8. Не секретный агент

      Два года спустя...               Как его засекли? Не было никаких признаков того, что кто-то узнал. Совершенно ничего. Сам лорд Вейдер не выразил никакого беспокойства. Пиетт едва успел выдернуть информационный чип из мертвых пальцев своего связного, когда на него напали.               Тренировки Вирса спасли ему жизнь, в этом не было никаких сомнений. Двое из нападавших стонали в темном переулке среди грязи, и Пиетт справился с третьим быстрым ударом в горло. Капитан рванулся к свету на улице слева от себя, и четвертому повезло. Пиетт пошатнулся, но его адреналин был высок, и он продолжил бежать.               Кроме того, он был аксиланцем. Знал эти улицы. Сколько раз в детстве он так убегал, спасаясь от банд хулиганов? Он сделал множество обходных маневров и, наконец, был уверен, что к тому времени, как добрался до посадочной площадки, ему удалось оторваться от преследователей.               Ему приходилось прижимать руку к боку, чтобы скрыть пятна крови и прожженные полосы на куртке, когда он шел по космопорту, делая все возможное, чтобы казаться неторопливым и непринужденным.               Пиетт осмотрел ожог от бластера на боку, как только перешел на скорость света. Насколько он знал, это было несерьезно, но он потерял больше крови, чем было для него полезно. Капитан сделал все возможное, чтобы позаботиться о ране, но место было весьма неудобным.               Ожидаемый выброс адреналина был не из приятных, и за десятичасовое путешествие обратно на корабль он ввел себе столько обезболивающих и стимулирующих уколов, сколько осмелился.               Сила побери, лорд Вейдер не будет доволен его отсутствием бдительности. Он любой ценой должен скрыть ранение от экипажа.               В какой-то момент Пиетт дико задумался, достаточно ли он вменяем, чтобы вовремя выйти из скорости света. На всякий случай он включил автопилот.               Но, наконец-то... есть. Вот она — его прекрасная Леди. Теперь, если бы он мог просто постараться звучать по связи, как можно более нормально...               — Вы у нас на сканировании, сэр. Код, пожалуйста.               Пиетт сообщил его, сразу же приглушив звук, чтобы скрыть одышку.               — Спасибо, капитан. С возвращением, сэр. Ваш обычный ангар.               Ему удавалось вести шаттл с меньшей грацией, чем обычно, пока его не настиг притягивающий луч. Он не мог уйти вот так. Будут заданы вопросы. Сохранятся записи. Что же он мог сделать?               Вирс.                Вирс мог бы ему помочь.               Пиетт отстегнулся, его руки дрожали, и он был нелогично зол на свое тело за то, что оно его подвело. Ему удалось, пошатываясь, добраться до трюма и снять китель, чтобы надеть новый. Затем связался с Вирсом.               — Пиетт? — голос друга звучал сонно.               — Прости, Макс. Ты мне нужен.               Вирс мгновенно насторожился, несомненно, услышав что-то в голосе Пиетта.               — Где ты находишься? Что случилось?               — Мне нужно, чтобы ты помог мне выйти из шаттла в 15-м отсеке. Нужно, чтобы это выглядело нормально. Не смогу сделать это в одиночку.               — Фирмус, тебе нужен врач?               Так ли это было? Скорее всего, да. Но не здесь. И не сейчас.              — Может быть. Не сейчас, Вирс.               — Пиетт, насколько это серьезно?..               — Пожалуйста, — взмолился он. — Просто приходи сюда. И, ради криффа, обращайся со мной нормально.       — Уже иду.               Пиетт сунул испорченный китель в сумку и как можно аккуратнее ее застегнул. Он почувствовал, как лямбда входит в атмосферу, когда поправлял кепи, и воспользовался датападом, чтобы убедиться, что у него на лице нет крови или грязи.               Затем шаттл мягко коснулся пола, и он переключил управление посадочной рампой, мысленно проклиная свои руки за их дрожь.               Шок... говорил ему мозг. Отсроченный шок.               Двигайся дальше.               Ему удалось заставить свои ноги работать, хотя и медленнее, чем обычно. Он был очень, очень осторожен, спускаясь по трапу, и вид Вирса, стоящего внизу в парадной стойке, вызвал волну облегчения, настолько сильного, что Пиетт испугался из-за него упасть.               — Капитан. Рад видеть тебя снова, — спокойно сказал Вирс, потянувшись за его сумкой и дружески обняв за плечи.               — Спасибо, Макс. — Голос звучал странно отстраненно, но... Нормально, предположил генерал. Вирс позволил другу задать темп через большой ангар. Несколько техников и членов экипажа отсека отдали честь двум старшим офицерам, и Пиетту удалось кивнуть, хотя он чувствовал, как пот собирается у него под кепи и покрывает спину под кителем.               Вирс поддерживал непринужденную беседу, пока они не вышли в коридор. Затем его рука соскользнула с плеч Пиетта, чтобы обхватить его за верхнюю часть груди, и капитан с благодарностью позволил другу принять на себя его вес.               — Тебе нужен врач, — спокойно заявил Вирс со сталью в голосе.               — Может быть. Я думаю... ты сможешь это сделать. Макс, нам нужна... легенда для прикрытия, чтобы вот так ходить по коридорам, — пропыхтел он, снимая кепи.               — Выпил слишком много? — предположил Вирс.               Пиетт покачал головой. — Я редко это делаю. И я теперь капитан... Можно сказать, я... пострадал, спаррингуя с тобой. Сними свое... кепи. Мы сможем выглядеть так, как будто... пришли из спортзала.               — Знал, что ты найдешь способ сделать это моей виной, — ответил генерал с улыбкой, которая не коснулась его глаз.               Но он был великолепен и начал обличительную речь о том, что Пиетт пытается сделать слишком много, особенно в поздний час.               Было поздно, понял Пиетт. Должно быть, он разбудил Вирса.               — Который сейчас час? — пробормотал капитан, когда они вошли в последний лифт.               — 1.00, — сказал Вирс, хмуро глядя на него сверху вниз. — Где ранение и насколько серьезно?               — Просто скользящее по правому боку, генерал. Потерял кровь. Все будет хорошо.               Вирс крепче ухватил Пиетта за запястье, закинув руку капитана себе на плечи.               — Мм. Судить об этом буду я.               Двери с шипением открылись прежде, чем Пиетт успел ответить, и, наконец, они оказались на палубе, где располагались каюты их обоих. В этот час здесь было довольно тихо, и Вирс провел их в свою каюту, никого больше не увидев.               Свет зажегся на ночном уровне, Леди опередила их, когда Вирс опустил Пиетта на диван, а тот позволил себе унизительно застонать.               — Папа?               Глаза Вирса встретились с его глазами, и Пиетт закусил губу.               — Все в порядке, Зев. Возвращайся в постель.               — Кто здесь... Дядя Фирмус в порядке?               И двенадцатилетний мальчик обошел диван, чтобы посмотреть на него сонными зелеными глазами.               Пиетт делал все возможное, чтобы себя не выдать, но его тело решило с этим покончить. Все стало серым и темным, и когда вернулся слух, он услышал командные интонации генерала.               — ...приподними его ноги на эти подушки. И сними с него сапоги.       Как в тумане, Пиетт осознал, что над ним нежно и твердо двигаются две пары рук. Что-то зашипело ему в шею, а затем он обнаружил, что его голова лежит на руке друга, а у его губ держат стакан холодной воды.               — ...связаться с доктором? — услышал он, как спросил молодой голос, пока пил, и это на удивление хорошо прочистило ему голову от адреналина при этом предложении.               — НЕТ, — решительно запротестовал он, хотя для его ушей голос звучал слабее.               Прохладный воздух коснулся его кожи, и он понял, что Вирс расстегнул китель и поднял хенли, чтобы заняться бинтованием Пиетта.               — Святой крифф, дядя Фирмус, тебя подстрелили? — недоверчиво спросил Зев.               — Просто задели, Зев, — пробормотал он, прикрывая глаза рукой. — Извини. Извините — что разбудил вас...               — Да. Как ужасно с твоей стороны нас разбудить, чтобы сохранить тебе жизнь.               Похоже, сарказм Вирса заложен в генах.               — Не так уж плохо, — сухо сказал он, не убирая руки. Вирс срезал старую повязку и зашипел от того, что увидел.               — Может, это и так, Фирмус, но это достаточно неприятно. Зев, передай мне антибиотик. Нет, этот. Спасибо. Иди, сынок, и найди, пожалуйста, запасное одеяло и подушку.       Пиетт почувствовал вибрацию палубы, когда Зев побежал выполнять приказ, и мальчик быстро вернулся. Он осторожно приподнял голову Пиетта, чтобы подсунуть под нее подушку, и встряхнул одеяло, чтобы накрыть его ноги.               — Сколько обезболивающих ты принял? — уточнил Вирс.               — Мммм. Не уверен. Я также использовал стимуляторы.               Он услышал, как друг над ним вздохнул. — Пиетт. У меня нет медицинского сканера. Я не хочу, чтобы у тебя была передозировка.               — Просто почисти рану и делай то, что тебе нужно, Макс, — ответил он, двигая рукой и моргая, глядя на два лица над ним.               Зев нахмурился, а у Вирса было выражение лица полевого оперативника.               — И какой у нас великий план на завтра, а, Фирмус? Тебе нужен надлежащий уход, чтобы быть в достаточной форме для службы на мостике, и ты это знаешь.               Он действительно это знал.               — Папа. — Зев опустился на колени рядом с отцом, когда Вирс начал промывать рану. Это помогло Пиетту ощутить больше ясности. — Я думаю, мне нужно знать, что сейчас происходит. Я не идиот. Дядя Фирмус, ты действительно агент?               — Ты прочитал слишком много голороманов, Зев, — прошептал он и слегка вздрогнул.               — Спокойно, — сказал Макс, положив теплую руку на центр его груди.               — Ты им являешься? — настаивал мальчик. — Ты два года регулярно выполняешь эти задания. Даже сейчас, будучи капитаном. И ты встречаешься с лордом Вейдером и не можешь сказать, почему. А теперь у папы регулярные тайные звонки по комму, и вы оба все время такие серьезные...               Он замолчал, и Вирс посмотрел на него сверху вниз, бровями задавая безмолвный вопрос.               Тебе решать, глазами ответил ему Пиетт.               Вирс сжал губы и повернулся, чтобы посмотреть на своего сына. Зев резко вырос и теперь был выше Пиетта. Мальчик через год намеревался начать базовую подготовку.               — Зев, дядя Фирмус не является частью имперской разведки, если тебя это интересует. Его миссии предназначены лично для лорда Вейдера.               — Хорошо, — серьезно сказал мальчик, наблюдая, как его отец продолжает промывать рану. — Что ты делаешь?               — Не могу тебе сказать, — выдавил из себя Пиетт. Зев вздохнул так, как мог только подросток, имеющий дело со взрослыми нерфами.               — Вы оба в этом замешаны. Если с вами обоими что-нибудь случится, что тогда будет со мной?               Это... было справедливое замечание.               Пиетт наблюдал за Вирсом, пока тот принимал решение.               — Ладно. Зевулон, Пиетт и я помогаем лорду Вейдеру обеспечить безопасность его детей. — Его глаза метнулись к Пиетту. Это было все, что на данный момент он намеревался сказать Зеву.               — Его... карк.               — Зевулон.               — Извини, извини, но... У лорда Вейдера есть дети?               — Да. И это знание может привести к твоей смерти, Зев, так что...               — Я понимаю это, папа. Клянусь. Они, гм… с ними все в порядке, дядя Фирмус?               Пиетт слегка скривил губы. — Да, Зев. Спасибо. Их там не было, когда это случилось.               — Готово. — Вирс откинулся на спинку стула и потянулся за салфеткой для рук. — Это не очень хорошо, но лучше, чем было у тебя. Но послушай, Пиетт... — он пронзил капитана взглядом. — Я действительно не знаю, как ты завтра сможешь это скрыть.               Пиетт вздохнул. — Мне придется, Вирс.       — Разве мы не можем сказать, что ты сломал пару ребер в спарринге? Нужен день, чтобы?..               В дверь позвонили.               Пиетт замер, уставившись широко раскрытыми глазами на двоих Вирсов.               — Спрячь аптечку! — прошипел генерал Зеву. — Ни малейшего следа крови! — Он вскочил на ноги, сбросил китель и взъерошил волосы руками. Зев быстро подчинился, затолкав набор под диван и собрав все чистящие салфетки.               — Возвращайся в свою комнату, — прошептал Пиетт. Зев кивнул и тихо выбежал, когда Вирс нажал на входную связь.               — В чем дело? И лучше бы у вас была веская причина разбудить меня в такой час.               *******               Вирс оглянулся на Пиетта на диване, бледного и напряженного.               — Это — Хенли, и у меня есть веская причина, генерал Вирс. Впустите меня сейчас же по приказу лорда Вейдера.               Вирс моргнул, но подчинился. Личный врач лорда Вейдера просто случайно появился в этот час?               Это не совпадение.               Двери с шипением открылись, показав абсолютно равнодушное лицо Хенли. Он вошел, подняв солидный комплект, и сразу же направился к капитану.               — Я не знаю, что вы задумали... — сухо сказал доктор, пересекая комнату и ставя сумку на диван, опускаясь на колени рядом с ним и поднимая одеяло с груди Пиетта, чтобы показать перевязку Вирса, — …и лорд Вейдер приказал мне этого не спрашивать.               Он вытащил сканер и провел им по Пиетту. — Но я скажу, что это впервые. Я уже привык к выходкам лорда Вейдера в любое время суток...               И каким бы измученным он ни был, Пиетт поднял на него карие глаза и одними губами произнес «выходки» поверх головы доктора.               Вирс ухмыльнулся.               — ...но никогда раньше он не просил меня посещать таким образом кого-то другого. Я вижу, вас подстрелили, капитан. Как вы собирались завтра провести смену на мостике, скрывая это?               — Я справлюсь, — натянуто сказал его друг, но Вирс теперь чувствовал глубокое облегчение. Хенли был лучшим врачом во флоте и за его пределами. Они не ладили, но если кто-то оказывался в опытных руках Хенли, его шансы становились намного выше.               — Вы не смогли бы это сделать, капитан. Без меня. Итак. Вот что произойдет. Я даю вам первоклассную перевязку бакта-бинтами — обычно я оставляю их для лорда Вейдера, но он сказал мне предоставить вам самое лучшее...               — Как... как он узнал? — спросил капитан.               Хенли одарил его взглядом, в котором читалось что-то вроде: «Сохрани, Сила, всех идиотов».               — Это — лорд Вейдер, капитан. Откуда он что-то знает? Спросите его сами. Ладно, — говоря это, он разматывал повязку Вирса и заново перевязывал рану. — Я вижу, полевая перевязка, генерал. Неплохо, но он потерял бы сознание через час после начала своей смены. Итак, капитан. Когда я закончу, то дам вам успокоительное, чтобы вы отдохнули, в чем вы весьма нуждаетесь. Завтра вы не будете работать целую смену… для этого вам понадобится причина. Что вы собирались сказать?               — Что он пострадал в спарринге со мной, — сказал ему Вирс. Хенли поджал губы, но кивнул.               — Сойдет. Я оставляю шприц с медицинским стимулятором. Обычно мы приберегаем их на крайний случай. Введите его прямо перед вашей сменой. Когда вы сойдете с мостика, капитан, то пойдете прямо ко мне. Ясно?               Вирс ощетинился от резких тонов, и обычно его друг тоже сделал бы так, но Пиетт зашел слишком далеко.               — Да, — пробормотал он.               — На данный момент с вами все. Я устанавливаю вам капельницу — когда она закончится, я полагаю, вы сможете вытащить ее и перевязать место, генерал? — спросил Хенли, поднимаясь и доставая прозрачный пластиковый пакет с жидкостью.               — Я возлагаю на это большие надежды, — сухо ответил ему Вирс.               — И, возможно, вы могли бы раздобыть капитану что-нибудь из одежды, на чем не было бы крови, — чопорно предложил Хенли.               Вирс прошел в свою спальню и порылся там, пока не нашел толстовку для Пиетта — она была слишком большой, но чистой и не натирала бы бинты.               Сила, но доктор — это нечто. Спорить с ним — все равно, что намеренно врезать костяшками пальцев по ноге АТ-АТ. Вирс выдохнул и вышел из своей комнаты, чуть не задавив сына.               — С дядей Фирмусом все будет в порядке? — спросил Зев, его глаза расширились в тусклом свете.               Вирс остановился и положил руку ему на плечо. — Да. Сейчас здесь доктор, которому мы можем доверять. Он собирается дать Пиетту что-нибудь, чтобы помочь ему уснуть. Ты можешь идти спать, сынок.               Зев кивнул, безуспешно прикрывая зевок, и повернулся обратно к своей комнате.               — Зев? — тихо спросил Вирс, и мальчик повернулся, чтобы посмотреть на него через плечо. — Ты был великолепен. Я тобой горжусь.               Его сын улыбнулся — улыбкой Майры — и вошел в свою комнату.               Вирс вернулся, и вместе с Хенли они смогли натянуть на Пиетта толстовку с минимальными ругательствами со стороны капитана. Затем доктор достал успокоительное.               — Это действительно необходимо, доктор? — спросил Пиетт. — Я измотан, конечно...               — Это необходимо, — чопорно отрезал Хенли.               Пиетт оглянулся через плечо на генерала. Вирс начал понимать этого человека немного лучше и подозревал, что нерешительность Пиетта была связана с тем, что он лишался контроля — его заставляли погрузиться в сон, от которого он не сможет некоторое время очнуться.               — Я буду здесь, Фирмус, — тихо сказал он. — И Зев. Мы не позволим тебе пропустить свою смену.               — Половину смены, — напомнил им Хенли.               — Действительно.               Пиетт кивнул, и Хенли наклонился, чтобы вколоть успокоительное. — Вы в безопасности, капитан, — сказал он гораздо мягче, чем Вирс ожидал от этого человека, и положил надежную руку на плечо Пиетта, когда его друг обмяк на подушке.               Доктор неуклюже поднялся и повернулся лицом к Вирсу. Генерал пристально посмотрел на него, прежде чем направиться к своему шкафу, чтобы налить ему двойной виски. Хенли взял его с легким кивком и выразительно осушил.               Они оба некоторое время наблюдали за Пиеттом, Вирсу было приятно видеть, что его друг спокойно отдыхает.               — Как я уже сказал, Вирс, — начал Хенли, водя пальцем по краю своего уже пустого бокала. — Мне было приказано не задавать вопросов. Однако, как один из самых умных людей на этом корабле, я достаточно хорошо разбираюсь в том, что к чему.               Вирс спокойно наблюдал за ним, не позволяя ничему отразиться на своем лице.               — Я в течение пяти лет был личным врачом лорда Вейдера. Он позволял мне видеть его в самом уязвимом состоянии. А наш командир многогранен, генерал, но я останусь рядом с ним до конца. Сегодняшняя ночь дала мне понять, учитывая приказы лорда Вейдера, что вы и наш капитан сходитесь во мнениях.               Вирс ничего не сказал, но доктор удовлетворенно кивнул.               — Вот именно. Если, не дай Сила, что-то подобное повторится, свяжитесь со мной. Я приду.               Ну, крифф. Вирсу придется пересмотреть свое мнение об этом человеке. Возможно, у того действительно есть какие-то человеческие эмоции.               — Спасибо, — спокойно сказал он. — За это. И за... — он махнул рукой в сторону Пиетта, лежавшего на диване.               Хенли приподнял бровь. — В любое время, — сказал он и вышел из апартаментов генерала.       **********               Анакин поднял глаза, когда капитан вошел в его кабинет. Он видел, что мужчина держался осторожно и был бледнее обычного, но это было не то, что заметил бы обычный член экипажа. Он отложил датапад, который просматривал, и подождал, пока Пиетт займет место перед его столом.               — Вы меня вызывали, милорд.               — Да. Я полагаю, у вас есть кое-что для меня.               — Да, сэр. — Пиетт передал чип с данными. — Я не смог передать наш чип, сэр, так как моего связного убили...               — Я предполагал это, капитан. Как они вас выследили?               — Милорд, я уверен, что за мной не следили. Учитывая, что сначала они уничтожили агента мятежников, я склонен полагать, что они выследили именно его.               Анакин обдумал это. Ему нужно было бы распространить слухи о том, что имперские офицеры на Аксиле берут взятки в пользу торговцев спайсом. Это дало бы Пиетту больше прикрытия, если что-то подобное произошло снова, и развеяло бы опасения по поводу предательства Империи.               — Прошу прощения, милорд, я...               Он слишком долго молчал. Анакин задавался вопросом, в какой момент Пиетт и Вирс смогут понять, что он не заинтересован в их убийстве из-за ситуаций, вышедших из-под их контроля. На самом деле, он был весьма заинтересован в сохранении их жизней.               Но, с другой стороны, демонстрация людям того, что он их ценит, никогда не была его сильной стороной. Это было тем, чему он должен научиться, если хотел продвинуться дальше в своих планах. Дети нуждались в его утешении, и поскольку Анакина не было рядом лично, чтобы его предоставить, он размышлял, как сделать это в Силе. Сможет ли он снова прикоснуться к Свету? Говорили, что однажды упав, возврата нет. Но в последнее время Анакин размышлял над тем, что именно это означало. Потому что, если возвращение к Свету означало отсутствие привязанностей, он не был заинтересован в возвращении. Такая вера джедаев с самого начала его не устраивала — было ли это в отношении того, что он чувствовал к своей матери, или его чувств к жене или... брату. Его людям. Его падавану.               Теперь перед ним стоял Пиетт — офицер, которому он доверял больше всего, — и извинялся за ситуацию, с которой превосходно справился. Анакин поднялся.               — Пиетт.               Мужчина поменьше захлопнул рот и стал ждать. Он должен быть в лазарете. Хенли уже ворчал по этому поводу, но, похоже, понимал, что ситуация была уникальной. Что ж. В качестве личного врача он не выбрал бы идиота.               — Вы скрыли от наших врагов жизненно важную информацию. Вам удалось избежать поимки и опознания. Вы забрали чип у мятежников. И у вас хватило присутствия духа придать своему возвращению видимость нормальности, несмотря на ранение. Извинения здесь неуместны.               Пиетт сжал губы и наклонил голову. — Благодарю вас, милорд.               Анакин почувствовал, что тот хотел задать вопрос. Он махнул рукой. — Спрашивайте, что у вас на уме, капитан.               Пиетт перевел дыхание. — Сэр, как вы узнали, что нужно послать Хенли? Вы можете... вы можете почувствовать меня в Силе?               Это был очень хороший вопрос, и Анакин был доволен, что Пиетт его задал.               — Я действительно мог бы, капитан, если бы сосредоточился на вас. В данном случае, о вашем состоянии меня предупредила Леди.               <Естественно,> — чопорно прокомментировала та.               Леди была не слишком довольна тем, что ее капитан в одиночку регулярно выполнял опасные задания.               Пиетт поднял глаза к потолку и улыбнулся ей. — Спасибо, Леди, — сказал он ей, его любовь к кораблю светилась в Силе. Анакин понимал это, поскольку чувствовал то же самое.               Анакин наблюдал, как она окутала капитана золотым сиянием, и, поскольку он заметил, что она делала подобные вещи в других случаях, то решил, что пришло время спросить.               — Этот оттенок, — прокомментировал он. — Что он означает?               Пиетт покраснел. — Эмм. Если я правильно ее понимаю, это означает, что она... любит меня.               Она слегка мигнула огнями.               <Он действительно меня понимает. Вот почему он — мой Капитан.>               <Ты выбрала умный способ общения с ним, Леди,> — сказал ей Анакин. Она была довольна.               Пиетт опять заговорил, вновь привлекая его внимание к офицеру. — И благодарю вас, милорд. Помощь доктора была оценена по достоинству.               Когда срочный призыв Леди вывел его из медитации, Анакин тотчас же пришел бы сам, если бы не было слишком опасно привлекать внимание к миссии Пиетта.               — Я взял на себя смелость послать несколько дройдов, чтобы очистить ваш шаттл от крови, прежде чем его осмотрит команда технического обслуживания, — вместо этого сказал он Пиетту. — И хотя я не могу прийти, если вам понадобится помощь, вы всегда можете связаться со мной. Я смогу прислать вам помощь.               — Спасибо, сэр, — ответил Пиетт, его чувство Силы дало Анакину некоторую надежду на то, что, возможно, капитан мог поверить, что его жизнь важна для командира.               — Свободны, — произнес он, и Пиетт резко отдал честь, как будто не было трудно напрягать мышцы, задействованные в этом движении.               По крайней мере, размышлял Анакин, наблюдая, как он выходит из дверей, Пиетт был упрямым ублюдком, и он был полон решимости не позволить чему-то вроде скользящего ранения вывести его из строя. Теперь Анакин должен ломать голову над тем, кто выследил агента мятежников до места их встречи. Кроме того, ему нужно передать сообщение высшему командованию повстанцев, поскольку они, без сомнения, подозревали предательство.       Анакин попросит Вирса отправить закодированное сообщение через Фокса. Когда Пиетт поправится, он снова отправится туда. Им нужно будет перенести место встречи. Он поговорит с капитаном — тот хорошо знал это место и сумеет что-нибудь предложить.               А потом ему нужно помедитировать, чтобы обдумать природу равновесия, которое он, как предполагалось, привнесет в Силу. Неужели пророчество было неверным? Или его интерпретация была ошибочной? Он был полон решимости это выяснить.