15. Ветры перемен

      Огромный зал Сената медленно заполнялся. Сенаторы должны были знать, что происходящее абсолютно бессмысленно. Не было никакого ощущения волнения. Ну... Может, только от подхалимов императора, но они не в счет.               Фокс смотрел, как они входят, и отчаянно желал, чтобы в его вены попала капелька кафа. Может быть, кто-нибудь мог бы повозиться с его броней, чтобы у него был контейнер, который выглядел бы так, будто предназначался для хранения оружия или медикаментов. Каф может быть медикаментом, не так ли? Тот, который готовил он сам, таковым и являлся.               Его охрана была повсюду вокруг здания, выполняя двойные задания. В последнее время Палпатин был более осторожен, когда дело доходило до его выступлений в Сенате. Неужели он думал, что кто-то попытается его убить?               Как будто они смогли бы, — подумал Фокс. Очень немногие знали о Силовых способностях императора — о том, кем тот был на самом деле. Так что либо Палпатин стремился сохранить свою личность ситха в секрете, а его охрана была выставлена напоказ, либо он использовал большое количество охранников Корусканта, чтобы запугать любых потенциальных нарушителей спокойствия.               Или и то, и другое.               Как бы то ни было, это означало, что Фокс и его люди тратили невероятное количество времени. Он делал все возможное, чтобы дать им передышку там, где мог, но это означало, что сам брал на себя слишком многое.               И теперь он говорил, как маленький плаксивый тойдарианец. Фокс встряхнулся и включил свой комм.               — Зарегистрируйтесь и отключите звук.               Его команды были хорошо обучены и сообщили, что все нормально. И вот появился император, медленно передвигаясь со своей тростью, хотя клон-коммандер теперь сомневался, действительно ли та ему нужна.               Все это часть его тщательно продуманной паутины лжи.               Фокс подождал, пока император достигнет своего летающего балкона, прежде чем тоже повернулся и вошел в Сенат. Двери с шипением закрылись и были надежно заперты, чтобы не впускать нежелательных существ.               И заманить их всех в ловушку, — мрачно подумал Фокс.               В течение нескольких часов продолжались различные дискуссии. Фокс давно научился не обращать внимания на то, что не было критичным. Он выполнял свою работу, расхаживая по выделенной ему территории и используя свой шлем для сканирования территории балконов сенаторов, за которыми наблюдал.               Но, наконец, произошло нечто такое, что заставило его и большинство существ в гигантской комнате выпрямиться.               — ...и поэтому для борьбы с растущими повстанческими террористическими группировками и защиты нашей чудесной Империи я санкционирую создание имперских баз на всех планетах, которые входят в состав этого Сената.               Фокс редко слышал, чтобы в помещении было так тихо, как в этот момент.               Балконная капсула приблизилась, чтобы ее можно было узнать, и неудивительно, что ее занимал Бейл Органа. Что еще более удивительно, рядом с ним была его маленькая дочь, одетая в белые сенаторские одежды Альдераана и выглядевшая очень взрослой с волосами, заплетенными в сложную косу, которую так любил ее народ. Она спокойно наблюдала за своим отцом, но в ее глазах горел пыл.               И Фокс вспомнил другого молодого сенатора с темными волосами и глазами...               — Ваше величество. Хотя мы все ценим вашу заботу о безопасности ваших подданных, строительство таких баз и последующее укомплектование их персоналом потребует огромных затрат, не говоря уже о большом количестве имперских сил. Возможно, мы могли бы разделить имперский флот на секции и распределить его по наиболее опасным секторам.               — А, сенатор Органа, — разнесся по залу сухой тон Палпатина. — Вы всегда неохотно соглашались на присутствие Империи на Альдераане. Чего вы боитесь, скажите на милость?               Органа выпрямился. — Я ничего не боюсь, ваше величество. И при всем уважении, у нас есть частое имперское присутствие, поскольку лорд Вейдер действительно весьма интересуется.               Он придал своему тону нужную жесткость — под поверхностью царили негодование и гнев. Фокс восхищался его способностями. Сам он был достаточно искусен в демонстрировании невыразительного лица, но устраивать такое шоу...               Вот почему у него никогда не будет карьеры в политике. Как будто он хотел бы быть частью такой переполненной выгребной ямы.               Палпатин улыбнулся и мягко усмехнулся. — Ах, да. Лорд Вейдер весьма внимателен. Но я хочу чего-то более всеобъемлющего. Более постоянного.               — Сир, законы Сената не позволяют Империи размещать постоянные военные объекты на суверенных планетах...               — Действительно. И я огорчен тем, что такие законы препятствуют необходимой защите от этих злобных террористов.               Палпатин повернулся, чтобы еще раз обратиться к Сенату в целом, в то время как капсула Органа вернулась на свое место. Фокс навел свой дисплей на мужчину. Тот был сердит и поджал губы, а его рука лежала поверх руки юной принцессы, когда они тихо разговаривали.               — Я прошу Сенат изменить этот закон в интересах миллиардов существ. Да, это означает, что необходимо больше налогов. Это также означает, что нам нужно будет ввести призыв в имперские войска всех гуманоидных видов. Но если это означает безопасность и защищенность галактики, конечно, мы все можем согласиться, что стоит отказаться от небольшого суверенитета?               Ну, карк.               Все тело Фокса было напряжено, когда он наблюдал, как типичные подхалимы поддерживают это предложение. Аплодисменты эхом прокатились по залу, когда политики в очередной раз обрушились на галактику. Возможно, он действительно ненавидит Анакина Скайуокера за его предательство, но Фокс прошел бы через ад, чтобы работать с ним ради свержения сморщенного ублюдка в центре зала.              ***********              Люк мерил шагами меньшую из приемных комнат резиденции. Бреха была в главном дворце, разбираясь с шумом, вызванным объявлением императора о призыве на военную службу и размещении военнослужащих. Лея и Бейл возвращались с Корусканта, а Пиетт мог прибыть с минуты на минуту. Люк знал, что у него есть небольшое окно, чтобы поговорить с капитаном наедине. Он не был дипломатом, в которого превращалась его сестра, хотя она также становилась все более искусной в своем джедайском обучении. Она рано проявила интерес к знаниям о Сенате, и поэтому Бейл взял на себя обязанность ее научить.               Люк не разделял этого интереса. У него был на уме другой план, и он знал, что Органа его не одобрят. Он очень их любил, — они были так добры, — но он принадлежал звездам и знал это. Вопрос был в том, сможет ли он убедить дядю Фирмуса помочь?               Наконец, он услышал знакомый топот имперских сапог, и появилась безупречная фигура капитана.               — Привет, Люк, — сказал он, улыбаясь. В этот момент вкатился и Арту.               [Вы — капитан Леди,] — прямо заявил он, остановившись рядом с Пиеттом, который поднял брови.               Люк застонал. Только не снова это.               В течение последнего месяца Арту был невыносим. Он каким-то образом обнаружил разум «Палача» (Никто не осмеливался спросить, как. Арту взламывал все, и отец пошутил, что, возможно, они должны просто попросить его в одиночку уничтожить Корускант) и очень хотел поговорить с Леди.               Пиетт заложил руки за спину и склонил голову. — Мой... бинарный не слишком хорош. Что-то о моем звании? И «Палаче»?       — Мне очень жаль, дядя Фирмус, — сказал ему Люк, свирепо глядя на синюю угрозу. — У него совсем нет манер. — Он шагнул вперед, чтобы обнять имперского офицера.               Когда они отстранились, Пиетт обратился к нетерпеливо раскачивающемуся дройду:               — Я — капитан «Палача», Арту, если ты об этом спрашиваешь.               [Я хочу пообщаться с Леди,] — потребовал Арту, вращая своим куполом.               — Ради криффа!.. Арту, ты не можешь требовать связи с кораблем. Не тебе решать. И это — ужасная идея.               Пиетт приподнял одну бровь. — Откуда ты знаешь о Леди? — подозрительно спросил он Арту.               Тот самодовольно присвистнул: — [Я могу узнать все, что угодно.]               Пиетт нахмурился. — Он знает... все?               [Он мне нравится,] — согласился Арту, заливаясь трелью. — [Он правильно видит, кто я такой.]               Люк закатил глаза. — Ты не знаешь все, Арту. Карк. И мне нужно поговорить с капитаном наедине. Ты можешь пойти и вызвать падение другой цивилизации или что-то в этом роде?               Маленькая камера Арту пристально смотрела на него: — [Я мог бы, Люк Скайуокер.]               — Прекрасно. Отлично. Хорошо. Тогда иди и сделай это.               С оскорбленным бибиканьем Арту выкатился.               Пиетт пристально наблюдал за ним. — В чем дело, Люк? Все в порядке?       — В этом смысле все в порядке, дядя Фирмус. Я имею в виду... Галактика становится все более напряженной, но... все нормально. Лея и Бейл уже возвращаются. Должны оказаться здесь через несколько часов. Но... Я хотел с вами поговорить.               Пиетт кивнул. — Очень хорошо.               Люк внезапно осознал свои манеры. — Извините. Простите, я так груб. Вам нужно что-нибудь попить? Или перекусить?..               Капитан спокойно ему улыбнулся. — Со мной все будет в порядке, Люк. Очевидно, что это чувствительно ко времени. Что я могу сделать?       Люк ходил взад и вперед, не в силах ничего с этим поделать. Это позволило его мозгу работать лучше.               — Ну, что ж… Мне сейчас пятнадцать, как вы знаете.               — Действительно.               — Лея из первых рук узнает, как обстоят дела в Сенате. Как работать в политических кругах и пытаться что-то там изменить. Она так этим увлечена... Ну, вы знаете.               Рот Пиетта слегка изогнулся. Во время его последнего визита сестра Люка все рассказала об этом капитану и изложила свое мнение о том, как галактике следовало бы работать.               — Знаю. Она — сила, с которой нужно считаться. Возможно, сила ее взгляда превратит Палпатина в пыль.               Люк не смог удержаться от смеха. — Разве это не было бы здорово? Дело в том, что я тоже хочу быть полезным. Но политика меня совершенно не интересует...               Они с Пиеттом обменялись взглядами и вздрогнули.               — ...я должен управлять кораблями. Я знаю, что это так, дядя Фирмус. Я знаю, что мой отец — фантастический пилот. И еще... Я хочу быть на него похожим.               Пиетт на мгновение замолчал. Он действовал быстро, без сомнения, предвидя, к чему это приведет. Но он также был дядей Фирмусом, и потому будет терпелив и выслушает Люка.               — Очевидно, что обучение полетам здесь сопряжено со всевозможными сложностями. Я имею в виду, я много работал со спидерами и небольшими летательными аппаратами, но это не одно и то же. Я хочу быть пилотом. Крестокрылы были бы идеальным вариантом, но… Я мог бы сначала научиться летать на СИДах.               Он наблюдал за лицом капитана, пока это говорил, и увидел подергивание его рта и легкие морщинки вокруг глаз. Да, Пиетт этого ожидал.               — Но вот что, на самом деле, главное, — сказал Люк, прежде чем мужчина успел что-либо сказать. — Я… Я хочу быть с отцом. Знаю, что Лея будет не слишком довольна, но... ее путь отличается от моего. Она начинает его прокладывать, и я хочу сделать то же самое. Но для того, чтобы это сделать, мне нужно быть с отцом, а это означает нахождение на «Палаче». Итак. Это курсантская программа. Я могу сдать все тесты и знаю, что смогу их пройти. Но... Мне понадобится военный спонсор, потому что, очевидно, никто не должен знать о нас с отцом. А также я ноль в том, что касается имперских военных.               — Ты хочешь, чтобы я тебя спонсировал, — сухо сказал дядя Фирмус, направляясь к большому выходу на балкон, чтобы посмотреть на водопады. — Вы обсудили это с отцом?               — Хм... это подводит меня к другому вопросу. Я думаю, что лучше всего мне было бы изложить свое дело лично.               Пауза.               Люк затаил дыхание и почувствовал, как в Силе нарастает напряжение. Пиетт снова медленно повернулся и посмотрел на него.               — Ты… о, нет. Люк, я тебя люблю, и я действительно думаю, что ты мог бы пройти испытания, но ты просишь меня отвести тебя на «Палач» без разрешения. Явиться к моему командиру и привести к нему его сына, которого он изо всех сил старается держать подальше от внимания императора!               — Дядя Фирмус, он бы никогда не причинил вам вреда...               Пиетт нахмурился, и Люк почувствовал исходящий от него настоящий гнев. Он сделал неверный шаг.               — Я не боюсь этого, Люк. Это ни в малейшей степени не является моей первоочередной заботой!               — Нет, нет, мне очень жаль, дядя Фирмус, я знаю, что вы думаете только обо мне. Я приношу свои извинения.               Капитан плотно сжал губы. — Люк, ты, конечно, можешь спросить своего отца по связи...               Люк адресовал Пиетту свою самую обаятельную улыбку. — Но у меня больше шансов убедить его, если я уже окажусь на борту.               Офицер фыркнул.               — Кто сказал, что ты ничего не смыслишь в политике? Маленькая манипулирующая тука[1], не так ли?               — Я теперь выше вас, дядя Фирмус, — надменно сообщил ему Люк. — Едва ли я — тука.               Пиетт скрестил руки на груди и одарил его самым невозмутимым взглядом. — Прости, я думал, тебе нужна моя помощь. И вот, пожалуйста!               Люк вздохнул. — Сила. Не смотрите на меня своим имперским взглядом. Это до смешного пугающе. Я и так уже нервничаю.               — Тогда не намекай на мой рост, язвительное дитя.               Но он улыбался.               — Так что дело в том, дядя Фирмус, что мне нужно стать джедаем. И я нахожусь на том этапе, когда мне нужно постоянно тренироваться, и, очевидно, отец отсюда не очень доступен. Кроме того, я хочу стать пилотом. Где лучше учиться, чем на «Палаче»? И если эти призывы пойдут по всей галактике, нас с Леей могут призвать. Теперь, будучи сенатором на обучении, она может этого избежать, но я? Не лучше ли было бы это опередить и уже иметь меня в имперских войсках? Но со всеми вами?               Пиетт задумчиво пожевал губу и снова сцепил руки за спиной. — Ну что ж, это — самый убедительный довод из приведенных тобой. — Он снова замолчал и сам немного прошелся. Наконец, Пиетт поднял глаза, и Люк понял, что победил.               — Очень хорошо. Я тебе помогу. Ты понимаешь, что сначала нам обоим придется вынести гнев твоего отца?               Люк кивнул. — Да. Но... он всегда остывает и видит смысл.               — Вот как? — Пиетт криво усмехнулся. — Хммм. Когда ты хочешь это сделать?               Люк многозначительно поднял брови.               Пиетт уткнулся лицом в ладонь в перчатке. — Конечно, крифф. Скайуокеры, честное слово. Ты же знаешь, я действительно надеялся увидеть сенатора и твою сестру.               Люк одарил его залпом голубых глаз. — Я знаю и буду у вас в вечном долгу, дядя Фирмус.               — Да. Да, так и будет. Ладно. Тогда давай подготовимся встретиться лицом к лицу со своей судьбой. У тебя есть что-нибудь, что ты?..               Люк поднял с дивана сумку.               Пиетт посмотрел на потолок. — Сила сохрани меня от замыслов детей Скайуокера.               — Что? — Сказал Люк, ухмыляясь, когда они оба зашагали к выходу. — Вы хотите сказать, что Мэтт никогда не пытается манипулировать вещами, чтобы добиться своего?               У Пиетта на лице появилось то выражение, которое обычно появлялось, когда упоминалось имя его сына. На его губах заиграла нежная теплая улыбка. — Не так, как вы двое. Сила!              ************              Анакин закончил свои инструкции на мостике и зашагал по отполированным коридорам Леди к своим покоям. Как обычно, когда Пиетт был вне корабля, Анкин увеличил свое время на мостике, потому что оставлять Оззеля одного было бы критической ошибкой. Кроме того, после отъезда своего капитана Леди была в плохом настроении и создавала больше проблем для ошеломленных офицеров, чем обычно.               <Леди, хотя я ценю разочарование Оззеля, остальные компетентно пытаются выполнять свою работу,> — сказал он ей.               <Каждый раз, когда он уходит, он может оказаться в смертельной опасности!> — воскликнула та. — <Люди такие хрупкие, Темный, если у них нет твоей силы.>               Она была права.               <Твой Капитан согласился на риск, леди. Ты не можешь удерживать его против воли.>               <Я могла бы,> — ответила она с немалым сарказмом. Пиетт мог бы сказать это с подобной интонацией. Анакина забавляло видеть, какое влияние на его юный звездный суперразрушитель оказали как он сам, так и Пиетт. Он задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы его дети когда-нибудь получили возможность с ней встретиться.               <Да, ты могла бы, Леди, но не должна. В этом-то все и дело. Мы, люди, имеем право на собственные выборы.>               <Они часто бывают плохими,> — снисходительно ответила та.               <Иногда,> — согласился он. — <Но иногда это — только твое мнение, и оно может оказаться неправильным.>               Он мог чувствовать ее сомнения по этому поводу, но совершенно внезапно что-то еще нахлынуло на него в Силе.               Нервное ожидание, страх, возбуждение...               И подпись, которую он знал.               — Люк? — послал он. — С тобой все в порядке?               — Хм... да. Так и есть. Просто...               Двери в каюту Анакина с шипением открылись и он оказался лицом к лицу со своим очень прямо стоящим капитаном… который в данный момент  должен был находиться на Альдераане... и...               ...своим сыном.               Люк был на Леди.               Двери закрылись, и Анакин увидел, как Пиетт сглотнул, хотя его капитан сохранил свой безупречный вид.               Чертовски верно, Пиетт, ты должен сглатывать…               — Что, — потребовал Анакин низким и опасным тоном, — означает это безумие, капитан?               — Милорд, я здесь, чтобы...               — Это была моя идея, отец, — сказал Люк.               — Конечно, так оно и было, — произнес он. — Я не идиот, спасибо, сын мой. Но я разговариваю со своим капитаном, который привез тебя на имперский флагман.               <Если ты причинишь вред моему Капитану, Темный, я причиню вред тебе,> — заявила Леди тоном, который мог бы быть его собственным, и он испытывал странную смесь раздражения и гордости за нее.               <У меня нет намерения причинять вред твоему капитану, Леди,> — ответил он, — <но он может немного попотеть из-за того, что втянул моего сына в опасную ситуацию.>               <Твое потомство?> — его захлестнуло ее возбуждение, и он почувствовал, как она тянется…               Люк слегка пошатнулся. — Что это было? — спросил он, затаив дыхание, но взволнованный.               Пиетт сжал губы и уставился в потолок.               Анакин вздохнул. — Это, сын мой, была та самая Леди. Я говорил вам о ней...               — Святой крифф. Это было... вау.               <Леди, знакомство может подождать. Я пытаюсь поговорить с моими капитаном и сыном.>               <Да. Очень хорошо.> — Она смирилась. —  <Когда я познакомлюсь и с твоей дочерью?>               И мысль о Лее и Леди вместе...               Галактика может разлететься на части.               Анакин коснулся своего шлема, и Пиетт поднял бровь, глядя на него.               — Милорд?..               — Входите оба и объяснитесь. Сейчас же, — прорычал он.               Даже его неисправимый сын выглядел взволнованным, когда они с Пиеттом двинулись вперед, как на параде.               — Милорд, — начал Пиетт, и этот наклон челюсти говорил о том, что он ожидал ответного удара. Но это было сделано ради Люка, и Анакин мог это оценить.               — Люк хотел бы, чтобы я спонсировал его курсантскую программу «Палача». Я согласился сделать это с вашего разрешения.               Пауза.               Он наклонил шлем в сторону сына.               Люк нервно прикусил губу и бросил на капитана быстрый взгляд искоса, и тот слегка наклонил голову в знак согласия.               — Отец. Я был рожден, чтобы стать пилотом. Ты это знаешь. Я хочу летать так, как летал ты. Звезды — это то, где мое место. Но дальше... с этим новым порядком призыва в галактике... не лучше ли было бы, если бы я уже служил? Тогда меня нельзя было бы отправить на другой корабль на другом конце галактики. Я мог бы тренироваться и здесь, с тобой. Конечно, мы могли бы сохранить это в тайне, но...               Он замолчал, и эти полные надежды голубые глаза смотрели на него со всей страстью юности. Анакин видел себя в Люке больше, чем когда-либо прежде. Он отвернулся от них и зашагал к иллюминатору, сцепив руки за спиной.               Люк высказал... убедительную мысль. И Альдераан был первым в списке Палпатина планет, где будет построена база. Он был рад сообщить лорду Вейдеру об этом факте, отметив большое неудовольствие сенатора Органа. Лея потенциально могла бы быть защищена от его внимания, находясь у него прямо под носом в Сенате.               Но Люк... Как он мог продолжать обучение Люка, когда император пристально следит за планетой? Пиетт все еще мог туда летать, хотя это было бы более опасно.               — Тебе придется пройти тесты, юноша. Я не могу просто позволить...               — Я бы так и сделал! Я буду… Я могу это сделать, отец!               — И, очевидно, тебе придется притвориться, что ты ничего не знаешь обо мне, кроме как о своем командире. То же самое относится и к капитану. Для тебя на этом корабле он — «капитан Пиетт».               Люк посмотрел на капитана. — Конечно.               — У тебя ужасное лицо сабакка, Люк. Тебе нужно будет над этим поработать, — продолжил он, поворачиваясь и указывая на своего сына.               Люк выглядел возмущенным. — Я не!..               — Да, — мягко вставил Пиетт. Люк переводил взгляд с него на Анакина, подросток кипел от такого пренебрежения к его способностям.               — Прекрасно, — проворчал он.               — Твоя сестра знает об этом безрассудном плане? — поинтересовался Анакин. Люк выглядел виноватым.               — Нет. Я, эмм... Мне нужно будет с ней связаться...               Его сын был храбр, чтобы рискнуть вызвать гнев Леи. И им будет трудно расстаться, получив радость от проведенных вместе лет. Больше, чем Люк сейчас понимал.               — Да, ты это сделаешь. Пиетт, вам нужно отправиться в путь.               — Да, милорд. — Он резко отдал честь.               — Вы отведете Люка с собой к командиру отделения и начнете все организовывать. И, кажется... — Анакин сделал паузу, чтобы постучать по своему датападу. — …есть свободная койка в той же кадетской каюте, что и у юного Вирса.               Люк буквально засиял от этого и двинулся, чтобы его обнять. — Спасибо, отец.               В тот момент Анакина не волновало, что Пиетт был там. Он уже много лет не обнимал своего сына и не разговаривал с ним лично. Он обнял Люка и впитал его яркое присутствие.               — Всегда пожалуйста, сын мой. И с этого момента я — лорд Вейдер, если мы когда-нибудь встретимся друг с другом за пределами наших тайных встреч. Я дам тебе знать, когда мы сможем тренироваться с помощью Силы.               — Ладно. — Люк широко улыбался, и Анакин бесстрастно смотрел на него, пока его сын не стер улыбку с лица и не стал серьезным. Его жизнь зависела от того, насколько хорошо Люк сможет использовать этот светлый дух.               — Тогда, капитан. Люк. Свободны.