Глава 3. Ультимативный расовый навык

Едва вернувшись в Цанцюн, Шэнь Цинцю тут же направился на Цюндин, чтобы встретиться с Юэ Цинъюанем: доложить о том, как прошло задание, и попросить об услуге.   Если раньше глава ордена казался ему больше похожим на одномерного NPC, то после некоторых откровений системы это чувство полностью исчезло, и он, глядя на когда-то одного из самых любимых своих персонажей, не мог не испытывать разочарования, смешанного со жгучим любопытством. Ему нестерпимо хотелось задать Юэ Цинъюаню тысячу вопросов и силой вытрясти ответы.   У Самолёта вообще были не сложные персонажи?   Солнечная приветственная улыбка Юэ Цинъюаня вдруг ощутимо померкла.   — Ты вспомнил, — сказал он со странной покорностью, едва ли не облегчением.   Шэнь Цинцю ничего не оставалось, кроме как проигнорировать его слова — он просто не знал, что ответить: «как бы да, но в то же время нет», «я всё равно не тот человек», «он уже никогда не сможет тебя простить» или его фаворит «какого хрена, чувак»?   — Кожедел мёртв, но в целом миссия прошла совершенно неудовлетворительно.   И потому, что выступление Шэнь Цинцю было менее чем звёздным, и потому, что задумывалась она изначально ради возможности дать ученикам набраться опыта, а это провалилось с треском.   — Что ж, прискорбно, но всегда есть следующая миссия, — гладко предложил Юэ Цинъюань с дежурной улыбкой, будто предыдущих его слов и вправду не было. Стоило отдать ему должное, он никогда не терял равновесие надолго. — Я подберу что-нибудь подходящее, если только ты не предпочитаешь заняться этим сам?   — Нет, не нужно. На самом деле я хотел попросить дозволения уединиться в пещерах Линси для медитации.   Никаких больше миссий, пока он не научится держать себя в руках и не бросаться, точно обезумевший, на всяческую демоническую шелупонь и чёртова главного героя. В этот раз пронесло, но ему не будет везти вечно.   Как ни странно, Юэ Цинъюань не спешил с ответом. Вместо этого его лицо неуловимо изменилось, улыбка застыла, и он осторожно уточнил:   — Это из-за конференции Альянса бессмертных?   — Конечно, — если так ему будет спокойнее.   Хотел бы Шэнь Цинцю знать, что происходило у него в голове.   Прежде чем удалиться в пещеры Линси, он вызвал к себе Мин Фаня и больше часа пичкал его инструкциями на время своего отсутствия. Предыдущий владелец тела не страдал паранойей — он ей упивался, а «правдоподобное отрицание» сделал своим вторым именем, поэтому можно было не переживать, что кто-нибудь найдёт изменение его педагогических методов слишком подозрительным. Напоследок Шэнь Цинцю даже похвалил усилия Мин Фаня по превращению Ло Бинхэ в ученика, которым пик Цинцзин однажды сможет гордиться. Похоже, должность оказалась тому дороже, чем призрачный шанс завоевать Нин Инъин, так что он очень старался показать себя достойным руководителем, способным учиться на собственных ошибках, а встреча с Кожеделом и косвенная причастность Ло Бинхэ к его спасению (вкупе с полученными в ходе оного травмами) окончательно похоронили былую мелочную неприязнь.   Ну, тем лучше для Мин Фаня — и их с Шэнь Цинцю шансов на выживание.   [Он заменил руководство.]   «Прекрасно!»   Пещеры Линси казались отдельным миром, не тронутым ни суетой, ни временем: ветер и движение небесных светил не нарушали прохладу и тишину бесконечного извилистого лабиринта. Грот, который выбрал Шэнь Цинцю для своего уединения, мог по праву называться произведением искусства: белый камень, похожий на облака, чудесно гармонировал с синим, зелёным и голубым, образуя множество великолепных природных узоров. Озеро в центре наполняла прозрачная, словно хрустальная вода.   Труп демона, конечно, изрядно портил весь этот фэншуй.   Шэнь Цинцю не придумал ничего лучше, чем использовать его для тренировки силы воли, и это была пытка. Какая там медитация, ему требовалась вся имевшаяся в наличии душевная стойкость уже только для того, чтобы сидеть неподвижно.   Но первой не выдержала система.   [Может быть, тебе просто нужно регулярно питаться.]   Отвечать на это было ниже его достоинства (может, ей и нормально есть себе подобных, но ему — нет), кроме того, заклинатели не нуждались в еде — принципиально — и не могли чувствовать голод.   [Очевидно, ты можешь. И я же не предлагаю съесть другого чжимин мао.]   Ладно, возможно, Шэнь Цинцю не был каким-то типичным средним заклинателем, и чем дальше, тем более привлекательной казалась идея просто, блин, уже попробовать: вдруг это и правда заполнит выматывающую сосущую пустоту в его животе; он презирал себя за такие мысли, но силы воли ему недоставало и в лучшие времена.   «Разумное существо есть разумное существо», — Шэнь Цинцю сделал последнюю отчаянную попытку себя убедить.   [Это с её-то IQ в сорок баллов?]   И после смерти она даже не выглядела чем-то разумным: лишённое головы, деформированное тело напоминало модную авангардную статую из прошлого. Глядя на такие, никто обычно не мог уверенно сказать, что на самом деле имел в виду скульптор.   Своего рода артхаусная кухня.   От окончательного падения в собственных глазах Шэнь Цинцю спас внезапный шум: далёкий хрип, словно кто-то испытывал сильную боль; он сразу понял, что именно произошло.   Пещеры Линси были достаточно велики для комфортного уединения хоть десятка человек одновременно, неудивительно, что в затворе находился не он один; а когда медитация шла не так в месте с настолько плотно сконцентрированной ци, как это, неудачника ждало лишь одно: экстремальное искажение.   «Ни дня спокойного с самого переселения, — надулся Шэнь Цинцю, убирая многострадальную Ди-эр обратно в мешочек цянькунь и пытаясь определить направление, с которого доносились звуки. — Система, а что, задания на спасение не будет?»   [Такими темпами нам уже, наверное, пора брать псевдонимы, только, чур, ты Дейл: на мне шляпа будет смотреться гораздо лучше. Из-за тебя я добрею прямо на глазах, какой ужас!   ..・ヾ(。＞＜)シ]   «Трагедия, — поддакнул Шэнь Цинцю с нескрываемой иронией. — Если тебя это утешит, давай назовём наши действия частью многоэтапного плана, цель которого — втереться в доверие другим владыкам, чтобы они меня потом не сдали в Водную тюрьму по первому же подозрению».   Хотя с равной вероятностью могло случиться очередное трагическое недопонимание, в результате которого его репутация стала бы только хуже.   [Доступно новое задание: «Пан или пропал».   Задача: стабилизировать впавшего в искажение ци брата по ордену, не вызвав у того впечатления, что это была неудачная попытка убийства.   Награда: 200 очков репутации с орденом Цанцюн, 50 очков кавайности, 20 очков стиля.   Штраф за отказ/провал: -1000 репутации с орденом Цанцюн, -50 очков кавайности, 50 очков стиля.   Принять?   Да/Нет]   «Эй, несправедливо! Почему за провал я получу больше очков стиля, чем за успех?» — возмутился Шэнь Цинцю, в который раз находя распределение наград и наказаний в заданиях системы несколько подозрительным. В кои-то веки она соизволила пояснить:   [Потому что если тебе не удастся его угомонить, вам придётся биться насмерть, а я тащусь от всей этой акробатики.]   Она даже не пыталась скрыть, что просто развлекалась за его счёт! Подобная наглость в равной мере злила и восхищала: хотел бы он когда-нибудь тоже стать настолько уверенным в себе, чтобы не бояться говорить именно то, что думает.   На этот раз маркер задания оказался излишним: Шэнь Цинцю легко мог ориентироваться по звукам, громкость и дикость которых стремительно росли — искажение явно прогрессировало. К ним вскоре также присоединились колебания духовной энергии: дисгармоничные и резкие; чем ближе он подходил, тем сильнее у него ныли зубы от их перепадов. Без сомнений, шиди, страдавший от искажения, был очень и очень могущественным заклинателем, может быть, даже одним из двенадцати владык.   Долетев до пещеры, которая являлась эпицентром возмущений, Шэнь Цинцю осторожно заглянул внутрь, и его взгляд сразу же привлекла белая фигура, стоявшая спиной ко входу; неподалёку от неё в стене торчала светившаяся от переизбытка ци рукоять духовного меча.   Энергия вокруг них бесновалась с воистину первобытной свирепостью.   Человек в белом даже не двигался, но каким-то образом всё равно выглядел одержимым убийцей-маньяком, и Шэнь Цинцю пришлось напомнить себе, что, как бы ужасающе тот ни выглядел, пятнавшая одежду кровь принадлежала только ему самому — человек в белом был жертвой, а не преступником.   [Эта жертва выпотрошит тебя в мгновение ока, если ты предоставишь ей хотя бы одну сотую шанса!   (×﹏×)]   Стоило только системе подвесить имя человека в белом над его головой, как Шэнь Цинцю полностью проникся её опасениями, вот только он не думал, что разговор о шансах вообще имел какой-то смысл, когда перед ним оказался сам легендарный Бог войны, владыка пика Тысячи битв, Лю Цингэ. Им с системой гарантированный пиздец, без всяких там вариантов.   Это, конечно, если они полезут.   А они не полезут.   Им просто не нужно: в ПГБД оригинальный Шэнь Цинцю убил вечно превосходившего его соперника именно в пещерах Линси, очевидно, напав на того в момент слабости, так что если просто ничего не делать, проблема исчезнет сама собой! Но стоило только ему принять решение об отступлении, как Лю Цингэ обернулся и мгновенно нашёл его налитыми кровью, выпученными от ярости глазами.   «Оригинал убил его, чтобы не делиться с ним женским вниманием?»   [(￣_￣)・・・]   «Между прочим, совершенно закономерное подозрение!» — справедливо обиделся Шэнь Цинцю. Не то чтобы он хотел назвать Лю Цингэ слишком красивым (особенно когда тот одновременно ещё и такой пугающий!), это была просто объективная констатация факта.   [Получено достижение «Жемчужина в грязи».   Доступен особый пассивный навык «Глаз-алмаз».]   «…Я хочу знать?»   [Точно не сейчас.]   Лю Цингэ вдруг яростно ударил по стене, как будто догадался, что Шэнь Цинцю отвлекался от их игры в гляделки, и ему это не понравилось. Камень с треском промялся под его кулаком, и от места удара во все стороны рванули трещины, мгновенно образовав плотную сетку от пола и до самого свода. На секунду мир застыл в шатком равновесии, а потом стена обрушилась грохочущей каменной лавиной столь мощной, что содрогнулась земля. В шуме едва не затерялся звук рассёкшего воздух духовного меча: Чэнлуань вырвался на свободу; и несложно было догадаться, на чью пушистую задницу он нацелится.   «Система!» — мысленно возопил Шэнь Цинцю, на первой космической выстрелив по коридору прочь от пещеры.   [Это была твоя идея!   (≖､≖╬)]   Он мчался по извилистому каменному лабиринту на невообразимой скорости, мысленно вознося своему предшественнику горячие благодарности за его выпендрёжный боевой стиль и наработанные в результате использования оного рефлексы, которые позволяли ему сейчас петлять без снижения скорости и тем самым неуклонно увеличивать расстояние между собой и слетевшей с катушек машиной для убийства.   [Боюсь, не всё так радужно, как ты думаешь.]   «Что? Но почему?»   [Сам Лю Цингэ с этим искажением не справится: пещеры выступают в качестве естественного резонатора, так что он продолжит бесноваться, пока не упадёт замертво от истощения где-то минут через двадцать. Сорок, если нокаутировать.]   Так оригинальному Шэнь Цинцю не обязательно было прикладывать лапу к его смерти? Кто-то с настолько обширным личным опытом в этой сфере точно знал, что искажение летальное, и мог просто убраться от греха подальше, не оставляя в духовных венах Лю Цингэ следов своей ци, которые и послужили основным доказательством обвинения.   Если только он не пытался ему помочь.   [Тебя сейчас серьёзно именно это волнует больше всего?   ٩(╬ʘ益ʘ╬)۶]   «Ну а что ты хочешь, чтобы я сделал?»   Запеленать и оттащить его на Цяньцао он просто не сумеет, а сменить направление и вывести его наружу за собой — это рецепт катастрофы. Страшно представить, что произойдёт, если невменяемый Лю Цингэ обрушится на родной орден, по дороге кромсая и давя всех, кому не повезёт на него наткнуться.   [Искажение делает уязвимым даже такого великого бойца.]   «Прекрасно, да, но это лишь первый шаг, верно? А мы буквально несколько секунд назад выяснили, что даже специалист облажался со вторым, так какие шансы его стабилизировать у меня, жалкой подделки? Я при всём желании не могу ему помочь! И дотащить его до Цяньцао достаточно быстро доступными мне методами, не поломав в процессе до полной непригодности, не сумею тем более!»   [Твои шансы уж точно выше, чем у «специалиста», который сам постоянно танцевал на грани.]   «Хочешь сказать, я правда могу его спасти?» — Шэнь Цинцю даже растерялся от такой перспективы: ему ещё никогда не приходилось брать на себя ответственность подобного масштаба — за чью-то жизнь или смерть.   [Всё ещё без гарантии, но шанс есть. Кроме того, хуже-то уже всё равно не будет, так почему бы не попробовать.]   Он, на секундочку, мог бы и сам тоже умереть в процессе, а две смерти точно хуже одной. Ему начинало казаться, что система верила в него незаслуженно сильно.   [На самом деле это пользователь к себе излишне строг.   ☆⌒(ゝ。∂)]   «Ты действительно так сильно прониклась этой идеей втереться в доверие, или я слишком хорошо на тебя влияю?» — попытался отшутиться смущённый её словами Шэнь Цинцю, но она ответила на полном серьёзе, и мотивы её, как и следовало ожидать, оказались довольно прагматичными:   [Если ты спасёшь ему жизнь, он будет тебе её должен. Прекрасная возможность заполучить преданного, крайне полезного и очень боеспособного миньона.   ☆*:.｡.o(≧▽≦)o.｡.:*☆]   Было бы ложью сказать, что эта идея оставила его равнодушным. В ПГБД Лю Цингэ умер за кадром задолго до начала всех эпических событий, но и Лю Минъянь, и все, с кем она про него вспоминала, оценивали его способности как «непревзойдённые». За свою жизнь он не потерпел ни единого поражения, и отнюдь не потому, что не искал на свою задницу вызов поэпичнее.   «Система, а он сражался с Юэ Цинъюанем?»   [Только в первые годы, пока они ещё не получили свои мечи. Потом Юэ Цинъюаня сразу же назначили главным учеником, а регулярно наминать бока будущему лидеру ордена чревато подрывом его авторитета.]   «А делать это с правой рукой лидера, какой бы формальностью его позиция ни была, значит, нормально?»   [Сам Лю Цингэ лез с твоим предшественником в драку только тогда, когда ему кто-нибудь жаловался на очередной «беспредел», а так-то в основном это именно оригинальный Шэнь Цинцю за ним бегал и подкарауливал ради очередного спарринга. С Юэ Цинъюанем тренироваться — по понятным причинам — он не хотел принципиально, а все остальные не дотягивали по мастерству.]   «Поди, и «беспредел» творил специально?»   [Обычно — да; и даже в тех редких случаях, когда был невиновен, клевету не опровергал.]   Шэнь Цинцю, уже немного разобравшийся в настоящем характере своего предшественника, снисходительно фыркнул: как типично для этой гордой вредины.   «Но вернёмся к насущному! Я спрашивал про Юэ Цинъюаня не просто так: он был единственным, кого когда-либо опасался Ло Бинхэ, причём настолько, что не рискнул выйти на честный бой и устроил засаду, — азартно принялся за объяснение своей теории Шэнь Цинцю. — Да не простую, а самую настоящую безвыходную западню с таким уровнем отказоустойчивости, что это казалось абсолютно нелепым, пока Юэ Цинъюань не начал одну за другой преодолевать ловушки и сметать со своего пути препятствия, словно они вовсе ничего не значили. Он едва не вырвался, и его удалось победить только благодаря использованию этой отвратительной мерзости под названием «Десять тысяч чёрных стрел», для изготовления которой требуется принести в жертву столько же первоклассных лучников, чтобы переплавить их души в те самые стрелы, а артефакт при этом получается одноразовый! Такое жестокое расточительство», — он вздохнул, машинально помянув недобрым словом Самолёта и его неуёмную любовь к чрезмерной эффектности (за счёт здравого смысла) и драме (в ущерб достоверности).   [Ты точно уверен, что этот твой Ло Бинхэ был настоящим героем романа, а не злодеем под прикрытием?]   «А знаешь, уже не очень... — вынужден был признать Шэнь Цинцю. — Зато готов поспорить, что Юэ Цинъюань мог бы победить Ло Бинхэ в честной схватке».   [Но тот не станет драться честно.]   «И вот почему для сражения с ним я выберу Лю Цингэ! — Шэнь Цинцю едва не подпрыгнул на своём мече, рискуя свалиться на очередном крутом повороте. — Он не только сильнее Юэ Цинъюаня, как ты сама подтвердила, но и годами тренировался противостоять грязным трюкам у гроссмейстера уловок, возведшего подлости в ранг искусства. Потому-то Самолёт, этот ленивый ублюдок, и убил его: чтобы у главного героя не было настоящей конкуренции, которую слишком утомительно прописывать! Плюс он легко увёл бы у Ло Бинхэ половину гарема, если не вообще весь, и ему даже не пришлось бы ничего для этого делать, а читатели такое не прощают».   Честное слово, этот человек был слишком красив для собственного же блага.    [(￣ω￣;)]   «И если его спасти и завербовать — это же натуральный чит-код получается! Не просто какой-то там потенциальный миньон, а гарант моего выживания!»   [А тебя не беспокоит вся эта шумиха вокруг Сюаньсу и его легендарности?]   «Типичный PR-ход: у нашего главы супер-пупер-мега-убер-меч, бойтесь нас, — легко ответил Шэнь Цинцю. — Я не помню, чтобы он за весь ПГБД хоть раз сыграл какую-то заметную роль, разве что его осколки послужили доказательством смерти владельца. В воспоминаниях моего предшественника наверняка есть, как Юэ Цинъюань применял Сюаньсу. Посмотри, делает этот меч что-нибудь особенное?»   […Он его вообще ни разу даже не вытаскивал из ножен.]   «Чтобы никто не мог разоблачить уловку, очевидно же».   Но система, похоже, сомневалась.   [Его взяли сражаться с Тяньлан-цзюнем.]   «Ну, он объективно сильный боец и будущий глава ордена. Такого попробуй не возьми — начнутся неудобные вопросы. А Лю Цингэ что, отказали? Неужели посчитали недостаточно сильным?»   [Он тогда был ещё слишком молод и не получил свой меч.]   «Ну вот видишь».   Шэнь Цинцю, вдохновлённый радужными перспективами будущего выживания, со страшной силой возжелал сделать Лю Цингэ своим защитником и спрятаться за ним, как за непроницаемой убийственной стеной.   Осталось только его спасти.   «Система, что у нас по срокам?»   [Чуть меньше пяти минут до коллапса.]   Он подождал, пока не осталось три: компромисс между максимально ослабленным Лю Цингэ и каким-никаким запасом времени на случай непредвиденных обстоятельств.   «Ещё бы понять, как его аккуратно и гарантированно нокаутировать, когда у меня, блядь, лапки! Мы же даже не тренировали ничего априори нелетального».   [Лю Цингэ — один из сильнейших заклинателей в мире: пару плюх и взрыв духовной энергии как-нибудь выдержит. Хватит уже паниковать, просто спрячься за углом и долбани его чем-нибудь: он сейчас только и может, что переть напролом.   (－‸ლ)]   Шэнь Цинцю не стал пытаться изобрести велосипед и последовал этому совету.   — Выдержит, говоришь? — злобно прошипел он, напряжённо глядя на Лю Цингэ, после единственного удара хвостом отлетевшего в стену и с тех пор извергавшего из себя всё новые и новые порции крови.   [Я также говорила, что он сейчас хрупкий.   (╯_╰)]   «Ты сказала «уязвимый»! Совсем разные же вещи!»   Беднягу тем временем скрючило от боли, но он всё равно снова и снова пытался встать, чтобы броситься на обидчика и разорвать того на части. Шэнь Цинцю морщился от сочувствия каждый раз, когда рука или нога Лю Цингэ не выдерживала напряжения, и тот падал обратно на землю. Когда он наконец затих, Шэнь Цинцю рискнул спрыгнуть с меча и подойти ближе. Он немного шатался и почти не чувствовал своих лап: долгое напряжение погони наложилось на мандраж и страх облажаться просто из-за того, что его новое тело — какая-то стрёмная гибридная хрень с мутировавшими энергиями.   «Что дальше?»   [Для начала ещё немного повысим наши шансы.]   С этими обнадёживающими словами система открыла магазин.   [Расовый навык «Акустический модулятор».   Позволяет издавать звуки, способные влиять на энергетику окружающих и корректировать их эмоции.   Стоимость применения: 100 единиц демонической энергии для активации, расходует 1 единицу демонической энергии в секунду для поддержания.   Откат: нет.   Стоимость покупки: 200 очков кавайности.]   [Будем надеяться, он поможет тебе не взорвать и не расплавить своего пациента изнутри.]   «Я чувствую себя менее успокоенным после твоих слов».   [Это потому что я не пыталась тебя успокоить, очевидно. Ты должен быть сосредоточенным и мотивированным, если действительно хочешь, чтобы твой спасательный круг выжил.]   Шэнь Цинцю очень, очень хотел, прямо жаждал, так что ему пришлось взять себя в лапы и перестать, чёрт возьми, дрожать. Следуя чётким инструкциям системы, он нашёл нужные акупунктурные точки на груди Лю Цингэ для подключения к его духовным венам (пришлось залезть на него целиком, чтобы нормально дотянуться — с его-то короткими лапками), включил свой новый навык, настроив его на умиротворение и расслабление, и приготовился вливать ци, действуя так аккуратно, как ни разу прежде. Ему впервые довелось работать с чем-то (кем-то) как живым, так и имеющим собственную сеть циркуляции энергии.   Система повторила инструкции уже, наверное, раз десять, но её нарочито ровный голос помогал сосредоточиться, так что Шэнь Цинцю не возражал бы против ещё одного раза. Или десяти.   […Ладно. Очень аккуратно подключись к каналам самым тонким щупом, какой только сумеешь удержать. Внимательно следи за потоком ци и добавляй энергию лишь в те промежутки, когда она проседает ниже середины нормальной пропускной способности, я посчитаю её после подключения и скажу точное количество, только выбирай неповреждённый участок. Помни: тебе нужно выровнять нижнюю границу потока, пока верхняя опускается благодаря модулятору.   Было бы, конечно, гораздо быстрее, делай ты это со спины — там духовные вены крупнее, но, может, так оно, наоборот, к лучшему.]   Оставалось лишь надеяться, что и в этом она права: лишнего времени, чтобы возиться с переворачиванием, всё равно уже не было.   — Я должен кое-что сказать, прежде чем начну, — Шэнь Цинцю даже не знал, слышал ли Лю Цингэ его слова, и говорил скорее для себя. — Я никогда не делал этого раньше, и моя дурацкая энергия может убить тебя сама по себе, даже если сделать всё идеально, просто потому что я какой-то противоестественный уродец, но здесь и сейчас у нас нет других вариантов. Совсем нет. Постарайся не умереть, ладно?   Полностью сосредоточившись на своей задаче, он совершенно потерял счёт времени и потому не мог сказать, как скоро его усилия возымели эффект, и бурление духовной энергии Лю Цингэ начало постепенно успокаиваться; у него вырвалось:   — Слава богу.   [Теперь он вне опасности.   ＼(￣▽￣)／]   Подтверждение системы сняло с Шэнь Цинцю остатки напряжения, позволив ощутимо расслабиться, но ему всё ещё нужно было поддерживать с таким трудом достигнутую стабильность ци, пока духовные вены, пострадавшие за время искажения, не восстановятся полностью и не начнут регулировать поток самостоятельно, а иначе у Лю Цингэ могли остаться какие-нибудь долговременные негативные эффекты из-за недостатка энергии в одних местах и избытка в других. В худшем случае это даже могло нанести непоправимый ущерб духовному развитию в целом. Однако поддержка не требовала полного сосредоточения, поэтому Шэнь Цинцю с любопытством спросил:   «Так что там было с каким-то достижением? И новый навык, бесплатно?»   [Достижение: «Жемчужина в грязи».   Рассмотреть чью-то выдающуюся красоту, невзирая на крайне неблагоприятные условия: откровенно паршивое состояние объекта, неудачность момента и неуместность подобных мыслей в этой ситуации.   Эффект достижения: особый пассивный навык «Глаз-алмаз».]   [Особый навык «Глаз-алмаз» (пассивный).   100% вероятность опознать фапабельную няшу при любых обстоятельствах, невзирая на отвлекающие факторы и маскировочные ухищрения.]   «Как-то стрёмно».   [Не вини меня — вини свои мысли о Лю Цингэ.]   А вот это уже вопиющая несправедливость: у него просто были глаза! И не то чтобы он действительно мог контролировать мысли, которые просто самовольно приходили ему в голову. Шэнь Цинцю сомневался, что обычный чело… разумный вообще на такое способен.   [Да расслабься, нормально всё.]   «Правда? Нормально, что у меня принципиально нет возможности ничего оставить при себе?» — он не сдержал горечи. Разве право на конфиденциальность не было чем-то базовым? Шэнь Цинцю вдруг почувствовал себя насильно вытолкнутым голым перед толпой критиков.   [Правда! Я же не осуждаю, ну, не всерьёз. Никакая, даже самая лютая хрень, которая придёт тебе в голову, не заставит меня относиться к тебе хуже, я клянусь!   ヽ(￣ω￣(。。 )ゝ]   Как система могла быть так уверена?   [Опыт, дорогой пользователь! Я много раз наблюдала разницу между снаружи и внутри: никто на самом деле не идеален, а многие гораздо, прямо несравнимо хуже тебя. Кроме того, я жутко поверхностная, а ты милый котик.]   На это он не мог не рассмеяться. Даже если она немного преувеличивала в попытке его утешить, это было очень мило с её стороны. Шэнь Цинцю затопила тёплая благодарность.   [И вообще, с чего вдруг тебя так взволновало мнение какой-то незваной вторженки?]   «Может, поначалу я и был не в восторге, но сейчас твоё общество… приветствуется».   [(⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄)   Но я, на правах свеженазначенного лучшего друга, могу и буду стебать тебя за каждый промах до конца твоих дней. То есть вечность, заклинатели же бессмертны.   ( = ⩊ = )]   Смущённый (она знала, что это именно то, чего он хотел, не так ли? иметь друга…), Шэнь Цинцю лихорадочно осмотрелся вокруг, чтобы найти повод сменить тему, и его взгляд невольно зацепился за лицо «фапабельной няши» Лю Цингэ. Расслабленное и не искажённое ни гневом, ни болью, оно казалось невыразимо нежным, почти девичьим, совсем не тот величественный и суровый образ, что представляли себе многочисленные читатели ПГБД, в том числе и Шэнь Цинцю, который был особенно очарован рассказами Лю Минъянь о её героическом брате.   Поклонники боевых искусств, возводившие Лю Цингэ на пьедестал за его брутальность, были бы так сильно разочарованы!   Хотя чем дольше думал об этом он сам, тем логичнее ему казалось, что брат первой красавицы всего романа будет иметь с ней определённое семейное сходство. Видимо, гены есть гены даже в сянься о жеребце, и против науки не попрёшь.   Интересно, это что же, Лю Минъянь ещё красивее?   Просто как.   [Доступно новое задание: «Самая частая причина смерти котиков».   Задача: заглянуть под вуаль Лю Минъянь.   Награда: удовлетворение любопытства, смерть.   Штраф за отказ/провал: вечная неопределённость.   Принять?   Да/Нет]   «Ну да, не прикончит меня сама — это сделает Лю Цингэ, и никакой долг его не остановит, — тоскливо вздохнул Шэнь Цинцю, но любопытство — страшная вещь, поэтому он всё же уточнил: — Или остановит?»   Согласно Лю Минъянь, как в кругу заклинателей, так и среди простых людей неизменной популярностью пользовался основанный на реальных событиях цикл поэм о выдающихся качествах её несравненного брата. Наряду с отвагой, доблестью, бесстрашием, решимостью и прочими непревзойдёнными воинскими добродетелями в нём также воспевались исключительные честь, достоинство, высокие моральные качества и благородство Лю Цингэ.   «Её слова, не мои, — пояснил Шэнь Цинцю на всякий случай после паузы, а то система молчала как-то очень уж громко. — Что, ожидание и реальность, как водится, две большие разницы?»   [Это мягко сказано.]   О, слава богу, кто бы вообще мог долго вынести столь всеобъемлющее совершенство?   «Но он же будет благодарен за спасение, верно?»   [За прошлое Лю Цингэ обвинил оригинал в покушении.]   «Вот почему ты ещё не засчитала задание, да?»   [Там даже был свидетель, который попытался разъяснить, что произошло недоразумение, но наш злюка, из-за подозрений оскорблённый в лучших чувствах, конечно, отыгрался на нём и заставил его заткнуться.   (╬`益´)]   «Если меня за все мои старания в ответ тоже обвинят, я лучше отыграюсь на самом Лю Цингэ, — тут же решил Шэнь Цинцю. Вся эта несправедливость в адрес оригинала уже порядком достала. За всё время за его бедного предшественника попытался заступиться один-единственный человек, серьёзно? — Как, кстати, звали нашего героя?»   [Шан Цинхуа.]   «Что, эта крыса?..»   А ведь он совсем забыл про маленького шпиона и его роль в истории. Ещё один, как выясняется, неоднозначный персонаж, которых становится всё больше и больше. Шэнь Цинцю уже почти не удивился очередной глубине там, где раньше ему копать и в голову бы не пришло. Раздумывая над тем, как лучше поступить с Шан Цинхуа — всё равно сдать его или попробовать перевербовать, — он даже не заметил, как задремал: мерная пульсация ци и его собственный навык убаюкивали не хуже маминой колыбельной, а грудь Лю Цингэ была горячая, точно печка, в меру упругая, но всё ещё приятно мягкая, словно лучший в мире ортопедический матрас с подогревом; и демонические коты любят тепло и уют ничуть не меньше обычных. В общем, против этого комбо у Шэнь Цинцю не оставалось никаких шансов, а сон его был глубоким, спокойным и просто фантастически сладким.   Пробуждение же заслуживало гораздо менее лестных эпитетов: никому не понравится открыть глаза и понять, что на него кто-то крипово пялится.   К тому же чёрт знает как долго.   Лю Цингэ — а именно он и был нарушителем кошачьего душевного спокойствия, — увидел, что Шэнь Цинцю проснулся, но ни хрена с этим не сделал и просто продолжил смотреть.   У Шэнь Цинцю совершенно не было опыта в неловких утренних разговорах (или разговоров лицом к лицу с людьми в принципе, не считая родственников), поэтому он не знал, что ему сделать (или сказать) и просто молча пялился в ответ, благо, зрелище было весьма приятным.   [Удачи сыграть в гляделки с котиком, наивный байчжаньский юноша.   ଲ(ⓛ ω ⓛ)ଲ]   Система оказалась права: уже через минуту Лю Цингэ потерял терпение и открыл рот:   — Что это за звук?   Уж лучше бы не открывал!   Шэнь Цинцю тут же в панике отключил навык и деланно невозмутимо соврал:   — Не было никакого звука.   — Такой тарахтящий. Ты издавал его.   «А он не знает, когда нужно сдаться, да?»   [Он даже слова такого не знает, оно ему по жизни без надобности.]   — Не понимаю, о чём ты говоришь, — скучающий тон давался всё сложнее с каждой фразой. Хорошо хоть кошачья морда, покрытая шерстью, не раскроет его чувств принципиально, главное — удержаться от шипения.   — Я слышал.   — Тебе показалось.   — Но…   — Галлюцинации — частый побочный эффект особенно сильных искажений ци, Лю-шиди, — Шэнь Цинцю вонзил когти в его грудь. Не слишком глубоко, просто в качестве намёка, который даже этот поразительно толстокожий человек не сможет пропустить. — Точно тебе говорю.   По лицу Лю Цингэ было совершенно ясно видно: даже если он не добьётся ответа сейчас, то обязательно попробует ещё раз позже. Между ними снова воцарилась напряжённая тишина.   [Ну, не будь он таким упёртым, никогда не добился бы столь многого.]   «Ты на чьей стороне вообще?»   [Я просто не понимаю твоего смущения.]   «Кошки обычно делают это от удовольствия! А вдруг бы он решил, что мне нравится на нём спать? Что, ладно, да, правда, но я не хотел, чтобы Лю Цингэ знал, и это просто выскочило рефлекторно, а потом оставалось только продолжать. Он теперь наверняка считает меня странным, плакали наши планы».   [Вряд ли страннее оригинала.]   «Да всё равно идея была обречена изначально: они враждовали друг с другом слишком много лет, чтобы я внезапно начал набиваться в лучшие друзья».   Тем временем Лю Цингэ дозрел до нового вопроса.   — Что ты со мной сделал, почему я не могу встать?   У Шэнь Цинцю от ужаса заледенело сердце: неужели он приложил его слишком сильно и в результате навсегда оставил калекой?!   [Расовый навык «Абсолютно неподвижный объект».   Ваша подушка не может встать или активно двигаться, чтобы попытаться вас прогнать, если вам достаточно комфортно на ней сидеть.   Стоимость применения: 1000 единиц демонической энергии для активации, расходует 1 единицу демонической энергии в секунду для поддержания.   Откат: 5 секунд.]   «Я этого не покупал?» — слабо удивился Шэнь Цинцю, отойдя от шока.   [Разблокировано автоматически в результате соблюдения всех необходимых условий.]   — Ничего долговременного! — он поспешил успокоить Лю Цингэ. — Просто в твоём состоянии полезнее лежать.   — Что ты со мной сделал?   — Спас! Всегда пожалуйста!   Не то чтобы он мог объяснить про систему, навыки и то, что чья-то офигенность в качестве подушки спонтанно разблокировала один из них. Однако эта вспышка наконец что-то сдвинула в мозгах Лю Цингэ, и его взгляд стал менее хмурым (на восемь из десяти вместо прежних одиннадцати) и более задумчивым.   — Слазь, — велел он после минутного размышления.   «Догадался? Или я ему настолько противен?»   [Голосую за оба.]   «Так или иначе, его духовные вены ещё не регенерировали до конца — потерпит».   — Не слезу, — упёрся Шэнь Цинцю, снова немного выпустив когти. — И встать ты не сможешь, пока я не разрешу, так что лучше сосредоточься и начни циркулировать энергию в режиме восстановления.   Лю Цингэ на него прищурился. Смотрелось это очень эффектно, но не страшнее будущих обвинений в халатности, которые ему непременно предъявят, если отпустить сейчас этого неугомонного свободно блуждать и усугублять травмы. Опять же, полностью здоровый и боеспособный он гораздо полезнее. Пусть вербовка провалилась, но когда Ло Бинхэ атакует Цанцюн, на защиту родного ордена Лю Цингэ выйдет в любом случае, пусть даже это также будет означать и защиту его ненавистного соперника.   [«Если», а не «когда», не будь таким пессимистом!]   «Лучше удивляться приятно, чем неприятно».   — Как ты это делаешь? Я совсем не чувствую твою ци, — вновь завёл свою пластинку Лю Цингэ. Тем не менее энергию он исправно циркулировал, так что Шэнь Цинцю решил его просто проигнорировать. Но не тут-то было! — Это потому, что ты такой толстый, а я совсем ослаб после искажения?   Звучало до того абсурдно, что не ответить было нельзя.   — У меня кость широкая! И шерсть пушистая!   — Это объясняет, почему ты круглый, но не вес.   — Мышцы! — прорычал Шэнь Цинцю. — Честное слово, какой вообще смысл в добрых делах, если в ответ всегда получаешь только оскорбления, требования и претензии?..   Почему его предшественник после стольких лет неудач всё ещё пытался?   [Из чистой вредности.   (╯_╰)]   — Я никогда не говорил, что быть толстым — это плохо.   Вместо ответа Шэнь Цинцю приложил лапы к акупунктурным точкам Лю Цингэ, чтобы добавить немного своей духовной энергии и ускорить процесс.   Они закончили в рекордно короткий срок.   Не теряя ни единой лишней секунды, Шэнь Цинцю деактивировал обездвиживающий навык и, подняв Сюя в воздух, запрыгнул на него, чтобы поскорее улететь.   — Эй! — вдруг окликнул его Лю Цингэ, успевший встать и теперь ещё меньше походивший на жертву и больше — на хищника.   — Что.   — Ты не противоестественный уродец.   Ебать.   Всё-таки он не был тогда в полной отключке и всё слышал. Мог бы и промолчать, блин.   Как неловко.   [Неловкость — второе имя Лю Цингэ, а ставить других в неудобное положение — его особая способность. Твоему предшественнику для восстановления душевного равновесия очень помогало нахамить в ответ.   ☆⌒(ゝ。∂)]   Что ж, это универсальный способ.   В прошлой жизни Шэнь Цинцю грубил людям только на форумах (и они не могли набить ему морду в отместку), так что говорить гадости в лицо было свежо и волнительно. Даже если он уже знал, что в случае необходимости сможет просто сбежать.   [＼(￣▽￣)／]   — Я сказал это только потому, что ты умирал, — Шэнь Цинцю немигающее глядел Лю Цингэ прямо в глаза. — Я вроде как рассчитывал, что ты унесёшь это с собой в могилу.   — Ну, не свезло, — вместо ожидаемой ярости тот криво ухмыльнулся в ответ. — Спасибо, что спас меня.   [(＾་།＾)]   «Чёрт возьми, — согласился Шэнь Цинцю, тоже поражённый как зрелищем, так и сопровождавшими его словами. — Он, наверное, всё же слишком сильно ударился головой, когда я его вырубил».   Но была в этом и светлая сторона: когда система немного оклемалась от всесокрушающей силы ухмылки Лю Цингэ, она наконец засчитала выполнение задания; хотя её окошки продолжали слабо подёргиваться.   Хамить и дальше после благодарности было как-то совсем уж неудобно, и Шэнь Цинцю неловко пробормотал в ответ:   — Я ведь твой шисюн. Обращайся, если что.   Опасаясь потерять и без того невеликие остатки чувства собственного достоинства, он поторопился улететь, пока Лю Цингэ не сказал что-нибудь ещё более смущающее.   Найдя другую симпатичную пещерку, вытащив бедняжку Ди-эр и устроившись для медитации на самоконтроль, Шэнь Цинцю снова оказался не в силах сосредоточиться. Но теперь уже не из-за голода и урчания своевольного живота (хотя они тоже никуда не делись и не помогали), просто до него с запозданием дошло, что на прощание он был как-то слишком уж мил.   «Не миновать мне теперь экзорцизма или чего похуже».   [Я экзорцизмонепроницаемая, дорогой пользователь, не стоит переживать. И если кто-нибудь попробует сделать ещё что-то смешное, то только потратит время зря.]   Это его утешило, но не полностью: до конца жизни притворяться кем-то другим — так себе перспектива.   [Но ты не особо напрягался в попытках соответствовать характеру, а что касается положения и видовой принадлежности, так это совсем не притворство — это то, кем ты стал на самом деле.   Бонусная потенциально бесконечная жизнь в виде ОП-котика намного лучше, чем окончательная смерть.   ヽ(￣ω￣(。。 )ゝ]   Шэнь Цинцю фыркнул: ну вот что бы он без неё делал.   [Впал в депрессию и начал творить глупости, когда надо творить хрень и зверства!   А теперь прекращай себя бессмысленно мучить и начинай есть: правильный котик должен быть толстым — для хорошего фэншуя.]   Через полчаса Шэнь Цинцю точно знал три вещи: первое — заедание стресса помогает, второе — демоны чертовски вкусные, третье — на сытый желудок думается в разы продуктивнее. Он даже вспомнил технику из другой франшизы, которая помогла бы решить одну из главных его проблем в этом мире (лапки!), и придумал, как её адаптировать к местным реалиям.