9. Кому ты будешь служить?

      Коммандер Фокс с укоризной уставился на пустую кафоварку. Здесь, внизу, где были офисы и жилые помещения клонов, все было не так шикарно, как у сенаторов несколькими этажами выше. У них не было встроенных кафоварок, заправляемых дройдами. Они должны были делать это сами.               История нашей жизни, — подумал Фокс, беря пустой графин и наполняя его водой в раковине. И все же. Любой, кто работал в его подразделении, знал... они знали, Сила побери, что нельзя позволять кафу заканчиваться. Никогда. Выпиваешь последнюю порцию — завариваешь новую. Таково было правило. Преисподние, это был криффов способ.               Он протопал обратно, чтобы наполнить кафоварку, и порылся в хранилище в поисках кафа. Он схватил пакет, когда вошел один из его парней, бросил на Фокса единственный взгляд и снова попятился к двери.               Он был прав. Неплохой инстинкт самосохранения.               Фокс закрыл машину, ударил по кнопке и уставился на нее. Она не заработала бы быстрее, но дала ему повод для пристального взгляда.               Его водэ, те, что от них остались, должны благодарить звезды за то, что он был таким уравновешенным, учитывая все обстоятельства.               Конечно, все эти бедняги понятия не имели о чипах. Они просто... сделали то, что их заставил сделать Приказ 66, и продолжили жить своей жизнью.               Включая Фокса.               Пока генералу Скайуокеру не удалось пережить свой самый драматический момент и продемонстрировать, что он не только жив, но и существует, как Дарт Вейдер. Год назад он загнал Фокса в угол в его кабинете и сделал что-то в Силе, чтобы его вырубить. Когда Фокс пришел в себя, у него было небольшое воспаленное место на задней части шеи, а над его креслом стоял лорд ситхов с крошечным биологическим имплантом в руках.               С этого момента все и началось. Это потребовало много гнева и ругани со стороны Фокса — до такой степени, что он оказался прижатым Силой к собственной стене, пока Вейдер / Скайуокер объяснял, чего хочет.               В конце концов, Фокс согласился ему помочь. Не потому, что он питал какую-то любовь к аруэтии (предателю), но потому, что мог видеть ценность того, чтобы иметь Вейдера в качестве нарудара (временного союзника), учитывая, что он ненавидел Палпатина гораздо сильнее.               — И когда он умрет, — выпалил Фокс в предателя братьев, — я приду за тобой.               — Я не ожидал меньшего, — сказал Вейдер, а затем с любопытством добавил: — Я мог бы позволить тебе, если мы добьемся успеха.               Так что Фокс делал свою работу. Он приходил в Сенат и защищал существ, которые болтали, жеманничали и искали собственной выгоды в Империи Палпатина. Он оглядывал своих братьев и думал о том, что значит быть клоном.               Ему недостаточно за это платили. За исключением того, что ему вообще не платили. Они были собственностью Галактической империи. Их кормили, одевали и размещали за счет Империи, но никто из них не просил об этом.               А взамен от них ожидали, что они будут сражаться и умирать за существ, которые считали их менее разумными. Расходным материалом. Приемлемыми потерями.               Сколько из 212-го погибло после смерти Кеноби? Фокс задумался. Был ли Коди все еще где-то там? А что насчет 501-го? Сколько из них сейчас служили Дарту Вейдеру? Конечно, Рекс не мог быть в их числе. Ему было больно думать о том, что его верный друг служит извращенной твари, в которую превратился Скайуокер.               И все же. Что насчет него самого?       Он вытащил кафейник, хотя он был наполнен всего на четверть, и налил чашку, прежде чем поставить ее на место, чтобы закончить процеживание.               Он ежедневно служил извращенным, злым существам. Поддерживал их жизнь и функционирование, чтобы они могли загнать Империю в еще большее рабство.               Было несколько человек, которые устояли против течения — Органа главный среди них. Любопытно, что Вейдер попросил Фокса особо присматривать за альдераанским сенатором. Не для того, чтобы взаимодействовать, скажем так, а для того, чтобы прикрывать ему спину. Коммандер понял, что именно Органа обеспечил контакт для Фокса на Корусканте. И его основная связь с Вейдером происходила через генерала Вирса.               И разве это не было шоком?               Генерал Максимилиан Вирс. Из семьи военного. Выдающаяся карьера. Ведущий специалист в галактике по ведению АТ-АТ войны. Представитель старшего генералитета «Эскадры Смерти».               О, и предатель Империи вместе с Дартом Вейдером.               Похоже, бывший генерал Скайуокер кое-что узнал о тонкости с тех пор, как Фокс познакомился с ним во время Войн клонов. Глядя на его большой, черный и зловещий наряд, никто бы так не подумал, но было очевидно, что в самой мощной эскадре имперских сил он расставлял по местам верных себе людей.               И его флагманский корабль уже полтора года был самым большим и самым смертоносным военным кораблем в галактике — первым кораблем класса ЗСР.               Он готовился к серьезным шахматным ходам.               Фокс обдумал свой последний разговор с Вирсом и задался вопросом, как он может двигаться дальше, учитывая то, что узнал.               — Контакт Пиетта был убит, — сказал ему Вирс с мрачным выражением лица.               Фокс уставился на него, но у него была долгая практика сохранять полное бесстрастие.               — У нас есть лазутчик на обоих концах? — спросил он.               Вирс тихо выдохнул. — Возможно. Так что, если бы вы со своей стороны могли держать ухо востро...               — Галактика велика, генерал. Но я буду наблюдать здесь более внимательно. Что говорит Пиетт?               И что-то похожее на эмоцию промелькнуло в этих серых глазах. Фокс подозревал, что Вирс находился с Пиеттом в дружеских отношениях. Не очень хорошая идея в этом деле.               — Пиетт уверен, что за ним не следили. Он считает, что, скорее всего, утечка информации произошла на стороне повстанцев.               — И вы думаете, он достаточно компетентен, чтобы сделать такую оценку? — уточнил Фокс.               Кожа вокруг глаз Вирса натянулась.               Значит, точно друзья.               — Я бы обиделся на это, коммандер, но поскольку вы не знаете капитана, я оставлю это без внимания. Да. Он компетентен. Сумел отбиться от четырех нападавших, получить чип с данными от нашего мертвого контакта и сбежать незамеченным.               Фокс уставился на него.               Вирс уставился на него в ответ. — И он флотский капитан ростом пять футов семь дюймов[1].               Фокс слегка наклонил голову. — Да. Компетентный.               — Мы были бы признательны, если бы вы передали нам новую точку встречи. Используйте код Ауреш Нерн Веск. Через четыре недели.               Фокс записал это в свой датапад.               — Что-нибудь еще? — спросил он.               — В данный момент, нет, — коротко ответил генерал. — У вас? — Фокс ценил это в нем. Вирс не тратил впустую ни слов, ни времени. Фокс в очередной раз задумался, чего стоило убедить такого человека свергнуть Империю. Конечно, они были здесь не для того, чтобы беседовать по душам.               — Я буду держать вас в курсе, если что, — сказал ему клон.               Эти серые глаза ничего не выражали.               — Вирс, конец передачи.               Фокс сделал большой глоток остывающего кафа. Через час он должен встретиться со своим связным, чтобы передать сообщение Вейдера. Это должно дать ему достаточно времени, чтобы напугать нескольких новичков и надеть доспехи.               ********               Пиетту было все равно, как у него билось сердце. Все прошло успешно, ради криффа. Он встретился со своим новым контактом в новом месте и обменялся соответствующими чипами данных. Молодая тви'лека ужасно нервничала, но была осторожна и надеялась, что освоится в этом положении.               Нет, его проблема заключалась в том, что в последний раз, когда он был здесь...               И он снова шел туда. Пиетт глубоко вдохнул — знакомая пыль, уличная еда и скопление людей — все это ударило ему в нос. Проблема была в том, что он не мог погрузиться в лучшие воспоминания, связанные с этими запахами. Те немногие хорошие воспоминания, которые у него остались о родной планете, были связаны с Риллой. Эти воспоминания теперь навсегда были запятнаны ее остывающей кровью на его руках и его слезами на ее лице.               Что-то маленькое и твердое коснулось его сапог на пыльной улице, и он посмотрел вниз, вырвавшись из своей нездоровой спирали.               Напротив него несколько местных пьяниц, судя по их виду, хихикали, а мальчишка у его ног поднял испуганные зеленые глаза на худом лице.               — Мне очень жаль! Так жаль! Несчастный случай, сэр! Я...               Пиетт протянул руку, бросив быстрый взгляд на грязный бар на другой стороне улицы.               — Все в порядке. Как ты и сказал, несчастный случай.               Ребенок все еще лепетал от ужаса, его глаза были прикованы к значку ранга Пиетта.               — Я бы никогда... вы — имперец... я... это не было...               — Они толкнули тебя, верно? — спросил он и обхватил рукой тощее плечо мальчика, чтобы поднять его на ноги. — Все в порядке, сынок, даю слово. Я не собираюсь причинять тебе боль.               — Я... я мог бы почистить ваши сапоги или... — он действительно дрожал от страха, и Пиетт задался вопросом, какой репутацией пользуются здесь имперские офицеры. Из своих собственных смутных воспоминаний он знал, что их боялись, но не думал, что это доходило до такой степени.               — Мне не нужно...               — Сопляк! Иди сюда и перестань слоняться без дела. У тебя есть работа!               Капитан посмотрел на толстяка, прислонившегося к дверному проему одной из самых захудалых кантин рядом с космопортом. Его живот свисал над ремнем, а рубашка была расстегнута наполовину, обнажая жирную кожу, блестевшую на послеполуденном солнце. Он провел рукой по седым волосам и снова зарычал.               — Скрэпс! Сейчас же!               Мальчик бросил на Пиетта еще один взгляд широко раскрытых глаз, прежде чем вырвался из его бережной хватки и, спотыкаясь, перешел улицу в сторону кантины. Толстяк сильно ударил его по лицу, когда тот оказался в пределах досягаемости, и челюсть Пиетта сжалась.               Мальчик не заплакал, просто принял это как должное и исчез в темном дверном проеме.               — Извините, если этот сопляк вас побеспокоил! — крикнул ему мужчина и сам вошел внутрь, сопровождаемый, по-видимому, завсегдатаями.               Пиетт сжал губы. Это было не его дело. На самом деле, его дело было завершено, и ему действительно следовало отправляться в путь. Он взглянул на вырисовывающийся неподалеку космопорт, где ждал его шаттл.               Конечно, это было тяжело, но он не мог остановиться, чтобы помочь каждому несчастному ребенку в Империи.               Вот только...               …он был здесь. И когда-то он был таким же ребенком в пыли. Лежащим там с окровавленной спиной, и никому не было дела...               Пиетт принял решение и повернулся, чтобы перейти улицу и нырнуть в темноту неприятно пахнущей кантины. Когда глаза привыкли к темноте, он смог разглядеть посетителей, которые толкнули в него ребенка. Пиетт нашел маленький столик в углу, возле стены. Ничто не было тем, что даже щедрый человек мог бы назвать чистым, но ему было все равно. В свои дни охоты на пиратов он видел гораздо худшее.               Ребенок поспешил к нему, держа в руках старый датапад для заказов, предыдущий удар был весьма заметен на его худом лице.               — Эм. Что бы вы хотели? — спросил он, его голос дрожал в странной, сбивчивой манере, означавшей, что он пытался не заплакать.               — Я буду пинту местного, — сказал ему Пиетт. Он огляделся по сторонам. Было весьма пусто, и владельца в данный момент не было видно.               — Как тебя зовут? — спросил он ребенка, который смотрел на него снизу вверх, слегка приоткрыв рот.               — Ах... я просто... Я не...               — У тебя нет имени? — мягко спросил Пиетт с улыбкой, чтобы показать мальчику, что он шутит.               Ребенок виновато оглянулся через плечо. — Я не должен говорить, только получать заказы.               — Ну, я просто хочу знать имя моего официанта, — спокойно ответил Пиетт. — Я наблюдаю за ним, сынок.               — Скрэпс, — прошептал малыш. — Меня зовут Скрэпс[2].               Пиетт вздохнул. Это оказалось труднее, чем он ожидал. — Я не подразумеваю, как тебя называют... недобрые люди, я имею в виду...               — Нет, это так! Меня зовут Скрэпс. — Мгновение они смотрели друг на друга, и Пиетт поднял бровь.               — Значит, у тебя есть другое имя? — спросил он.               Мальчик посмотрел на грязный пол. — Мэтью. Я... но никто не говорит этого... с тех пор, как...               — Мэтью. — Эти большие зеленые глаза снова встретились с ним взглядом, и у Пиетта защемило сердце. — Как долго ты... э-э... работаешь здесь?       — Эм... с тех пор, как мне исполнилось пять? Я думаю?               — И сколько тебе сейчас лет?               — Девять.               Он этого не ожидал. Ребенок выглядел слишком маленьким для девятилетнего. Конечно, учитывая его собственный рост, он почти слышал, как Вирс смеется над этой мыслью. Четыре года в этой адской дыре.               — Где ты, бесполезное отродье? — выплюнул хозяин, выходя из задней комнаты с бочонком, и Мэтью подпрыгнул, как испуганный заяц.               — Иди, — прошептал Пиетт, пытаясь ободряюще улыбнуться.               Он наблюдал, как мужчина протянул ребенку поднос с напитками, а Мэтью вставил датапад для заказов в прорезь на стойке, прежде чем очень осторожно повернуться с подносом в руках, чтобы подойти к столу шумных посетителей.               Пока Пиетт наблюдал, он увидел, как все они еще раз злобно улыбнулись друг другу, прежде чем один потянулся, чтобы ударить по подносу, и содержимое попало мальчику в лицо, а затем разбилось и с лязгом упало на пол.               — Неуклюжий маленький нерф! — кричал один, в то время как другие смеялись, когда Мэтью отчаянно искал осколки, складывая их в металлические чашки.               — Я не!.. — настаивал он, садясь на пятки и свирепо глядя на них. — Ты нарочно их сбил!               — Как ты смеешь издеваться надо мной, раб! — прорычал лысеющий, и тут появился владелец, рассыпаясь в извинениях и оттаскивая Мэтью назад за рваный воротник.               — Напитки за счет заведения, конечно, — пообещал хозяин масляным тоном. Он гротескно кланялся, держа несчастного ребенка.               — Я хочу, чтобы ты разобрался с этим! — проворчал лысеющий мужчина.               — О, уверяю вас, сэр, — сказал владелец, многозначительно взглянув на Мэтью. — Это будет сделано. На заднем дворе. Сейчас же.               И лицо мальчика из несчастного превратилось в белое от страха.               — Пожалуйста. Я этого не делал. Клянусь. Это был не я. Пожалуйста, хозяин...       Пиетт чуть не задохнулся от ужаса, вспомнив, и без сомнения зная, что было задумано. Он резко поднялся.               — Это был не мальчик. Эти... люди намеренно опрокинули свой поднос.               — Ты называешь нас лжецами, имп? — икнул прыщавый.               — Да, — холодно ответил Пиетт, положив руку на свой бластер. — Я видел все это целиком. Ребенок не сделал ничего плохого.               — Разберись с ним, Снайдер, или мы не вернемся, — отрезал лысеющий.               Владелец кивнул — очевидно, нуждаясь в их заказах, — и потащил мальчика в заднюю часть заведения.               Пиетт сделал движение, чтобы последовать за ним, и хамы встали, преграждая ему путь.               — Вы не хотите этого делать, — сказал он им, опасно улыбаясь.               — Может, хотим, — сказал довольно пьяный, слегка покачиваясь. — Ты только один. Н-нас четверо.               Пиетт вытащил свой бластер. — Нападать на имперского офицера чертовски глупо, но не позволяйте мне вас останавливать.               — Какое тебе дело до рабского отродья? — усмехнулся их предводитель. — Особенно здесь, в Приграничье?               — Я забочусь о порабощенных независимо от того, где находится это место, — прорычал Пиетт, его адреналин подскочил, и знакомое чувство борьбы с пиратами и работорговцами запело в его крови. — И я достаточно хорош в том, чтобы это остановить.               Один из них сделал выпад, и капитан быстро выстрелил. В считанные секунды у его ног остались лежать четыре оглушенных тела, но Пиетт не убрал оружие в кобуру, перешагивая через них, чтобы быстро пробраться к черному ходу.               Он услышал удар прежде, чем увидел, как это произошло, и красная ярость, которую он не испытывал уже несколько лет, поднялась на поверхность. Он выстрелил прямо над плечом владельца, жар его выстрела опалил рукав его поднятой руки.               Ребенок лежал в грязном переулке, и Пиетт мог видеть пятна крови сквозь тонкую одежду на его спине.               — Ты бросишь этот хлыст, или я позабочусь о том, чтобы ты больше не смог его держать, — прошипел он.               Мужчина уставился на него, на мгновение онемев. — Ты не можешь просто...               Пиетт намеренно переключил настройки на виду у владельца кантины.               — Я могу, — сказал он, сердитыми движениями заряжая бластер и направляя его обратно на ублюдка. — И я это сделаю.               Губы мужчины скривились. — Ты бы не стал просто...               Красная молния попала прямо в его поднятую руку, и владелец закричал, хлыст выпал из его искалеченной руки.               — Теперь, — спокойно сказал Пиетт, направляясь вперед, чтобы дотянуться до Мэтью, и чувствуя, как тонкие пальцы хватают его за рукав, чтобы подняться на ноги. Он притянул мальчика к себе, не шевельнув бластером. — Я готов перевести необходимые кредиты на ваш счет. Просто чтобы не было обвинения в краже.               — Что... что вы?.. — всхлипнул мужчина, держась другой рукой за раненое запястье. Пиетт решил, что тот больше не представляет угрозы, и убрал оружие в кобуру, предпочитая вытащить свою кредитную карточку.               — Сколько? — надавил он, пристально глядя на нее.               — За… за что?               — За мальчика. Сколько ты заплатил?               Мэтью дернулся рядом с ним, потрясенно глядя вверх.               Пиетт быстро улыбнулся ему, но ему нужно было действовать быстро, пока это не стало достоянием общественности.               — Он не… вы не можете его купить...               — О, думаю, ты поймешь, что я могу. Или я могу просто забрать его и привлечь вас к ответственности за жестокое обращение. Итак, вы выбираете кредиты? Или тюрьму?               Лицо мужчины сморщилось. — Десять. Десять тысяч.               Это было большой суммой, но Пиетт этого ожидал. И имел немалый счет, так как у него все равно не было семьи, на которую можно было бы потратить кредиты. Он постучал по своей карте.               — Готово, — сказал он, и что-то в кармане мужчины чирикнуло. — Теперь дай мне пульт.               Мужчина свирепо посмотрел на него, но приподнятая бровь капитана заставила его задуматься.               — Осторожно, — проинструктировал Пиетт, подходя ближе и прищурив глаза.               Владелец кантины передал пульт от рабского чипа, и Пиетт быстро взял его, прежде чем что-нибудь могло случиться. Он услышал тихий всхлип позади себя, но он разберется с этим через мгновение.               — Ты должен заплатить за мою руку! — закричал мужчина, пытаясь отыграться, когда Пиетт повернулся к Мэтью, который, казалось, вот-вот упадет.               — Следовало бы добавить это к стоимости, — сказал ему Пиетт, не способный найти в своей душе ни малейшего сочувствия. Он наклонился и поднял ребенка на руки, помня о ранах на его спине. Затем он вернулся в кантину.               — У тебя есть что-нибудь, что ты хотел бы взять с собой? — спросил он ребенка.               — Он все забрал, — сказал мальчик, явно в шоке. — Он взял все.               — Что ж. — Пиетт задумался. — Ты знаешь, где он может хранить подобные вещи?               При этом глаза мальчика прояснились, и он кивнул. Пиетт поставил его на пол, и Мэтью прошел за стойку к пятну на грязном полу. Он поковырял край стыка, а затем кусок металлического настила отодвинулся, обнажив потрепанную коробку.               — Он не знает, что я знаю, — сказал ему Мэтью, довольный своим секретом.               — Молодец, — сказал ему капитан, присаживаясь на корточки рядом, пока ребенок открывал крышку. Внутри были мелочи, которые, без сомнения, были украдены у пьяных посетителей. Несколько кусочков флимси и…               — О, — прошептал Мэтью, нежно поднимая кожаный пакет. Внутри была простая золотая цепочка и несколько старых потрепанных изображений.               — Твое? — спросил Пиетт, но в этом не было необходимости. Почтение, с которым малыш обращался с ними, ясно давало понять, кому они принадлежат.               Кудрявая голова кивнула, и мальчик прижал пакет к груди. Пиетт закрыл коробку и вернул ее на место. Затем он снова поднял Мэтью, и они вышли наружу и направились к космопорту.               Капитан удостоился нескольких любопытных взглядов, но его имперская форма сослужила хорошую службу, и он без происшествий добрался до стыковочного отсека, содержавшего его шаттл. Пиетт выдвинул медицинскую койку и нашел несколько одеял и бутылок с водой.               Он опустил Мэтью на пол, протянул ему бутылку и укутал одним из одеял.                — Мне нужно увести нас с планеты, — сказал он как можно любезнее. — Как только я это сделаю, я позабочусь о тебе, хорошо?               — Можно я?.. — мальчик остановился и прикусил губу.               — Что? — Спросил Пиетт, но ребенок покачал головой.               — Ничего...               Пиетт похлопал его по плечу и повернулся к кабине, но его остановила маленькая ручка, изо всех сил вцепившаяся в его рукав, так что костяшки пальцев побелели от напряжения.               Мэтью поднял на него глаза, не в силах произнести это вслух, но в его глазах была отчаянная потребность, которую Пиетт узнал.               Не оставляй меня. Не бросай…               — Хочешь пойти со мной? — спросил он.               Кивок.               Он снова взял мальчика на руки и понес его в пилотскую кабину, усадив в кресло второго пилота.               — Пристегнись, — сказал он ему, переключая пуск. — Ты раньше бывал в космосе, Мэтью?               — Один раз, — раздался тот же тихий голос. — Но... Я был в трюме... так что... ничего не видел.               Пиетт пылал праведным гневом и задавался вопросом, сможет ли он сделать вираж и уничтожить кантину с помощью орудий лямбды. Вместо этого он взялся за рычаги управления и плавно отвел их от панели.               — Что ж. Тогда смотри на звезды, Мэтт. Никогда не надоедает бывать среди них.               Мальчик повиновался, внимательно наблюдая, как Пиетт вывел их во внешние слои атмосферы, а затем они покинули гравитационное притяжение планеты, и Мэтью плотнее укутался в одеяло, когда они вошли в бесконечный космос. Он не улыбнулся, но его лицо выражало восхищение.               — Переходим на скорость света через 3..2..1.. — проинформировал Пиетт, снова включив гипердвигатель. С соседнего сиденья донесся тихий вздох.               — Все в порядке? — спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего спутника.               — Да. Извините, я... это было так быстро!..                Пиетт был рад видеть жизнь в глазах мальчика, но знал, что тому еще многое предстоит переварить, и для этого он хотел, чтобы Мэтью было как можно комфортнее. И одна из самых первых вещей, скорее всего, пройдет не очень хорошо, но Пиетт знал, что это должно быть сделано, чтобы мальчик по-настоящему отдохнул.               Он должен уничтожить пульт для рабского чипа.