Часть 46. Звёзды 2

POV Усаги. Вечер опустился на город мягкой, бархатной ладонью. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь размытую акварельную полосу на западе — нежно-розовую, переходящую в глубокий сиреневый, а затем в тёмно-синий бархат ночного неба. Мы сидели в нашем любимом парке, на той самой старой деревянной скамейке, которая помнила столько наших разговоров, слёз и смеха. Её доски, вытертые временем и дождями, казалось, хранили тепло всех наших встреч. Вокруг нас шуршали листья клёнов, которые уже начали медленно желтеть, предвещая приближение осени. Где-то вдалеке слышался смех детей, лай собак и приглушённый шум машин — обычные звуки обычного города, которые сегодня казались особенно ценными. Но в воздухе висело напряжение. Оно было почти осязаемым — тонкая, дрожащая струна, натянутая между нами. Будто сама Земля, наша голубая планета, знала, что надвигается новая буря. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела, каждой частицей своего хрустального сердца, которое билось в унисон с пульсом планеты. Тучи на горизонте сгущались, и я не могла отделаться от ощущения, что это не просто погода — это предзнаменование. Мы сидели впятером, тесно прижавшись друг к другу, словно пытаясь защититься от холода, который ещё не наступил, но уже дышал в спину. Мои девочки — моя семья, моя опора, моё всё. Я смотрела на их лица, освещённые тёплым светом уличного фонаря, и в груди разливалась щемящая, почти болезненная нежность. Минако, которая даже в самые мрачные моменты умудрялась сохранять искорку озорства. Макото, с её материнской заботой и невероятной силой. Ами, чей холодный ум всегда находил выход из любой ситуации. Рей, с её огненным темпераментом и острым языком. И я — их лидер, их принцесса, та, на кого они смотрят в поисках ответов. Иногда эта ноша казалась мне неподъёмной. — Если честно, — первой не выдержала Минако, и её голос прозвучал с той усталой ноткой, которую я редко слышала в ней. Она откинулась на спинку скамейки, закинув руки за голову, и уставилась в темнеющее небо. — Я думала, что после Мёртвой Луны у нас больше не будет врагов. Ну вот серьёзно! Мы прошли через ад, мы победили такую тьму, что даже вспоминать страшно. Я уже представляла, как мы спокойно живём, учимся… Ходим на свидания, влюбляемся… Может быть, даже заводим себе бойфрендов! Нормальных, земных парней, которые не будут сражаться с монстрами по выходным! — Она вздохнула, и в этом вздохе было столько разочарования, что мне захотелось обнять её. — А теперь опять битвы! Опять враги, которые лезут откуда-то из космоса! И ещё эти трое, — она махнула рукой в сторону, где заканчивался парк, — оказались пришельцами с другой планеты! Они же поют наши песни! Мы слушали их! Я покупала их диски! — Хоть она и узнала, что они с другой планеты, — фыркнул Артемис, который сидел на коленях у Минако, свернувшись белым пушистым клубком. Его усы насмешливо дрогнули, а зелёные глаза блеснули в полумраке. — Но фанатеть-то она не перестала. Я видел, как она прыгала у экрана, когда они выступали. — Заткнись! — возмутилась Минако, и её щёки вспыхнули ярким румянцем, который был виден даже при свете фонарей. Она легонько толкнула кота, и тот, возмущённо мяукнув, спрыгнул на землю, гордо задрав хвост. — Я не фанатею! Я просто… я просто ценю хорошую музыку! Это совершенно разные вещи! Мы не выдержали и рассмеялись. Смех, лёгкий и освобождающий, разлился по парку, разгоняя мрачные тени. Вспыльчивость Минако, её умение не воспринимать себя слишком серьёзно даже в самые тяжёлые времена — это было почти терапевтическим. Я смотрела на неё и благодарила судьбу за то, что она есть в моей жизни. За то, что мы есть друг у друга. — Это всё не так страшно, — сказала я, делая глубокий вдох. Ночной воздух пах влажной травой, землёй и далёким дымом костра — запахом свободы и покоя. — Самое ужасное — это потерять кого-то из вас. — Мой голос дрогнул, и я почувствовала, как к горлу подступает комок. Я смотрела на каждую из них, и перед глазами проносились все наши битвы, все мгновения, когда мы могли погибнуть. — Поэтому будьте осторожными. В любой момент могут напасть. Мы не знаем, где они, эти новые враги. Мы не знаем, когда они ударят. Так что лучше всем быть начеку и не расходиться поодиночке. Это не просьба. Это приказ, как ваша принцесса. Я сказала это твёрдо, но внутри всё сжималось от страха. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Девочки переглянулись. Я видела в их глазах понимание — они знали, что я права. Они тоже чувствовали эту надвигающуюся тень. Но не успела я закончить фразу, как тишину ночи прорезал звонкий, детский голосок: — Чиби-Чиби! Мы синхронно обернулись, словно по команде. Сердце пропустило удар. Прямо за нами, на влажной от вечерней росы траве, стояла маленькая девочка. Совсем крошка — ей было не больше трёх-четырёх лет. Её тёмно-розовые волосы, собранные в два забавных хвостика, мягко колыхались от ночного бриза. Большие, бездонные глаза, в которых отражались огни города, смотрели на нас с робкой, почти застенчивой улыбкой. Она была одета в простенькое, но чистое платьице, и в её руках был зажат плюшевый зайчик, который, судя по виду, повидал немало приключений. Её маленькая фигурка, такая хрупкая и беззащитная посреди вечернего парка, вызвала у меня странное, щемящее чувство дежавю. — Кто она?! — Минако чуть не подпрыгнула на скамейке, и её глаза округлились до размеров блюдец. Она тут же приняла защитную стойку, но в её голосе слышалось не столько испуг, сколько искреннее изумление. — Откуда она взялась? Мы же никого не видели! — Уса… — Мамору прищурился, и я заметила, как он слегка наклонил голову, рассматривая девочку с той внимательностью, которая всегда появлялась у него перед важным открытием. Он стоял рядом со мной, положив руку на спинку скамейки, и я чувствовала его тепло через плечо. — Она очень похожа на тебя. Я имею в виду, очень. Те же глаза, та же форма лица, тот же изгиб губ. Это не может быть простым совпадением. — Может, это её сестра? — предположила Рей, и её чёрные брови вопросительно приподнялись. Она скрестила руки на груди, но в её взгляде я видела не холод, а заинтересованность. — Или кузина? У тебя есть родственники, о которых ты не знаешь, Усаги? — Нет, скорее вторая дочка, — уверенно заявила Макото, и в её голосе зазвучали материнские нотки. Она смотрела на девочку с такой нежностью, будто готова была тут же укутать её в свой пиджак и угостить домашним печеньем. — Посмотрите на неё! Такая же пухлощёкая, такая же милая. Усаги, ну признайся, ты что-то скрываешь? — Да перестаньте. — Я вздохнула, чувствуя, как от их догадок у меня начинает болеть голова. Я поднялась со скамейки, и мои колени слегка дрогнули. Я подошла к девочке и опустилась на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Её глаза, такие же голубые, как мои собственные, смотрели на меня с доверием, которое могло быть только у ребёнка. — Это не моя сестра, не дочка и уж точно не внучка. Но… однажды я расскажу вам, кто она такая. — Я повернулась к девочкам и увидела, как их лица вытянулись от любопытства и лёгкой обиды. — Сейчас я могу лишь сказать, что она связана со мной. И с моим путешествием в прошлое. Она — часть той истории, которую я прожила, когда вы меня спасали. Я не могу рассказать больше — не сейчас. Это опасно. Для всех нас. — Верно, — поддержала меня Харука, неожиданно возникнув из тени старого дуба вместе с Мичиру, Сецуной и Хотару. Я и не заметила, как они приблизились — они всегда умели появляться беззвучно, как призраки. Харука легко, будто пушинку, подхватила девочку на руки, и та тут же засмеялась — звонко, заливисто, так, что у меня защипало в глазах. Девочка потянула Харуку за воротник рубашки, теребя ткань своими крошечными пальчиками, и в этом жесте было столько беззаботного счастья, что я на мгновение позавидовала этой простоте. — Она тоже прибыла из другого времени. Но расспрашивать её пока не надо, — добавила Харука, и в её голосе прозвучала стальная нота, не терпящая возражений. — Она ничего не скажет. Она просто не знает, как объяснить то, что знает. Это слишком сложно даже для нас. Мичиру, Сецуна и Хотару многозначительно улыбнулись. Я заметила, как Мичиру взяла Хотару за руку, и как Сецуна, с её вечной загадочной полуулыбкой, слегка кивнула мне, будто подтверждая, что мы все — союзники в этом молчании. Они знали. Конечно, знали. Их редко удавалось чем-либо удивить — они привыкли видеть нити времени, переплетённые в сложные узоры, и их мудрость была старше, чем кто-либо мог предположить. Мы стояли так ещё несколько минут, обсуждая всякие мелочи, пытаясь вернуть атмосферу обычного вечера. Минако рассказывала о новом сериале, который начала смотреть, Макото делилась рецептом пирога, который собиралась испечь на выходные, Ами увлечённо объясняла, как работает телепортация в теории (хотя, честно говоря, я поняла только каждое третье слово). Но вечер постепенно сгущался, и ночной воздух становился прохладнее. Город утопал в мягком, медовом свете фонарей, которые зажигались один за другим, словно заботливые стражи, и всем стало понятно, что пора расходиться. — Ладно, ребят, — сказала Макото, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Завтра в школу. А я ещё не приготовила обед, и если я не успею, то на утреннюю смену пойду голодной. А это, поверьте, никому не понравится. Мы начали разбредаться в разные стороны, обмениваясь последними фразами и обещаниями созвониться. Я шла по аллее медленно, чувствуя, как усталость разливается по телу тягучей, приятной тяжестью. Чиби-Чиби бодро шлёпала рядом со мной, держась за мою руку своими крошечными, тёплыми ладошками. Она то и дело останавливалась, чтобы посмотреть на пролетающую ночную бабочку или на отражение луны в луже, и в каждом её взгляде было столько удивления, будто она видела этот мир впервые. Она рассматривала всё так, будто каждое мгновение было чудом — этот, казалось бы, обычный город с его шумными улицами, светящимися окнами и шелестящей листвой. И глядя на неё, я начинала чувствовать то же самое. *** Дома меня встретил привычный, до боли знакомый запах олив. Он тянулся из маленькой серебряной курильницы, которую я всегда держала на прикроватном столике — когда-то давно её подарила мне мама, сама не зная, какую силу она в себе таит. Этот аромат невозможно было перепутать ни с чем другим. Он был тёплым, чуть горьковатым, с едва уловимой, щемящей сладостью, которая оседала на языке, словно воспоминание о чём-то потерянном и одновременно обретённом. Запах принцессы Оливии. Запах Кинмоку. Запах той далёкой, почти мифической звёздной системы, о которой я знала больше, чем могла объяснить. Я присела на кровать, и пружины старого матраса тихо скрипнули под моим весом. Я ненадолго прикрыла глаза, чувствуя, как аромат окутывает меня со всех сторон, проникает в лёгкие, в кровь, в самую суть моего существа. В голове пронеслись образы: золотые поля, которые колыхались под ветром бесконечным океаном света; белые башни, уходящие в небо; и она — Оливия — с её мягкой, печальной улыбкой и глазами, в которых светились все звёзды галактики. Она близко. Я чувствую это каждой клеткой своего тела, каждым ударом своего хрустального сердца. Её сила откликается где-то глубоко внутри меня, словно эхо далёкого колокола. Она пульсирует в такт с моим дыханием, переливается сталактитами света в самых тёмных уголках моей души. Это не просто магия — это связь, которую невозможно разорвать, узел, который был завязан задолго до того, как я родилась. Но я пока не хочу никого посвящать в детали. Слишком рано. Слишком опасно. Слишком много тех, кто может использовать эту информацию против нас. Я должна быть осторожной — не только ради себя, но и ради неё. Ради всех нас. Пришло время — слишком много жизней уже было потеряно в наших бесконечных битвах. На этот раз я должна сделать всё правильно. Принцесса Оливия жива. Я знаю это так же твёрдо, как знаю, что солнце взойдёт завтра утром. И скоро мы встретимся. Я сожму её в объятиях, я почувствую её дыхание, я услышу её голос. Я не позволю ей умереть. Не в этот раз. Она уже слишком многое для нас сделала — больше, чем кто-либо осознаёт, больше, чем я могу когда-либо выразить словами. Она пожертвовала собой, чтобы мы могли жить. Теперь мой черёд платить по счетам. Я медленно открыла глаза и взяла в руки кулон, который всегда носила на груди — маленький, серебряный, с едва заметным голубоватым свечением. Он был тёплым, будто живым. Я сжала его пальцами и почувствовала, как по руке пробежала лёгкая дрожь — ответный сигнал. Она ждёт меня. Где-то там, среди звёзд и теней, она ждёт, надеется, верит. Я подошла к окну и распахнула створки. Ночной ветер ворвался в комнату, взлохматив мои волосы, принося запах влажного асфальта и далёкого моря. Я подняла голову к небу, усеянному миллиардами звёзд, и среди них я искала одну — ту, что горела чуть ярче, чем остальные. Кинмоку. Мой дом. Мой долг. Моя судьба. Новая битва начинается. Я чувствую её приближение — она уже дыханием касается моей шеи. Но я не боюсь. Я готова. Потому что я — не просто Усаги Цукино, обычная школьница, которая вечно опаздывает и проваливает тесты. Я — Сейлор Мун. Я — принцесса Серенити. Я — та, кто защищает этот мир, даже если он иногда кажется слишком тяжёлым для моих плеч. — Мы встретимся, Оливия, — прошептала я в ночь, и мой голос растворился в шуме ветра. — Я обещаю. Луна светила ярко, освещая мою комнату мягким серебристым светом, и на мгновение мне показалось, что я вижу в её сиянии отражение улыбки. Я улыбнулась в ответ, и в груди разлилось тихое, уверенное тепло. Всё будет хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это стало правдой. *** Утро выдалось на удивление солнечным, но воздух был наполнен той особенной, электрической вибрацией, которая всегда предшествует чему-то необычному. Ещё на подходе к школе я заметила нечто странное: вместо привычной тишины, которую обычно нарушали лишь редкие крики птиц и шум машин на соседней улице, вокруг здания царило настоящее столпотворение. Толпа учеников — и не только учеников, но и просто прохожих, случайно оказавшихся в этом районе, — плотным кольцом обступила ворота. В воздухе висело возбуждённое гудение, похожее на рой пчёл, смешанное с визгами, смехом и щёлканьем десятков камер мобильных телефонов. Кто-то держал в руках плакаты с надписями «Мы любим вас!», кто-то размахивал самодельными веерами с фотографиями, а самые отчаянные фанаты даже принесли цветы — огромные букеты алых роз и белых хризантем. Я застыла на мгновение, вдыхая этот странный, пьянящий коктейль из запаха пота, духов, цветов и горячего асфальта, и в моей голове пронеслось отчётливое воспоминание. Я помнила этот хаос. Помнила, как точно такая же толпа собиралась здесь, когда в старшие классы перевелись Харука с Мичиру. Тогда всё было точно так же: фанаты буквально не отпускали девушек, хватали их за руки, тянули за школьную форму, забрасывали вопросами, требовали автографы и фотографии. Харука тогда выглядела так, будто готова была взорваться от раздражения — её челюсть была сжата, а глаза метали молнии. Мичиру, напротив, сохраняла невозмутимость, но я видела, как она слегка прикрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от этого шума. Они с трудом пробирались к классу, прорываясь сквозь плотную стену поклонников, и я, стоя в стороне, просто фыркала, закатывала глаза и иногда не сдерживала смех. Честно говоря, тогда это казалось мне невероятно забавным — наблюдать за этой бурей эмоций, за тем, как люди теряют голову от кумиров. Я думала, что это просто глупо. Сейчас же, глядя на этот же хаос, я чувствовала себя совершенно иначе. Теперь я знала, что за этой популярностью стоят тайны, которые могут разрушить жизни. — Усаги, ты стоишь как вкопанная, — раздался позади меня голос Минако, и я вздрогнула. Она подошла ко мне, и её глаза сияли от возбуждения. — Ты видишь это? Они уже здесь! Старлайты! Я слышала, что их будут встречать как королевскую семью! Ох, я бы хотела быть на их месте… Ну, то есть, я и так звезда, но такой популярности у меня нет! — Минако, пожалуйста, не начинай, — простонала я, массируя виски. — У меня голова болит от этого шума. Как мы вообще будем учиться, если вокруг школы цирк? — Привыкай, — усмехнулась Макото, которая как раз догнала нас. Она несла в руках коробку с домашним печеньем, и я заметила, как несколько фанатов покосились на неё с любопытством. — Ты же знаешь, как это бывает. Сначала шум, потом все успокоятся. Они просто хотят посмотреть на звёзд. Мы едва протиснулись сквозь толпу, то и дело получая локтями в бока и чуть не теряя обувь. Ами шла рядом, прижимая к груди учебники, и лицо её выражало смесь раздражения и лёгкого любопытства. Она как всегда пыталась выглядеть невозмутимой, но я заметила, как её взгляд скользил по лицам фанатов, оценивая ситуацию. Когда мы наконец добрались до класса, воздух здесь был немного спокойнее, хотя гул голосов всё равно проникал через закрытые окна. Одноклассники уже расселись по местам, но их лица были повёрнуты к двери, и все с нетерпением ждали главного события дня. Я опустилась на своё привычное место у окна, и в этот момент в класс вошли они — трое молодых людей, которые на самом деле были девушками, но никто, кроме меня и моих ближайших друзей, об этом не знал. Я смотрела на них и не могла отделаться от странного ощущения дежавю. Сейя, Тайки и Ятен стояли перед классом, излучая ту самую уверенность, которая приходила с годами тренировок и выступлений на огромных сценах. Но я видела больше. Я видела напряжение в их плечах, едва заметную дрожь в пальцах, которую никто бы не заметил. Они привыкли к сцене, к свету софитов и аплодисментам, но здесь, в этом обычном школьном классе, где на них смотрели несколько десятков подростков, они казались почти уязвимыми. Учительница жестом призвала класс к тишине, и когда гул стих до почтительного шёпота, она представила новеньких: — Прошу любить и жаловать! Это наши новые ученики, которые будут учиться в этом классе. Я уверена, вы все их уже знаете, но давайте дадим им возможность представиться официально. Тайки выступила вперёд первой. Её движения были плавными и грациозными, как у танцовщицы. Она слегка поклонилась, и на её губах заиграла та самая фирменная улыбка, которую я видела на обложках журналов. — Я Тайки Коу, — произнесла она, и её голос, мягкий, но с отчётливыми нотками мужественности, разнёсся по классу. — Моё хобби — декламирование стихов и работа с компьютерами. Я люблю слова, их силу и красоту, и я надеюсь, что здесь, среди вас, я найду вдохновение для новых произведений. Она говорила так, будто каждое слово имело вес, и я заметила, как несколько девочек в первом ряду затаили дыхание. Затем выступила Ятен. Она была более сдержанной, но в её взгляде чувствовалась острая наблюдательность — она разглядывала класс так, будто оценивала каждого из нас. — Я Ятен Коу, — сказала она, и лёгкая улыбка тронула её губы. — Моё хобби — фотографирование и дизайн. Я люблю запечатлевать моменты, которые никто не замечает, и находить красоту в самых обычных вещах. Я рада, что могу разделить с вами этот учебный год. Её слова звучали просто, но я знала, что за этой простотой скрывается острый ум и способность видеть то, что скрыто от других. И наконец — Сейя. Она шагнула вперёд с той особенной, чуть дерзкой уверенностью, которая сразу выделяла её среди остальных. В её осанке чувствовалась спортивная грация, а глаза, обрамлённые длинными ресницами, пробежали по рядам, пока не остановились на мне. На долю секунды наши взгляды встретились, и я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. — А я Сейя Коу, — произнесла она, и в её голосе зазвучала та самая теплота, которую я уже слышала за кулисами концерта. — Я хочу присоединиться к футбольной команде, потому что люблю скорость и движение. Спорт — это жизнь, это свобода. Надеюсь, я найду здесь друзей и единомышленников. Она кивнула всем присутствующим, и её улыбка была такой искренней, что несколько человек в классе невольно улыбнулись в ответ. Я видела, как девочки перешёптывались, как парни смотрели с уважением — Сейя умела производить впечатление. Я сидела, сцепив руки под партой, и смотрела на них, чувствуя, как внутри меня борется несколько противоречивых эмоций. Я знала, кто они на самом деле. Я знала, что под этой маской парней скрываются три девушки, бежавшие с разрушенной планеты, которые ищут свою принцессу и сражаются с той же тьмой, что угрожает и нам. Я видела их уязвимость, их страх быть раскрытыми. И мне было больно от того, что они вынуждены так жить. Я задавала себе этот вопрос снова и снова: что бы случилось, если бы они раскрылись перед своими фанатами? Что бы произошло, если бы правда — о том, что они не парни, что они — девочки, которые поют от лица мужчин, — стала достоянием общественности? Хаос. Настоящий, сокрушительный хаос. Фанаты, которые считали их идеалами, были бы разочарованы, оскорблены, обмануты. Медиа раздули бы скандал, их карьера могла бы рухнуть в одночасье. А за карьерой стояла их миссия — поиск принцессы, спасение мира. Если бы их раскрыли, они потеряли бы возможность действовать скрыто. И тогда Галаксия могла бы добраться до них первой. Я сжала кулаки под партой, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я не могла позволить этому случиться. Я должна была защитить их — даже если для этого мне пришлось бы самой хранить их тайну ценой собственного покоя. В классе установилась тишина, когда учительница начала распределять места. Я уже знала, что будет дальше — я чувствовала это кожей. И когда Сейя, проходя мимо моей парты, внезапно остановилась и, улыбнувшись, опустилась на соседнее место, моё сердце забилось быстрее. Она села рядом со мной, и я ощутила её тепло, её запах — смесь свежего ветра и едва уловимых духов, которые пахли звёздами. — Привет, — сказала она, повернувшись ко мне. Её голос был мягким, почти шёпотом, но в нём я слышала ту же силу, что и на сцене. — Я рада, что буду учиться в вашем классе. Можно с тобой поговорить? — Она слегка наклонилась ко мне, и я заметила, как её глаза скользнули по моему лицу, изучая каждую реакцию. — Я знаю, что ты знаешь. И мне нужно с тобой поговорить. Наедине. После уроков. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я знала, о чём она хотела говорить — о нашей встрече, о битве, о том, что мы теперь союзники. Я была готова слушать. Я была готова помочь. Потому что, несмотря на все секреты и маски, мы обе сражались за одно и то же — за мир, за любовь, за спасение тех, кого любим. — Конечно, — прошептала я в ответ, и на моих губах появилась лёгкая улыбка. — Я слушаю тебя. В этом мгновении, посреди шума и суеты, между нами установилась та тонкая, невидимая связь, которая бывает только у тех, кто прошёл через огонь и воду. Мы были разными, но мы были на одной стороне. И это было главное. *** Уроки пролетели на удивление быстро, хотя я и не могла сказать, что они были скучными. Время текло странно — то растягивалось в вязкую, тягучую карамель, то сжималось в один миг, оставляя после себя лишь смутные отрывки воспоминаний. Я смотрела на доску, пыталась следить за объяснениями учительницы, но мои мысли то и дело уносились в сторону, путаясь в лабиринтах событий последних дней. Мне казалось, что я всё ещё вижу ту битву на концерте, слышу крики и чувствую запах озона. Я видела, как Сейя, Тайки и Ятен сражаются плечом к плечу с моими девочками, и это вызывало у меня странное, смутное чувство — будто мы все были звеньями одной цепи, которую кто-то невидимый выковал задолго до нашего рождения. Но для большинства учеников это был самый обычный день, лишь с лёгким налётом сенсационности. Класс гудел, как пчелиный улей, и в этом гуле отчётливо выделялись голоса, обсуждающие единственную тему, которая сейчас занимала всех: появление «Трёх Звёзд». Девочки перешёптывались на задних партах, строя догадки о том, кто из новеньких кому нравится, и спорили, чей голос красивее. Мальчишки сидели с нарочито равнодушным видом, но я замечала, как они тоже бросают взгляды в сторону новичков, оценивая их стиль и манеру держаться. Кто-то с придыханием пересказывал вчерашнее выступление, кто-то увлечённо обсуждал фотографии, появившиеся на школьном сайте. Воздух в классе был пропитан той особенной, почти электрической энергией, которая возникает, когда в привычный мир врывается что-то новое и необычное. Но мои девочки, моя маленькая семья, которую я собрала по крупицам за годы битв и приключений, держались особняком. Я видела это по их лицам, по напряжённым плечам, по тому, как они избегали лишних разговоров с новенькими. Они были слегка раздражены. И я прекрасно понимала, почему. Ами, например, сидела за своей партой с таким видом, будто ей в спину вонзили сотню иголок. Её обычно спокойное, уравновешенное лицо было искажено гримасой, которую я редко видела на нём — смесью раздражения, уязвлённой гордости и лёгкой паники. Когда она поняла, что Тайки Коу обошла её по успеваемости на целых несколько баллов, она буквально вышла из себя. Я видела, как её рука дрогнула, как она схватила несколько тетрадей, лежавших на парте, и резким, почти отчаянным движением разорвала их. Белые листы с ровными строчками формул и диаграмм разлетелись по воздуху, словно крупные снежинки, и медленно опустились на пол. Ами смотрела на них широко раскрытыми глазами, и в этом взгляде была такая смесь гнева и растерянности, что у меня защемило сердце. Она всегда была той, кто всё держал под контролем, кто знал ответ на любой вопрос, кто был воплощением совершенства. И вдруг оказалось, что кто-то может быть лучше неё. Это был удар по самолюбию, который она не могла пережить легко. — Ами-тян… — я осторожно коснулась её плеча, — всё в порядке? Это просто тетради. Их можно переписать. — Дело не в тетрадях, Усаги, — прошептала она, и в её голосе послышалась горечь. — Дело в том, что я привыкла быть лучшей. Я привыкла, что никто не может превзойти меня в учёбе. Это моя территория. Моя уверенность. И вдруг появляется кто-то, кто… — она замолчала, сжимая обрывки тетради в кулаках. — Она лучше меня. И это… это трудно принять. Я хотела сказать ей что-то ободряющее, но не успела — в этот момент Харука, сидевшая через несколько парт от нас, громко фыркнула, привлекая всеобщее внимание. Её лицо было мрачным, как грозовое небо, и она яростно крутила в руках ручку, словно пытаясь её сломать. Я знала, что Харука и Сейя уже успели подружиться — между ними возникла та странная, почти интуитивная связь, которую я замечала ещё на концерте. Но даже это не спасало от уязвлённого самолюбия. Дело было в том, что фанаты Харуки — те самые, кто носил её на руках, кто собирался у ворот школы с плакатами и цветами, — теперь переметнулись к Сейе. Я видела, как несколько девочек из младших классов толпились возле парты Сейи, умоляя её дать автограф, как они смотрели на неё с тем же обожанием, с которым ещё недавно смотрели на Харуку. И Харука, гордая, независимая, привыкшая быть лидером во всём, не могла этого вынести. — Она мне ничего не должна, — проворчала Харука, когда я подошла к ней, — но, чёрт возьми, ей стоило бы хоть раз сказать, что я тоже чего-то стою. Я столько лет строила эту репутацию, и тут появляется какой-то… какой-то новичок, и всё рушится в один день! — Харука, ты же знаешь, что это не соревнование, — тихо сказала Мичиру, стоящая рядом. Её голос был мягким, но я слышала в нём напряжение. Она пыталась успокоить свою возлюбленную, положив ладонь на её плечо, но Харука резко дёрнулась. — Это всегда соревнование, Мичиру, — отрезала она, и в её голосе зазвучала сталь. — И я привыкла выигрывать. Самый серьёзный конфликт, однако, разгорелся между Мичиру и Ятеном. Я случайно стала свидетелем этого разговора на перемене. Мичиру, как всегда, выглядела безупречно — её волосы были уложены в идеальные локоны, а на губах сияла та самая помада нежного кораллового оттенка, которую она всегда носила. Она считала этот цвет своей визитной карточкой, своим маленьким секретным оружием. И когда Ятен, проходя мимо, без обиняков заявила, что эта помада ей не идёт, Мичиру застыла, будто наткнулась на невидимую стену. Её глаза расширились, и в них вспыхнул огонь — тот самый, который я видела только в самые опасные моменты битв. — Что ты сказала? — переспросила Мичиру, и голос её был ледяным, как зимний океан. — Я сказала, что этот цвет слишком яркий и конфликтует с твоей кожей, — повторила Ятен, и в её голосе не было ни капли сомнения. Она говорила это с холодной, клинической честностью, будто обсуждала погоду или результаты лабораторной работы. — Тебе стоило бы попробовать что-то более тёплое, с розовым оттенком. Это подчеркнёт твою естественную красоту. Мичиру молчала несколько секунд, и в этой тишине я видела, как внутри неё борется несколько эмоций одновременно: гнев, уязвлённая гордость и… лёгкое сомнение. Ибо Ятен была права — она всегда была права в таких вещах. Но признать это вслух было бы для Мичиру почти катастрофой. — Ты… ты не смеешь… — начала Мичиру, но голос её дрогнул, и она замолчала. — Давайте съездим куда-нибудь отдохнуть, — предложила Харука, подходя к ним и пытаясь разрядить обстановку. Её голос звучал решительно, но я видела, как она переводила взгляд с Мичиру на Ятена, оценивая напряжение между ними. — Нет, сначала идём за новой помадой! — резко отозвалась Мичиру, и в её голосе прозвучала та самая стальная нота, которая не терпела возражений. Она посмотрела на Харуку с вызовом, и в этом взгляде было столько упрямства, что я невольно улыбнулась. А затем что-то произошло. Воздух, тяжёлый от напряжения, словно лопнул. Кто-то хихикнул — кажется, это была Макото. Затем хихиканье переросло в смех, и вот уже все мы стояли посреди класса, давясь от хохота. Минако схватилась за живот, Макото вытирала слёзы, Ами улыбалась так, будто забыла о своих разорванных тетрадях, а Харука, глядя на свою возлюбленную, не выдержала и рассмеялась звонко, искренне, той улыбкой, которую я так редко видела на её лице. Я просто сидела на своём месте, прижавшись спиной к парте, и наблюдала за этим хаосом, который разворачивался передо мной, как театральное представление. Честно говоря, иногда школа превращалась в маленький театр эмоций, где каждый мог быть собой — настоящим, не скрывающим своих чувств, даже самых нелепых и уязвимых. Я видела, как девочки смеются, как они обнимаются, как забывают о своих обидах, и в этот момент я понимала, что всё это — не просто дружба. Это семья. И в этой семье каждый мог быть несовершенным, но при этом никто не оставался без внимания. *** Когда прозвенел последний звонок, я почувствовала, как с моих плеч спал груз притворства. Весь день я притворялась обычной школьницей, которая слушает учителей, записывает домашнее задание и перешучивается с одноклассниками. Но внутри меня всё кипело — вопросы, сомнения, предчувствия. И когда Сейя, проходя мимо моей парты, коротко шепнула: «Встретимся на крыше после уроков», я кивнула с облегчением. Мне нужно было поговорить с ними. Мне нужно было рассказать правду — хотя бы ту её часть, которую я могла открыть. Крыша школы была моим любимым местом. Здесь, высоко над суетой и шумом, ветер казался чище, а небо — ближе, словно оно простирало свои объятия именно для нас, дарило то ощущение свободы, которой так не хватало в толпе поклонников и в душных коридорах школы. Я поднялась по последним ступеням и толкнула тяжёлую металлическую дверь, которая со скрипом отворилась. Меня встретил порыв тёплого ветра, который взлохматил мои волосы и принёс с собой запах пыльцы и далёкого города. Сейя, Тайки и Ятен уже стояли у перил, глядя вдаль, и их силуэты на фоне закатного неба казались почти эфемерными, будто они были не из плоти и крови, а сотканы из света и теней. Я подошла к ним, и на мгновение мы просто молчали, глядя на горизонт, где солнце медленно погружалось в золотисто-розовое море. Тишина была не тягостной, а, наоборот, наполненной пониманием. Мы знали, зачем мы здесь. И слова были лишь формальностью. — Ты Сейлор Мун, верно? — первой заговорила Тайки, нарушая молчание. Её голос был мягким, но в нём я слышала ту самую спокойную уверенность, которая не требовала подтверждения. Она смотрела на меня своими ясными глазами, и я чувствовала, как её взгляд проникает в самую суть моего существа. — Я, если честно, была потрясена, когда увидела тебя во время концерта в образе воина. Ты была… великолепна. Твоя сила, твой свет — это было нечто невероятное. Но ещё больше меня поразило то, как ты выглядишь в обычной школьной форме. Тогда мы сразу поняли, кто вы на самом деле. Энергия, которая исходит от тебя и твоих подруг, — её невозможно спутать ни с чем другим. — Ну… раскусили. — Я вздохнула и провела рукой по волосам, чувствуя, как ветер играет с прядями. — Да, я Сейлор Мун. И вы правы — мы те, кто защищает эту планету от сил тьмы. — Но ты сказала «в этот раз», — вмешалась Ятен, и в её голосе послышалась настороженность. Она прищурилась, и я заметила, как её пальцы слегка сжались на перилах. — Ты сказала, что мы в этот раз догадались быстрее, чем в прошлом. Что это значит? Мы никогда раньше не встречались. Я бы точно запомнила такую встречу. — Неудивительно. — Я отвела взгляд и посмотрела на облака, которые медленно плыли по небу, словно корабли в бесконечном океане. — Для вас это первый раз. Вы не помните, потому что ещё не пережили того, что пережила я. — Я собрала волю в кулак, чувствуя, как внутри меня поднимается волна воспоминаний — болезненных, острых, как осколки разбитого стекла. — Раз вы наши союзники, я могу вам сказать правду. Я — Нео Королева Серенити. Я правительница Серебряного Тысячелетия, мира, который существует в далёком будущем. Но я переродилась в прошлом, чтобы исправить то будущее, которое однажды пошло не так. Старлайты переглянулись. Я видела, как в их глазах промелькнули изумление, недоверие и любопытство. Тайки слегка покачала головой, будто пытаясь осознать услышанное. Ятен нахмурилась, а на её губах застыл немой вопрос. Сейя, напротив, сохраняла спокойствие, но я заметила, как она слегка сжала челюсть — она всегда так делала, когда пыталась переварить что-то сложное. — Но как такое возможно? — спросила Тайки, и в её голосе послышалось искреннее недоумение. — Как можно переродиться в прошлом? Это же нарушает все законы времени и пространства! — Я не могу пока рассказать всё, — ответила я тихо, и мой голос дрогнул. Я почувствовала, как к горлу подступает комок, а глаза начинает щипать от слёз, которые я так долго сдерживала. — Мне слишком больно вспоминать свои ошибки. Слишком больно думать о том, что я потеряла, что могла бы спасти, но не успела. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Но я вернулась, чтобы изменить то, что однажды привело всех нас к гибели. Я хочу исправить ошибки, которые совершила в прошлой жизни. Теперь у меня есть шанс всё изменить. Мой возлюбленный жив и здоров, он учится в университете здесь, в Токио. Я могу обнимать его каждую ночь, чувствовать его тепло. И я… я просто рада каждому новому дню, каждому мгновению, которое мы проводим вместе. Даже если завтра наступит битва, сегодня я живу, и это уже победа. Мы долго разговаривали. Старлайты задавали вопросы — осторожные, деликатные, но настойчивые. Они хотели знать о будущем, о королевстве, о том, что однажды произойдёт. Они спрашивали о Галаксии, о её силах, о том, как мы планируем бороться. Я отвечала настолько честно, насколько могла, стараясь не касаться слишком болезненных тем, но и не скрывая того, что могло бы помочь им в их миссии. Я рассказывала о Серебряном Тысячелетии, о хрустальном дворце, о том, как мы жили в мире и гармонии, пока тень Галаксии не накрыла наши земли. Я говорила о том, как мы сражались, как падали, как поднимались вновь. Они слушали внимательно, не перебивая, и я чувствовала, как между нами устанавливается та тонкая, хрупкая связь, которая бывает только между теми, кто разделяет общую цель. Но наш разговор резко прервала вспышка яркого света. Яркого, ослепительного, пульсирующего тёмной энергией. Воздух вокруг нас сгустился, стал тягучим и липким, будто мы оказались внутри чёрной патоки. А затем раздался знакомый, леденящий душу голос: — Галактическое цунами! Я обернулась и увидела её — Сейлор Сирену, одну из посланниц Галаксии. Она стояла на краю крыши, и её фигура, окутанная тёмным сиянием, казалась почти призрачной. Её глаза горели холодным огнём, а на губах застыла хищная, торжествующая улыбка. Она уже готовила следующую атаку, и я поняла, что мы слишком увлеклись разговорами. Наша энергия, которую мы не пытались скрывать, стала для неё маяком. Мы сами выдали своё местоположение. Чёрт. Я совсем забыла, что наша сила легко отслеживается врагами. Похоже, мы слишком увлеклись и тут же выдали себя. — Трансформация! — крикнула я, и в тот же миг свет окутал меня, превращая в Сейлор Мун. Рядом со мной вспыхнули Сейя, Тайки и Ятен — их звёздные формы сияли так же ярко, как и моя. Мы встали плечом к плечу, готовые к бою. Но едва мы приготовились отразить атаку, как из ниоткуда появились Ами и Макото. Они почувствовали опасность — должно быть, их внутренний радар сработал быстрее, чем я успела моргнуть. Они выскочили передо мной, закрывая меня своими телами, и в их глазах я увидела ту самую решимость, которую знала так хорошо. — Усаги, назад! — крикнула Макото, и её голос был полон стальной уверенности. — Мы прикроем тебя! — добавила Ами, и её руки уже светились голубой энергией. Но Сейлор Сирена была быстрее. Она взмахнула руками, и из её пальцев вырвались тёмные, извивающиеся путы, похожие на живых змей. Они обвились вокруг Ами и Макото, сжимая их так сильно, что они не успели даже вскрикнуть. Я видела, как их лица исказились от боли, как их руки бессильно упали, и как они начали растворяться в воздухе, превращаясь в светящиеся частицы. — Нет! — закричала я, протягивая руки к ним. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается в ледяной комок ужаса. В этот момент на крышу ворвались Харука, Минако и Мичиру. Уран, прибывшая вместе с Венерой и Нептуном, попыталась использовать свою силу, но атака Сейлор Сирены оказалась слишком быстрой и мощной. Её тёмные волны разбивались о нас, как о скалы, и мы не могли ничего сделать. Я тоже не могла ударить в полную силу — боялась навредить своим же, которые всё ещё были связаны путами Сирены. Я смотрела, как мои подруги словно растворяются в воздухе — их тела становились прозрачными, будто их стирала невидимая рука. Я видела, как Ами посмотрела на меня в последний раз, и в её глазах не было страха, только сожаление и любовь. Макото улыбнулась мне — той самой тёплой, материнской улыбкой, которую я так любила. А затем они исчезли. На земле остались два сияющих камня — голубой и зелёный. Они лежали там, где только что стояли мои подруги, и переливались холодным, пульсирующим светом. Сейлор кристаллы Меркурия и Юпитера. Их души. Их суть. Всё, что от них осталось. — Поцелуй серебряной Луны! — закричала я, и из моего скипетра вырвался поток чистой, ослепительной энергии. Он ударил прямо в Сейлор Сирену, и та, взвизгнув, растворилась в облаке тёмной пыли. Она исчезла, но было слишком поздно. Кристаллы уже исчезли — их забрала тёмная энергия, которая унесла их прямо в руки Галаксии. Тишина. Оглушительная, звенящая тишина опустилась на крышу. Я стояла на коленях, глядя на пустое место, где только что были мои друзья, и не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по моим щекам, но я не чувствовала их — только холод, разрастающийся внутри. — Что?.. — Минако смотрела на всё происходящее с расширенными глазами, и в её взгляде я видела смесь шока, ужаса и неверия. Она смотрела туда, где только что были Ами и Макото, и её губы дрожали. — Она… убила их… — прошептала она. — Нет… — Её голос сорвался на крик. — Нет! Верните их! Верните моих друзей! Минако рванулась вперёд, и её руки бессильно сжались в кулаки. Она была готова броситься в бой с призраками, с самой судьбой, лишь бы вернуть то, что было потеряно. Но Харука схватила её за плечо, удерживая на месте. — Венера! — Харука попыталась остановить её, но Минако вырывалась, её тело сотрясали рыдания. Раздался звук пощёчины — резкий, болезненный, пронзительный в тишине. Я не смотрела, но я знала, что это была Харука. Иногда такие методы были единственным способом привести кого-то в себя, но наблюдать это всё равно было невыносимо тяжело. Я слышала, как Минако всхлипнула, как её дыхание сбилось, как она наконец остановилась, уткнувшись лицом в плечо Харуки. — Нам очень жаль, что мы не успели их защитить, — сказала Воительница, и её голос был полон искреннего сожаления. Она смотрела на нас с болью, и я видела, как её пальцы дрожат. — Это не ваша вина, — ответила Мичиру, и в её голосе звучала та спокойная, ледяная уверенность, которая появлялась у неё только в самые тяжёлые моменты. — Силы Галаксии слишком велики. Даже мы сейчас не можем сопротивляться ей. Она сильнее, чем мы думали. И она только набирает мощь. — То есть… вы тоже знали? — спросила Создательница, и в её голосе послышалась горечь. Она переводила взгляд с Мичиру на меня, и в её глазах я видела смесь удивления и осуждения. — Вы знали, что это произойдёт, и ничего не сделали? — Да, они знают, — сказала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. Я смотрела на кристаллы, которые уже исчезли, и чувствовала, как внутри меня растёт холодная решимость. — Уран, Нептун, Плутон и Сатурн в моём времени в курсе того, что произойдёт. Я не знаю, почему они сохранили память о будущем. Я не знаю, как это возможно. Но у меня есть кое-какие догадки. Возможно, это связано с их близостью к границам времени и пространства. Возможно, они просто сильнее нас. Но факт остаётся фактом — они знали, но не могли изменить этого. Иногда знание — это не власть, а проклятие. Старлайты переглянулись. Я видела, как в их глазах промелькнуло понимание. Они не были злыми или разочарованными — они были просто… уставшими. Уставшими от этой бесконечной войны, от потерь, от того, что они не могли спасти всех. Ятен молча кивнула, и в этом жесте было столько печали, что у меня сжалось сердце. Сейя подошла ко мне и легко коснулась моего плеча. — Мы должны подготовиться к следующей битве, — сказала она, и в её голосе звучала сталь. — Мы не можем позволить себе сдаваться. Мы не можем позволить Галаксии победить. У нас ещё есть время, хотя его остаётся всё меньше. Старлайты ещё немного обсудили ситуацию — тактику, возможные пути отступления, слабые места противника. Их голоса звучали тихо и сосредоточенно, но я слышала в них усталость. Они тоже потеряли многое. Они тоже знали, что такое боль. Но они не сдавались. Я смотрела на них, и в моей груди разгоралась тихая, упрямая искра. — Мы встретимся завтра, — сказала я, когда они повернулись, чтобы уйти. Они кивнули, и их фигуры растворились в сгущающихся сумерках. Я осталась стоять на крыше, глядя в пустоту, где когда-то сияли кристаллы моих подруг. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В моей голове звучали последние слова Сейи. Она была права. Нам нужно было двигаться дальше. Нам нужно было бороться. Но внутри меня разливалась пустота, которую никто не мог заполнить. И я знала, что эта пустота останется со мной надолго. Но я не сдамся. Я не имею права сдаваться. Я обещала им. Я обещала себе. И я сдержу это обещание, даже если мне придётся пройти через самые тёмные бездны. *** Вечер опустился на город, словно тяжёлое, траурное покрывало. Мы стояли на крыше, где всего несколько часов назад смеялись и говорили о будущем, а теперь воздух был пропитан горечью утраты и ледяным дыханием смерти. Закат уже давно погас, уступив место бархатной темноте, и только редкие звёзды пробивались сквозь облака, словно пытаясь напомнить, что даже в самые тёмные времена где-то есть свет. — Не могу в это поверить… — прошептала Рей, и её голос дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене вентиляционной шахты, и её руки, обычно такие уверенные и сильные, безжизненно висели вдоль тела. Её глаза, в которых обычно пылал огонь страсти и решимости, сейчас были пустыми, как выжженная пустошь. — Их больше нет. Ами и Макото… они были с нами с самого начала. Мы прошли через столько битв, столько смертей, и каждый раз находили способ вернуться. А теперь… — она замолчала, и я видела, как её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. — Я не знаю, как жить дальше. Я не знаю, как смотреть в глаза их пустым комнатам, их незаконченным проектам, их… их ничего не значащим вещам. Как я пойду завтра в школу и сяду за парту, зная, что их места навсегда пусты? — Неужели воины Галаксии настолько сильны? — Мамору сжал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели, а на лице застыла маска сдерживаемой ярости. Я видела, как его челюсть сжалась, как вены на шее набухли от напряжения. Он всегда был моей опорой, моим тихим убежищем, но сейчас я чувствовала, что и он сломлен. Он потерял не просто подруг — он потерял часть своей семьи, частичку того будущего, ради которого мы так отчаянно боролись. — Как мы можем бороться с врагом, который появляется из ниоткуда и исчезает так же внезапно? Как мы можем защитить тех, кого любим, если даже наши самые сильные атаки не могут их спасти? — Меркурий и Юпитер… они должны быть живы! — воскликнула Минако, и в её голосе слышалась почти истеричная нотка, смешанная с отчаянной надеждой. Она стояла на коленях на бетонном полу, и её руки, которые когда-то так уверенно держали шар Венеры, сейчас тряслись, впиваясь в землю. Я видела, как слёзы градом катятся по её щекам, смешиваясь с грязью и пылью, как её губы шевелятся в беззвучной молитве. — Мы обязаны их спасти! Мы не можем позволить им умереть! Они наши сёстры, наша кровь, наша семья! Я не переживу ещё одной потери! Я не вынесу этого! — Нет, — тихо сказала я, и мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри меня всё дрожало от боли. Я чувствовала, как слёзы закипают в глазах, но я заставила себя держаться, потому что кто-то должен был сохранять ясность ума, даже когда всё рушилось. — Они мертвы. — Слова застряли в горле, и я сделала глубокий вдох, чтобы продолжить. — Единственный путь вернуть их — вернуть их Сейлор кристаллы. Именно в них заключена их суть, их души, их сила. Но это нелегко. Нам предстоит встретиться лицом к лицу с самой Галаксией, а её силы намного превосходят всё, с чем мы сталкивались раньше. Она — воплощение тьмы, и она не остановится ни перед чем, чтобы заполучить кристаллы. — Но ведь она должна понимать, что Хаос лишь использует её, — произнесла Харука, и её голос, обычно твёрдый и уверенный, сейчас звучал надтреснуто, как испорченная пластинка. Она стояла у самого края крыши, глядя вниз на огни города, которые мерцали как далёкие звёзды, и её плечи были напряжены до предела. — Она думает, что управляет ситуацией, что она — госпожа своей судьбы. Но Хаос всегда пожирает тех, кто думает, что может его контролировать. Она сделает всю работу, уничтожит всех нас, а когда в галактике не останется никого, кто мог бы противостоять ей, он поглотит и её саму. И она даже не поймёт этого, пока не станет слишком поздно. — Возможно, — ответила я, чувствуя, как усталость разливается по телу, делая каждое движение тяжёлым, как свинец. — Но сейчас главное — быть осторожными. Мы не знаем, кого они ударят следующим, и какую тактику они выберут. Они непредсказуемы, и они используют наши слабости против нас. Мы должны быть готовы ко всему. — Я замолчала, и в моей голове пронеслись обрывки воспоминаний о той жизни, которую я уже прожила. Хотя… у меня есть предположения. Я знаю, кто будет следующим. *** Рей и Минако должны были погибнуть следующими. Я помнила это с леденящей душу ясностью — как если бы само будущее вписало эту трагедию в мою память огненными буквами. В прошлой временной линии, той, где я была Нео Королевой Серенити, они погибли, пытаясь защитить Фобоса и Деймоса от Сейлор Свинцовой Вороны. Я видела это своими глазами — их падение, их крики, их превращение в сияющие кристаллы, которые навсегда исчезли в руках Галаксии. Тогда я потеряла сознание от боли, не выдержав увиденного. Моё сердце просто не выдержало груза этой потери. Но теперь всё было иначе. Теперь у меня был шанс. Я не могла позволить истории повториться. Я не могла позволить им умереть снова. Утром, ещё до первого звонка, я встретила Рей и Минако у ворот школы. Они шли вместе, их лица ещё были бледными от вчерашнего шока, но в глазах уже теплилась та самая искра решимости, которую я так хорошо знала. Они собирались идти в школу к Старлайтам — как и в прошлый раз, как и в той жизни, которую я уже прожила. Я схватила их за руки, когда они проходили мимо. Мои пальцы дрожали, но я сжала их так крепко, что они удивлённо обернулись. — Рей, Минако, — сказала я, и мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле. — Не ходите туда. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы остались здесь. Это важно. Они переглянулись, и я видела в их глазах смесь удивления, непонимания и лёгкого беспокойства. Минако открыла было рот, чтобы возразить, но Рей, всегда более чуткая к моим настроениям, мягко положила ладонь на моё плечо. — Усаги, что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела призрак. — В каком-то смысле так и есть, — прошептала я. — Но поверьте мне. Пожалуйста. Я не могу сейчас объяснить всё, но я знаю, что там — опасно. Опасно для вас. Оставайтесь здесь. Будьте рядом со мной. И они послушались. Мне казалось, что я выиграла немного времени. Несколько драгоценных часов, которые могли бы изменить всё. Я вздохнула с облегчением, когда они повернули обратно, отказываясь от своего первоначального плана. Мысленно я уже рисовала картину будущего, в котором они будут живы, в котором мы сможем найти способ вернуть Ами и Макото. Но я не знала, как дешёво я заплачу за этот выигрыш. Система Луны заглючила. Её экран, обычно сияющий ровным, успокаивающим светом, начал мерцать, покрываться рябью, и на нём появлялись странные символы, которые я не могла прочитать. Луна сказала, что кто-то специально блокировал сообщения о нападениях. Блокировал их, чтобы мы не узнали, что происходит, пока не станет слишком поздно. Как будто кто-то изнутри работал против нас. Я не знала, кто это был, но от этой мысли по моей спине пробежал ледяной холод. Поэтому я узнала о том, что на храм Хикава напали, слишком поздно. Я почувствовала это, когда мы сидели в классе. Резкая, пронзительная боль в груди, будто кто-то вырвал кусок моего сердца. Я вскочила с места, не обращая внимания на удивлённые взгляды одноклассников, и выбежала из школы, не оглядываясь. Я бежала так быстро, как никогда в жизни, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, как слёзы застилают глаза. Я знала, куда нужно бежать. Я чувствовала это. Я прибежала, но… было слишком поздно. Когда я ворвалась во внутренний двор храма Хикава, я увидела только дым, осколки камня, где только что стояли Рей и Минако, и я знала, что они всё ещё там, внутри них, но их больше нет. Я упала на колени и закричала. Крик вырвался из самой глубины моей души — он был полон боли, отчаяния и бессильной ярости. В прошлой жизни я потеряла сознание, не выдержав увиденного. Моё тело просто сдалось, не выдержало груза боли. Сейчас я дошла до дома сама. Шаг за шагом, через весь город, чувствуя, как каждый шаг отдаётся пульсирующей болью в висках. Но руки дрожали. Они дрожали так сильно, что я не могла удержать ключи, когда пыталась открыть дверь. Я вошла в дом, и в абсолютной тишине я слышала только стук своего сердца, который казался таким громким, что мог разбудить мёртвых. Я знала, что скоро погибнут все, кого я люблю. Я знала, что если не найду способ изменить судьбу, если не смогу остановить Галаксию, то останусь одна. Одна в этом мире, который я должна была защитить. Одна с воспоминаниями о тех, кого я потеряла. Одна с грузом ошибок, которые я не могла исправить. Я села на пол, прижав колени к груди, и позволила себе наконец заплакать. На этот раз я не сдерживалась. Я позволила себе быть слабой, потому что иногда только в слабости мы находим силы, чтобы подняться. Я сжала кулаки и прошептала в пустоту: — Я найду способ. Я обещаю вам. Я верну вас всех. Даже если мне придётся пройти через ад, даже если я должна буду пожертвовать собой — я сделаю это. Потому что вы моя семья. И я не позволю Галаксии забрать вас у меня. Где-то вдалеке зазвенел колокол на храме, и этот звук был похож на прощание. Но я знала — это не прощание. Это просто «до скорого». Мы встретимся снова. Я сделаю всё, чтобы это стало правдой. Продолжение следует…