнувшись, но в её голосе слышалась лёгкая тревога. Она стояла посреди гостиной, которая действительно больше напоминала оранжерею, чем жилую комнату. Повсюду стояли горшки с цветами — на подоконниках, на полках, даже на полу. Зелень была повсюду, создавая ощущение уюта, но в то же время — лёгкого беспорядка. — Вот только не пойму, почему всё вянет в последнее время… Неужели из-за погоды? Но я же поливаю их, разговариваю с ними, как ты учила. Они должны расти. Она вздохнула, чувствуя, как внутри неё поднимается разочарование. Макото подошла ближе к одному из горшков и вдруг заметила незнакомый цветок. Его стебель был странного, почти чёрного цвета, а лепестки переливались тёмно-фиолетовым оттенком, который казался неестественным, почти зловещим. — Хм… — пробормотала она, наклоняясь, чтобы рассмотреть его поближе. — На табличке что-то написано. Теллун, улучшенный сорт. Выведен Руру Теруно, заведующей ботаническим садом «Бесконечность». Она нахмурилась, чувствуя странную тяжесть в воздухе, которая, казалось, исходила именно от этого цветка. Казалось, будто что-то давит на голову, наполняя комнату тягучей, липкой аурой. Макото прикрыла глаза и невольно зевнула, чувствуя, как по её телу разливается необъяснимая слабость. — Ох… меня прямо в сон клонит, — пробормотала она, и её голос стал сонным, отстранённым. — И меня тоже, — отозвалась Минако, и её голос тоже звучал вяло. Она опустилась на подушку рядом, втягивая носом сладкий, приторный аромат, который исходил от цветка. — Может, просто день был долгий? Но почему-то мне кажется, что это не просто усталость… Но сон, который накрывал их, был не похож на обычную усталость. Он был глубоким, тягучим, как тёмная вода, которая затягивала их в свои глубины. Он тянул их куда-то вниз, будто затягивал в непроглядную темноту, лишая воли и способности сопротивляться. Мир стал мягким и размытым, голоса — далекими, словно они доносились из другой реальности. Внезапно сквозь туман, окутавший её сознание, Макото услышала встревоженный крик Минако: — Макото! Очнись! Что-то случилось! Посмотри — все цветы завяли! Они превратились в пепел! С трудом распахнув глаза, Макото с усилием поднялась, опираясь на подлокотник дивана. Комната выглядела так, словно через неё прошёл ураган. Листья осыпались, лепестки потемнели, а некогда пышные цветы превратились в сухие, сморщенные останки. Но Теллун… Теллун наоборот распустился полностью, его лепестки стали ярче, больше, будто он впитывал их слабость и превращал её в собственную силу. — Нужно сообщить остальным, — тихо сказала Макото, протирая глаза и пытаясь прийти в себя. Она чувствовала, как её тело всё ещё дрожит от пережитого, но внутри неё закипала решимость. Она снова взглянула на странный цветок — и что-то внутри неё вспыхнуло тревогой. Макото схватила кухонный нож и, не раздумывая ни секунды, с силой ударила по Теллуну. Лепестки разлетелись в разные стороны, и из стебля вырвался резкий, едкий дым, который быстро заполнил комнату. — Выходим отсюда! Быстро! — крикнула она, хватая Минако за руку и таща её к двери. *** На станции метро, где обычно царил привычный шум и суета, Усаги и Чибиуса стояли у карты линий, пытаясь сообразить, куда им двигаться дальше. Свет флуоресцентных ламп отражался от белых плиток, создавая холодное, стерильное освещение, которое делало лица людей бледными и уставшими. Вокруг сновали пассажиры, но они двигались механически, словно в трансе. — Усаги! Чибиуса! — раздался знакомый, запыхавшийся голос. Они обернулись и увидели Макото и Минако, которые бежали к ним, тяжело дыша. Лица их были бледными, волосы растрёпаны, а в глазах читалась тревога. — В ботаническом саду «Бесконечность» засели наши враги, — сказала Макото, стараясь восстановить дыхание. Её голос был напряжённым, но в нём слышалась твёрдая решимость. — Теллуны… они высасывают энергию. Я видела это своими глазами. Они впитывают жизненную силу из всего вокруг — из растений, из людей. Нам нужно остановить это, пока не стало хуже. Пока они не распространились по всему городу. — В том районе всегда какая-то нехорошая атмосфера, — заметила Минако, и по её спине пробежала дрожь. — Холодок по спине пробегает, как только туда заходишь. Я всегда думала, что это просто моё воображение, но теперь я понимаю — это было предчувствие. К ним подошла Рей, её глаза были прикованы к горизонту, где возвышались башни академии. — Я чувствую мощный поток тёмной силы, — сказала она, и голос её был полон тревоги. — Такой же, как во время атаки Дэд Мун. Только сильнее. Это не просто растения — это оружие. Они используют их, чтобы ослабить нас, чтобы лишить нас сил. — Идём, — решительно сказала Усаги, и в её голосе послышалась та самая стальная уверенность, которая всегда появлялась в критические моменты. — Мы должны остановить их. Мы не можем позволить им использовать эту тьму против нас. Она скосила взгляд на Харуку и Мичиру, которые стояли неподалёку, прислонившись к колонне, и их глаза встретились. Те едва заметно кивнули — значит, тоже почувствовали опасность и были готовы действовать. Ветер за окнами метро усилился, и по вагонам пробежала дрожь, словно сама тьма готовилась к битве. Усаги сжала кулаки. Она знала — это будет не просто схватка. Это будет битва, которая определит судьбу города. Но она была готова. Они все были готовы. *** Когда они вошли в ботанический сад «Бесконечность», казалось, будто попали в чужой, враждебный мир. Внутри царила неестественная, почти гнетущая атмосфера. Лианы вились по стенам и потолку, образуя плотные, непроходимые заросли, огромные листья шуршали под порывами ветра, создавая зловещий, шепчущий звук, а воздух был густым и сладким, почти удушающим, пропитанный приторным ароматом цветущих теллунов. В центре зала, где когда-то росли обычные растения, теперь возвышались гигантские цветы с пульсирующими бутонами, которые излучали мягкий, но тревожный розовый свет. — Словно джунгли… — прошептала Минако, и её голос дрогнул от смеси удивления и страха. Она оглядывалась по сторонам, чувствуя, как мурашки бегут по её коже. — Смотрите! — Макото указала рукой в сторону, где на земле лежали несколько человек. Они были неподвижны, их глаза закрыты, а лица бледны, словно они спали глубоким, неестественным сном. — Люди… они без сознания. И везде эти розовые цветы… Они растут прямо из них, словно питаются их жизнью. — Уф… — Чибиуса пошатнулась, чувствуя, как мир вокруг неё начинает кружиться. — Мне нехорошо… Аромат слишком сильный. Он давит на сознание. — Чувствуете аромат теллунов? — раздался холодный, почти шипящий голос, который, казалось, исходил из самих растений. — Это нектар жизни. Он забирает вашу энергию, делая вас слабыми и покорными. Вы уже в моей власти. Из-за густых зарослей вышла женщина. Она была в школьной форме академии «Бесконечность», но её глаза горели зловещим зелёным светом, а на губах играла хищная, торжествующая улыбка. Её волосы, цвета молодой листвы, струились по плечам, и от неё исходила та же тёмная энергия, что и от цветов. — Поглядите, как они расцветают! — воскликнула она, и её голос стал громче, почти истеричным. — Полны энергии! Сами посланницы планет пришли в мою западню. Мне повезло как никогда… Я не могла и мечтать о таком улове! — Теллу! — воскликнула Макото, узнавая врага. — Мы с теллунами — одно целое, — хмыкнула ведьма, и её улыбка стала ещё шире. — Они — моё оружие, моя сила, моя армия. Скоро я преподнесу владыке Фараону 90 неисчерпаемые запасы человеческой Остии, которую соберу с этих несчастных. Он наградит меня! Я стану верховной ведьмой, и Каолинит падёт передо мной! Ха-ха! Сладкий аромат становился всё насыщеннее, проникая в лёгкие, затуманивая сознание. Усаги едва удерживалась на ногах, чувствуя, как силы покидают её тело, уступая место тягучей, липкой слабости. *** В это время в другом конце города Харука, Мичиру и Сецуна одновременно почувствовали, как воздух вокруг них наполняется чужой, враждебной магией. Тонкие, едва заметные нити тёмной силы тянулись к центру ботанического сада, создавая вокруг него плотный кокон тьмы. — Девочкам нужна наша помощь, — сказала Мичиру, и её голос был полон тревоги. Она сжала в руках свою скрипку, чувствуя, как инструмент вибрирует, отзываясь на приближающуюся опасность. — Мы не можем медлить, — откликнулась Харука, и её глаза вспыхнули решимостью. — Вперёд! И они бросились к месту, где бушевала энергия, чувствуя, как каждая секунда приближает их к битве. *** — Девочки… нужно трансформироваться… — выдохнула Усаги, чувствуя, как её сознание начинает затуманиваться. — Иначе мы не справимся. Космический жезл Луны! Другие повторили заклинание, и в воздухе вспыхнули яркие, ослепительные лучи света, разрывая темноту сада. Тьма отступила, и воительницы встали в боевую стойку, их жезлы были направлены на Теллу. — Вы за это ответите! — громко сказала Сейлор Венера, и в её голосе слышалась ярость. — За то, что выкачивали энергию из невинных людей! За то, что превращали их в марионеток! Теллу гордо вскинула голову, её глаза сверкнули зелёным огнём. — Я — Теллу, ведьма 404-го уровня, — произнесла она, и её голос был полон гордости. — И вы все — мой урожай. Ваша сила станет пищей для нашего владыки! Вы не сможете остановить меня! — Не используйте магические атаки! — предупредила Марс, её голос был напряжённым. — Она их поглощает! Вместо того чтобы ослаблять её, вы даёте ей силу! — Тогда давай попробуем вместе, — сказала Чибиуса, обернувшись к Усаги. Её глаза горели решимостью, и она чувствовала, как внутри неё поднимается волна силы. Она сжала кулаки и представила игрушку, превращающуюся в жезл — и он действительно возник в её руках, сияющий мягким, розовым светом. Это была древняя магия, пробуждённая верой и надеждой. — Спираль Лунных сердец! — крикнула Сейлор Мун, направляя свой жезл на врага. — Розовые сахарные сердечки, вперёд! — вторила Чибиуса, чувствуя, как её сила сливается с силой матери. Два луча, слившись в один мощный поток, ударили по Теллу. Ведьма пошатнулась, и её растения зашипели, их листья начали скручиваться и чернеть, но она всё ещё стояла, сжимая кулаки. К Усаги и Чибиусе подбежал Такседо Маск — его плащ развевался на ветру, и в его руках блеснула роза, готовая защитить их, если они потеряют силы. — «Они слишком сильны… — пронеслось в голове Теллу. — Нужно разобраться с ними как можно скорее, пока они не восстановили силы…» И тут воздух дрогнул. Пространство вокруг завибрировало, и сверху обрушился мощный поток тёмной энергии, который был направлен прямо на ведьму. — Глас смерти! Теллу не успела даже вскрикнуть — её тёмное тело рассыпалось в пыль, оставляя после себя лишь облако едкого дыма, который медленно растворился в воздухе. Сейлор Плутон медленно опустила руку. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость и тень печали. — Ты опоздала, — с лёгкой улыбкой сказала Чибиуса, облегчённо вздыхая. Она почувствовала, как напряжение отпускает её плечи. — Главное — вы в порядке, — ответила Плутон, и её голос был мягким, почти материнским. — Я чувствовала, что вам нужна помощь. Я не могла оставаться в стороне. Продолжение следует…