10. Поиск Безопасности

      Мэтт зачарованно наблюдал за руками офицера. Тот был так уверен в себе, заставляя управление кораблем казаться легким. Тонкие пальцы заплясали по кнопкам управления, а затем имперец снова повернулся к нему.               Мэтт старался не смотреть ему в лицо — он на собственном горьком опыте убедился, что хозяевам не нравится, когда им смотрят в глаза. Они называли это вызовом. Но этот человек казался другим. Был другим.               — Мэтью. Нам нужно тебя осмотреть, хорошо?               Одна из его рук была протянута вперед. Лучше было смотреть на его руки. Поэтому Мэтт кивнул и взял ее, позволив мужчине вывести его из кабины и обратно в трюм. Он обнаружил, что очень устал — даже больше, чем обычно. Но офицер, похоже, не был против.               Он положил Мэтта обратно на койку и порылся в сумке, достав простую серую футболку.               Он улыбнулся и снова перешел на другую сторону. — Это должно подойти. У меня нет брюк, которые бы тебе подошли, так что тебе придется пока надеть свои старые. Может, нам заняться твоей спиной? Потом немного еды?               Мэтт снова кивнул. Он не знал имени этого человека. Должен ли он спросить? Или просто должен называть его «хозяином»?               Имперец открыл аптечку и достал шприц. — Это обезболивающее, — сказал он. Мэтт наблюдал, как он прикладывает его к предплечью, и совершенно неожиданно огонь в спине резко утих. Мужчина наблюдал за ним.               — Лучше?               Это было настолько, что Мэтт не мог не смотреть на его лицо с благодарностью. — Благодарю вас.               Офицер снова улыбнулся ему — он, казалось, не сердился на то, что Мэтт смотрел прямо на него. — Конечно. О. Я полный идиот. Мэтью. Я — капитан Пиетт. Ты можешь называть меня одним из этих слов или обоими, я не возражаю. Можно мне снять эту старую рубашку? Ты не против?               Капитан Пиетт. Мэтту это понравилось. — Да, эм... хорошо.               Пиетт кивнул и пересел, чтобы устроиться рядом и немного позади мальчика. Он воспользовался режущим инструментом, и грязная старая рубашка Мэтта упала на палубу. Капитан недовольно зашипел, а затем Мэтт почувствовал холод антисептических салфеток. Было немного больно, но не так, как могло бы быть без обезболивающего, и Пиетт был очень осторожен. Мэтт услышал, как он размотал бинты, а затем еще большее прохладное облегчение коснулось пульсирующих рубцов. На ощупь это было совсем не похоже на обычную повязку. Он сказал это вслух.               — Нет, это... ну. Да, я полагаю, они не дали бы тебе бакта-бинты. Это ускорит процесс заживления, Мэтью.               Капитан сделал паузу, а затем Мэтт почувствовал, как нежные пальцы коснулись старых шрамов. Он знал, что его спина была в ужасном состоянии. Он все время попадал в неприятности.               — Мэтью. — Пиетт поднялся и подошел, присев перед ним на корточки, чтобы заглянуть мальчику в лицо. У него были большие карие глаза, которые сейчас блестели от влаги. — Если ты... — Пиетт прочистил горло и попробовал снова. — Если ты хочешь... часть этих рубцов можно удалить. У нас очень хорошие врачи...               Мэтт посмотрел на него. Он бы сделал это? Для раба?               Пиетт ждал. У него было доброе лицо, и Мэтт видел, что мужчина тоже устал. Было что-то особенное в положении его губ и в морщинках у глаз. Но Мэтт также знал, что может доверять офицеру. За свою короткую жизнь он довольно хорошо изучил типы людей — это было необходимо, чтобы выжить.               — Это было бы здорово, — сказал он. Капитан кивнул, затем снова встал и исчез в душевой, вернувшись с полотенцем и губкой. Он снова опустился на колени и осторожно начал вытирать лицо Мэтта.               — В шаттле нет душа, а тем более ванны, но мы можем смыть с тебя немного этой грязи, — сказал ему Пиетт, вытирая лоб, затем щеки, крепко и нежно держа Мэтта за подбородок. Он внезапно остановился.               — Что ж. У тебя веснушки. — Он усмехнулся, глядя Мэтту в глаза. — У тебя есть еще один слой под пылью!               Его улыбка была теплой и дружелюбной — как будто они могли поделиться шуткой. Пиетт на мгновение положил руку на голову мальчика и, казалось, задумался. Он снова исчез в освежителе и вернулся с другим полотенцем и бутылкой чего-то еще. Он уговорил Мэтта опуститься на палубу и нашел контейнер с продовольственными пайками. Он быстро опустошил его и совершил еще один поход в освежитель.               Пиетт вышел и осторожно отнес слегка парящий контейнер Мэтту.               — Для этого лучше подойдет теплая вода, — сказал он, ставя тару на палубу перед Мэттом и накрывая ее полотенцем. Пиетт сбросил китель и закатал рукава выше локтей. А потом Мэтт испытал удовольствие от того, что ему вымыли голову. Он понятия не имел, когда это происходило в последний раз. Месяц назад прошел дождь, и он обычно пользовался такой возможностью, чтобы как можно лучше вымыться.               Однако капитан пользовался теплой водой и шампунем, и его пальцы были твердыми, когда он распутывал вьющиеся волосы Мэтта. Мальчик держал голову над контейнером, но вода все равно выплеснулась на палубу. Пиетт, казалось, совсем не возражал. Мэтт подумал, что это была одна из самых замечательных вещей, которые он когда-либо испытывал. Закончив, капитан накрыл голову полотенцем, вытер волосы Мэтта, накинул полотенце ему на плечи и повел обратно на койку.               Он снова порылся и открыл саморазогревающийся паек, который вложил в руки Мэтта. От запаха живот у того зарычал, как дикий зверь, и капитан снова улыбнулся.              — Ешь столько, сколько захочешь, — сказал он ему, а затем сапогом подтолкнул ящик, чтобы сесть перед Мэттом с другим полотенцем и теперь уже мыльной водой. Мэтт вздрогнул, когда капитан поднял правую ногу мальчика и начал ее мыть.               — Вы... вы не... это не...               Он выдернул ногу из рук Пиетта. Они уставились друг на друга, и Мэтт покраснел. Но, конечно же, имперец мог видеть, что это зашло слишком далеко. Если только... Может, он собирался его перепродать. Мужчина не был похож на человека, способного на такое, но... может быть, Мэтт ошибался. Это была тревожная мысль.               — В чем дело, Мэтью? — осторожно спросил Пиетт.               — Просто... — Мэтт искал способ объяснить. — Вы… вы не должны этого делать. Я должен.               — Я с радостью это сделаю. Ты устал.               — Но они такие грязные и... избитые и все такое. Хозяева не должны к ним прикасаться.       И Пиетт окаменел.               О, нет. Неужели Мэтью его разозлил? Он не казался таким, но...               — Мэтью Скрэпс. — Этот тон означал серьезные вещи.               Эти сильные пальцы взяли его за подбородок и почти нежно приподняли лицо Мэтта, чтобы они могли видеть друг друга.               — Ты. Не являешься. Рабом.               Дыхание Мэтта участилось.               Что?               — Но... вы меня купили.               — Я дал ему кредиты, чтобы у нас не было никаких проблем. Чтобы он не мог преследовать тебя законным путем. Законным, — повторил он каким-то рычащим голосом.               — Но... — продолжил Мэтт, с колотящимся сердцем, стараясь не надеяться. — Вы... вы взяли пульт... — последнее слово он почти прошептал, как будто, назвав, его можно было привести в действие.               Пиетт сжал губы, затем опустил губку обратно в контейнер с водой и поднялся, чтобы открыть свою сумку и вытащить ненавистную вещь.               — Я собирался сделать это после того, как ты поешь, — сказал он, направляясь к противоположной переборке и доставая то, что оказалось набором инструментов. Он вернулся и сел рядом с Мэттом.               — Но, думаю, я должен уничтожить его сейчас, чтобы суметь тебе доказать, что я не купил тебя, Мэтт. Я тебя освободил.               Мэтт наблюдал, пытаясь унять дрожь, теперь сотрясавшую его. — Пожалуйста, — задыхался он, — пожалуйста, он может сработать...               — Я позабочусь о том, чтобы этого никогда не произошло, — твердо сказал Пиетт, открывая заднюю крышку и обнажая многочисленные провода. Мэтту стало дурно. Он положил паек на стол и схватил капитана за руку.               — Вы не знаете, не знаете, пожалуйста, капитан!               — Мэтью. Я раньше уничтожил сотни таких. Я несколько лет служил в Аксиланском антипиратском флоте. Клянусь, что у меня есть опыт. — Теперь Пиетт смотрел на него с беспокойством.       Мальчик не мог сдержать слез, катившихся по его лицу — так велик был ужас перед чипом в его шее. — Вы говорите не так! — дико обвинил он. — Вы не похожи на уроженца Внешнего Кольца!               Он зашел слишком далеко. Имперский офицер сейчас его накажет. Мэтью заплакал и положил на него руку. Он не мог унять дрожь.               Пиетт осторожно положил пульт и свои инструменты, и странное чувство отразилось на его лице. Он встал и медленно расстегнул рубашку, затем остановился, склонив голову.               — /Мэтт/, — сказал он, — /я понимаю твой страх. Я не виню тебя за него. Но я не вру. Я бы не стал тебе лгать. Я изменил свой акцент, чтобы другие... сородичи лучше меня понимали. Но я вырос на Аксиле. Я знаю это. И... Я немного знаю о том, что ты пережил./               Мэтт уставился на него — насыщенные звуки были успокаивающими и по-настоящему аксиланскими. Он достаточно наслушался их в кантине, хотя город-космопорт был полон существ со всех сторон галактики.               Пиетт убедился, что смотрит ему в глаза, его лицо было печальным, серьезным и усталым. — /Уверяю тебя, я знаю, что делаю./ — И капитан потянул за свою оливково-зеленую рубашку, слегка приподнимая ее и поворачиваясь спиной к Мэтту.               Его спину пересекали многочисленные белые шрамы. Они не были выпуклыми или розовыми, так что являлись старыми, но…               Мэтт протянул руку и осторожно их коснулся. Это избиение, должно быть, было ужасным.               Пиетт обернулся, опуская рубашку, и теперь в его глазах определенно стояли слезы.               — Вы... вы были?.. — начал Мэтт, но капитан покачал головой.               — Я никогда не был рабом, Мэтью. Но... Я был ненамного лучше. Дело в том, дорогой мальчик, что ты можешь мне доверять в том, что я знаю, что делаю. Я знаю эту жизнь и этот мир из первых рук. Я не лгу тебе. Ты мне веришь?               Мэтт натянуто кивнул. То, что собирался сделать Пиетт, все еще пугало, но он ему доверял.               Офицер снова взял пульт и инструменты. — Ты не должен смотреть, если не хочешь, — сказал он.               — Я... я хочу посмотреть, что вы делаете, — ответил Мэтт, и Пиетт склонился над своей работой. Мэтт был ошеломлен, когда две минуты спустя тот поднял глаза.               — Готово. — Мэтт мог видеть, что он отсоединил большинство проводов. — Должен ли я сделать совершенно очевидным, что он не сможет причинить тебе вреда? — спросил его Пиетт, снимая с бедра бластер.               — Да, — ответил Мэтт. Капитан что-то сделал с настройками, затем положил испорченный пульт на палубу и опустился на колени рядом, приставив дуло своего бластера к пульту и нажав на спусковой крючок. Мэтт слегка вздрогнул, и едкий, расплавленный запах заполнил трюм. Но пульт был полностью разрушен. И с Мэттом все было в порядке.               Мэтт был в порядке.               — Подожди, — прокомментировал Пиетт, роясь в своем наборе инструментов в поисках небольшого предмета, похожего на лазерный резак. — Я также могу закоротить чип, чтобы ты был вдвойне уверен, хорошо? Это будет похоже на небольшой укол.               Мэтт кивнул, и это было именно так — как будто его укусила муха итси.               — Готово, — объявил Пиетт, убирая свои инструменты и набор и возвращаясь, чтобы снова сесть на ящик. — Теперь же я могу вымыть твои ноги? И ты должен съесть этот рацион. Может, он слегка подостыл. Я могу открыть новый... уфф!               Потому что Мэтт не знал, как еще выразить свою радость. Он был свободен! По-настоящему свободен, как он был в пять лет, и ужас кошмарной смерти больше не нависал над его головой. И это сделал человек с добрыми глазами и понимающим сердцем. Мальчик крепче обвил руками шею Пиетта, и его сотрясло рыдание.               — Ладно. Ладно, что ж, это понятно... — Капитан обхватил Мэтта руками и стащил его с койки, усадив к себе на колени. Он осторожно похлопал Мэтта по спине там, где она не была повреждена. Мальчик почувствовал, как капитан опустил голову на его слегка влажные волосы.               — Хорошо, Мэтт. Теперь все будет лучше. Совершенно нормально вытащить все это наружу, сынок.               Он его так и не отпустил. И Мэтт оплакивал потерянную семью и невинность, утраченную радость. Его горе так долго скрывалось. Но во время шторма он был на якоре в сильных руках, он чувствовал мягкость хенли Пиетта под своей щекой и, в конце концов, успокоил свои рыдания под биение сердца под ухом.               Наконец, пришел сон.               **********               — Значит... вы — капитан всего корабля? — спросил Мэтью очень впечатленным тоном, даже когда его любопытные глаза блуждали по панели управления перед ними.               — Действительно, — ответил Пиетт, забавляясь благоговением, которое вызывал у ребенка. Не то чтобы он этого не ценил, но если бы Мэтью только знал... Пиетт был одним из старших офицеров среди многих важных персон. Теперь он был примерно в часе полета от «Палача». Он слегка подремал, но так и не смог заснуть по-настоящему. Слишком много у него на уме, и более половины этого было сосредоточено вокруг маленького мальчика, в настоящее время завернутого в одеяло и сидящего у него на коленях.               Ранее, пока Мэтью спал сном глубокого изнеможения, Пиетт занялся подготовкой к прибытию ребенка. Сначала послал Вирсу сообщение с просьбой одолжить для Мэтью кое-что из вещей Зева, пока Пиетт не найдет одежду для мальчика. Естественно, он должен был также включить краткое объяснение.               Затем набрал сообщение Хенли с назначением встречи и еще одним кратким объяснением обстоятельств.               Он отправил это письмо и обнаружил, что Вирс уже ответил.               Фирмус, ты никогда ничего не делаешь наполовину, не так ли? Я ожидаю по прибытию услышать полную историю. Должно быть, это было плохо, если ты был готов рискнуть своим прикрытием ради этого мальчика. Конечно, он может позаимствовать кое-что из вещей Зева. Кстати, Зев очень хочет с ним познакомиться. Не волнуйся — я уже сказал, что он должен подождать, пока ты не разрешишь, если ты это сделаешь. Полагаю, здесь замешана травма. Нужно, чтобы я сделал что-нибудь еще?       Макс.               Он так ценил своего друга. Пиетт отправил еще одно сообщение своему адъютанту с просьбой собрать о мальчике всю возможную информацию. Он включил изображение. Когда Мэтью проснется, он спросит о любой семье, с которой можно связаться.               Пиетт прибрался в трюме, что-то съел сам, а затем поднялся в пилотскую кабину, чтобы найти больше покоя, глядя на пролетающие звезды.               Хенли прислал ответное сообщение с указанием времени встречи и еще несколькими вопросами, касающимися здоровья Мэтью.               Капитан отправил Вирсу ответное сообщение.               Спасибо, Макс. Я дам вам обоим знать, когда вы сможете встретиться с Мэтью. Мне кажется, что, на самом деле, это было бы неплохо, но сначала нам нужно посетить Хенли. Я уверен, что мне понадобится твои советы по некоторым вопросам — мы поговорим, когда я вернусь.               Спасибо тебе, мой друг,       Фирмус.               Он нажал «Отправить» как раз в тот момент, когда сонный голос спросил: — Капитан Пиетт?               У Мэтью были очень рыжие волосы. Он стоял у входа в пилотскую кабину во всей своей взъерошенной красе, зевая, плотно обернув плечи большим одеялом.               — Привет, Мэтью, — ответил Пиетт, ободряюще улыбаясь.               — Можно мне с вами посидеть?               — Конечно, — сказал ему Пиетт, и вместо того, чтобы сесть в кресло второго пилота, Мэтью забрался прямо к нему на колени.               Значит, ты чувствуешь себя неуверенно. Неудивительно, но Пиетт и не ожидал, что с ребенком все будет в порядке после деактивации чипа и пульта дистанционного управления.               Итак, они сидели и говорили о звездах и кораблях, и Пиетт описал свою Леди, поразив Мэтью тем фактом, что является капитаном корабля.               Но ему нужно было спросить мальчика о нескольких важных вещах, прежде чем они приземлятся.               — Мэтью, — спокойно начал он, понадежнее обнимая сверток с одеялом и оставляя одну руку свободной, чтобы при необходимости управляться с шаттлом. — Мне нужно попытаться найти кого-нибудь из твоей семьи. Мы хотели бы вернуть тебя к ним, если это возможно.               Это веснушчатое лицо серьезно смотрело на него. — Все они мертвы.               — Ты... ты знаешь это? — мягко спросил Пиетт.               Мэтью кивнул, уткнувшись в его плечо. — Да. Большой взрыв. И тех из нас, кто выжил, они забрали, чтобы продать.               Желудок Пиетта сжался. — Откуда ты родом, Мэтт? — Мальчик был так мал, когда его похитили, что, возможно, не помнит.               — Пракстин, — тихо ответил тот.               — О, — понимающе отозвался Пиетт. Он вспомнил Пракстин 4. Это попало в «Галактические новости». Планета Среднего Кольца, которую «Черное Солнце» полностью опустошило. В основном, сельскохозяйственная, планета начала серьезно торговать только в последние двадцать лет. Никакого реального военного присутствия и, возможно, горстка звездолетов. К тому времени, когда некоторые из соседних систем прислали поддержку, было уже слишком поздно.               Если Мэтью был с той несчастной планеты, возможно, мальчик прав насчет того, что у него нет живой семьи. Но капитан должен был попытаться.               — Мне очень жаль, Мэтью, — тихо сказал он. — Я все равно поищу, хорошо? Клянусь, я сделаю все, что в моих силах.               — Вы их не найдете, — уверенно сказал ему ребенок. — И что тогда будет со мной?               В самом деле, что?               Пиетт обнял мальчика другой рукой. — Мы разберемся с этим, Мэтью. Я обещаю, что ты будешь в безопасности.               И о нем будут заботиться? Любить? — спросил капитана его мозг. По всей галактике были миллионы сиротских приютов. Очень немногие имели репутацию должной заботы о детях. Но он сделает все, что в его силах, чтобы найти лучший.               Легкий вздох вырвался из груди мальчика, как будто у Мэтью были похожие мысли.               — Мы почти добрались до Леди, — сказал ему Пиетт, пытаясь отогнать эти тревожные мысли. — Мне нужно, чтобы ты пристегнулся к другому сиденью, чтобы быть в безопасности. Но ты сможешь ее увидеть, когда мы выйдем из гиперпространства, хорошо?       — Хорошо, — ответил ребенок, но капитан видел, что его интерес боролся с неуверенностью и страхом перед неизвестностью.               Пиетт вздохнул и помог ему с ремнями. — Послушай, — сказал он, присаживаясь на корточки перед Мэтью, — я останусь с тобой, пока мы не найдем тебе другое место, хорошо?               Он мог видеть, что эти зеленые глаза все еще не были счастливы, но часть напряжения мальчика покинула.               Пиетт пристегнул ремни безопасности и нажал на рычаги управления, замедляя их, а затем потянул за рычаг, чтобы выйти со скорости света.               Он никогда не уставал от этого зрелища. Его потрясающая Леди. Когда он приблизился, она внезапно сменила цвет своих ходовых огней с синего на белый.               Это было что-то новенькое.               Пиетту нужно будет спросить ее об этом. В конце концов, это могла быть процедурная вещь, о которой он не знал.               Когда они подошли ближе, глаза Мэтью стали больше.               — Он… капитан, он такой огромный!               Он бросил взгляд на ребенка.               — Да, это так. Самый большой корабль в галактике, — с гордостью произнес Пиетт.               Волнение Мэтта длилось до тех пор, пока они не вошли в атмосферу. Затем Пиетт увидел, как растет тревога. Он собрал свой комплект и перекинул его через плечо, прежде чем потянуться и надежно взять руку мальчика в свою.               — Я тебя не оставлю, — повторил он, наблюдая, как Мэтт учащенно дышит, пока опускается посадочный трап.               Пересекая большой ангар, он удостоился множества любопытных взглядов, но отмечал их лишь краем глаза. Пиетт сосредоточился на ребенке рядом с собой, следя за тем, чтобы его шаги не были слишком быстрыми, и часто посматривал на Мэтта, чтобы мальчик мог получить уверенность от его лица.               Наконец, они добрались до коридоров, и Пиетт повел Мэтью к нужному лифту, чтобы добраться до лазарета. Он видел, что к этому моменту мальчик дрожал от усталости, хотя и продолжал храбро трусить рядом с капитаном.               Что ж.               Он не мог этого допустить. Крифф с ним, с сохранением его достоинства. Мэтт был важнее. Пиетт наклонился, поднял его на руки и понял, что поступил правильно, когда ребенок тихонько вздохнул и уронил голову Пиетту на плечо.               Итак, капитан Леди прошел остаток пути до лазарета доктора Хенли, держа на руках ребенка в футболке, слишком большой для него, и носках, сползающих с его худых икр. Но он действительно не беспокоился о том, что может подумать команда, поскольку  именно поэтому он присоединился к аксиланскому флоту. Причина, по которой он перевелся в имперский флот.               Чтобы помогать людям.               И по иронии судьбы именно Дарт Вейдер дал ему возможность действительно достичь этой цели.               Он завернул за угол, и двери в лазарет Хенли со свистом распахнулись при его приближении. Мэтт напрягся в его руках.               — Мэтью, — спокойно сказал Пиетт, — доктор хотел бы тебя осмотреть, чтобы мы знали, какая еда и лекарства тебе нужны. Все это время я буду рядом с тобой. Это нормально?               Мэтт немного отстранился, чтобы заглянуть Пиетту в глаза. Затем он кивнул: — Хорошо.               Итак, Пиетт сел на смотровую койку рядом с ним, и Хенли продемонстрировал свои скрытые глубины. Он не был... теплым, скажем так. Но он был спокоен, и его голос звучал мягко. И он был великолепен в том, чтобы точно объяснять Мэтью, что он собирается сделать, и спрашивать, прежде чем это сделает. Он понимал, что Мэтту нужна эта свобода воли — ему нужно было иметь возможность самому решать свою судьбу. Пиетт не ожидал такого от доктора.               Хенли сделал уколы питательных веществ, еще несколько обезболивающих и антибиотиков. Он осмотрел худую маленькую спинку, и его глаза встретились с глазами Пиетта поверх головы мальчика. Хенли был единственным на борту, кто видел собственные шрамы Пиетта. Тот оценил, что доктор не сказал об этом ни слова, но во время того осмотра рука Хенли очень кратко легла ему на плечо.               В данный момент бледные глаза доктора горели яростным огнем. Пиетт это хорошо понимал. Другой мужчина протянул Мэтту очень маленькую свежую пижаму.               — Вот, дитя мое. Надень это. Мы с капитаном побудем здесь минутку.               Эти зеленые глаза немедленно обратились на него, и Пиетт уверенно ему кивнул. Мэтт сделал то же самое и начал натягивать медицинскую форму. Пиетт двинулся, чтобы присоединиться к Хенли вне зоны слышимости.               — Физическое состояние легко лечится едой, лекарствами и сном, — тихо сказал доктор. — Я бы хотел поместить его в бакту, но не думаю, что это пройдет хорошо.               — Нет, — тихо сказал Пиетт, остро осознавая свое собственное отвращение к подобному.               Хенли кивнул и с пониманием посмотрел на лицо Пиетта. — Я могу полностью удалить чип, но сегодня вечером это может быть чересчур. Как долго он был рабом?               — Четыре года, — выдавил из себя Пиетт. — Ему девять.               Хенли сжал губы и выдохнул через нос. — Ради карка! Значит, недоедание... а также... — он остановился и с минуту наблюдал за Мэттом, пока ребенок подтягивал брюки.               Доктор снова перевел взгляд на Пиетта с интенсивностью передних турболазерных пушек. — Очевидно, вы забрали его оттуда. Но это свежие рубцы. Поэтому я хотел бы знать, что вы...               — Выстрелом выбил хлыст у него из рук, — сказал ему Пиетт с чувством внутреннего удовлетворения. Он все еще не чувствовал ни капли вины. — Он больше не будет этим пользоваться.               — Хлыстом или рукой?               — И тем, и другим, — отрезал капитан. Хенли ухмыльнулся ему, как лот-волк, и Пиетт поднял брови.               Видел ли он когда-нибудь ухмылку Хенли? Он так не думал.               Это весьма смущало.               — Отлично. Лучшая новость, которую я слышал за последние две недели, — сказал Хенли.               — Спасибо, — просто ответил Пиетт.               — Итак, какой у нас теперь план, капитан? — спросил его доктор с непроницаемым выражением лица.               — Попытаться разыскать любую живую семью. Если это не удастся, я проведу розыск лучших учреждений для таких детей, как он.               — Ммм... Трудная задача. Многими я был бы не слишком доволен.               Разве Пиетт этого не знал?               — Что ж, я буду очень признателен за любое участие, доктор.               Хенли снова несколько секунд наблюдал за Мэттом. Ребенок закончил одеваться и сидел, скрестив ноги, на смотровой койке, оглядывая комнату, но постоянно возвращая свой взгляд к двум мужчинам.               — Я дам вам знать, капитан. Приведите его снова через два дня для повторного обследования.               — Спасибо, доктор.               Пиетт снова поднял свою сумку и Мэтта. Карк, он устал. Никогда еще его каюта не была такой желанной. Он усадил мальчика на диван и накинул ему на плечи свой любимый плед.               — Это моя каюта, — сказал он. — Ты останешься со мной на несколько дней, пока мы разберемся с делами.               Мэтт прикусил губу, услышав это, но кивнул. И снова он, казалось, поник, но Пиетт умел быть терпеливым. Сегодня вечером он не должен давить на ребенка. Сила знает, какой багаж тот несет. Пытаться справиться со всем сразу было неразумно.               Он пошел в свою спальню и быстро благословил генерала. В другом конце комнаты стояла маленькая детская раскладушка, а на ней лежала стопка аккуратно сложенной детской одежды. Пиетт убрал ее в один из ящиков под кроватью и застелил раскладушку для Мэтта. Он быстро сбросил форму, отправил ее в утилизатор и натянул спортивные штаны, прежде чем вернуться и обнаружить Мэтта, клюющего носом на диване.               Мальчик не протестовал, когда его снова подняли. Ему следовало бы принять настоящую ванну, но Пиетт не мог заставить его бодрствовать так долго. Он уговорил мальчика выпить немного воды, прежде чем уложить его на раскладушку. Мэтью тихо вздохнул. У него были абсурдно длинные ресницы на фоне веснушчатых щек. Капитан провел пальцами по этим веснушкам и встал, поворачиваясь к своей кровати, когда его схватили за руку, и Мэтт моргнул, глядя на него большими глазами.               — Я прямо здесь, — сказал он в ответ на невысказанный вопрос. Затем он мягко сжал меньшую руку. — Ты в полной безопасности, Мэтью.               Долгое моргание.               — Явпрядке..               Дело в том, признался себе Пиетт, что, лежа там, в темноте, и чувствуя рядом с собой привычную Леди, он не мог обеспечить малышу такую безопасность. Не мог по-настоящему этого обещать. Нет, если Мэтта поместят в какой-то приют. Неважно, насколько тот был бы хорош. Пиетт не мог обеспечить его безопасность.