17. Предательство

      Они решили прогуляться по единственному парку в городе, который был довольно близко к космопорту. Было приятно размять ноги и обеспечить уединение, чтобы их разговор никто не смог подслушать.               — Как роспуск Сената повлиял на набор персонала? — тихо спросил он, когда они прогуливались в желанной тени покрытых листвой деревьев.               Он мог видеть только профиль Сабе под постоянным капюшоном ее синего плаща.               — Что ж, у нас определенно появился приток новых союзников, — ответила она, теребя широкий лист, который сорвала у тропинки. — И это хорошо, но всегда сложно, поскольку мы подключаем к нашим силам еще одну группу кораблей и людей с их собственным способом ведения дел.               Он кивнул, представив, какую сильную головную боль подобное может вызвать.               — А вы? Каково иметь на Альдераане имперскую базу?               Он мрачновато улыбнулся. — Насколько мне известно, меня все еще считают верным имперским офицером. Иногда, находясь на планете, я также бываю на базе. Лорд Вейдер посылает меня с поручениями, чтобы напомнить им, что он наблюдает. Кажется, это работает, — они верят, что он испытывает особую ненависть к планете и, в частности, к Органа. Это... не самая приятная роль, но я могу ее играть по мере необходимости.       Сабе слегка фыркнула. — Да, я слышала этот имперский тон, Фирмус. Признаюсь, мне показалось забавным, когда вы накинулись на того спайсера, который приставал ко мне несколько месяцев назад.               Он усмехнулся. — Ну, что ж. Я понимал, что вы могли бы справиться сами, но это привлекло бы к вам больше внимания. От меня же ожидают авторитарного высокомерия.               Уголок ее рта, который он мог видеть, изогнулся в ухмылке. — Как вы это сказали? «Убери свою отвратительную тушу подальше от нас, ты, космический мусор»?               Он покраснел и отвел взгляд. — Да, ну, как я сказал...               — О, я знаю, — отозвалась Сабе, поворачиваясь к нему с улыбкой, — дело не в том, кто вы есть. Но вы очень хорошо играете эту роль. Теперь давайте поговорим о более приятных вещах, чем ужасное состояние галактики.               Она начала делать это вскоре после того, как он рассказал ей о Мэтте. Пиетт не был уверен, помогали ли ей каким-то образом разговоры о детях, с которыми он был связан, или она просто поддерживала беседу. Однако он был склонен думать о первом, потому что Сабе слушала его рассказы с жадными глазами, и, казалось, от них ей становилось легче.               — Что ж, Мэтью сейчас в расцвете юношеских лет и в восторге от того факта, что теперь он уже на четыре дюйма выше меня и не собирается останавливаться.               Она снова улыбнулась. — У детей есть способ это делать.               Он склонил голову в знак согласия. — Зев сейчас такого же роста, как и Макс, что все еще удивительно. Не могу поверить, что ему всего шестнадцать.               И очень похож на мужчину. Через год ему предстоят первые настоящие боевые вылеты, и Пиетт все чаще замечал, что Вирс наблюдает за своим сыном, готовясь к этому. Капитану было невыносимо думать о Мэтте, и его сердце болело за друга.               — А Люк? Он достиг большего роста?               Пиетт позволил своему рту изогнуться в усмешке. — Ну, он выше меня на дюйм. Но... нет. Возможно, это способ природы держать его в смирении. Он уже лучший пилот своего года — похоже, у него к этому природный дар.       У Сабе появилось странное выражение лица. — Да, — прошептала она, — так оно и есть.       Пиетт приподнял бровь, глядя на нее, когда они обогнули изгиб тропинки, проходя мимо пожилой пары, вышедшей на послеобеденную прогулку.               Ранее она уже делала подобные замечания, и Пиетт поймал себя на том, что задается вопросом...               — Вы... вы знали... его отца? — осмелился он спросить.               Некоторое время она молчала, и они легким шагом прошли мимо малышей, игравших с игрушечными ховерами. Радостные крики разносились по траве, и, наконец, Сабе заговорила.               — Я... в каком-то смысле, так и было. Я лучше знала его жену.               Ну, что ж, это было интересным откровением. Пиетт отчаянно хотел спросить, кем она была, но не мог таким образом разрушить доверие лорда Вейдера.               — Понятно, — остановился он на этом. — Значит, вы считаете, что Люк похож на своего… отца?               — Конечно, с его способностями к кораблям, — ответила она. — Как поживает Лея?               — Очень усердно работает, чтобы иметь возможность защищать всех, кого любит, всеми возможными способами, — ответил он, слегка вздохнув. Его дорогая девочка так много взвалила на свои стройные плечи всего в 16 лет. Когда он попытался указать на то, что она может себя переоценивать, пытаясь защитить всех, она тотчас же обратила на него свои быстрые дипломатические навыки и спросила, чем отличается он сам, и сколько он проспал прошлой ночью.               — Это... не то же самое, — попытался он, когда они шли рука об руку возле водопадов.               — Мой дорогой дядя Фирмус... — ответила она с улыбкой, которую, как он почему-то был уверен, унаследовала от своего отца. В ней было такое озорное самодовольство. Пиетт никогда не видел лица лорда Вейдера, но иногда при наклоне этого шлема возникало ощущение...               — …это в точности одно и то же. Только то, что вы старше меня, не означает, что для вас каким-то образом нормально работать до смерти, пытаясь обеспечить безопасность всех нас.       Он фыркнул на это, когда она сжала его руку. — Можем ли мы согласиться, что ни один из нас не должен работать до смерти, дорогая? — спросил Пиетт.               — Конечно, — сладко сказала она, и каким-то образом он понял, что не выиграл этот обмен.               — Ох, — вздохнул Сабе. — Да, это тоже знакомо. Но это, я думаю, больше похоже на Анакина. Не так ли?               Опасная территория для спекуляций. — Ммм. Я не знаю, что можно сказать, — уклонился он, когда они приблизились к большому каменному входу в парк.               — Даже сейчас, — сказала Сабе, пряча листок в карман под плащом, — вы не думаете, что он пытается уберечь всех нас от опасности? Разве его действия в последние годы не говорят об этом? Это согласуется с... со всем, что я о нем знала.               — Возможно, — выдавил из себя Пиетт, и да, в том, что она сказала, что-то было. — Как бы то ни было, Лея разделяет это желание. Я видел ее со световым мечом, и меня это пугает. Потом я вспоминаю, что ей, возможно, придется использовать его в бою, и это пугает меня по-другому. За всех этих детей... — он замолчал, потому что осознание того, что все они неизбежно присоединятся к ужасной опасности войны, было слишком болезненным.               Сабе похлопала его по руке. — Я рада, что у них у всех есть такой человек, как вы, — сказала она, когда они вышли из парка и приготовились разделиться, чтобы вернуться в космопорт. — Вы так же усердно работаете, чтобы защитить всех нас, капитан.               — И вы, — сказал он, приветствуя ее прикосновением к своему кепи.               — До следующего раза, — сказала она и повернулась, чтобы уйти с грацией танцовщицы.               Пиетт вошел в кондиционированный космопорт. Насколько хорошо Сабе на самом деле знала семью Анакина Скайуокера?       **********               Вейдер вышел из своего шаттла и был окружен гнетущим ощущением Корусканта. Избежать этого вызова было невозможно. Ожидалось, что он посетит день коронации, — он и любые известные люди в галактике, которые либо хотели подлизаться к императору, либо избежать видимости измены, не явившись.               К счастью, «Палач» был занят на другом конце галактики, разбираясь с серьезным вызовом от «Черного Солнца». Это дало вполне законную причину не приводить его сюда, и каким-то образом Вейдер знал, что он не хочет, чтобы корабль был с ним. Сила была неспокойной, а на Леди имелось слишком много жизней, которыми он не мог рисковать.               И он был Вейдером. Всякий раз, находясь в присутствии императора, он был Вейдером. Он зашагал по посадочной платформе к ожидающему спидеру. Слуги императора знали, что он будет пилотировать сам, и просто поклонились, когда он вошел и быстро взлетел, направляясь во дворец.               Тот стоял на фоне сияния вечернего горизонта, красные флаги гордо развевались, но в этом символе Вейдер мог видеть только кровь. Реки ее, изливающиеся во все стороны и наполняющие галактику бесконечной скорбью.               Он чувствовал волнение горожан. Независимо от того, как они относились к императору, этот день означал отсутствие работы и бесплатные еду и питье. Позже, когда наступит темнота, состоится грандиозный фейерверк, и высоко над поверхностью планетарный флот даст скоординированный залп в знак приветствия.               Вейдер приземлился на площадку, специально отведенную для него, когда он прибывал в императорский дворец. Не храм джедаев, — он не мог думать о нем так, потому что потом вспоминал...               Алый страж неподвижно стоял на другом конце, возле арочного входа, и Вейдер призвал Силу, используя тьму, но без ярости или страха. Он работал над использованием темной силы отдельно от эмоций, которые, по утверждению ситхов, должны ее сопровождать. Оби-Ван сыграл важную роль в том, чтобы помочь ему в этих тренировках. Иногда им приходилось останавливаться, потому что гнев на Кеноби пересиливал Анакина, и равновесие нарушалось.               Впереди было много миль пути, прежде чем они с Кеноби достигнут мира, — если это вообще когда-нибудь случится.               Но сейчас Вейдер призвал эту силу, позволив себе быть угрожающим, позволив ей обвиться вокруг него, как молодому крайту — свернувшемуся, сильному и темному.               Алая гвардия, как один, склонила головы, как только он поравнялся с ними, а затем последовала за ним, когда он вошел во дворец.               Его шлем немедленно отрегулировал изображение, так как внутри освещение было более тусклым. Он прекрасно знал маршрут и все время шел, готовясь защититься от своего мастера.       Присутствие Сидиуса было подобно гноящемуся яду глубоко в инфицированной ране, и здесь, в сердце Империи, Вейдер чувствовал, что это подходящая метафора.               За пределами тронного зала коммандер Фокс и рота его людей стояли по стойке смирно. Клон ненавидел его, но также был абсолютно надежным и до сих пор являлся ценным активом и союзником. Этот красный шлем был слегка наклонен. Вейдер не ответил, но оценил этот жест. Он ни в коем случае не мог назвать Фокса своим другом, но было несколько отрадно сознавать, что он здесь не совсем один.               Двери с шипением открылись, и он вошел в тронный зал, удлиняя шаги, излучая уверенность и силу, его плащ струился за ним, как вода.               А потом эти ненавистные звуки эхом разнеслись по длинному коридору.               — Мой старый друг...               Он подошел к подножию помоста и опустился на одно колено.               — Мой господин.               Сидиус спустился по ступенькам и положил бледную руку ему на плечо. — Встань, лорд Вейдер.               Он повиновался и повернулся, когда Сидиус поманил его на главный балкон, где он позже появится перед народом.               — Мне приятно видеть тебя здесь, мой ученик. Я уверен, ты можешь почувствовать радость и волнение моих подданных.               — Да, мой господин, — покорно ответил он.               Они достигли плотно занавешенного дверного проема, и император небрежно использовал Силу, чтобы его открыть.               — Я дал некоторым дворцовым слугам выходной, — объяснил он тоном, напоминающим доброго пожилого человека, который начал «опекать» Анакина много лет назад. Теперь его было не так-то легко втянуть.               — В самом деле? В высшей степени великодушно.               Ветер здесь, наверху, был сильнее, и его плащ и мантия императора развевались вокруг них, когда они смотрели на город. Миллионы ярких растяжек и красочных баннеров уже были заметны и весело развевались. Вейдеру стало немного не по себе от присутствия худшего деспота, которого видела галактика, но он хорошо научился подавлять такие чувства.               — И как идут дела на «Палаче», лорд Вейдер? — спросил ситх, все еще глядя на горизонт Корусканта.               — Он работает без сбоев, милорд, — ответил он. — Команда была очень разочарована тем, что не присутствует, но Оззель сообщает, что они одержали верх над этими мерзкими преступниками.               — Хорошо, — ответил Сидиус. — А твой... более широкий подход? Я ценю твое мнение, лорд Вейдер. Я всегда буду получать твою честность.       Сила угрожающе зашевелилась, но в данный момент Вейдер ничего не мог поделать. Он должен посмотреть, чем все это закончится.               — Я верю, что Восстание борется, милорд. Меры, которые вы приняли, помогают сдерживать их усилия.               — Ммм. А… Альдераан? Наша самая... проблемная система?               Они часто обсуждали, насколько раздражающим был Альдераан и его сенатор. Но теперь тон был... другим. Не таким. Тем не менее, Вейдер старался говорить и вести себя, как обычно.               — Все еще обижены. Они заслуживают сильного имперского присутствия. Полагаю, что они сотрудничают с Восстанием. Вот почему я продолжаю внимательно за ними следить.       Сидиус усмехнулся. Он всегда ненавидел этот звук, но сейчас тот буквально сочился опасностью.               — Ох... Анакин. Ты очень хорош. Именно поэтому я все-таки захотел тебя обучить. Но теперь… теперь ты отбрасываешь все, как будто это ничего не значит. Как будто Я был ничем.               Он ничего не сказал, ожидая.               — Альдераан имеет предательские наклонности, верно? Альдераан? Твое дерзкое лицемерие прекрасно, лорд Вейдер. С ними нужно будет разобраться со временем. Но сначала...               Он повернулся, чтобы полностью взглянуть в лицо Вейдеру.               — Во-первых, я хочу твоих детей, Анакин. Ты спрятал их от меня. Ты лгал и плел интриги. Ты действительно был искусен, чтобы их защитить. Но близнецы... такие яркие. Столь могучие! Я почувствовал, как зашевелилась Сила. Поэтому я начал уделять большое внимание тебе. И затем я задал вопросы — если мои опасения были верны, каков был твой интерес к Альдераану?       Анакин пытался не позволить страху овладеть собой. Он должен сохранять равновесие. Он был уверен, что если сможет продолжать направлять как свет, так и тьму, то сможет сразиться со своим учителем...               — И я обнаружил, — продолжил Палпатин непринужденно, — что ты посылал своего капитана. Ты никогда не летал сам... Ты был для этого слишком осторожен. Сначала я не беспокоился. Тебя там не было, ты просто демонстрировал имперское присутствие. Но затем, когда я забеспокоился сильнее, то попросил своих агентов провести дальнейшее расследование. И они обнаружили, что этот капитан последовательно посещал несколько других планет, предположительно, выполняя для тебя поручения.               — Но эти визиты совпали с несколькими... чудесными успехами Восстания. Ничего слишком серьезного. Побег из определенной ловушки. Налет на линию снабжения. Нахождение в тактически лучшем положении.               — Ты назначил капитана Пиетта, лорд Вейдер. Я просмотрел каждую миссию, которую он выполнил по твоему приказу. И вот, его самой первой был… Татуин. Всего через несколько дней после того, как я избавился от Кеноби. И лишь через несколько дней после этого при дворе Альдераана появляется молодой мальчик. Предположительно, сын сестры Брехи. Но вылитый ты в таком возрасте.               Опасная пауза.               — Где сейчас Люк, лорд Вейдер? Подтверждено, что твоя дочь находится на Альдераане. С этим... капитаном. Он будет задержан после того, как покинет планету. Я подозреваю, что твой сын находится на твоем корабле. Я прав?               И Анакин шевельнулся. Его световой меч прыгнул в его руку, зажигаясь невероятно быстро, когда он замахнулся на это желтоглазое лицо.               Но его страх был парализующим, и, в то время как внутри него бушевала тьма, учитель владел этой силой намного лучше него.               Его оттолкнули в последнюю секунду, и он лишь отрезал от мантии Сидиуса кусок обгоревшей ткани.               — Ты посмел! — прорычал ситх, взмахнув рукой и швырнув Вейдера обратно сквозь тяжелые шторы во дворец. — Ты посмел поднять на меня руку! Меня, который дал тебе все! Я заполучу твоих детей, Анакин. И ты узнаешь, что такое истинное страдание.               И вдруг в Вейдера вонзились силовые пики Алой гвардии, и он содрогнулся в агонии, прежде чем его поглотила тьма.               *********               Вирс набрал защищенные коды, прежде чем открыть сообщение от Фокса. Тот послал приоритетный сигнал, и генерал нырнул в свой кабинет, подальше от усталого, но торжествующего «Стада», чтобы открыть сообщение.               СРОЧНО               Вейдер скомпрометирован.               Сидиус знает.               Вейдера держат здесь.               Инструкции?              Вирсу стало дурно. Вейдер был... арестован? В «Галактических новостях» и на голосайтах ничего не было. Ему нужно сообщить об этом Пиетту.               Пиетт.               Его друг, который только что покинул Альдераан. Если Палпатин знал о Вейдере, знал ли он также о заданиях капитана? Это казалось довольно неизбежным.               Ему нужно добраться до Ядра. Но как сделать это так, чтобы его не обнаружили?               Он набрал ответное закодированное сообщение.               СРОЧНО               Держите меня в курсе событий.               Нужно прибыть к вам и вытащить его оттуда.               Необходимо напрямую связаться с Восстанием.               Понадобится их помощь.               Получу ли я вашу?               Он нажал «Отправить», а затем послал еще одно сообщение, вызывая Зева, Люка и Мэтта на встречу в своей каюте.               Загорелся индикатор сообщения, и он хлопнул по нему.               СРОЧНО               Контактный код — Аурек Энт Грек Трилл.               Готовы ли вы открыто присоединиться к другой стороне?               У вас есть моя помощь. Всегда.               Вирс выдохнул и напечатал в ответ одно слово.               Да.               Он вышел из кабинета и нашел Эллери, сообщив сержанту, что тому нужно помочь полковнику Трэвису вернуть «Стадо». Затем Вирс направился к лифтам, даже не потрудившись снять доспехи.               Он обнаружил в своей каюте троих очень встревоженных молодых людей.               — Папа! — Как и следовало ожидать, первым заговорил Зев. — Что случилось? — Его сын отметил тот факт, что генерал не потрудился снять свои доспехи. Вирс снял шлем и начал расстегивать кирасу, давая себе какое-то занятие, чтобы иметь возможность оставаться под контролем.               — Мне жаль говорить всем вам, что пришло время открыто стать предателями.               Они уставились на него, разинув рты, но он продолжил, прежде чем они успели засыпать его вопросами.               — Я понимаю, что у всех вас будут проблемы и вопросы. Мне нужно, чтобы каждый из вас доверял мне и не говорил об этом за пределами данного помещения. Всего несколько часов назад лорд Вейдер был арестован императором. Палпатин знает, что тот его предал. Я еще не знаю, известно ли ему о твоем существовании, Люк, — продолжил он, поворачиваясь к мальчику, — но шансы велики. И насчет твоей сестры тоже.               Мэтт открыл рот, и Вирс безжалостно его прервал.               — И да, если он это знает, то вполне возможно, что ему известно о Пиетте. В данный момент я не могу контролировать эту часть, Мэтт, и мне очень жаль. Я собираюсь связаться со связным повстанцев, чтобы найти способ незамеченными доставить нас на Корускант. Потому что нам нужно вытащить лорда Вейдера.               Люк был бледен, но держался решительно. Зев прикусил губу, точно так же, как обычно делала Майра, когда волновалась, но кивнул. Мэтт, самый младший, изобразил страх за отца в своих зеленых глазах, но затем сцепил руки за спиной и выпрямился.               Вирс просто... Он не мог. Это движение было так характерно для Пиетта, и он должен быть сильным ради этих сыновей…               — Зев, Люк, мне нужно, чтобы вы отправились со мной, как только я узнаю больше о плане. Мэтт, мне жаль, но было бы безопаснее, если бы...               — Нет, сэр. — Мэтт использовал формальное обращение, а не более дружелюбное «дядя Макс», которое Вирсу очень нравилось слышать. — Я не могу здесь оставаться. Нет, если есть шанс, что папа в опасности. И когда они узнают, что вы все ушли, что будет со мной?               Вирс ненавидел то, что это было отличное замечание.               Он шумно выдохнул. — Да, верно. Но ты должен делать то, что я говорю, Мэтью, понятно? От этого может зависеть твоя жизнь, как и жизни всех нас.               Мэтт серьезно кивнул. — Я действительно понимаю. И я это сделаю.               Он посмотрел на них троих — таких готовых принять на себя главный удар. Такие молодые. Но этот день настал.               Детство закончилось, и он должен повести их всех в бой.