Часть 31. Бесконечность 6: Трое воинов

На мгновение воцарилась абсолютная, звонкая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и бешеным стуком сердец. Все внутренние воины замерли, не в силах поверить своим глазам. Сначала изумление, затем — вспышка ошеломляющей радости и жгучее, невыносимое чувство вины смешались в их душах. Они видели, как она пала в бою, как её свет погас, оставив лишь горькую пустоту. И вот она стояла перед ними — живая, реальная, излучающая ту же безмятежную силу, что и раньше. Первой, словно гонимая ураганом детских чувств, сорвалась с места Чибиуса. Глаза маленькой принцессы наполнились блестящими, как роса, слезами, и она, забыв о всех приличиях и своей роли, с громким всхлипом бросилась вперёд. Она обхватила руками талию Плутон, уткнувшись лицом в складки её одежды, и крепко-крепко прижалась к ней, боясь, что если ослабит хватку, то видение исчезнет. — Прекрасная Леди… нет, Сейлор Чиби Мун. Я тоже рада видеть тебя, — голос Плутон, обычно звучавший отстранённо и таинственно, сейчас наполнился тихой, почти материнской теплотой. Она мягко положила ладонь на розовую макушку девочки, и от этого прикосновения по телу Чибиусы разлилось успокаивающее тепло. Её плечи перестали дрожать, и она подняла на Сецуну свои огромные, сияющие от счастья глаза. — Плутон?.. Это правда ты? — Ами сделала шаг вперёд, и в её голосе слышалась не только радость, но и научное любопытство, смешанное с глубоким, экзистенциальным потрясением. Её логичный ум отказывался подчиняться эмоциям, пытаясь проанализировать произошедшее. Она всё ещё не могла поверить, что смерть, которую они видели воочию, оказалась лишь временным состоянием. — Но… мы ведь видели, как ты погибла. Мы оплакивали тебя… Как это возможно? Как ты вернулась? Её голос дрогнул, и она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Рей, стоявшая рядом с Мамору, лишь молча кивнула, разделяя её недоумение. Её проницательные фиолетовые глаза, обычно острые и колючие, теперь были полны мягкой, светлой грусти. Она чувствовала, что за этим возвращением кроется нечто большее, чем простое чудо. Макото и Минако обменялись быстрыми взглядами, и в их глазах читалась одна и та же мысль: «Неужели это конец нашим страданиям? Неужели всё будет хорошо?» Но они молчали, не решаясь нарушить момент священной встречи. — Я была перерождена благодаря силе Новой Королевы Серенити, — ответила Сецуна, и её взгляд на мгновение скользнул к Усаги, которая, казалось, слушала этот разговор, но при этом была где-то далеко. Её голос был спокойным и ровным, как гладь ночного озера. — Сама ткань времени содрогнулась, когда Королева направила свою силу сквозь века, чтобы восстановить мою сущность. И я вернулась, чтобы выполнить свою важнейшую миссию, ради которой меня и послали сюда. Мой долг — оберегать врата и следить за тем, чтобы прошлое, настоящее и будущее не слились в хаос. Едва Сецуна произнесла последние слова, как по саду пробежал странный электрический разряд. Усаги, которая до этого момента стояла неподвижно, вдруг прикрыла глаза, и всё её тело окутало мягкое, переливающееся серебристое сияние. Это сияние, пронизанное звёздной пылью, распространилось во все стороны, заставляя листву на деревьях трепетать, а воздух звенеть от напряжения. Свет коснулся её одежды, и та начала преображаться: простое летнее платье потекло, превращаясь в струящуюся, невесомую ткань королевского одеяния, которая мягким шлейфом коснулась изумрудной травы. На её челе, проступив сквозь кожу, засиял чистым, белым светом древний символ полумесяца — знак королевской крови и власти над всей солнечной системой. — Сейлор Мун?! — хором воскликнули Ами, Рей, Макото и Минако. Их глаза расширились от изумления, ибо они никогда не видели свою подругу в таком облике — облике истинной принцессы, в котором чувствовалась сила, способная двигать планеты. Уран, Нептун и Плутон обменялись короткими, многозначительными взглядами. В их взорах читалось глубокое понимание того, что этот момент был неизбежен и предопределён судьбой. Одновременно, словно по единому командирскому знаку, они опустились на одно колено, склонив головы в знак высочайшего почтения. Даже ветер, казалось, затих, чтобы не нарушить священнодействие. — Приветствуем тебя, принцесса Серенити, наша будущая королева и законная наследница трона Серебряного Тысячелетия, — произнесли они в унисон, и их голоса, разные по тембру, но единые по духу, слились в торжественный гимн. Харука, первая из них, подняла голову. Её короткие волосы блеснули на солнце, а в глазах цвета океанской волны загорелся дерзкий, но преданный огонь. — Я — Сейлор Уран, несущая свет и ветер, посланница планеты, что охраняет внешние рубежи от бурь. — Я — Сейлор Нептун, владычица глубин океана и морских течений, чей голос звучит в шуме прибоя, — вторила ей Мичиру, и её голос переливался, как морская гладь на закате. — Я — Сейлор Плутон, хранительница мрака и границы времени, страж между мирами, — закончила Сецуна, и её голос был холоден, как вечная мерзлота её планеты. Троица синхронно сложила руки на груди, образовав своим жестом древний защитный знак. — Мы — воины внешних рубежей солнечной системы. Мы — твой щит и твой меч, принцесса. Мы прибыли, чтобы служить тебе в грядущей битве, — произнесли они вместе, и в этом заявлении слышалась не просто клятва, а закон бытия, который не мог быть нарушен. Усаги мягко вздохнула, и сияние на её челе начало понемногу угасать, возвращая её к человеческому облику. Она смущённо улыбнулась, и в этой смущённой улыбке вновь проглянула та самая обычная, немного неуклюжая, но до боли родная Усаги. Она неловко переступила с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. — Девочки… я же просила не кланяться передо мной. — Её голос звучал мягко, но в нём слышалась неподдельная просьба. — Может, в прошлой жизни я и была принцессой, и когда-нибудь, очень-очень не скоро, стану королевой… но сейчас я просто Усаги Цукино. Та, кто постоянно опаздывает на экзамены и объедается пирожными. Ваша подруга. Пожалуйста, вставайте. Мне неловко, когда на меня так смотрят, — она покраснела до корней волос, и этот жест, такой человеческий и простой, разрядил обстановку. — Извини, мы увлеклись, — с лёгкой усмешкой сказала Харука, поднимаясь с колен и отряхивая песок с юбки. Её лицо озарила озорная улыбка, которая смягчила её обычно суровый вид. Она переглянулась с Мичиру, и между ними пробежала искра молчаливого понимания. Им по душе была такая королева — не высокомерная и далёкая, а живая и настоящая. — Но кто же вы на самом деле? — не унималась Минако, и её любопытство, свойственное лидеру внутренних воинов, взяло верх. Она скрестила руки на груди и прищурилась, оглядывая троицу. — И где вы были во времена Серебряного Тысячелетия? Почему мы никогда не видели вас во дворце? Почему Королева-Мать держала вас в тайне? — Во все эпохи наш долг был один: защищать солнечную систему с внешнего периметра, — объяснила Плутон, сделав шаг вперёд. — Мы — стражи, стоящие на пороге. Наша миссия всегда была за гранью видимого мира. Мы не вмешивались во внутренние дела королевства, ибо наша битва велась там, где галактика встречается с пустотой. Когда Серебряное Тысячелетие возродилось, мы тоже были перерождены, но наша миссия осталась неизменной. Мы вернулись в Токио задолго до сегодняшнего дня, чтобы наблюдать за наследницей тронной линии. — Она снова посмотрела на Усаги, и в её взгляде отразилась глубокая, многовековая мудрость. — Но к тому моменту враг уже проник в Токио, как ржавчина проникает в металл, и создал здесь тайное логово, используя слабые места в энергетическом поле Земли. Мы ждали, когда принцесса будет готова, чтобы действовать в открытую. — Ты про Апостолов Смерти? — уточнила Венера, и в её голосе послышалась сталь. Её инстинкты лидера обострились, и она поняла, что сейчас начнётся самое главное. — Да. Усаги уже рассказала вам о них, но нам стоит поделиться деталями, которые мы добыли за время нашего наблюдения, — сказала Нептун, и её голос зазвучал мелодично, как журчание ручья. — Это существа из иного измерения — не просто монстры, а воплощения хаоса. Их притянул поток энергии, исходящий от Земли. Этот город стал для них маяком. Они питаются человеческими страхами, сомнениями и болью. Ами задумалась, и её брови сошлись на переносице. Она быстро набирала что-то на своём планшете, сверяя данные. — Одна из ведьм говорила о Туманности Тау… Я просканировала звёздное небо и нашла аномалию. Это не просто созвездие, это точка бифуркации вселенной. — Именно, — кивнула Сецуна, одобрительно взглянув на умную девушку. — Это далёкое созвездие на самом краю вселенной, которое является точкой пересечения пространственно-временных потоков. В квартале «Бесконечность» сосредоточена мощная энергия. Настолько сильная, что сама ткань реальности там истончается, и между измерениями образовался разлом. — Она сделала паузу, позволяя всем осознать услышанное. — Мы пока не знаем, случилось это случайно, как естественный катаклизм вселенского масштаба, или кто-то с той стороны сделал это намеренно, прорубив коридор. Но через этот разрыв Апостолы Смерти продолжают проникать в наш мир, как паразиты. Если его не закрыть, атаки никогда не прекратятся. Город будет истекать энергией, пока не превратится в мёртвую пустошь. Харука скрестила руки на груди, и её поза выражала решимость. Она бросила взгляд на Ами. — И это лишь часть нашей задачи. Есть цель куда более важная — без её достижения миру грозит гибель не только Токио, но и всей солнечной системы. Мы должны найти источник разлома и устранить его. Мы долго готовились, искали ключи, но сейчас всё зависит от нас вместе. Мы — последняя линия обороны, — в её голосе не было паники, только ледяная решимость воина, стоящего на краю пропасти. Рей прищурилась, поймав Харуку взглядом. Её интуиция, обострённая до предела, уловила лёгкую неловкость, исходящую от внешней воительницы. Что-то в её манере держаться, в энергии, которую она излучала, казалось неоднозначным. — Уран… можно вопрос? Какого ты пола? — спросила Рей, и в её голосе прозвучала не провокация, а чистое, жгучее любопытство жрицы, привыкшей искать истину за внешними оболочками. Харука тяжело выдохнула, и её плечи заметно опустились. Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Вокруг воцарилась напряжённая тишина, но в ней не чувствовалось враждебности, только любопытство. — Вот этого я и терпеть не могу… — пробормотала она себе под нос, проведя рукой по своим коротким волосам. Она ненавидела это чувство, когда её оценивают, пытаясь загнать в рамки. Но она смотрела на Рей и видела не насмешку, а искренний поиск понимания. Усаги вмешалась, ощущая неловкость ситуации. Она шагнула вперёд и положила руку на плечо Харуки, улыбаясь той своей тёплой, солнечной улыбкой, которая могла растопить самые холодные сердца. — Харука из тех людей, кто сочетает в себе и мужское, и женское начало. Она — воплощение гармонии. Она может быть сильной, как стальной ветер, и решительной, когда нужно защищать, но при этом — с грацией и красотой настоящей девушки. Это не изменяет сути её души и её силы: она — наш воин, а наш пол — это то, как мы себя чувствуем, а не то, как нас называют. — Спасибо, что объяснила, — фыркнула Уран, но уголки её губ дрогнули, и в глазах мелькнула благодарность. Она ценила, что Усаги поняла её без лишних слов, защитила от чужих взглядов так же, как она сама защищала всю галактику. — В прошлый раз это делала Мичиру, — поддразнила её Усаги, и в её глазах заплясали озорные искорки, разряжая остатки напряжения. Харука махнула рукой, пряча смущение за напускным безразличием. — Ладно-ладно… Но для ясности: я девушка. И точка, — сказала она твёрдо, но с ноткой лёгкой усмешки, давая понять, что она не злится. Она посмотрела на Рей, и та коротко кивнула, принимая ответ без дальнейших вопросов. Все немного расслабились. Напряжение в воздухе спало, словно ушёл опасный электрический заряд. Снова защебетали птицы, и солнечный свет заиграл ярче. Чибиуса всё ещё держала Плутон за руку, боясь отпустить. Но Усаги, которая почувствовала изменение потоков энергии, вновь собралась. Её лицо стало серьёзным, игривость исчезла, уступив место решимости королевы. Она посмотрела на всех по очереди — на своих подруг, на Мамору, на внешних воинов. — И ещё кое-что. Раз уж мы все вместе, я должна предупредить вас всех. Сегодня вечером будет нападение на Харуку, Сецуну и Мичиру, — сказала она, и её голос прозвучал как приказ, лишённый всякой мягкости. — Это не просто стычка. Будет драка, очень тяжёлая… и враг попытается использовать против вас запрещённую технику — гипноз глубокого уровня. Они будут давить не на физическую силу, а на ваши воспоминания, страхи и сомнения. Пожалуйста, подготовьтесь. Найдите якорь в своей душе, то, что делает вас сильными, и не поддавайтесь иллюзиям. Якорь — это ваша истина, то, что вы защищаете. Все воины молча кивнули, и в их глазах отразилась глубокая серьёзность понимания. Ами начала перебирать в уме теоретические способы противодействия ментальным атакам, Рей положила руку на лоб, ощущая пульсацию своей силы, а Макото сжала кулаки, готовясь встретить врага лицом к лицу. Они знали, что предстоящая битва будет труднее, чем всё, что было раньше. После непродолжительного обсуждения деталей ночной миссии, когда были оговорены пароли, явки и зоны ответственности, группа начала распадаться. Чибиуса нехотя отпустила руку Плутон, но Сецуна мягко пообещала ей, что они ещё увидятся. Внутренние воины разошлись, каждая погрузившись в свои мысли, готовясь к предстоящей ночи. Харука и Мичиру ушли вместе, обсуждая тактику, а Сецуна на мгновение задержалась, чтобы обменяться взглядом с Мамору, который, как и она, знал о тяжести грядущих событий. *** Утро в Токио началось с привычного серого неба, которое, казалось, давило на город своей тяжестью. В воздухе витал запах приближающегося дождя, и редкие капли уже начинали оставлять тёмные пятна на асфальте. В доме Цукино царила привычная суета — Шинго громко жевал тост, одновременно пытаясь собрать портфель, Икуко наливала чай, а Усаги сидела за столом. Но сегодняшнее утро было омрачено тревожной новостью, которая заставила даже Луну забыть о своей привычной ворчливости. Чёрная кошка сидела на подоконнике, её зелёные глаза были прикованы к свежей газете, которую она с трудом удерживала маленькими лапками. Её усы подрагивали от волнения, а хвост нервно дёргался из стороны в сторону. — Похищения учеников в академии «Бесконечность» продолжаются! — воскликнула Луна, и её голос, обычно спокойный и рассудительный, теперь звучал встревоженно. — Кто стоит за этим кошмаром? В ботаническом саду нашли тело. Ещё одно тело! Место оцеплено полицией, а строительство нового квартала снова заморожено. Что же на этот раз замышляют Апостолы смерти? Справятся ли Уран, Нептун и Плутон? — Она перевела дыхание и посмотрела на Усаги, которая наконец-то перестала метаться по комнате. — Ты понимаешь, что это значит, Усаги? Они не останавливаются. Они становятся только смелее. В этот момент в гостиную вошёл Кенджи Цукино с чашкой кофе в руках. Его обычно доброе лицо было омрачено хмурой складкой между бровей. Увидев, чем занята Луна, он подошёл ближе и взял в руки ту самую газету, которую до этого изучала кошка. Его глаза пробежали по заголовкам, и когда взгляд упал на фотографию профессора Томоэ — человека с пронзительным взглядом и неестественно бледной кожей, — он нахмурился ещё сильнее. В его памяти всплыли старые, давно забытые новости. — Опять имя этого сумасшедшего на первых полосах, — пробормотал он, проводя пальцем по газетной странице. — Честно говоря, я думал, что о нём уже все забыли. Уж слишком громким был скандал. — Папа Кенджи, ты знаешь этого профессора? — Чибиуса, сидевшая за столом и доедавшая свой завтрак, наклонила голову, и её розовые волосы упали на плечи. Её глаза, такие же большие и сияющие, как у матери, выражали живой интерес, но в глубине их уже пряталась тревога. — У тебя есть о нём хоть какая-то информация? Он ведь как-то связан с Хотару, да? — её голос дрогнул при упоминании подруги, и она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Кенджи тяжело вздохнул, поставил чашку на стол и сел напротив дочери. Его глаза затуманились, словно он перенёсся в прошлое, пытаясь восстановить в памяти детали старой истории. — Да, лет семь-восемь назад Томоэ считался настоящей звездой в научном мире, — начал он медленно, и его голос звучал глухо, как будто он всё ещё не мог поверить в услышанное тогда. — Его называли гениальным кинетиком. Говорили, что его работы по изучению энергетических полей могут перевернуть представления человечества о физике. Его исследования обсуждали на всех международных конференциях, а лаборатория получала гранты из самых престижных фондов. Но потом… — Кенджи замолчал, собираясь с мыслями, и покачал головой. — Потом вскрылись неприятные факты об экспериментах, которые он проводил в своей лаборатории. Ходили слухи, что он ставил опыты над людьми, искал способ увеличить их жизненную энергию искусственным путём. Поднялся настоящий скандал, и ему пришлось уйти из науки. После этого его словно вычеркнули из всех реестров. Я думал, он уехал из страны или вовсе умер… Но, видимо, он всё это время был здесь, в тени. Усаги, которая всё это время слушала молча, чувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Она вспомнила взгляд Хотару — тот пустой, бездонный взгляд, который иногда мелькал в глазах девочки. Она вспомнила, как та вздрагивала при каждом резком звуке и как старалась спрятать свои руки под длинными рукавами. *** Дом Мамору был тихим и прохладным, несмотря на солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи. В гостиной, где обычно царила атмосфера уюта, теперь чувствовалось напряжение, словно воздух был наэлектризован. Все внутренние воины собрались за большим столом, уставленным чашками с чаем и тарелками с печеньем, но никто не прикасался к еде. Каждая из них была погружена в свои мысли. Мамору стоял у окна, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на город, который простирался перед ним до самого горизонта. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас было бледнее обычного, а в глазах затаилась глубокая, тягучая тревога. Он чувствовал, как тьма сгущается, и знал, что они стоят на пороге чего-то страшного. — Практически никакой достоверной информации о прошлом профессора найти не удалось, — наконец нарушил он молчание. Его голос звучал ровно, но в нём слышалась с трудом сдерживаемая досада. Он повернулся к воинам, и свет, падающий из окна, осветил его резкие черты лица. — Я потратил на это почти всю ночь. Просмотрел архивы, связался с несколькими источниками в университетах, но всё, что нам удалось найти — это лишь отрывочные сведения из баз данных нескольких научных организаций. Словно после того скандала кто-то намеренно стёр всю информацию о нём. И это очень настораживает. — И что именно известно? — поинтересовалась Ами. Она сидела за столом, сжимая в руках свой планшет, на экране которого отображались графики и схемы. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась та самая настойчивость, которая была свойственна ей в минуты опасности. Она перевела взгляд с Мамору на Усаги, ожидая подробностей. Её голубые глаза, обычно ясные и спокойные, сейчас метались в поисках ответа, словно она надеялась найти логическое объяснение всему этому хаосу. Усаги глубоко вздохнула, чувствуя на себе взгляды подруг. Ей было тяжело говорить об этом, потому что в этих фактах было что-то слишком личное, слишком болезненное. Она сложила руки перед собой на столе и слегка наклонилась вперёд, словно пытаясь защититься от невидимой опасности. — Если в двух словах, то в его лаборатории проводились жестокие эксперименты над живыми существами, — сказала она, и её голос дрогнул. Она замялась на мгновение, собираясь с силами. — Несколько лет назад произошёл инцидент… в его доме случился пожар. В том пожаре погибла его жена, а Хотару… — Усаги запнулась, и в её глазах блеснули слёзы. Она с трудом сглотнула и продолжила: — Хотару тогда была совсем маленькой. Она выжила, но получила серьёзные ожоги. Из-за них она и прячет руки под длинными рукавами. Она не может смотреть на шрамы, они напоминают ей о том, что она пережила. — Хотару боится показывать шрамы… — добавила Чибиуса, и её голос прозвучал тонко и испуганно. Она сидела рядом с матерью, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Она слегка поёжилась, и её плечи напряглись. — Когда я была у неё в прошлый раз, она случайно закатала рукав, когда хотела показать мне книгу. Я не сразу поняла, что за отметины на её коже. Честно говоря, это выглядело страшно, — она понизила голос до шёпота, словно боялась, что её кто-то услышит. — Я хотела спросить её, но она так быстро спрятала руки и отвернулась… В её глазах был такой ужас, будто я увидела что-то, что она хотела похоронить навсегда. Мне стало так стыдно, что я вообще это заметила. В комнате воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Рей положила руку на плечо Чибиусы, пытаясь её успокоить, но её взгляд был устремлён в пустоту. Макото сжала кулаки, и её челюсти напряглись. Минако, которая обычно старалась поддерживать лёгкость в любой ситуации, сейчас молчала, глядя в пол. Каждая из них чувствовала, что за этим стоит нечто большее. Что Хотару — не просто жертва, а ключ к разгадке всего кошмара, который обрушился на город. И каждая из них осознавала, что они обязаны защитить её, даже если для этого придётся столкнуться с самой тьмой. *** В тёмном измерении, где не было ни света, ни тепла, только бесконечная, давящая пустота, разнёсся глухой, вибрирующий голос. Он исходил из самой бездны, пронизывая пространство, словно ледяной ветер, и заставляя саму реальность дрожать. — О-о-о… — этот звук тянулся бесконечно, наполненный голодом и ненасытной жаждой. — Энергия источника нашей жизни почти иссякла. Она тает, как утренний туман под лучами солнца. Не теряйте времени. Найдите ему замену. Запасы человеческой Остии заканчиваются слишком быстро, а без неё моё возрождение невозможно! — голос стал громче, превращаясь в оглушительный рёв, от которого стены измерений вибрировали. — Для моего возрождения необходим артефакт, равный по силе фиороновому кристаллу. Только он сможет насытить мою плоть и открыть врата в ваш жалкий мир. Найдите его! Вы должны отыскать его в этом городе. Объедините свет посланниц планет — их энергия станет моим топливом! Я уничтожу всех, кто желает моей смерти. Я сожгу их души, я развею их по ветру! И никто, слышите, никто не отнимет у меня мои новые владения! — грохнул Фараон 90, и его голос разнёсся эхом по всем уголкам тёмного царства. Каори стояла перед голографическим дисплеем, и её пальцы дрожали, когда она вводила новые команды. Её лицо, обычно бесстрастное и холодное, теперь было искажено гримасой тревоги. Она чувствовала, как энергия, которую они собирали неделями, утекает сквозь пальцы, словно вода через решето. — «Число звёзд увеличивается… — пронеслось в её голове. Она наблюдала за тем, как на голографической карте загорались новые точки — каждая из них означала одного из воинов. — Их привлекает излучение, идущее от этого места. Что же они замышляют? Они всё ближе, они чувствуют нас… — Каори сжала зубы, и её ногти впились в ладони. Она перевела взгляд на сектор, где отображались три новые звезды — те, что появились недавно. Их ореолы сияли ярче, чем когда-либо, и это сияние росло с каждой секундой, пронзая тьму, словно лучи прожекторов. — Ореолы трёх новых воинов стали ярче… — прошептала она, и в её голосе впервые за долгое время послышались нотки страха. — Никогда прежде я не видела подобного. Хранительницы талисманов… — Она пошатнулась, и её лицо побледнело. — Неужели нам суждено погибнуть? Проклятые воины в матросках! Их сияние мешает разглядеть будущее, оно ослепляет меня, лишает возможности видеть путь вперёд! Или это всё из-за той странной ауры, окутывающей квартал «Бесконечность»? — Она задумалась на мгновение, и её глаза расширились. — Аура… она становится плотнее. Она словно живая. Что-то пробуждается в этом районе, что-то древнее и могущественное. Каори перевела взгляд на тёмный пульсирующий шар, который висел в центре зала — это был сам Фараон 90, ожидающий своего часа. — Владыка… — прошептала она, и в её голосе звучала мольба. — Возможно, мы ошиблись, оказавшись пленниками этой планеты и её защитниц. Возможно, наши расчёты были неверны… — Она стиснула зубы, и в её глазах вспыхнул огонь отчаяния. — Что, если эти воины сильнее, чем мы думали? Что, если они разрушат все наши планы? *** Лаборатория профессора Томоэ была погружена в полумрак, который создавали лишь редкие светодиодные панели, встроенные в стены. Они излучали холодное, голубоватое свечение, отражавшееся от стеклянных колб и металлических поверхностей оборудования, создавая иллюзию подводного царства. Воздух здесь был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом озона, химических реагентов и чего-то ещё — металлического, резкого, словно сама смерть оставила здесь свой след. Слышался лишь мерный гул вентиляции и едва уловимое шипение трансформаторов, питающих многочисленные приборы. Каори стояла перед огромным голографическим дисплеем, на котором пульсировали линии энергетических потоков. Её пальцы, тонкие и бледные, как у статуи, нервно стучали по клавиатуре, вводя команду за командой. Она пыталась стабилизировать показатели, но цифры всё равно скакали, словно их подгонял невидимый ветер. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас были расширены от напряжения. Она чувствовала, как время утекает сквозь пальцы, как песок в часах, и вместе с ним уходит последняя надежда на успех. Где-то в глубине души она знала, что их план далёк от совершенства, но она не могла позволить себе усомниться — сомнение было бы предательством. Её мысли прервал звук шагов — медленных, размеренных, с лёгким металлическим отзвуком. Она даже не услышала, как открылась дверь, но всем своим существом ощутила присутствие того, кто вошёл. Холодок пробежал по её спине, словно по ней провели ледяной пальцем. — Каори-кун, — мягкий, но одновременно холодный, лишённый всякой теплоты голос профессора прозвучал прямо у неё за спиной. Он был тихим, почти ласковым, но в нём чувствовалась скрытая угроза, которая заставляла кровь стынуть в жилах. Словно голос самой смерти обрёл человеческое звучание. Каори вздрогнула всем телом. Её руки дрогнули, и хрупкая стеклянная склянка, которую она держала в пальцах, выскользнула из влажных от пота ладоней. Она упала на холодный кафельный пол и с тонким, пронзительным звоном разлетелась на сотни осколков. Серебристая жидкость растеклась по полу, шипя и испуская едкий пар, но Каори даже не взглянула на лужу. Она замерла, боясь повернуться, боясь встретиться взглядом с профессором. — Простите, профессор… — пробормотала она, и её голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал тонко и виновато, как у нашкодившей школьницы. Она медленно повернулась и опустила глаза в пол, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. — Опять витала в облаках. Я… я просто пыталась проанализировать данные. Профессор Томоэ стоял в дверном проёме, его фигура была окутана тенью. Свет позади него создавал зловещий ореол, отчего он казался существом из другого измерения — высоким, худым, почти призрачным. Его глаза, глубоко посаженные, горели неестественным, лихорадочным блеском, в котором читалась одержимость. Он медленно прошёл в комнату, и каждый его шаг звучал как приговор. — Ты не должна тратить время впустую, — произнёс Томоэ, и его голос стал жестче, в нём появились стальные нотки. — Как можно скорее избавься от воинов в матросках. Эти девчонки уже слишком долго путаются под ногами. Даже наш господин проявил к ним интерес. Он жаждет их энергии, их света, их жизненной силы. — Он сделал паузу, и его губы искривились в тонкой, почти незаметной усмешке. — Но, боюсь, выполнить его волю тебе и твоим подручным будет не так-то просто. — Он подошёл ближе, и его голос понизился до почти шёпота, от которого по коже Каори побежали мурашки. — Меня любопытствует источник их силы. Тот самый, который, по нашим данным, способен сравниться с фиороновым кристаллом. Это не может быть просто случайностью. Во Вселенной нет совпадений. Но исследования сами себя не завершат, Каори-кун. Я жду результатов, а не оправданий. И прошу тебя. — Он сделал ударение на последнем слове, и в нём послышалась едва скрытая угроза, — не растрачивай яйца даймонов бездумно. Каждый из них стоит целого состояния. Иначе ты навлечёшь на себя гнев хозяина. А я не хочу терять такого ценного сотрудника. Пока что. Каори почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. Она нервно сглотнула, её горло пересохло. Ей казалось, что профессор видит её насквозь, читает все её страхи и сомнения, словно открытую книгу. Она хотела что-то ответить, но в этот момент в лаборатории раздался резкий, пронзительный голос, эхом отразившийся от стен. — Каолинит! Створки двери с шипением разъехались, и в лабораторию вошла ещё одна фигура. Это была Циприн — женщина с неестественно бледной кожей и длинными синими волосами, которые в данный момент были собраны в косу. Её одежда была выполнена в синих и чёрных тонах, и она напоминала хищную птицу, готовую к броску. Она склонилась в почтительном поклоне, но её глаза — глаза, которые видели слишком много смертей, — горели уверенностью и нетерпением. — Циприн, — холодно сказала Каолинит, и в её голосе прозвучала ледяная сталь. — Твои предшественницы потерпели оглушительное поражение. Их слабость покрыла позором всю нашу организацию. И отвечать за их провал придётся тебе. Надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность ситуации. — Я — Циприн, последняя из Пятёрки Ведьм! — уверенно произнесла она, выпрямившись во весь рост. Её голос звенел от гордости и самоуверенности. — Скоро воины в матросках встретят бесславный конец, а их Остия — источник энергии, сравнимый по силе с фиороновым кристаллом, — станет нашей! — Она сделала шаг вперёд, и её глаза загорелись фанатичным огнём. — Господин Фараон 90 получит то, чего желает! Я не подведу вас! В отличие от тех жалких неудачниц. — Очень на это надеюсь, — прищурилась Каолинит, и в её голосе прозвучала едва заметная насмешка. Она скрестила руки на груди и прошлась по комнате, её каблуки цокали по кафелю, как тиканье часов. — Но прежде займись ещё одним, не менее важным делом. Из базы данных академии исчезли сведения о двух студентах. — Она остановилась и повернулась к Циприн, сверля её холодным взглядом. — Похоже, они пытаются скрыться. Или кто-то помогает им спрятаться. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Эти двое идеально подходили бы для наших экспериментов… — Она замолчала на мгновение, и её лицо исказила гримаса раздражения. — …но что-то пошло не так. Возможно, они почувствовали опасность или кто-то их предупредил. Неважно. Найди их и ликвидируй. Немедленно. И без лишнего шума. Я не хочу привлекать внимание властей. — Как прикажете, — ответила Циприн, и на её губах заиграла хищная улыбка. Она снова поклонилась и, сделав шаг назад, растворилась в воздухе, оставив лишь слабый след чёрного дыма, который тут же рассеялся. В лаборатории вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом приборов и дыханием профессора. Каори осталась стоять на месте, её руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Она не смела поднять взгляд на профессора, который всё ещё стоял рядом, прожигая её спину взглядом. *** В этот же момент, на другом конце города, в уютной квартире, которую снимала семья Хотару, царила совсем иная атмосфера. Солнечный свет проникал сквозь прозрачные занавески, заливая комнату мягким, тёплым сиянием. За окном шумел город, но здесь, в этих стенах, было тихо и спокойно. Пахло сухими травами и старой бумагой. Чибиуса стояла у окна, сжимая в руках телефонную трубку. Её голос был полон жизнерадостности, которую она пыталась передать своей подруге, словно пытаясь разогнать тучи, сгустившиеся вокруг их дружбы. — Хотару, привет! — воскликнула она, и в её голосе слышалась искренняя теплота. — Мы же договорились встретиться сегодня! Я приду к тебе вечером, мы могли бы вместе прогуляться в парке или сходить в кафе. Там открыли новое место с потрясающими пирожными, я уже пробовала! — Чибиуса говорила быстро, словно боялась, что подруга откажется. — Мы так давно не виделись! Я очень соскучилась. На другом конце трубки на мгновение повисла тишина, а затем раздался тихий, мелодичный голос Хотару. Он звучал мягко, но в нём чувствовалась едва уловимая усталость — та самая, которая появляется, когда человек слишком долго несёт на своих плечах неподъёмный груз. — Чибиуса-тян… ты очень добра, — сказала Хотару, и в её голосе послышалась лёгкая, грустная улыбка. — Я тоже скучала. Будет чудесно с тобой увидеться. Мне правда нужно отвлечься от этих… мрачных мыслей. Последнее время я всё время чувствую, что кто-то наблюдает за мной. Это странное ощущение… Чибиуса нахмурилась, и её сердце сжалось от тревоги. Она уже знала о тёмных тайнах, окутывающих семью Хотару, и каждое слово подруги отзывалось в ней болью. Она понимала, что Хотару что-то скрывает, что-то очень страшное, но не могла заставить её говорить насильно. — Хотару… — начала она, и её голос стал тише и серьёзнее. — Если тебе что-то угрожает, ты должна мне сказать. Мы же подруги! Я всегда буду рядом, и я никогда не позволю тебя обидеть. Обещаю. Ты веришь мне? Снова повисла пауза. Чибиуса слышала, как на том конце трубки кто-то тяжело вздохнул, и этот звук пронзил её сердце острой иглой. — Я знаю, Чибиуса-тян, — ответила Хотару, и в её голосе послышалась благодарность. — Ты всегда была для меня поддержкой. Просто… некоторые вещи я не могу объяснить. Но я очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся. Сегодня вечером. В парке у фонтана. — Да, конечно! Я приду! — с радостью воскликнула Чибиуса, и в её голосе вновь зазвучали жизнерадостные нотки. — В семь часов! Я буду ждать тебя. И, Хотару… — она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Береги себя, пожалуйста. — Хорошо, — тихо ответила Хотару, и в этом слове было столько грусти, что Чибиусе захотелось немедленно бросить всё и побежать к ней. — Я тоже буду ждать. До встречи. Трубка издала короткие гудки. Чибиуса медленно положила её на рычаг, и её глаза затуманились. Она стояла и смотрела на телефон, чувствуя, как нарастает внутри глухое, тревожное предчувствие. Ей казалось, что что-то ужасное уже идёт по следу Хотару, что тени сгущаются и готовы поглотить её подругу. Но она не знала, что именно. *** Усаги тем временем стояла у окна в их общей квартире, где воздух был напоён ароматом свежего чая и домашнего печенья. Она смотрела на город, который простирался перед ней до самого горизонта. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые оттенки, и в этих цветах было что-то зловещее, напоминающее о пролитой крови. Над Токио нависла тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь редкими криками чаек, летящих к морю. Усаги чувствовала, как воздух вокруг неё сгущается, становясь почти осязаемым. Её интуиция, которая никогда не подводила её, кричала о том, что сегодня должно произойти нечто важное и страшное. Небо над Токио будто затаило дыхание, словно сама природа предчувствовала грядущую бурю. Она прижала ладонь к стеклу, и на мгновение ей показалось, что она слышит далёкий, едва уловимый крик — крик чьей-то души, попавшей в ловушку. — Усаги, — раздался рядом тихий голос Мамору. Он подошёл к ней и положил руку ей на плечо, его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Ты снова чувствуешь это? — спросил он, и его глаза встретились с её в отражении стекла. — Да, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Что-то надвигается. Нечто большое. Я не знаю, сможем ли мы остановить это. Но я знаю одно — мы должны быть готовы. И мы должны защитить Хотару. Во что бы то ни стало. Мамору молча кивнул, крепче сжав её плечо. Он тоже чувствовал — тьма сгущалась, и этот вечер обещал стать самым страшным в их жизни. Но он также знал, что Усаги сильна, что её свет рассеет любую тень, если они будут вместе. *** Ночь над Токио опустилась стремительно, словно кто-то невидимый набросил на город тяжёлое бархатное покрывало. Харука Тено вышла на балкон своей квартиры, расположенной на верхнем этаже высотного здания в престижном районе. Она была одна — Мичиру уехала на репетицию, и тишина, которая обычно была ей в радость, сейчас казалась давящей и тревожной. Ветер, налетевший с залива, пах сыростью и солью, предвещая скорый дождь. Над городом собирались тяжёлые свинцовые тучи — они двигались медленно, словно огромные корабли, заслоняя собой последние остатки закатного неба. В этой кромешной мгле не было видно ни единой звезды, лишь изредка вдалеке вспыхивали огни пролетающих самолётов, но и они казались неестественно тусклыми. Харука стояла на балконе, скрестив руки на груди, и её глаза, привыкшие к темноте, вглядывались вдаль. Она вслушивалась в тишину, которая теперь, после событий последних дней, казалась обманчивой. Её волосы трепетали на ветру, и она слегка заправила прядь за ухо, ощущая прохладу вечера. Она не боялась предстоящей атаки — скорее наоборот, была готова встретить её с холодной решимостью воина, который видел слишком много смертей, чтобы бояться. — «Как же темно, — подумала она, и её взгляд стал задумчивым. — Иногда хочется переехать отсюда подальше, в какое-нибудь тихое место у моря, где нет этого вечного городского гула. Но аренда уже оплачена на месяц вперёд, и сдавать квартиру ради прихоти — глупость. И всё же… я чувствую, что в городе неспокойно. Будто сама атмосфера дрожит, как натянутая струна, и вот-вот лопнет. — Она перевела взгляд на улицы, где в свете редких фонарей виднелись фигуры прохожих. Они шли быстро, опустив головы, словно спешили укрыться от чего-то невидимого. — Люди начинают паниковать, хотя сами не понимают почему. Их животные инстинкты говорят им, что грядёт опасность, и они сбиваются в стаи, ищут убежище. Это плохой знак. Определённо, что-то надвигается — что-то гораздо более тёмное, чем мы можем себе представить. Нужно оставаться начеку. Скоро всё начнётся. Я должна быть готова к этому моменту. Ради Мичиру. Ради Усаги. Ради всех нас». Она облокотилась на холодные металлические перила, прикрыв глаза. В этот краткий миг ей захотелось просто отдохнуть, вдохнуть прохладный, влажный воздух полной грудью и забыть о бесконечной борьбе. Она представила, как стоит на берегу океана, и волны ласково касаются её ног. Но этот образ исчез так же быстро, как появился, оставив лишь горькое осознание реальности. Покоя ей не было суждено. Яркая, ослепительная вспышка разорвала темноту, словно сама молния ударила с ясного неба. Свет был настолько сильным, что Харука инстинктивно зажмурилась, прикрывая лицо рукой. Когда она снова открыла глаза, на её балкон, словно падающая звезда, плавно опустилась фигура в чёрном. Девушка с длинными синими, почти чёрными волосами, которые струились за ней, как водопад, стояла прямо перед Харукой. Её одежда была выполнена в тёмных тонах, а глаза горели зловещим фиолетовым светом. — Попалась, Харука Тено! — выкрикнула Циприн, и её голос, пронзительный и резкий, разорвал тишину ночи. — Думала, удастся скрыться от нас?! Наивная глупышка! Ты даже не представляешь, сколько времени мы тебя искали! Она тут же выпустила атаку, не давая Харуке ни секунды на раздумья. Из её рук вырвались длинные чёрные ленты, похожие на живых змей, которые с шипением устремились к цели. Харука, обладавшая молниеносной реакцией, попыталась увернуться, отпрыгнув в сторону. Но удар был слишком быстрым и неожиданным — лента хлестнула её по плечу, сбивая с ног. Стеклянные двери балкона, не выдержав удара, разлетелись вдребезги с оглушительным звоном, осыпав пол осколками, которые тут же полоснули её кожу. Она почувствовала острую боль, словно десятки игл вонзились в её тело, и её отбросило внутрь квартиры. Она грохнулась на пол, ударившись спиной о край дивана. Воздух вырвался из её лёгких с хрипом. Харука коснулась лица — пальцы тут же окрасились липкой тёплой кровью. Осколок стекла глубоко порезал ей щёку. — Чёрт… — выдохнула она, пытаясь перевести дыхание. Её тело горело огнём, но она не позволила себе закричать. Несколько долгих, тягучих секунд понадобилось ей, чтобы прийти в себя, перебороть боль и встать на ноги. Её челюсти сжались так сильно, что заныли зубы. Она сжала кулаки, почувствовав, как энергия ветра начинает наполнять каждую клеточку её тела, разгоняя боль и возвращая силы. Затем, собрав всю свою волю в кулак, она несколькими мощными, почти кошачьими прыжками достигла крыши соседней многоэтажки. Там она оказалась в кромешной тьме, нарушаемой лишь тусклым светом города, просачивающимся снизу. Она не собиралась сдаваться. Не сейчас. Никогда. — Апостолы Смерти! — крикнула она, и её голос разнёсся эхом над крышами, наполненный яростью и презрением. — Вы уже изрядно потрепали всем нервы! Но ваше время истекло! Хватит! Уран, дай мне силу! — взревела она, подняв руки к небу. Её окружил ослепительный, переливающийся всеми оттенками зелёного и синего свет. Вихрь ветра поднялся вокруг неё, разрывая одежду в клочья, и спустя одно короткое, но бесконечное мгновение перед Циприн стояла уже не девушка — а Сейлор Уран. Её тиара сияла на лбу, а волосы развевались на ветру. — Уран! — раздался знакомый, мелодичный голос, и Уран почувствовала, как по её спине пробежал разряд облегчения. На крыше, словно материализовавшись из самой тьмы, появились Сейлор Нептун и Сейлор Плутон. Мичиру, в своём элегантном облачении цвета морской волны, шагнула вперёд, и её глаза горели решимостью. Сецуна стояла чуть позади, держа в руках свой посох, и её лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало глубокую сосредоточенность. — Плутон, Нептун! — ответила Уран, и в её голосе послышалась тёплая благодарность. Она переглянулась с Мичиру, и этого короткого взгляда было достаточно, чтобы понять друг друга без слов. — Посланницы планет… — прошипела Циприн, прищурившись. Её лицо исказила злобная гримаса. — И другие воины в матросках тоже здесь? — Она обвела взглядом тени, которые сгущались на соседних крышах. — Теперь понятно, почему ты сразу показалась мне знакомой. Я — Циприн, ведьма 999-го уровня, обученная высшей магии академии «Бесконечность»! — Она вскинула руки, и вокруг них заплясали чёрные искры. — Вам не устоять перед моими чарами! Ленты смерти! Из её рук вырвался поток тёмной энергии, сплетающейся в сотни тонких, смертоносных лент, которые с ужасающей скоростью ринулись к воинам. Ленты шипели, словно змеи, и в их изгибах читалась смерть. Но воины были готовы. Их движения были отточены годами тренировок и реальных боёв. Они помнили битву с Галаксией, помнили смерть, которая смотрела им в глаза, и они научились не уступать страху. Они увернулись с лёгкостью, движением, похожим на танец, и в этот момент в дело вступили внутренние воины. — Огненный змей Марса! — раздался уверенный, звонкий голос Рей. Из её рук вырвался столб чистого, золотисто-оранжевого пламени. Огненный змей, извиваясь, с рёвом промчался по воздуху и столкнулся с чёрными лентами, разметав их в пепел. Пламя осветило крышу яркой вспышкой, на мгновение прогнав тьму. — Девчата! — крикнула Усаги, появившись рядом с Уран. Её лицо было бледным от волнения, но глаза горели решимостью. Она уже приняла боевую трансформацию, и её белое платье развевалось на ветру. — Оданго! — откликнулась Уран, криво усмехнувшись. Даже в самый разгар битвы она не могла удержаться от привычной колкости, но в этом слове слышалась не насмешка, а теплота старого боевого товарищества. Усаги тоже улыбнулась, коротко и нервно, но тут же заняла боевую стойку, сосредоточившись на противнике. Всё происходило слишком быстро. Воздух вокруг них звенел от напряжения. Мгновение — и фигура Циприн расплылась, разделившись надвое. Рядом с ней материализовалась её вторая половина — Птилол, полностью идентичная оригиналу, но с глазами цвета ядовитого янтаря. — Не используйте обычные атаки! — приказала Сейлор Мун, и её голос прозвучал твёрдо и властно. — Они сопротивляются нашей магии! Я чувствую это — их сущность защищена барьером. Нужна другая сила! Сила, которая идёт из самого сердца! Все воины переглянулись, обменялись короткими, но многозначительными кивками. Они знали — Усаги редко ошибалась. Они замерли, готовые к действию, и начали ждать команды. Циприн и Птилол взмахнули руками одновременно, и вокруг них закружился настоящий вихрь тёмных лент. Ленты начали оплетать воительниц, пытаясь погрузить их в глубокий гипноз, проникнуть в их сознание и сломать волю. Но ментальная ловушка, которую они плели, рассыпалась, как пепел на ветру. Сознания воинов были защищены светом их кристаллов, который не позволял тьме проникнуть внутрь. — Что?! Это невозможно! — выкрикнула Птилол, и в её голосе впервые послышались нотки паники. — Вы первые, кто не поддался заклятию! Наша магия не действует на вас? Как такое может быть?! — Вы ещё не знаете, на что я способна, — спокойно произнесла Усаги, и в её голосе звучала сталь. Она шагнула вперёд, и от её фигуры начало исходить мягкое, но мощное серебристое сияние. В этом свете чувствовалась сила, которая была способна сдвинуть горы. Внешние воины улыбнулись — они ждали именно этого. Внутренние напряглись, почувствовав эту энергию, и застыли в ожидании дальнейшего развития событий. Они знали, что сейчас произойдёт нечто великое. В этот момент Чибиуса, стоявшая чуть поодаль, прикоснулась к жезлу матери. Её пальцы сжали холодный металл, и она закрыла глаза, чувствуя, как сила серебряного кристалла начинает переливаться в неё. Мамору, стоявший рядом с Усаги, сделал то же самое — он протянул руку, и его золотой кристалл засиял ярче, словно инстинктивно понял, что нужно делать. Энергия, исходившая от них троих, была тёплой, ровной, светлой, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь тучи. Силы троих соединились, образовав единый поток, который устремился к Усаги, окружив её ослепительным сияющим коконом. Она чувствовала, как тепло разливается по её телу, как каждый нерв наполняется мощью. Она сосредоточилась, закрыла глаза и мысленно представила чашу — огромную, древнюю, наполненную до краёв чистым, ослепительным светом, который растворял любую тьму. Тотчас перед ней, соткавшись из сияющих нитей энергии, возник Святой Грааль. Он переливался всеми цветами радуги, излучая такую мощь, что даже тени вокруг начали рассеиваться. Воздух наполнился звоном, словно тысячи серебряных колокольчиков запели в унисон. Продолжение следует…