Глава 4. Демонические кошки-мышки

Если у вас нет рук, сделайте их себе сами из подручных материалов — вот и вся суть, но дьявол кроется, как водится, в деталях.   Проблема заключалась в том, что чем больше (и тяжелее) был предмет, которым заклинатель пытался манипулировать, тем сложнее ему приходилось — и тем медленнее и нестабильнее получался результат. Использовать перчатки, казалось бы, беспроигрышный вариант, но мешало фундаментальное ограничение этой вселенной: наполненный духовной энергией предмет здесь можно было передвигать только как единое целое, но не по частям. Шарнирные протезы или даже анатомические модели ещё не изобрели, но владыка Цинцзин мог позволить себе сделать что-то подобное на заказ, и Шэнь Цинцю отметил это в качестве запасного варианта, если не сработает другой, намного более удобный и универсальный, почерпнутый из показанного ему однажды эр-гэ аниме. Он не слишком проникся той историей (и в принципе предпочитал читать и самостоятельно рисовать происходящее в собственном воображении), так что хватило его ненадолго. Но вполне достаточно для того, что Шэнь Цинцю было сейчас так необходимо.   «Гаара, я выбираю тебя!»   Этот персонаж мог управлять песком и придавать ему любые желаемые формы, используя в качестве универсального инструмента буквально для всего (но в основном для жестоких и кровавых убийств, часто массовых) и даже транспорта.   Казалось бы, идеально, но, как всегда, был подвох: один-единственный кубометр песка содержал миллиарды отдельных песчинок, а Шэнь Цинцю до сих пор пытался управлять максимум пятью сотнями листьев одновременно. Даже если хитрить, чтобы сэкономить, например, используя полые формы и компенсируя прочность дополнительной ци, счёт всё равно пойдёт на сотни тысяч.   Честно говоря, он не особенно верил, что идея сработает, но через два месяца его прогресс уже достиг невероятных величин (чуть больше полумиллиона крупинок), и это был далеко не предел.   К тому же благодаря постоянным упражнениям духовная энергия росла как на дрожжах.   «Может, про ОП система и не шутила», — подумал Шэнь Цинцю с лёгким трепетом, и уже машинально укрепил когти, чтобы наскоблить себе с ближайшей стены ещё материала для работы. Он не знал, какие именно минералы встречались в пещерах Линси, поэтому выбрал исключительно за цвет — приятный оттенок зелёного — и блескучесть. Этот каменный песок отлично держал ци и казался довольно прочным сам по себе, даже без укрепления (вероятно, благодаря длительному воздействию повышенного энергетического фона), но Шэнь Цинцю дождаться не мог, когда выйдет из уединения и сможет поэкспериментировать с другими материалами.   [А ещё с песчаным погребением — это же фактически соковыжималка! И сколько ещё интересных техник там было!   ヽ(*⌒▽⌒*)ﾉ]   Иногда её энтузиазм его немного пугал, но потом он вспоминал, на чьей она стороне, и утешался тем, что бояться стоит всем остальным.   [ヾ(￣ー￣(≧ω≦*)ゝ]   «Лучше подумай над тем, как мне всю эту радость хранить», — напомнил ей о суровой реальности Шэнь Цинцю.   Это действительно становилось проблемой: в мешочек цянькунь песчинки можно было положить либо в какой-то ёмкости (категорически неудобно), либо по одной. Одну за другой. Понятное дело, не вариант: слишком муторно и невероятно долго. Ничего страшного, что они постоянно летали вокруг, пока он тренировался, но стоит ему выйти из уединения, как на него тут же посыплются вопросы. Шэнь Цинцю прятал их в шерсти (заодно дополнительная броня, но никто не пропустил бы внезапную смену цвета), лепил на ножны меча (прощай, аэродинамика), даже густо рассеивал в воздухе, отчего тот становился сказочным и мерцающим, похожим на морские глубины; в общем, либо функциональность, либо конспирация.   Но кому вообще нужна эта глупая конспирация, когда на кону такой шикарный функционал? Не ему точно.   [Внимание! Начинается особое событие: «Фуршет с доставкой на дом».   Годовой продовольственный запас отборной демонятины имел глупость атаковать пик Цюндин.   Задача: заготовить впрок как можно больше деликатесных продуктов.   Награда: Вкусняшки.   Штраф за отказ/провал: пустой желудок, 20% вероятности захлебнуться слюной.]   Событие? Это что-то новенькое.   Но как он мог забыть про вторжение? Такой важный эпизод, серьёзно повлиявший на весь дальнейший сюжет, фактически самая первая кульминация начальной арки ПГБД, когда роман ещё не скатился в откровенный бессюжетный фансервис. Шэнь Цинцю едва не прослезился от накатившей на него ностальгии.   [Доступно новое задание: «Игры с едой».   Задача: не позволить Ша Хуалин похитить табличку ордена Цанцюн и преподать ей урок.   Награда: 300 очков репутации с орденом Цанцюн, 50 очков репутации со всеми остальными школами заклинателей, 100 очков крутости, 200 очков стиля.   Штраф за отказ: нет.   Штраф за провал: -1000 очков репутации с орденом Цанцюн, -100 очков репутации со всеми остальными школами заклинателей, -50 очков крутости, -500 очков стиля.   Принять?   Да/Нет]   «Воу, минус пятьсот очков стиля, серьёзно?!»   [Не справиться с едой было бы абсолютным позором.   (・`ω´・)]   Прежде чем отправиться на охоту, Шэнь Цинцю тщательно проверил накопленный им каменный песок и свой над оным контроль, а затем перераспределил его так, чтобы меньшая часть парила вокруг в виде очень разреженного облака, а всё остальное двигалось на уровне пола, насколько возможно незаметно. Он едва не забыл про веер, вытащив тот из мешочка цянькунь лишь в самый последний момент и исключительно на рефлексах. Но почему оригинал вообще был так привязан к подобной безделушке, эмоции-то он выражал отнюдь не мордой? Разве что просто для красоты и пущей возвышенности образа.   [И это работает: мне сразу захотелось дать тебе немного очков стиля, просто за то, что ты весь такой утончённый. Плюс! В глазах окружающих декоративный предмет роскоши делает тебя более, скажем так, цивилизованным и безопасным.]   Действительно, он ведь не человек, и если есть ненавязчивый и наглядный способ дать понять, что вот этот вот котик — разумный и доброжелательный, а не убийственная дикая тварь, то грех им не воспользоваться.   «Тогда вееру однозначно быть».   Когда Шэнь Цинцю вылетел наружу, царившие внутри пещер Линси безмятежные тишина и спокойствие сменились звоном тревожных колоколов, грохотом и лязгом сражений, криками боли, азарта и страха; огнём и дымом. Повсюду бегали испуганные ученики, и некоторые из них его заметили:   — Шэнь-шишу! Шэнь-шишу, вы наконец-то вышли! Катастрофа! Демоны каким-то образом пробрались на пик Цюндин и ранили множество учеников!   — Тише, — велел им Шэнь Цинцю. — Где чжанмэнь-шисюн?   — Отсутствует! Какие-то важные дела заставили его покинуть орден, а иначе разве демоны осмелились бы напасть? — у ответившего ученика от явного отчаяния выступили слёзы, а другой сердито добавил:   — Их подлости нет предела! Они не просто воспользовались его отсутствием, но также сумели разрушить Радужный мост и установили неизвестные барьеры, так что мы полностью отрезаны от других пиков и не можем рассчитывать на помощь!   На самом деле Шэнь Цинцю, конечно, точно знал, как обстояли дела, но всё равно внимательно слушал, чтобы не выглядеть подозрительно.   — Не нужно паниковать, — он сказал это им и себе в равной степени: несмотря на уверенность системы в его силах и все подтверждавшие их тренировки… Ди-эр заставила Шэнь Цинцю почувствовать себя полностью беспомощным, неспособным ничего сделать, даже слово сказать, чтобы попытаться спастись, и он до сих пор не совсем оправился от пережитого. Хотя съесть её было воистину терапевтическим опытом. — Цанцюн — величайший в мире орден заклинателей, кучке ничтожных демонов не заставить нас дрожать. Они пожалеют, что имели глупость сунуться тигру в пасть.   [Карликовому тигру-альбиносу.   (^_<)]   Явно почувствовав, что нашли в нём опору в эти трудные времена, они последовали за Шэнь Цинцю, точно утята. По дороге к ним присоединялись всё новые и новые ученики: большинство из них бестолково бегало вокруг, точно курицы с отрезанными головами, многие совершенно не понимали, что творится — таких просвещали на ходу. К центральной площади пика Цюндин подошла уже самая настоящая толпа, однако она и близко не шла в сравнение с тем количеством народу, которое здесь уже было: для отражения демонического нападения собрались как все хоть немного боеспособные адепты и мастера пика Цюндин, так и те ученики Цинцзин, что пришли сюда сегодня приветствовать своего шицзуня после выхода из уединения. Ло Бинхэ тоже был среди них и существенно выделялся на фоне остальных: за то время, что Шэнь Цинцю его не видел, он вытянулся, точно бамбук, а прелестное личико прямо-таки сияло здоровой юной свежестью; значит, Мин Фан действительно исправился и обращался с ним хорошо.   Чем меньше поводов для мести, тем лучше.   Ободрённый, Шэнь Цинцю перевёл взгляд на нападавших: перед главным павильоном собралось не меньше сотни демонов, так демонстративно фонивших своими аурами, что он поспешил прикрыться веером, а не то кто-то мог увидеть, как у него от множества соблазнительных ароматов потекли слюни. На примере Ди-эр он выяснил, что вкус демона соответствует их запаху (она была рыбным пирогом), и Шэнь Цинцю уже предвкушал вот того парня-креветки-в-чесночно-сливочном-соусе, и вон ту образину-утку-по-пекински, и…ой, тьфу, а это нет. Он едва не чихнул от забившей ноздри ма-по-тофу-их-предводительницы-Ша-Хуалин.   [Ух, действительно огонь-баба.]   «Да и ладно, не больно-то хотелось».   Мало того, что она выглядела как девочка-подросток, и жрать такую немного моветон даже с его уехавшей моралью, так это ещё и была будущая жена Ло Бинхэ, глаз на которую тот должен положить именно сегодня (а она — на него). Никто не зарился на то, что принадлежит главному герою, если не хотел умереть медленной и мучительной смертью. Учитывая модные пристрастия Ша Хуалин (несколько полупрозрачных красных лоскутков, много украшений, вообще никакой обуви), Шэнь Цинцю очень захотел попросить её прикрыться — из опасения, что все адепты мужского пола, имевшие наглость сегодня на неё пялиться, в будущем лишатся глаз (при большом везении) или жизни (если Ло Бинхэ будет в дурном настроении). Однако та, будучи демоницей крайне своенравной, жестокой и коварной, лишь посмеялась бы над ним. Решив перетянуть внимание на себя и тем спасти кучу народа от неминуемого ослепления и возможной смерти, он выполнил зрелищный манёвр на Сюя, чтобы ворваться на площадь, и эффектно затормозил, угрожающе зависнув над головами демонов.   [Получено дополнительно: 200 очков стиля.]   «Это за какой-то несчастный веер?»   [Пользователь, солнце заставляет минеральный песок светиться и переливаться, как будто на область вокруг тебя наложили фильтр из аниме. Тот, который используется только для самых эффектных появлений.   Хотя веер тоже немного помог, да.]   По рядам учеников прокатились облегчённые и восторженные вздохи: никто здесь уже не ждал подмоги, так как благодаря хвастовству Ша Хуалин все знали об изоляции пика Цюндин. То, что её уверенность была подорвана таким образом, придала многим из них мужества, а Мин Фань победно закричал:   — Посмотрим, что вы сможете сделать теперь, когда мой шицзунь здесь!   Кольцо вокруг демонов сжималось, и некоторые из них попытались воспользоваться суетой, чтобы вырваться и сбежать, а Шэнь Цинцю как раз нуждался в подопытных кроликах, так что он записал их в добровольцы и испытал на них свои новые «универсальные конечности», подхватив их песком за шкирки и бросив к ногам Ша Хуалин.   [Это был нехороший треск, думаю, ты сломал мистеру-кунжутные-шарики как минимум три кости.]   «Да, контроль силы пока хромает».   [Зато хорошая точность!]   И это логично: в манипуляциях с ци всегда применялся такой принцип, что чем сильнее и быстрее — тем лучше. У его тела просто не было опыта в сдерживании.   Как бы сильно Ша Хуалин ни стукнули в голову высокомерие и безнаказанность, она всё же была достаточно умной и проницательной, чтобы однажды по праву стать вторым генералом Ло Бинхэ, вот и сейчас до неё сразу же дошло, что ветер переменился, а тактику нужно соответственно обновить.   — Мы здесь не для того, чтобы сражаться. Повсюду говорят, будто в ордене Цанцюн можно найти множество талантливых заклинателей, и мне стало любопытно. Я поднялась на гору, чтобы убедиться в этом лично при помощи совместной тренировки.   Шэнь Цинцю вроде как знал, что она так ответит, но, услышав подобную нелепость на самом деле, всё равно поразился её безграничной наглости.   — Что это за тренировка такая, для которой нужно выбрать именно тот момент, когда главы ордена нет на месте? И зачем было разрушать Радужный мост? Ранить учеников? Я впервые слышу о подобном методе.   Не найдя лучшей альтернативы, Ша Хуалин решила прибегнуть к своим женским чарам: она закусила губу и принялась наматывать на палец прядку волос, обрамлявшую её лицо.   — Это, должно быть, всемирно известный «меч Сюя», владыка Шэнь Цинцю. Правду говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — проворковала она сладким, нежным голосом. — Увы, Лин-эр слишком молода, поэтому не всегда может достаточно хорошо контролировать своих подчинённых и просит великодушного бессмертного старейшину извинить её за любые недоразумения.   За какого феерического идиота она его принимала? Даже не знай он, что её истинной целью был захват именной таблички в попытке прославиться как среди демонов, так и в царстве людей, всё равно не поверил бы ни единому слову, и неважно, насколько щедро Ша Хуалин сдабривала свою речь мёдом. Неужто рассчитывала на приписываемую ему молвой слабость к женскому полу? Это заслуживало не просто урока, как требовало задание, а самой жестокой демонстрации, которая запомнится на всю жизнь. Ло Бинхэ потом только спасибо скажет: её наглость доставляла слишком много проблем даже ему.   — Тогда мой долг как старейшины всеми силами помочь гуньян, не так ли? — Шэнь Цинцю сделал вид, что её расчёт полностью оправдался. Ша Хуалин собиралась втоптать Цанцюн в грязь, но вместо этого она только опозорит саму себя, уж он позаботится.   — Старейшина Шэнь поистине великодушен!   В этот момент у неё ещё была возможность отступить.   [Ты точно знаешь, что она ей не воспользуется. Как коварно!]   [Получено дополнительно: 5 очков стиля.]   Позволив Ша Хуалин «уговорить» себя на три поединка, Шэнь Цинцю выдвинул ей лишь одно встречное условие: никаких убийств.   — Мертвец ведь не может ничему научиться, а мы здесь ради обмена опытом, не так ли, гуньян?   Ей пришлось с этим согласиться, чтобы сохранить хрупкое равновесие, но её улыбка немного потеряла в яркости.   В первом матче против Шэнь Цинцю вышел старейшина Дуби, как и в ПГБД. Оригиналу бой дался тяжело, а победа выглядела откровенно слабо и неубедительно, особенно благодаря кажущемуся преимуществу из-за однорукости противника. Однако у котиков в принципе нет рук, не так ли? И из них двоих тогда кто именно сражался в невыгодных условиях на самом деле?   [А ещё он был не в себе после неудачной попытки спасти Лю-шиди. Могу поспорить, что перенапрягся и до кучи страдал от последствий собственного искажения на нервной почве.]   — Из уважения к духу мирного соперничества, которое привело Лин-эр и её подчинённых сегодня на пик Цюндин, я уравняю наши со старейшиной шансы тем, что во время боя не стану использовать в качестве оружия ничего, кроме своего хвоста, оставив даже меч исключительно для передвижения, — объявил Шэнь Цинцю. Ему нужно было продемонстрировать абсолютно подавляющее преимущество: не из личного тщеславия, а ради защиты репутации всего ордена Цанцюн. Кроме того, он боялся, что использование когтей или Сюя может оказаться для его противника летальным, и тогда выторгованное условие выйдет боком уже ему самому, а не демонам, как изначально планировалось.   Его заявление вызвало недовольный ропот с одной стороны (эти ученики такие милые, когда беспокоятся о нём) и глумливые смешки — с другой. Кажется, он услышал чьё-то предложение отрезать ему всё, кроме хвоста — для верности, — но даже улучшенный слух не сумел помочь определить наглеца. Да и какая разница, если в конце дня они все, кроме одной, станут закусками.   [Тогда и увидим, кто кому чего отрежет! (๑ᵔ⤙ᵔ๑)]   «Термин пушечное мясо никогда не был таким буквальным, — развеселился Шэнь Цинцю. — И ты только посмотри на неё: такая довольная».   Ни о чём не подозревавшая Ша Хуалин тем временем безуспешно пыталась не выглядеть откровенно счастливой, полностью уверенная в грядущей лёгкой победе, которая вдруг просто свалилась ей на колени. Но она не собиралась от неё отказываться и давать глупому, по её мнению, заклинателю возможность передумать.   — Эта скромная Лин-эр не посмеет возразить старейшине, если таково его желание. Давайте же начнём! — Ша Хуалин умело притворялась невинной, даже когда её слова были порочными, коварными и попросту неприкрыто злыми, а действия и того хуже. Она любила использовать других, очаровывая их своей внешностью и лицемерными уверениями, а потом губила ради собственных амбиций, но чаще просто по прихоти.   [Какое восхитительное бесстыдство, даже по меркам демонов! Я почти хочу дать ей немного очков.]   Право первого хода Шэнь Цинцю предоставил старейшине Дуби. Конечно, не из великодушия: ему нужно было оценить скорость своего соперника, чтобы решить, можно ли с ним немного поиграть для пущего эффекта (и практики его сумасшедшего боевого стиля с живым противником) или лучше сразу применить свой песочный козырь и закончить всё как можно скорее. Отсутствие второй руки ничуть не сказалось на том, с каким мастерством старейшина Дуби использовал первую, в которой держал меч палача: его удар был мощным, яростным и стремительным. Вот только он разминулся с целью так далеко, что наблюдавшая за боем Ша Хуалин откровенно поморщилась, осознав: победа — и уж тем более лёгкая — в первом поединке демонам не светит категорически.   Система была абсолютно права, как обычно: по меркам Шэнь Цинцю его противник двигался в слоумо (или даже ещё медленнее).   «Тогда это первый вариант», — решил он и бросился в атаку, чувствуя себя эдакой сянься-версией Йоды и получая от процесса невероятное удовольствие: все эти бешеные прыжки, виражи и пируэты, смена направлений и углов каждую секунду или чаще и полный контроль над полем боя — невероятно весело и круто. Раз или два ему пришлось схитрить, оттолкнувшись от «воздуха» (сконцентрированный на ничтожную долю секунды песок выдавал себя разве что кратчайшей зеленоватой вспышкой), но только из-за собственнолапно наложенных ограничений и необходимости переделывать атаки на ходу. Он даже почти не вкладывал в удары духовную силу, чтобы растянуть бой на подольше и опробовать как можно больше приёмов.   Как и всё хорошее в жизни, это закончилось слишком быстро: в какой-то момент старейшина Дуби просто не смог больше стоять и упал без сознания.   [Получено дополнительно: 50 очков крутости, 50 очков стиля.]   Несколько секунд на площади стояла гробовая тишина, а потом она взорвалась столь яростными аплодисментами, что Шэнь Цинцю едва не оглох. Ученики бесновались так, словно впервые видели его сумасшедший стиль, и он произвёл на них неизгладимое впечатление. В их светившихся обожанием глазах будто бы мерцали звёзды и сердца, даже главный герой ничем не отличался в этом от массовки.   Невероятно вдохновляюще!   — Зарезать мечом было бы милосерднее, чем делать котлету, — вновь прорвалось недовольство со стороны демонов, на этот раз высказался парень-креветки-в-чесночно-сливочном-соусе.   «Какая же это котлета, если он клубничное моти», — возмутился Шэнь Цинцю. В прошлой жизни ему не повезло с ужасной аллергией на клубнику (такой же сильной, какой была его страсть к этим божественным ягодам), и он уже предвкушал, как впервые в жизни сможет насладиться любимым вкусом без ограничений и риска задохнуться.   — Разве мы не договорились о запрете на убийства? — напомнил Шэнь Цинцю и прикрылся веером: у него снова текли слюни. Одной только бедняжки Ди-эр за два месяца ему оказалось явно мало, с другой стороны, только благодаря ей он до сих пор не попытался сожрать старейшину Дуби при всём честном народе.   После столь сокрушительной демонстрации превосходства ордена Цанцюн Ша Хуалин поспешила убедиться, что больше Шэнь Цинцю на бой не выйдет:   — Репутация старейшины и раньше не оставляла сомнений в его искусности, эта Лин-эр может лишь гордиться, что ей самолично довелось узреть столь великого мастера в действии, однако в обмене опытом будет мало смысла, если во всех трёх раундах выступит один и тот же участник, — елейно улыбнулась она, словно уже предвкушая победу. — С нашей стороны вторым кандидатом буду я.   Подобная уверенность в собственных силах не была безосновательной: из присутствующих никто, кроме самого Шэнь Цинцю, не смог бы бросить вызов священной демонице и надеяться на победу. Конечно, она об этом прекрасно знала и рассчитывала, что он пойдёт у неё на поводу, подарив лёгкую победу. Ша Хуалин была весьма склонна к поспешным суждениям и принятию желаемого за действительное — грех не воспользоваться.   [(⌒ω⌒)]   — Вы все её слышали. Добровольцы? — его голос разнёсся над толпой учеников, а взгляд нашёл группу изящных красоток с белоснежной кожей, явно принадлежавшую к пику Сяньшу. Одна из них выделялась из-за закрывавшей лицо вуали, и именно она без колебаний шагнула вперёд после его вопроса. Естественно, он знал, что Лю Минъянь — а это, разумеется, была она — непременно так и поступит.   Та самая жена Ло Бинхэ, для описания которой Самолёт использовал все идиомы с положительной окраской, что узнал с малых лет и до окончания средней школы. Её лицо было способно похитить душу того, кто на неё смотрел, и заставить мир содрогнуться от восторга, вот почему ради всеобщего блага оно скрывалось вуалью; короче говоря, она была самой красивой женщиной в ПГБД. Однако любимым персонажем Шэнь Цинцю её сделала отнюдь не внешность, а характер: сообразительная и образованная, справедливая и прямолинейная — она выделялась в огромном гареме Ло Бинхэ, как редкий цветок среди одинаковых травинок. Лю Минъянь также была единственной, чей светлый образ, в отличие от всех остальных, остался не запятнан многочисленными и подробными непристойными сценами.   И вот почему так важна её битва с Ша Хуалин — столкновение двух противоположностей.   В романе она, к сожалению, потерпела закономерное поражение, но Шэнь Цинцю не собирался этого допускать в реальности: здесь и сейчас проиграть должна была Ша Хуалин. Священная демоница, которая ничего не смогла противопоставить заклинательнице, ещё даже не получившей собственного духовного меча, — это же курам на смех, если бы куры могли выжить в царстве демонов.   Поэтому он жульничал и подыгрывал изо всех сил, при помощи своего песка незаметно мешая одной и помогая другой.   Их поединок занял намного больше времени, чем в романе, но по сути остался столь же унылой борьбой на истощение, однако Шэнь Цинцю добился своего, и победителем в итоге стала Лю Минъянь, несмотря на разрыв в силе и множество амулетов, которыми была увешана Ша Хуалин.   — Такое ощущение, что на стороне ордена Цанцюн сами горы: воздух и земля будто сговорились и благословили вас, заклинателей, против нас, демонов, — проворчала она с недовольством, явно до крайности расстроенная исходом второго противостояния, но не способная предъявить настоящее обвинение на основе одних только подозрений, какими бы сильными и справедливыми те ни были.   — Это очень поэтично, — кивнул Шэнь Цинцю. — Будь гуньян человеком, я пригласил бы её к себе на пик в качестве ученицы.   Он едва сдержал ликующий злорадный хохот, когда увидел, как её перекосило после его слов, и благосклонно кивнул Лю Минъянь, похвалив за победу. Та почтительно поклонилась, благодаря за предоставленную возможность.   — Третий поединок, — прервала их расшаркивания Ша Хуалин, больше не притворяясь милой. — На этот раз старейшине Шэню лучше выбрать кандидата как можно более тщательно.   Она хлопнула в ладоши, и из толпы демонов медленно вышел гигантский старейшина, настоящий богатырь с дикой гривой волос и невероятно мощным телосложением, в шипастой броне и с металлической кувалдой. Можно было почувствовать, как с каждым его шагом дрожала земля.   — Не беспокойтесь, гуньян, выбор давно сделан, — сказал Шэнь Цинцю совершенно безмятежно.   — Прекрасно, — губы Ша Хуалин вновь скривились в улыбке, которую прищуренные глаза делали уже не милой, а скорее жестокой и даже злой. — Прежде чем начнётся поединок, позвольте напомнить господам бессмертным, что шипы на доспехах старейшины Тяньчуя покрыты ядом. Он не страшен для демонов, но если пострадает человек, его уже не спасти.   По рядам учеников прокатился ропот праведного негодования, однако Шэнь Цинцю не стал возмущаться и ждать, пока Ша Хуалин попытается играть словами, чтобы вынудить их принять столь несправедливые условия для третьего поединка. У неё не было другого выбора, кроме как попытаться «забить гол престижа» и забрать жизнь хотя бы одного ученика в отместку за собственное поражение, но он не собирался давать ей возможность даже попытаться. В конце концов, разве не было решено сделать сегодняшний день худшим в её жизни, таким, в который все начинания идут прахом и совершенно ничего не удаётся?   Ещё во время собственного сражения Шэнь Цинцю равномерно распределил свой песок по всей площади, в том числе под ногами у каждого из демонов, чтобы иметь быстрый и удобный доступ в случае необходимости, и наконец настало время открыто воспользоваться этими приготовлениями. Он нарочито осуждающе цыкнул, и старейшину Тяньчуя в тот же миг окружил будто соткавшийся из воздуха стеклянный на вид бледно-зелёный торнадо, через секунду окрасившийся в красное, а через две развеявшийся, словно его никогда не было, и оставивший кучу мелко намолотого мясного фарша, перемешанного с железной стружкой.   Упс?..   Идея состояла в том, чтобы использовать принцип «песчаного погребения» (окружить цель песком и сжать), но добавить вращательный момент. Шэнь Цинцю и не думал, что в итоге получится это — он надеялся таким образом всего лишь соскрести яд с шипов.   Первой от шока оправилась система.   [Получено дополнительно: 20 очков крутости, 20 очков стиля.]   [У меня есть сильное желание ввести очки охуенности.   (⊙_⊙)]   «Тогда давай сразу и охуения тоже», — потому что лично Шэнь Цинцю удивился результату больше всех остальных вместе взятых и другими словами описывать своё состояние отказывался.   Но не признаваться же теперь?..   [Конечно нет. Делаем вид, что это не баг, а фича.   (☞°ヮ°)☞ ☜(°ヮ°☜)]   — Ах, кажется, старейшина Тяньчуй не в состоянии сражаться, — он нарушил гробовую тишину, воцарившуюся на площади, нарочито беззаботным тоном и как ни в чём не бывало добавил: — Гуньян придётся выбрать кого-то более компетентного.   — Но-но-но! Ты только что просто взял и убил его! — Ша Хуалин совершенно утратила самообладание, и её можно было понять: один из сильнейших старейшин демонов умер на её глазах, всего за две секунды превратившись в кучу мяса.   — Естественно, — легко согласился Шэнь Цинцю, не показывая собственной внутренней паники. — Он ведь нарушил правила. Разве гуньян не согласилась, что убийство помешает обучению, ради которого вы сюда пришли? Разве гуньян не жаловалась на проблемы с контролем её подчинённых? Разве снисходительный и великодушный старейшина не обещал всеми силами ей помочь? Разве он не сдержал своё слово?   Возразить Ша Хуалин было нечего: именно она начала этот фарс и, увидев, на что был способен Шэнь Цинцю, явно не решалась говорить начистоту, пока тот ещё соглашался поддерживать хотя бы видимость добросердечности.   — Конечно, никаких больше неприятных сюрпризов, не так ли? Случайность есть случайность, тут никто не виноват, но в совпадения я не верю, особенно когда нарушители уже знают, что им грозит, — он посмотрел на неё взглядом, ясно говорившим: «Только дай мне повод», — и увидел в её глазах понимание, что с самого начала одурачена здесь была только она. Шэнь Цинцю прищурился, оценивая, стоило ли выбивать из неё благодарность за «заботу». Он мог бы, он хотел. Инстинкты буквально вопили от желания поиграть с добычей, и его предшественник, вероятно, сделал бы это без раздумий.   Но Ша Хуалин была будущей женой Ло Бинхэ. То, что Шэнь Цинцю уже осуществил и ещё планировал, вызовет её уважение, но стоит перегнуть палку с унижением, и родятся ненависть с желанием поквитаться любой ценой, а главный герой никогда не отказывал жёнам в исполнении маленьких прихотей.   Стоило только Ша Хуалин выбрать третьего участника и объявить его имя (старейшина Лаожэнь), как Шэнь Цинцю приказал:   — Ло Бинхэ, выходи.   Очевидно, не в его интересах было лишать главного героя возможности блеснуть молодецкой удалью перед будущими жёнами. Вот только и сам Ло Бинхэ, и другие могли начать задаваться вопросами о мотивах Шэнь Цинцю, как случилось в ПГБД, так что он поспешил дать им всем то объяснение, которое не нанесёт ущерб его репутации.   — Посмотрим, как главный ученик справился со своими обязанностями в отсутствие этого мастера. Победа или поражение — не имеет значения, однако я в любом случае ожидаю достойного поединка.   Лицо Мин Фаня немного побледнело, а руки сжались в кулаки, но он поднял голову и отчеканил:   — Шицзунь не разочаруется. Этот ученик хорошо заботился обо всех своих шиди и шимэй.   — Шицзунь не разочаруется, — твёрдо повторил за ним столь же бледный Ло Бинхэ. — Я не опозорю ни его, ни своего дашисюна, ни наш пик Цинцзин, ни весь орден Цанцюн.   Шэнь Цинцю милостиво кивнул.   Старейшина Лаожэнь не был даже близко настолько пугающим и огромным, как старейшина Тяньчуй, но зато мастерски использовал для сражения дубину в два раза большую, чем он сам, а всё его тело источало такую злую демоническую ауру, что она заставляла самых неопытных из присутствовавших учеников непроизвольно трястись. Ло Бинхэ стоял прямо и гордо, словно его это вовсе не беспокоило, а когда поединок начался, показал себя и того лучше.    Главным образом потому, что при всей силе, при всём опыте старейшина Лаожэнь просто не мог угнаться за его скоростью. Кто-то даже прошептал:   — Разве это не то же самое, что было в первой схватке Шэнь-шибо против старейшины Дуби?   [Подражание — высшая форма лести.]   И действительно, Ло Бинхэ явно попытался скопировать его манеру, конечно, с поправкой на видовую принадлежность и невозможность летать, но он двигался столь же стремительно и непредсказуемо, постоянно меняя дистанцию и предпринимая многочисленные быстрые атаки, чтобы измотать и без того уже отстающего противника. Шаги его были лёгкими и изящными, словно в танце; казалось, будто ни один удар старейшины Лаожэня никогда не достигнет цели, несмотря на весь опыт и всю силу. Шэнь Цинцю покачал головой: конечно, если главный герой чего-то хотел, у него не могло не получиться, и прямо сейчас тот пытался произвести впечатление сразу на двух девушек, так что явно удвоил усилия. Радовало, что он выбрал своего старого учителя в качестве объекта для подражания, а не ненависти. Будем надеяться, так всё и останется впредь.   Победа Ло Бинхэ не стала ни для кого сюрпризом, а пристальные взгляды прекрасных глаз Лю Минъянь и Ша Хуалин, не отрывавшиеся от него ни на секунду, послужили ему наградой. Ученики приветствовали его столь же яростно и громко, как и самого Шэнь Цинцю, а источаемое демонами уныние казалось почти осязаемым.   Ша Хуалин долгое время боролась с собой, прежде чем наконец сумела выдавить, дрожа от еле сдерживаемого гнева и разочарования:   — Орден Цанцюн воистину средоточие талантов, молва не преувеличивала. Лин-эр… глубоко восхищена как юными героями, так и их непревзойдённым наставником. — Ей не оставалось ничего другого, кроме как скрывать свои истинные чувства за насквозь фальшивой лестью, ведь чем более внушительным и грозным был противник, тем менее позорно ему проиграть. Ша Хуалин не могла даже выместить злость на подчинённых и обвинить во всём их, как сделала это в ПГБД: в отличие от романа, в собственном поединке она тоже потерпела поражение. — Эта Лин-эр благодарит господ благородных заклинателей за возможность получить неоценимый опыт и никогда не забудет этой милости. Лин-эр не смеет отнимать ещё больше драгоценного времени старейшины Шэня и спешит откланяться.   Она не удержалась от слабо завуалированной угрозы, даже когда ей так явно не терпелось уйти, чтобы зализать раненую гордость, сполна отыграться за перенесённые позор и унижение на старейшинах Дуби и Лаожэне и подготовить достойный ответный ход.   Однако у Шэнь Цинцю были несколько иные планы.   — Гуньян учинила знатный переполох на пике Цюндин и хочет просто так уйти? Если я дозволю ей покинуть нас без наказания, разве не станет в итоге орден Цанцюн главным посмешищем во всех Центральных землях?   — Старейшина, пожалуйста, простите Лин-эр за это беспокойство, — вынужденно процедила Ша Хуалин сквозь стиснутые зубы. — Эта недостойная готова загладить вину самыми искренними извинениями.   — Загладить, говоришь, — Шэнь Цинцю довольно прищурился, ничуть не скрывая собственного веселья и предвкушения. — Этот старейшина милостив, так отчего же не простить, но разве гуньян не знает, что слова ничего не стоят? У меня есть идея получше: за своё беспокойство я желаю получить компенсацию, а в качестве ответной услуги обещаю дать персональный урок.   — Компенсацию? — Ша Хуалин опешила от такого поворота.   Демоны не особенно признавали материальные ценности, и у неё явно не нашлось бы с собой ничего достаточно внушительного, чтобы стать умиротворяющим подарком для крупнейшего ордена заклинателей, в чём она тут же неохотно призналась.   — Тогда гуньян невероятно повезло, что мне нужны всего лишь жизни её подчинённых, не так ли?   —…Что? — в первую секунду она явно не поверила своим ушам, а во вторую — глазам, когда от земли вдруг поднялся зеленоватый туман и разом набросился на каждого из сотни демонов, которых Ша Хуалин привела сегодня с собой. С некоторыми из них происходило то же самое, что и со старейшиной Тяньчуем раньше (когда медленнее, когда быстрее, порой вместо кучи фарша оставался до костей ободранный труп, а иногда — лишь кровавый туман), других будто бы ломало и сплющивало в гротескные шары из плоти. Кого-то изрешетило копьями, а кого-то разорвало на куски.   Всё закончилось меньше чем через три секунды.   [Ах, как жестоко, коварно и беспощадно, дорогой пользователь! Если бы я уже не любила тебя просто за то, что ты котик, непременно влюбилась бы по уши прямо сейчас.]   На самом деле Шэнь Цинцю не планировал демонстрировать подобный уровень жестокости и садизма (далеко не все демоны умерли после того, что он с ними сделал), но его песочные техники были пока очень сырыми и неотработанными, почти всегда срабатывая не совсем так, как задумывалось. Подобная демонстрация шокировала всех присутствующих: ученики боялись дышать, и даже Ша Хуалин смотрела на него в немом суеверном ужасе.   — Это была теоретическая часть твоего персонального урока, — сказал он ей, будто всё шло идеально по его плану, — а теперь перейдём к практической.   Немного попинать её по площади было для Шэнь Цинцю не сложнее, чем играть со старейшиной Дуби, но он вкладывал в свои удары даже ещё меньше силы, ведь его истинной целью было преподать урок, а не покалечить. Любой демон, узнавший о том, какая судьба постигла Ша Хуалин, должен был задуматься трижды, прежде чем решить пойти по её стопам.   Очередным ударом Шэнь Цинцю отправил её на землю и, прыгнув следом, положил ей на живот одну лапу, а затем скомандовал, активировав навык «Абсолютно неподвижный объект»:   — Лежать.   Она распласталась на земле, не в силах не то что встать, но лишённая возможности даже резко двинуться, а он глубоко впился в бок Ша Хуалин когтями, чтобы удержаться и не вонзить туда вместо них свои зубы.   Ему так сильно этого хотелось…   Шэнь Цинцю правда, вот честно собирался её отпустить, но густая смесь манящих запахов, витавших в воздухе, вскружила ему голову, а в животе бурлила жадная и требовательная доменная печь. Пускать кровь стольким демонам одновременно было серьёзной ошибкой. То ли с голодухи, то ли он уже принюхался, но прямо сейчас даже что-то такое острое, как ма по тофу, казалось невероятно соблазнительным.   Её всегда можно было потом заесть тем парнем-ванильным-мороженым.   Ло Бинхэ наверняка скажет Шэнь Цинцю спасибо за избавление от этой вредительницы. Даже будущее влияние могущественной священной демоницы не стоило тех хлопот, что она всё время доставляла.   [Внимание! Условия для получения расового навыка «Голод» выполнены.]   [Расовый навык «Голод».   Жажда демонической плоти настолько сильна, что потенциальный обед может это почувствовать. Вызывает у добычи страх и осознание собственной незавидной участи.   Стоимость применения: 800 единиц демонической энергии для активации, расходует 1 единицу демонической энергии в секунду для поддержания.   Откат: нет.]   Навык, похоже, был действительно чем-то жутким: те демоны, в которых ещё теплилась жизнь, от ужаса бились в судорогах, раня себя ещё сильнее, и пронзительно верещали. Ша Хуалин было недоступно даже такое облегчение: она могла лишь жалобно скулить.   Окончательно к реальности Шэнь Цинцю вернули панические выкрики со стороны учеников. Он закрыл глаза.   Подавлять. Игнорировать. Отрицать.   Он в этом профи — он справится.   Должен справиться.   «Ну буквально через пять минут можно будет, желудок, миленький, давай только не при всех?» — как ни странно, обещание действительно помогло, и ему немного полегчало. Вот только Ша Хуалин это уже не спасло: пока он боролся с собой, она умерла от страха.   Ебать.   Полный пиздец.   Убить сестричку было ещё худшим преступлением, чем издеваться над главным героем!   «Что мне теперь делать, система?»   [Попытаться изобразить хорошую мину при плохой игре?]   — Измельчали нынче демоны, — протянул Шэнь Цинцю с нарочитым разочарованием. Его голос не дрожал только благодаря тому, что говорить ему позволяла техника, которую он контролировал усилием воли, а не своенравные биологические детали.   [А её предлагаю всё-таки съесть. Не пропадать же добру.   (っ˘ڡ˘ς)]   «Ты с ума сошла?! Нет!»   Потому что убить будущую жену главного героя уже плохо, даже если это несчастный случай, но потом ещё и сожрать её труп? За такое Ло Бинхэ может в отместку сожрать уже его самого и весь орден в придачу. Будет отрезать от них куски, пока они ещё живы, чтобы растянуть удовольствие, и медленно готовить прямо у него на глазах, а потом жрать вместе со своими демоническими жёнами.   Ебать… это и произошло в каноне, да?..   […]   Ебать!